Distortion of the senses.

Эмма проснулась первой. Ночью ее не мучили кошмары, и за это она могла благодарить Регину. Ее теплые объятия прогоняли дурные сны, успокаивали и дарили защиту. Эмму пугали сны, в которых она была вместе с Крюком против своей воли или же убивала кого-нибудь в порыве ярости. Больше всего Эмма боялась, что кошмары станут явью и она причинит вред дорогим людям. Регина спасала ее, но она не всегда будет рядом. Свон понимала это, поэтому не хотела уезжать – это привело бы их к расставанию. В Сторибруке они не смогут уединяться, и там они всегда будут на виду у всего города. Это огорчало шерифа, но такова реальность, в которую рано или поздно придется вернуться. Эмма посмотрела на спящую Регину и невольно улыбнулась. Все же трудно было признать себе настоящие чувства к этой замечательной женщине. Свон всегда подавляла эмоции, прятала их за каменной стеной. Так всегда было легче жить, проще справляться с обидами, терпеть боль. С Региной все иначе было с самого начала. Еще при самой первой встрече она разрушила эту стену и вызвала у нее противоречивые эмоции. Эмма не знала, когда именно появились нежные чувства, лишь у черты города она их осознала. Это было больно, что она не смогла сдержать слез при прощании. Сейчас они вместе, и неважно, что их связывает только страсть. Эмма была рада и этому. Она была счастлива от того, что Миллс рядом с ней здесь и сейчас. Свон помнила обещание, которое дала вчера. Она осторожно встала с кровати, боясь потревожить чуткий сон королевы. На Эмме была вчерашняя одежда, в которой гуляла по Центральному парку. Она не стала переодеваться, чтобы не шуметь лишний раз. Свон прошла на кухню и стала готовить завтрак: свежезаваренный кофе, тосты с джемом и легкий фруктовый салат. - Надеюсь, ей понравится, – Эмма поставила все на поднос и понесла в спальню. Регина все еще спала, крепко обнимая подушку блондинки. Это невольно вызвало улыбку на губах Эммы. Она поставила поднос на прикроватную тумбочку и присела на край кровати. - Регина, пора вставать. Миллс сильнее укуталась в одеяло и смешно поморщила носик. Эмма с улыбкой наклонилась вперед и нежно поцеловала губы спящей красавицы. - Доброе утро, – поздоровалась Свон, когда Миллс открыла глаза. – Я принесла тебе завтрак в постель, как и обещала. - Уже утро? – сонно спросила Регина. Неожиданно она вспомнила события вчерашнего вечера. Миллс обеспокоенно посмотрела на довольное лицо Эммы. – Как ты себя чувствуешь? Голова не болит? Не кружится? - Все хорошо, – успокоила ее шериф. – Я в порядке. - Не врешь? – с подозрением сощурив глаза, уточнила мадам мэр. - Я честно говорю, – положив руку на сердце, ответила Эмма. – Со мной все хорошо, и это только благодаря тебе. - Опять подлизываешься, – фыркнула Миллс и заметила на тумбочке поднос с едой. – Ты сдержала слово. - Завтрак в постель, как ты и просила, – Эмма взяла поднос и положила его ноги брюнетки. – За вами поухаживать, мадам мэр? - Я сама, спасибо, – Миллс поцеловала Свон в щеку и приступила к трапезе. Но все же ей хотелось убедиться, что с Эммой все в порядке. – Ты точно хорошо себя чувствуешь? Ничего не болит? - Не волнуйся, – Эмма была тронута заботой Регины. Она протянула руку и убрала крошки с уголка губ. – Я в норме. Крепкий здоровый сон помог восстановить силы. Твоя магия мне тоже помогла, спасибо тебе. - На всякий случай сегодня посидим дома, – решила мадам мэр. – Я не хочу рисковать твоим здоровьем. - Будем сидеть у телевизора и смотреть кино? – как вариант предложила Эмма. Она не стала спорить, в словах Миллс была тревога и неуверенность в ситуации. – Можно заказать что-нибудь. - Мы вместе приготовим ужин, – Регина возразила насчет последнего пункта. – Никакой еды на дом. - Хорошо, – сдалась Свон. – Как скажете, мисс Миллс. Значит, сегодня у нас домашние посиделки, да? - Да, – мадам мэр с удовольствием пила свой любимый кофе. – Спасибо за завтрак. Эмма улыбнулась и, убрав поднос с ног брюнетки, поставила его на тумбочку. Затем она прилегла рядом с Региной и положила голову ей на колени. На губах появилась блаженная улыбка: - Ты такая теплая. Регина поставила пустую кружку на пол и положила руку на белокурую макушку, пропуская через пальцы волосы. Другой рукой она взяла ладонь Эммы и переплела пальцы. Слова были им не нужны – сейчас они излишни. Между ними воцарилась гармония, уютная атмосфера тепла и нежности. Не было никакой необузданной первобытной страсти, только чувственный комфорт. Они были на одной волне. Но счастье не продлилось долго, как по закону подлости. У Миллс зазвонил телефон. Регина не хотела брать трубку, но абонент был настойчив. Сразу стало понятно, что звонила Зелена. Генри никогда не перезванивал, если мама не отвечала ему сразу же. Он терпеливо ждал, когда Регина ему сама перезвонит. - У тебя назойливая сестра, – проворчала Эмма. Она встала с кровати и пошла за телефоном. Он лежал в кресле. Свон принесла телефон хозяйке и снова улеглась на ее колени, уткнувшись лицом в живот. - Привет, Зелена, – поздоровалась Миллс и снова запустила пальцы в волосы блондинки. – Мы не ожидали твоего звонка так скоро. - Меня это не удивляет, – фыркнула ведьма. – У вас там явно своя увеселительная программа, но особо не расслабляйтесь. - Ты что-то нашла? – догадалась Регина и обеспокоенно посмотрела в вопросительные глаза Эммы. Миллс на секунду убрала телефон от уха и включила громкую связь, чтобы и Свон слышала весь разговор. - Да, нашла, – серьезным тоном ответила Зелена. – И ты не поверишь, я нашла информацию в книгах нашей матери. Оказывается, Кора была не менее фанатична в магии, чем Голд. Ее личные записи весьма интересны. Ты читала их вообще? - Нет, не до того было, – уклончиво ответила Миллс. – И что ты нашла? - Все намного сложнее, чем мы думали, – мрачно сказала ведьма. – Как мы уже знаем, при принятии любовного зелья, воздействие применяется не только на эмоции и чувства, а также и на способность к объективному восприятию действительности и мышлению. - Например, поход в Подземный мир? – привела пример Эмма. - О, кто к нам присоединился? – притворно удивилась Зелена. – Привет, Свон. Тебе тоже стало интересно? - Не отвлекайся, – проворчала Спасительница. Она перевернулась на спину, чтобы ей было удобно слышать разговор. – Я правильно понимаю, что под действием фальшивых чувств, я не отвечала за свои поступки? - Скорее, ты делала все возможное и невозможное, чтобы быть рядом с Крюком, – пояснила Зелена. – Ты была ослеплена, поэтому ты захотела сделать из него Темного, потому что он умирал. Когда мы лишили тебя сердца, твои чувства к пирату притупились, но кое-что мы не учли. - Что ты имеешь в виду? – настороженно спросила Миллс, хмуря лоб. – Зелье и без сердца может влиять на Эмму? - Хуже, оно может влиять на ее сознание, – объяснила Зелена. – Лишив Эмму сердца, мы притупили ее чувства, отчасти очистили и сознание от мыслей о Крюке. Но так как зелье - это жидкость, то она продолжает течь по венам. Оно все еще присутствует в ее крови, и тем самым отравляет организм и почти незаметно для сознания продолжает воздействовать на Эмму. При приворотах страдает не только духовная, но и эфирная субстанция, которая в свою очередь отвечает за физическое и психическое здоровье человека. - Об этом писала наша мать? – поинтересовалась мадам мэр, находясь в шоке от услышанного. - Да, – подтвердила сестра. – Учитывая, что наша мама долгие годы жила без сердца, она вела свои наблюдения или ставила на ком-то опыты. - Не хочу ничего плохого сказать о Коре, – встряла в разговор Эмма. – Но как я помню, она всегда стремилась к власти. Она использовала Регину для достижения своих целей. Возможно ли, что Кора на ком-то экспериментировала, чтобы потом испробовать эти методы на Регине? - К счастью, при жизни она не успела этого сделать, – Миллс не могла не согласиться со словами своего шерифа. Она любила мать, но она прекрасно знала ее характер и амбиции. – Ни со мной, ни с Зеленой. - Мы немного отклонились от темы, – напомнила Зелена. Ей сейчас не хотелось обсуждать прошлое матери и семейные взаимоотношения. – Находясь на расстоянии от объекта раздражения и не естественной влюбленности, Эмма может дышать полной грудью и занимать свои мысли иными вещами, а не идти на поводу у отголосков в ее организме любовного зелья. Но отсутствие сердца совсем не значит, что и сознание ее стало свободно от навязчивых мыслей. - Ты думаешь о Крюке? – незамедлительно спросила Регина, обращаясь к Свон. – Говори честно. - Я не думаю о нем, – чистосердечно ответила Эмма. – «Я думаю только о тебе, Регина». - Скажите мне вот что, ребята, – обратила на себя внимание Зелена. – В последние дни ничего странного не происходило? - Эмма вчера за моей спиной вернула сердце на место, – Регина без зазрения совести выдала Эмму с потрохами. – Я едва успела придти ей на помощь. Она лежала на полу и корчилась от боли. - Дура, – сделала вывод ведьма. – Иначе не назовешь. - А еще в парке она потеряла сознание, – добавила Миллс , глядя на обиженную Эмму. – У нее начались головные боли, а потом просто упала в обморок. Сегодня с ней все в порядке. - Я чувствую себя прекрасно, – добавила Свон обиженным голоском. – И когда я вставила сердце на место, я не думала о Крюке. Мне было не до этого, я пыталась справиться с нахлынувшими эмоциями. - Я поняла, – отозвалась Зелена, обращаясь только к Свон. – Можешь не продолжать рассказывать. Твой поступок, Эмма, вызвал цепную реакцию. Сознание труднее изменить, чем эмоции. Избавившись снова от сердца, ты угомонила свои гипертрофированные чувства, но сознательные навыки остались при тебе. Ты помнишь все, что тебе важно, думаешь о тех, кто тебе по-настоящему дорог. Чувства к этим людям помогают тебе поддерживать душевное равновесие. Это своего рода как спасательный жилет от моментальной черствости и равнодушия. - Неосознанно я продолжаю сопротивляться внушению зелья, верно? – для уточнения спросила Эмма. - Да, – подтвердила Зелена. Регина молча слушала, боясь перебивать разговор. – Теперь же мозг, получая отравленную зельем кровь, пытается адаптироваться и сбрасывает напряжение в виде потери сознания. Теперь ты представляешь, какая на тебе нагрузка? И это только начало. Зелье пытается перестроить твое сознание, а ты этому противишься изо всех сил. Скажи мне, ты боишься стать равнодушной? - Да, – честно ответила Эмма. – Я очень боюсь этого, как и быть насильно привязанной к Крюку. - Приступы головной боли и обмороки еще могут повториться, – предупредила Зелена. – Эмма, о любом недуге ты моментально говоришь Регине. Неважно, значительно это или нет, сейчас все играет против тебя. Сейчас ты ничего не должна умалчивать и скрывать от Регины. Говоришь ей все как есть. - Я поняла, – ситуация оказалось крайне серьезной и опасной. – Все настолько плохо? - Пока вы в Нью-Йорке, процесс замедлился, – сказала ведьма. – Но вчерашние действия спровоцировали ответную реакцию. Вам пока стоит задержаться в городе. Неизвестно, как магия повлияет на тебя, Эмма. - А в Сторибруке ее предостаточно, – вставила лепту Регина и обеспокоенно посмотрела на хмурую Свон. – Это может либо взорвать твой мозг и убить тебя, либо подчинить чувства и навсегда привязать к Крюку. - Совершенно верно, – согласилась с ней Зелена. – Сейчас я ищу способ нейтрализовать зелье, но пока безуспешно. - Мои родители знают о моем шатком положении? – спросила Эмма. - Нет, я решила сначала вам рассказать о том, как обстоят дела, – пояснила ведьма. – Могу рассказать остальным, если хотите. - Не стоит, – возразила Свон. – Иначе Дэвид еще больше выйдет из себя. А остальные будут волноваться за меня. Не стоит их нервировать лишний раз. Я даже не удивлюсь, если наша семейка приедет в Нью-Йорк во главе Мери-Маргарет. - Она может, – согласилась Регина. – Поэтому пусть Снежка остается в неведении. - Ненавижу вас, – притворно проворчала Зелена. В ответ она услышала фырканье сестры. – Ладно, не скучайте. - Еще созвонимся, – сказала Регина. – Спасибо, что позвонила нам. - Вы мои должники, – ответила сестра. – Я с вас еще потребую плату за свои услуги. - Пока-пока! – произнесла на прощание Эмма и мигом отключила телефон Регины. Затем она посмотрела на Миллс. – И что нам теперь делать? - Я не знаю. Впервые в жизни, Регина не знала как быть. Слова Зелены вызвали у нее худшие опасения. Тревога за Эмму возросла в тысячу раз. Миллс больше всего сейчас боялась потерять ее, но она была бессильна что-либо сделать. Вся надежда была на Зелену. - Мы справимся, – прошептала Свон и заключила брюнетку в крепкие объятия. – Все будет хорошо. - Я не хочу тебя терять, – прошептала Регина, обхватив шею блондинки руками. – Я не могу тебя потерять! Только не снова! - Я никуда не денусь, – с уверенностью заявила Эмма. – Я буду рядом, обещаю тебе. Если хочешь, ты можешь вернуться в Сторибрук и помочь Зелене. Я останусь здесь и буду ждать твоего возвращения. - Я не оставлю тебя, – возразила мадам мэр. – Я останусь с тобой, Эмма. - Спасибо, – с грустной улыбкой прошептала шериф, сильнее прижимая к себе брюнетку. – «Регина, ты и есть мой спасительный круг».