Никогда тебе от меня не избавиться

Ты стоишь на бездорожье, утирая слезы, моля о помощи или пощаде, выбирая путь, который нужен тебе. Но на самом деле это иллюзия, тебе это не нужно. Это нужно каждому, но не тебе. Правда, в любом случае выходит, что страдаешь от выбранной дороги ты. Ты сама поставила на себе это пятно. Ты сама живешь дорогой, часто выбранной другими. Но что делать, когда это действительно зависит от тебя? Когда ты сама подвергла себя этому? Когда кроме себя тебе винить некого? Только потому что никого и не осталось. С одной стороны – семья, но ее нету. Выбирать нечего. Со второй – любовь, но несчастье. С третьей – ненависть, но беспечность. А с четвертой? Пустяк. Смерть. Все это готово встретить тебя с распростертыми объятиями. Когда ты делаешь шаг в какую-либо сторону — они ликуют. Выбрав семью, ты равным счетом получаешь ее. Но ничего не меняется. Этим людям по-прежнему на тебя плевать. И никто не говорит, что их отношение к тебе станет лучше или хуже. Выбрав любовь, ты в подарок получаешь ее больную, другую сторону медали — горе. Ненависть? Да, ты будешь лучшей и первой, но твоё сердце откажется любить этого человека, болеть им, отдавать себя. И только смерть не имеет ничего для тебя. Ты отдаешь ее себе. Полностью и, чаще, — безвозвратно. Смерть — это не выбор. И мы не имеем права ее выбирать. Мы можем отдаться ей. Что ты делаешь? В какую сторону делаешь свой последний шаг? Кому ты отдаешь себя? Кто получит твой последний счастливый выдох? Счастье — не всегда кроется за горем. Горе — не всегда награждается счастьем. Ты можешь быть уверенной, что выбрала именно тот путь, о котором мечтала. Но с каждой стороны тебя не ждет ничего хорошего. Нужно запомнить, что прошлое будет преследовать тебя. И те не выбранные дороги всегда будут встречаться тебе по жизни. Но изменить что-то будет слишком поздно... Мы можем опустить выбор этой дороги на потом. Конечно. Но станет ли эта дорога нас ждать? Семья не вечна. Любовь не постоянная. Ненависть заменяема. Смерть — не лучший выход, но…единственный, и часто только он рад тебе…

***

Теплые руки ложатся на ее хрупкие, продрогшие от холода плечи, накидывая на них свою куртку. Рука разворачивает лицо, отвлекая девушку от ее сосредоточенного взгляда задумчивых глаз. Его взгляд полон непонимания, сожаления и укора. — О чем я говорил тебе? — тихий, немного хриплый голос. — Прости, я… Я больше не буду, — шепчет она, не отводя взгляда от его лица, еле как освещенного ночной луной. — Ладно, — выдыхает он, поворачиваясь к ней. — До сих пор не могу понять, что ты… ты здорова… — Пауза. Заглядывает в ее глаза, пытаясь найти ответ, правду, наконец. Видит только сожаление. Боль. — Будто и не бывало. — Дин, — поджимает губы Тереза, поправляя слезающую с руки курточку. — Все ведь хорошо? — получив убедительный кивок, продолжает: — Вот. Не стоит думать об этом, если на смену плохому пришло хорошее, — усмехается девушка. — Верю. Не хочу, но ты…ты все еще… Я боюсь за тебя, — вздыхает. Ему стыдно. Дин Винчестер не создан для этого. Он думает именно так. Но она уверена, что все наоборот. — Забудь, пожалуйста. — Роджерс сжимает руку парня, отводя взгляд в даль, продолжая смотреть за яркими огоньками где-то очень далеко. Где, возможно, все проще и лучше. Ответ был пуст и прост. Молчание. Она знает — это любовь. Она должна запомнить. Ей придется выбирать. Она знает, любовь — это Дин.

***

Она входит в дом, где ее встречает взгляд зелено-голубых очей, они только что отвлеклись от чтения очередной книги. Сэм, как и всегда, сосредоточен и серьезен, но от появившейся на его лице улыбке, — самой маленькой, простой и обычной, не имеющей смысла, — Тереза сама расплывается в ней. Его взгляд становится, как и минуту назад, вдумчивым; брови хмурятся, внимательно читая каждую строку. — Ты в порядке? — не отвлекаясь от своего занятия, задает вопрос он. — В полном, — кивает она, садясь на диван. — Тебе стоит быть осторожней впредь. — Винчестер откладывает книгу на стол, внимательно смотря в глаза Роджерс. — Спасибо, — хрипит та. Поддержка . — Да не за что, — улыбается тот. Она может назвать это семьей. Маленькой каплей в море . Но ее. Капля, которой удалось потушить огонь прошлой потери… Семья — это Сэм.

***

Она смотрит в окно, наблюдая за заброшенной мягким снегом улицей. Крохотные снежинки падают на землю, разбиваясь о нее. Совсем маленькие, но прекрасные и по-своему особенные. Это проделки ее Ненависти. Она стоит позади, усмехаясь. Хочется закрыться от него, чтобы он не видел, не слышал и не знал ничего о тебе. Но это невозможно. Ты не можешь скрыться от этого… Это будет преследовать тебя всегда. Он — твой страх. Твоя ненависть. И твое спасение ото всего. Это именно то, что будет преследовать тебя всю жизнь — ненависть. Дьявол. — Хорошая девочка, — шепчет он, а душа будто улетает, боясь его. Но девушка все еще сидит на месте, не сдвигаясь и на миллиметр. Смотрит в одну точку. — Думаю, пора тебя наградить, нет? Ты помогла мне восстать, — хрипит он, садясь на столешницу стола, наблюдая за пустым взглядом. Он опустошил ее. — Я подарю тебе бессмертие. Боль, страдание, вечные мучения и не возможность избавится от порой ужасающей жизни. Первое условие бессмертия — смерть. — Нет, — безразличный голос хрипит ему это простое слово. Смело и чисто. — Что значит “нет„?! — недоумевает тот, складывая руки на груди. — Это значит, что я только что отказала тебе. В твоем глупом предложении. — Она поднимает на него свои глаза, заглядывая в голубой бесчувственный океан его голубых очей. — Умная девочка, — ухмыляется Люцифер, поднимая голову выше. Гордится ею. Та молча выдыхает, устраняя свой взгляд, как и ранее, в окно. Миниатюрные снежинки сменились на огромный лохматый снег. — Хватит управлять мною! — Она поднимается. — Хватит делать это! Эти ухмылки! Эти взгляды! Мне надоело! Слышишь?! Я знаю! — Она громко дышит, упиваясь в своем крике, задыхаясь воздухом и глотая горькие слезы. — Я знаю, что это ты сделал! Мои родители! Я знаю, что они живы! Знаю… — Колотит руками его грудь. А он все еще спокоен. Безразлично смотрит сквозь нее, всего одним махом отталкивает ее руки. — Я устала! Устала быть твоей пешкой в глупой, бессмысленной! В твоей игре! Роджерс сжимает кулачки, пытаясь взять себя в руки и контролировать эмоции, которые давно пошли в свободное плавание. Не поддаваясь своей хозяйке. Но это и смысл эмоций. Мы зачастую не можем их контролировать. — Бессмертие? Ты шутишь? Видимо, да! Какой это…подарок?! Это чёртово наказание! Это твое наказание! Ты хочешь, чтобы я вечно испытывала это все? Чувствовала все это? Ни за что! Он смотрит на неё. Человек. На его глазах человек стал чем-то больше. Она переросла все чувства, но сдалась. В этот момент. Перед ним. Это простительно, он хочет быть тем, перед кем она будет сдаваться и оголять чувства. Она — первый человек, которого он хочет понять. — Я ненавижу тебя! Ненавижу! С первой минуты, в которую ты появился в моей голове! Разрушил мой мир, начиная строить свой! Я – не твоя собственность! Я не хочу больше позволять тебе пользоваться мной! — кричит, не останавливаясь. Заливается слезами, раздирая глотку, пытается донести, что все, чего хочет — чтобы ненависть, вконец, стала счастьем.— Я ненавижу тебя… — шепчет. — Знала бы ты, как Я ненавижу тебя. — Он поднимается, заводя руку в ее волосы, не обращая внимания на злобный взгляд и возмущенно нахмуренные брови. Он сжимает руку в кулак. — Ненавижу с того момента, как ты заставила меня тебе показаться. Всю дорогу, пока ты делала все, что я тебе велел. Я ненавижу тебя за эту покорность. А сейчас за непослушание. — Она хмыкает, удивляясь его словам. — Ненавижу твои рассказы о детстве, семье, подростковой жизни и школе. Ненавижу твои слёзы, за которые готов убить. Ненавижу твой смех, за который готов сдаться тебе! Ненавижу за все слова. Даже о том парне с веснушками, в которого ты влюбилась в третьем классе... А теперь...скажи мне, как мне назвать то, что я помню это. Что я слушаю тебя. Что я в конец с ума сошел и пытаюсь тебя познать. Скажи мне! — кричит тот, выпуская руку. — Что я должен думать в те моменты, когда хочу стать человеком. Чтобы ты не боялась меня. Чтобы я… — Он отходит, злобно смахивает книги со стола, становится перед окном, наблюдая за снегом. Засовывает руки в карман, двигает желваками, мысленно убивая себя за сказанное. За белый флаг, который он ей преподнес. За чувства, которые ему чужды. Она не осознавая подходит к нему, обхватывая спину руками. Плачет. — Запуталась… Так запуталась… Так ненавижу тебя за это… — шепчет, крепче сжимая края его рубахи. Он — ее ненависть. Он — ее беспечность.

***

Она стоит здесь, ожидая своего конца. Она выбрала свой путь. Она знает — это ее смерть.