Подкидыш

+++       Он поднимается с постели, морщится, опираясь на правую руку, но, поправив футболку, всё-таки слезает на пол. Ерошит волосы и потягивается, поднимая только левую руку вверх.       Он уже неделю мучается от боли, но синяк всё не сходит. Следы от зубов только-только покрылись корочкой, и он только-только научился сдерживать себя, чтобы не расчёсывать их вновь…       Он уже почти неделю избегает своего кусачего «брата», и он только-только научился контролировать свой желудок, чтобы тот не урчал на весь класс, лишённый второго завтрака из столовой. Ведь «питание в столовой» и «избегание проблем Тора» далеко не те вещи, которые хоть как-то сочетаются…       Кинув усталый взгляд на разложенные по постели учебники, Локи направился к выходу из комнаты. Пора было немного перекусить, чтобы закончить с последним семестром биологии и начать краткий курс соционики и психологии. Мировую историю он уже выучил за прошедшую неделю, — хорошо времени было много, ведь никто не отвлекал его своими гневными вспышками и яростью, — и ему осталось лишь закончить частично изученные за прошлые четыре года немецкий с испанским и прочитать нужную литературу. Что до математики, то…       Тут определенно придётся попотеть: алгебра с геометрией никогда его особо не любили.       И если с теоретической частью этих предметов всё ещё было в порядке, — после стольких лет тупой, пустоголовой зубрёжки и мучений, — то практическая часть у него даже не хромала — уже давно лежала в коме, подключенная к аппарату жизнеобеспечения.       Вздохнув, мальчишка приложил ухо к двери и прислушался. В самые первые дни Тор ещё караулил его там, сидя рядом со входом, на полу, но в четверг или пятницу это прекратилось. Видимо, устал ждать, а совесть заглохла сама собой. Что ж, бывает.       Его левая рука уже судорожно потянулась к плечу, но он мгновенно одёрнул себя. Если опять начнёт расчёсывать и так зудящий синяк, то будет не только больно, но и процесс заживления опять растянется. Нужно найти в аптечке охлаждающую мазь, раз уж он решился спуститься…       Кивнув сам себе, он медленно открыл замок и повернул ручку. Выглянул в коридор.       Никакого страха перед Тором уже не было. Он пропал ещё в среду, наверное…       Тем не менее ему всё ещё нужно быть настороже. Он, конечно, как никто другой умеет адаптироваться к сменяющимся обстоятельствам, и в данной ситуации уже несколько дней успешно избегает Одинсона, но бдительность терять не стоит. Для своей же безопасности.       Ни о какой помощи «брату» уже и речи быть не может…       Не рискнув подойти к чужой комнате и послушать: там ли Тор, — хотя где ещё он мог быть воскресным вечером, как не дома, — мальчишка поднялся на носочки и пошёл к лестнице. В который раз усмехнулся мысли, что слава богу у людей, которые живут американской мечтой, не скрипучие полы и ступени.       Проверив пустую гостиную, он прошёл в кухню. Аккуратно включил электрический чайник и, стараясь не шуметь, вытащил из холодильника всё, что нужно для вкусного идеального омлета.       Недовольно урчащий живот уже несколько часов отвлекал от работы, и только из-за этого он и решил спуститься. Ну, и ещё из-за мази, конечно…       Ловко разбив над сковородой яйца, кинув кусочки порезанного помидора и уложив рядом пару полосочек бекона, он загрузил в тостер два кусочка хлеба. Отряхнув руки, потянулся ими к шкафчику с аптечкой, но тут же дёрнулся вниз, скрючившись.       Ему нельзя поднимать правую руку. Ни при каких условиях.       Пару раз выдохнув, он всё-таки достал аптечку левой рукой и аккуратно поставил её на столешницу. Только успел снять крышку, как сзади раздался голос.       — И долго ты собираешься от меня бегать?       Тор был спокоен. Точнее, таковым был его голос, но Локи уже не знал: можно этому доверять или нет. Он шёпотом выматерился, подобрался.       — Ну… — подняв руку и посмотрев на голое запястье, ответил: — Ещё ровно три недели, пять часов, двадцать семь минут и десять секунд. Ах, нет… Уже семь.       — Язвишь?.. Это хорошо, — парень кивнул, всё ещё стоя в проходе, подперев дверной косяк. — Язвишь, значит, пострадал не так сильно, как я думал.       — Пострадал… — хмыкнул мальчишка.       Проверив свой омлет, сделал газ под сковородой тише. А затем, схватившись за полы футболки, резко стянул её. Даже не ойкнул, когда правая рука поднялась вверх, приказав себе быть несгибаемым. Указал на правое плечо.       — Это единственное, что пострадало во мне, если тебе интересно.       Тор сжал челюсти, смотря на фиолетовый синяк, который расползся по всему плечу, немного заходил на спину и, скорее всего, чуть касался ключиц с другой стороны туловища. Локи стоял спиной, и было не видно. Посреди плеча лежал зеленоватый квадрат пластыря.       — Ты чем-нибудь… дезинфицировал?..       Парень сделал шаг к мальчишке, копающемуся в аптечке, но замер. Сам себя остановил. Не смог переступить через…       — Естественно. Я же не хочу подцепить бешенство семьи Одинсонов… — он пожал плечами, вытащив охлаждающий гель от укусов, медленно стянул пластырь. Где-то за его спиной, судя по шумному вздоху, похоже, опять злился Тор.       Хоть эта мазь и была от укусов комаров и другой насекомообразной живности, но Локи надеялся, что и на человеческом укусе сработает тоже. Уж очень сильно чесалась, зараза.       — Ты даже не ответишь мне?       Мальчишка, наконец, обернулся, опёрся задницей на столешницу. С интересом посмотрел на «брата», который, зажмурив глаза, пытался дышать и как-нибудь успокоиться. Видимо, слова про бешеную семью его задели. Не удивительно.       — Вау. Да, ты пытаешься себя контролировать! Это интересно. Так задело, что прокусил мне плечо, или, может, боишься, что я всё кому-нибудь расскажу?       — Ты… Лучше заткнись, — он открыл глаза, облизнул пересохшие губы и яростно раздул ноздри. — Я просто хотел с тобой поговорить, а ты…       — Опять вывожу тебя из себя? — мальчишка наиграно засмеялся, взял в руки мазь, открутил крышечку. — Это не я тебя вывожу, это ты придаешь слишком большое значение моим словам и мне тоже. Ты смешон…       — Ах, ты! — он сделал два резких шага вперёд, но остановился.       — Стой там, где стоишь, — откуда-то из-за спины Локи резко вытянул кухонный нож, и парень действительно замер. — Если ты думаешь, что не умею им пользоваться или струшу, то ты ошибаешься. Я убивал детей и намного младше тебя, так что даже не думай двигаться с места. Я предупредил.       — Хорошо.       Поджав губы, Тор резко дёрнул к себе стоящий рядом стул и оседлал его. В упор уставился на «брата», медленно откладывающего лезвие.       — Итак, я бы хотел кое-что с тобой обсудить… Снова. Конечно, говорить об одном и том же раз за разом немного глупо, но раз ты не понимаешь…       Он медленно выдавил на палец полупрозрачную мазь и аккуратно начал наносить на плечо. Господи, какая же она холодненькая!.. Прикрыв глаза, запрокинув голову, он расслабился, но всё равно напряженно прислушивался к любому шуму со стороны Тора… Надо было уже давно найти мазь. Ещё в самый первый день.       Зуд начал стихать почти мгновенно, а смена температур приносила просто крышесносное удовольствие.       — Ты встречался с куратором?       Тор смотрел, как у Локи буквально закатываются глаза от блаженства, и вдруг почувствовал себя неловко. В горле пересохло.       — Ага, в пятницу, он затащил меня в какую-то кофейню, «Сова», кажется… Всё выспрашивал: как я, как школа, как твоё поведение…       Он нанёс последний мазок и закрутил мазь. Развернувшись, начал медленно убирать аптечку на место.       — И что ты сказал?.. — Одинсон напрягся, бесшумно дёрнулся вверх.       — Сказал, что ты тот ещё мудатский засранец и что ты слишком не дружелюбен. Брюс сказал, что это издержки возраста и ситуации… — обернувшись, мальчишка замер, шарахнулся и схватился за поверхность столешницы: парень стоял в шаге от него и смотрел, не мигая. — Тор, нет. Отойди назад.       — И всё? Это всё, что ты ему рассказал? — он вскинул брови, прожигая зелёные радужки взглядом.       — Да. Я уже говорил, что мне не с руки подставлять тебя. Тогда и я подставлюсь, — Локи пытался незаметно найти позади себя нож, но, наткнувшись взглядом на обычные голубые радужки вместо штормовых серых, замер. — Ты контролируешь себя?       — Сейчас — более чем, — Тор кивает, делает шаг в сторону, доставая чашку из шкафа и выключая чужую яичницу.       — И с чего это вдруг? За секунду нашёл вселенскую тайну спокойствия? Успел скурить косячок или занюхнуть чего-то? — мальчишка следит за тем, как «брат» наливает себе кипяток в кружку с чайным пакетиком внутри, и прищуривается. — Или подсел на успокоительное?..       — Нет. Фиолетовый цвет твоего плеча тоже неплохо отрезвляет.       Он относит чай на стол и кидает Локи его футболку. Тот по привычке вскидывает правую руку, чтобы поймать вещь, но отшатывается, чуть не поскальзываясь на плитке от прострелившей боли.       — Твою мать! — его рука повисает безвольно плетью, мальчишка отчаянно топает и рычит, пытается не скулить.       — Садись за стол, — Тор вздыхает, поднимает чужую футболку с пола и вешает на спинку стула, открывает шкаф, снова доставая аптечку.       — И с чего это мне тебя…       — Я. Сказал. За стол. — он разворачивается, сжимает челюсти, только лишь делая вид, что снова злится, и, когда «брат» покоряется, качает головой. — Так… Ты хотел поговорить о чём-то?       — Да, — Локи с сомнением смотрит на парня, роющегося в аптечке, и неловко ёрзает на стуле. — Что ты собираешься делать?       — Тугую повязку, чтобы зафиксировать тебе плечо и всю часть руки, что находится выше локтя… — он вытаскивает эластичный многоразовый бинт и садится рядом с мальчишкой, пододвинув свой стул. — Ты правша, да?       — Представь себе. И это пиздец как неудобно, — Локи поджимает губы, ощущая мурашки от того, как теплые пальцы касаются его кожи, и хмыкает: — В следующий раз лучше в левое плечо кусай.       — Ага. Я запомнил: не по лицу и не в правое плечо. Как скажешь, — Тор мягко заставляет его поднять левую руку и туго перематывает правую, прижатую к грудной клетке.       — Колючка, — он фыркает, облизывает губы, призывая себя утихомириться и взять всё под контроль: прикосновения такие мягкие, будто это Фригга, а не Тор… Чертовски приятно…       — Ты хотел поговорить… — он хмурится, напоминая, и делает ещё один круг бинтом.       Бледная кожа под подушечками пальцев гладкая. Отчего-то хочется потереться об неё кончиком носа, коснуться пересохшими губами.       — Да. Хотел снова предложить, во избежание страдания прелестного меня, как можно сильнее игнорировать друг друга, — Локи смаргивает, когда «брат» закрепляет бинт и поднимается, прочищает горло. — Три недели и «пока», так что давай будем как можно лучше стараться делать вид, что не знакомы…       — Это довольно… — перед глазами стоит яркое пятно синяка, и он кивает сам себе, пряча аптечку, — хорошая мысль. Мне нравится.       — Вот и отлично…       Он хочет подняться, но Тор оборачивается, мимолётно качая головой, и Локи, вздохнув, опускается на место. Без слов и сарказма принимает помощь, когда «брат» ставит перед ним тарелку с омлетом и тостами. Так и не сказав больше ни слова, тот тут же уходит, прихватив с собой свой чай. Мальчишка ужинает в одиночестве. +++       Фригга с Одином возвращаются с какого-то светского воскресного раута ближе к полуночи, когда Локи уже давным-давно спит. Его «мать» заходит в тёмную комнату, всё ещё находясь в красивом вечернем платье, и целует спящего ребёнка в лоб.       Когда пытается зайти к Тору, дверь заперта. +++       Второй его школьный понедельник проходит довольно хорошо… Пару раз он вешает рюкзак на правое плечо, несколько десятков раз его пихают в то же плечо, и вздохнуть спокойно он может, лишь усевшись за столик в столовой. Ставит перед собой поднос, радуясь, что сможет поесть сегодня.       Даже издалека он видит своего «брата», сидящего с друзьями и одноклассниками. Тот смеётся, шутит и в его сторону даже не смотрит.       Ну, и ладно, ведь так даже лучше…       Локи пожимает плечами, достаёт мобильник и подключает наушники. Не успевает он засунуть капельки в уши, как за его стол садится какой-то миловидный брюнет в очках, а следом за ним — ещё двое: рыжая девушка и парень, который, только сев, тут же утыкается в свой телефон.       — Привет, я Тони Старк. Это Наташа Романова и Клинт Бартон, — очкарик представляется, а затем поочередно указывает на девушку и парня, поправляет очки. — И это наш стол.       — Эмм… Ладно, — Локи приподнимается и уже хочет сдвинуться на противоположный конец, потому что идти больше действительно некуда, но рыжая фыркает.       — Старк, ты — засранец! — она даёт другу подзатыльник, и его очки чуть не слетают в тарелку с салатом. — А ты не уходи, места здесь всё равно много. Главное сядь так, чтобы тебя его раздутое самомнение не задевало. Ты же Локи, да?..       — Да… — он с сомнением смотрит на подсевшую компанию, но всё-таки опускается назад, на своё место. — Локи Одинсон.       — Наслышаны, — Клинт, наконец, подаёт голос, но всё ещё смотрит в экран мобильника.       Мальчишка осматривает его, но ничего примечательного во внешности не находит. Парень — как парень.        — Кузен «часового механизма»…       — Часового механизма?.. — он усмехается, смотрит на столик, за которым сидит Тор.       — Ага. Соколиный глаз имеет в виду, что он бомба с часовым механизмом, на которой… — Наташа отпивает свой молочный коктейль и незаметным движением выдирает из чужих напряжённых рук мобильник, Клинт недовольно вскидывается.       — …нет часов и, соответственно, неизвестно, когда она рванет. — мальчишка заканчивает за неё и кивает, переводит взгляд на уже отвлёкшихся и грозно смотрящих друг на друга парня с девушкой. — Почему «Соколиный глаз»?..       — Потому что пялится в различную электронную технику двадцать четыре часа в сутки, а зрение как у охотничьего сокола, — Старк поправляет очки, хмыкает: — Не то, что у некоторых…       — Всё потому, что у меня хорошие гены, Тони, а ты… — Клинт берёт в руки яблоко, нарочно теперь даже не смотрит на подругу и указывает фруктом на друга.       — Клинт, нет. Давайте просто поедим в спокойной обстановке… — Наташа поворачивается сначала к одному, потом к другому, грозно смотрит на обоих.       Локи удивленно приподнимает брови.       — Какие-то разногласия?..       Неожиданно даже для себя он начинает проникаться симпатией к ним. Таким дружным, смешным… Вздохнув, мальчишка заставляет себя подавить это чувство.       — Ерунда. Старк сын директора, а Бартон бесится, потому что думает, что ему только из-за этого ставят высокие оценки, — Наташа жмёт плечами и утыкается в свой поднос, недолго возит вилкой в тарелке с салатом, а затем и вовсе откладывает её.       Локи хмыкает, засовывает в рот пару картофелин. Его взгляд, помимо воли, снова возвращается к столу, за которым сидит «брат».       — Почему не сидишь с ними? — Тони указывает вилкой на столик, на который только что смотрел мальчишка, и вопросительно вскидывает брови — проницательный тип, похоже.       — Не думаю, что у них хорошие отношения… — девушка усмехается, подносит к губам трубочку. — Ты же видел, как он улепетывал от Тора в прошлый понедельник.       — Да. Это было зрелищно… — Старк усмехается.       — Подожди-ка… — мальчишка вдруг дёргается, присматривается к прелестной рыжей девушке и щёлкает пальцами. — Ты же та, на которую я наткнулся, когда…       — Ага. Не за что, — она козыряет ему и подмигивает. — Надеюсь, ты успел убежать, как можно дальше и…       — Ха, почти, — он, не ожидая даже от себя такого действия, отодвигает воротник рубашки в сторону, показывая укус, пластырь поверх и синяк.       Старк выпучивает глаза, Наташа прикрывает рот рукой, а Клинт, заметив как все затихли, поднимает взгляд от своего подноса. Тут же давится едой.       — Это… Это… — парень замирает от удивления и поднимает руку, показывая пальцем, сосредоточенно пытается проморгаться.       — Только, тсс… — Локи смотрит на ошарашенного Бартона и прижимает палец к губам, возвращая воротник на место, ухмыляется. — Надеюсь у вас хватит ума никому не говорить.       — Жертва домашнего насилия? — Старк сурово приподнимает очки и, прищурившись, в упор глядит на мальчишку.       — Жертва собственного язвительного языка, — Локи пожимает плечами, утыкается глазами в свою картошку.       Понимает, как сглупил, показав, что попадает под нападки Тора, но назад уже ничего не вернуть…       — А в каких вы классах, кстати?..       — Мы из одиннадцатого, — Тони кивком указывает на себя и Клинта. — Я в физмате, он тоже.       — А ты?.. — Локи смотрит на улыбающуюся Наташу, хмурится.       — Выпускной. Литературный, — она гордо складывает руки на груди, усмехается, и неожиданно становится понятно, почему парни так хорошо её слушаются. — А ты думаешь, как мне удалось придержать Тора и остаться невредимой…       — Ну… Я думал, девушек он не бьёт. Разве нет? — мальчишка снова смотрит на чужой столик. Вздыхает, немного жалея «брата» и его неуравновешенность. В следующую секунду он вспоминает о своём плече и хмыкает. Жалость исчезает.       — Так-то оно так, но те девушки, кто в его параллели, уж точно в безопасности… Я даже не знаю, как его ещё не выгнали с таким взрывным характером, — она пожимает плечами, цокает, будто не может определится: хочет, чтобы Одинсона действительно выгнали или нет.       — Отец говорит, что его родители входят в попечительский совет и предоставляют школе массу средств, а ещё у них же здесь все Одинсоны учились. Начиная с Тюра… — Старк тоже смотрит на чужой столик, поджимает губы. — Кстати, об отце… — он указывает вилкой на Локи. — Это правда, что ты взял себе два языка? Испанский и немецкий?..       — ¿De verdad crees, que serás capaz aprender dos idiomas a la vez? Por ahora no veo que tu capacidad intelectual sea muy grande, que digamos.*… — Наташа тут же шаловливо улыбается, переходя на изучаемый ею язык, и наклоняет голову на бок, смотря Локи прямо в глаза.       *(Прим. перевод (исп.): Ты правда думаешь, что сможешь учить сразу два языка? Я, пока что, не заметила за тобой слишком больших умственных способностей…)       — Sí, querida. No solo lo creo, sino ya casi he aprendido esta lengua de la pasión.* — Локи вдруг ухмыляется ей своей самой грязной ухмылкой и подмигивает. Где-то сбоку Старк закатывает глаза. Клинт еле заметно напрягается.       *(Прим. перевод (исп.): Да, милая. Я не только уверен, я уже почти выучил этот язык страсти.)       — Du bist lächerlich. Spanisch ist die süße Sprache der brennender Liebe, und die Aussprache ist ganz anders. Du wirst nicht in der Lage sein beide Sprachen gleichzeitig zu lernen.* — Бартон хмыкает, тоже смотрит на расслабившегося Локи, который, видимо, наконец, чувствует себя в своей тарелке.       *(Прим. перевод (нем.): Ты смешон. Испанский — сладкий язык любовного пламени. Его произношение очень отличается от немецкого. И ты не сможешь изучить их оба, подстраиваясь под каждый звук.)       — Deine Aussprache ist gut, aber immer noch nicht so toll wie du denkst. Du musst mehr üben um dumpfe Töne richtig auszusprechen. Bei dir sind sie einwenig schallend.* — мальчишка пожимает плечами, еле сдерживает улыбку, чувствуя как Наташа весело фыркает, пихает его ногой под столом, Клинт лишь закатывает глаза.       *(Прим. перевод (нем.): Твое произношение хорошо, но не настолько, как ты думаешь. Тебе нужна практика в глухих звуках, потому что они выходят у тебя довольно звонкими.)       Они снова затихают. До конца обеденного перерыва ещё двадцать минут, и ученики понемногу незаметно начинают расходиться.       — А это вся компания или… — так и не найдя менее обидных слов, чтобы выразить свою мысль, он спрашивает напрямик.       — Не-а, еще Пеппер Потс и Сэм Уилсон. Ты, наверное, знаешь их, ведь… — Тони с надеждой пялится на него, но Локи отрицательно качает головой. — Ну и ладно. Уилсон только к середине недели вернётся, его родители отправили в какой-то лагерь в горы, а у Пеппер дела в школьном комитете. Завтра познакомишься…       — Он просто боится, что Пеппер решит, что ты круче, и бросит его… — Наташа прикрывает рот рукой, но говорит всё равно достаточно громко.       Тони фыркает и кидает в неё картофельную дольку. Локи в первый раз за последние полторы недели смеётся с их милых детских замашек. Негромко, но заразительно.       Они все, втроем, подхватывают его смех. Наташа ловким движением утаскивает пару долек его картошки и кидает в Клинта. Тот с непробиваемым выражением лица поднимает на неё взгляд, и они втроём снова почти что хватаются за животы от смеха. «Соколиный глаз» только закатывает глаза, а затем резко плюётся в Тони яблочной косточкой. Тот вскидывается, отвечает ему картошкой.       Наташа еле-еле берет себя в руки, чтобы остановить начало настоящей масштабной драки едой. Кое-как они все успокаиваются.       — Кстати, а кто там с ним? — через какое-то время Локи кивком указывает на заинтересовавшее его окружение «брата».       Парни и девушки рядом с Тором изредка косятся на их стол с презрением.       — В основном игроки в футбол, которые входят в его команду, их девушки… — Клинт откладывает огрызок и только теперь принимается за основное блюдо.       На его лице всё ещё мелькает довольная усмешка от их маленькой «битвы».       — Но есть и четверо самых приближённых, естественно… Видишь черноволосую девушку? Высокая, статная, с прямой спиной и хвостом до талии…       — Ага… — Локи кивает, смотрит краем глаза, а затем опять возвращается взглядом к Бартону.       Тот на него не глядит, смотрит в тарелку. В отличие от Наташи, которая странно напрягается.       — Сиф… Близкая подруга «часового механизма», хотя уже почти вся школа знает о её безответке к нему. Только он, похоже, все ещё не догадывается… — он усмехается, рядом фыркает сосредоточенная Наташа.       Локи ловит её взгляд, вопросительно вскидывает брови. Девушка на долю секунды кривится, отворачивается. Клинт, не смотря на них, продолжает:       — Рядом с ней качок, рыжий и, скорее всего, смеющийся прямо сейчас… Это Вольштагг. Тоже близкий друг. Где-то ещё вокруг стола должны быть Огун, темноволосый азиат, и Фандрал, блондин, каких свет не видывал. Вот и вся компания. Ещё рядом с Тором должна быть его девушка… Как же её…       — Джейн Фостер, — Тони поправляет очки, хмурится. — Мы с ней вместе на программирование ходим. Та ещё… — он не двусмысленно вскидывает руку и возвращается к еде.       — Ага, я её видел в прошлый понедельник, — Локи кивает, наконец, находит взглядом всех, о ком ему только что рассказали, цепляется глазами за светловолосую макушку. — А этот Фандрал, он…       — Понравился тебе?.. — Наташа вскидывается чересчур резко, покраснев, немного тушуется. — Извини…       — Фигня. Но, да, он действительно выглядит очень… Интересно, — мальчишка облизывает пересохшие губы, смотря на спортивное телосложение и милую полу-усмешку парня — тот заигрывает с какой-то сидящей рядом красоткой.       — Засранец. Ненавижу тебя, — девушка зло шипит, комкает в ладонь Клинту десять баксов и надуто поднимается, вдруг негромко обращается к Локи: — На следующей перемене в туалете на втором этаже, — на прощанье сухо кидает: — Через десять минут звонок. Не опоздайте.       Локи удивлённо смотрит ей вслед, хмурится. Поворачивается к Старку.       — Они поспорили на тебя. Точнее на твою ориентацию, — он тихо хихикает, поправляет очки. — Добро пожаловать за наш стол, дорогуша.       — Добро пожаловать, — кивает Клинт и вытаскивает из рюкзака ещё один мобильник, тут же утыкаясь в него.       Локи усмехается, запрокидывает голову, прикрыв глаза.       Ладно, он позволит себе завести знакомых, но просто не будет к ним привязываться. Они ведь не такие уж и интересные. Он просто будет обедать с ними. Так, просто.       И всё будет нормально. Скорее всего. +++       Он возвращается домой в восемь вечера и, войдя на кухню, где Фригга убирает остатки ужина, просто плюхается на стул.       — Ты припозднился? Всё в порядке? — женщина ставит перед ним стакан с водой и продолжает хозяйничать на кухне. Начинает мыть посуду, изредка поглядывая на уставшего ребенка.       — Да, — Локи кивает, откидывается на спинку, смачивая горло, а затем отставляет стакан и усмехается. — Я устроился на работу.       Фригга замирает у раковины, затем оборачивается. На её лице удивление и радость.       — Это так чудесно, Лолипоп, ты молодец! И куда же?.. — смыв с рук мыло и выключив воду в раковине, она поворачивается к нему полностью.       — Тут недалеко есть уютная кофейня, «Сова» называется. Меня взяли на почасовую оплату помогать на кухне, посуду там мыть, например… Но сказали, если буду хорошо работать, то в четверг переведут в зал, разносить заказы, — он откидывает голову, прикрывает глаза, чувствуя как болящие пальцы и конечности расслабляются.       — «Сова»… «Сова»… — женщина подходит сзади и аккуратно стягивает с его волос резинку, он еле заметно напрягается. — Это же почти полчаса ходьбы от нашего дома. Локи, это не слишком далеко? Может попросить Тора, чтобы он…       — Нет, нет, это совсем ни к чему. Я буду ходить туда после школы, так что пешком всего десять минут. Всё в порядке…       Он зажмуривается, чувствуя как нежные руки гладят его голову и вплетаются в волосы. Это ощущается нереально приятно. Он расслабляется, доверяя.       — Ты такой молодец, Лолипоп… Я горжусь тобой, — она целует его в лоб и возвращается к грязным тарелкам. — Сегодня, кстати, звонили из школы… Мне сказали, у тебя успехи по мировой истории и биологии, а учитель иностранных языков просто светится от счастья, что нашёл такого способного ученика.       — Это…клёво, — мальчишка улыбается, поднимается с места. — Я пойду переоденусь, а потом спущусь, может, чаю выпью.       — Ужинать не будешь?.. — она оборачивается, смотря как он накидывает рюкзак, а затем дёргается, вскрикивает — Локи надевает рюкзак на плечо и кривится, тут же его роняя. — Локи?! Всё в порядке? Что случилось?       — Всё нормально, просто неудачно упал, — мальчишка пятится назад, кивает. — Пойду… Пойду переоденусь, — и под пронзительным взволнованным взглядом Фригги скрывается за углом.       Взбежав по лестнице, прямиком бросается к комнате Тора. Стучит.       «Брат» открывает почти сразу, высовывается из-за двери и удивленно вскидывает брови.       — Чего тебе? — оглядев запыхавшегося Локи с головы до ног, устало, недовольно вздыхает. — Быстрее. Я не буду ждать здесь вечно.       — У нас… Тебя… У тебя… Блять, — резко набрав кучу воздуха, он тараторит: — Кажется у тебя проблемы.       — Что? — Тор хмурится, уже делает шаг, чтобы закрыть дверь и вернуться к компьютеру, но снизу раздался голос матери, которая зовёт его, парень сжимает челюсти. — Что ты, блять, сделал?..       — Короче… Ничего не говори. Сделай вид, что ничего не знаешь, — он пятится назад к своей комнате, выставляя вперёд руку, будто говоря: «я всё устрою». — Сейчас переоденусь и спущусь. Иди…       Закрыв дверь, он тут же кидает рюкзак к постели и быстро стаскивает джинсы. Игнорируя боль и жжение в плече, стягивает рубашку. Подхватив домашние брюки, чуть не падает, прыгая на одной ноге и надевая их.       Уже выйдя из комнаты, быстро накидывает футболку. Плечо жжёт сильнее и пульсирует от того, что его потревожили. Глаза слезятся от боли.       Замерев на верхушке лестницы, он глубоко вдыхает, трёт глаза, стягивает волосы резинкой, щипает себя за запястье, отвлекая другой болью, и делает самое невинное лицо, какое может. Снизу уже слышны злой голос Фригги и негромкие отговорки Тора.       Он спускается на первый этаж.       — Тор, я знаю, что ты врёшь! Быстро рассказывай, что случилось с ним. Иначе я позвоню отцу, ей-богу! — Фригга отчитывает сына, словно нашкодившего котёнка, а тот в ответ ощеривается и защищается, злится. — Я же говорила тебе следить за ним! Я просила тебя!..       — Я ни при чём, честно… Я даже не понимаю…       — Что случилось? — Локи заглядывает в гостиную, засовывает руки в карманы штанов и ёжится. — Фригга… Всё в порядке?..       — Локи, покажи мне своё плечо. И скажи, что случилось, пожалуйста. Это Тор, да? Он тебя ударил? — женщина делает к нему шаг и протягивает руки.       — Что?.. Неет… — Локи легонько улыбается, качает головой. — Я упал, потянул руку. Ничего страшного, не волнуйтесь… Всё уже почти прошло.       — Покажи мне. Я хочу посмотреть на твоё плечо… — она подходит к нему почти впритык, оборачивается к напряженному Тору. — Если это сделал ты, я тебя под домашний арест на месяц посажу, Тор. Ты понял меня? — снова смотрит на Локи. — Не выгораживай его, слышишь?.. Если это он, просто скажи, ничего не случится…       — Я же говорю, я упал. В школе кто-то уронил фантик из-под конфеты, а я не заметил. Поскользнулся, — Локи кидает взгляд на Тора, они смотрят друг на друга пару секунд, пока мальчишка оттягивает ворот футболки, оголяя немного покрасневшее и чуть припухшее плечо. — Видите, всё в порядке.       — Оно немного опухло… — Фригга мягко касается пальцами бледной кожи, не видит, как Локи сжимает зубы, как начинает дышать чуть чаще, а Тор видит, хмурится, понимая, что мальчишке невероятно больно, но он терпит, просто чтобы выгородить его. — Я пойду принесу лед. Пойдём на кухню…       — Да, да… Я, кажется, забыл телефон наверху, мне нужно написать мистеру Беннеру. Я сейчас спущусь… — он кивает Фригге, и та, бросив прищуренный взгляд на Тора, уходит на кухню. «Братья» вместе поднимаются наверх.       Как только они сворачивают в свой коридор, Локи резко оборачивается, выставляет перед собой руки, защищаясь, и приваливается к стене.       — Не… Бей… Я всё объясню…       — Я и не собирался. Пошли… — он берёт мальчишку за запястье здоровой руки и тянет в свою комнату, усаживает на постель. — Как оно так быстро зажило?       — Оно и не зажило. Одна подруга помогла замаскировать, чтобы не было таких вот… казусов, — он прочищает горло, осматривается в чужой комнате и трёт через футболку левое здоровое плечо, следит за Тором, который достаёт из рюкзака какой-то тюбик, а затем влажные салфетки. — Что ты делаешь?       — Тебя не касается… — он садится рядом, справа, и тянет его футболку вверх. Локи поднимает левую руку, парень аккуратно снимает вещь, откладывает рядом.       — Ты собираешься что-то делать с моей рукой и меня это не касается?.. — мальчишка напряженно вскидывает брови, сглатывает, косится на здоровое плечо, но оно обычное и бледное — следов косметики даже не осталось.       — Именно, — Тор вытаскивает салфетку и мягко обтирает больное плечо, снимая слои косметики. Его взгляду тут же предстают тонкий, будто вторая кожа, квадратик пластыря и воспалённое алое пространство вокруг. — Зачем ты сделал это?       — Что именно? — он смотрит на сосредоточенное лицо «брата», недоуменно хмурится. — Замаскировал укус или вытащил твою задницу из проблем?       — Второе, — Тор откладывает вторую грязную салфетку вслед за первой и берёт в руки купленную сегодня мазь.       Консультант в аптеке сказала, что она очень хороша, а вытяжки из различных трав действенны. И он просто будет надеяться, что это правда. Хотелось бы, чтобы Локи это помогло, хоть немного.       — Затем же, зачем ты сейчас мажешь мой синяк, — мальчишка пожимает левым плечом и прикрывает глаза.       От того насколько парень аккуратен, в животе всё переворачивается. Эта…нежность. Так чертовски странно. Он еле сдерживает усмешку, готовую растечься по тонким губам.       — Я мажу твой синяк, потому что меня достало твое жалостливое выражение лица и проблемы, в которые ты меня вытягиваешь… — Тор врёт, кривится, нарочно давит пальцем чуть ли не на самый центр.       Он злится, потому что вина заставляет его чувствовать симпатию к этому подкидышу. Но он не хочет её чувствовать. Ни вину, ни симпатию. Не хочет, потому что Локи лгун, вор и… И… Он плохой. Тор не доверяет ему.       Локи прикусывает щёку изнутри и прикрывает глаза. В груди колет. Очень. Сильнее, чем в плече.       Он, конечно, знает, что есть лицемерные люди, есть сволочи и предатели, есть ублюдки, каких свет не видывал, но… Это же Тор.       И он получит по заслугам.       — Почему ты так делаешь? — распахнув веки, он поворачивает голову и смотрит на Одинсона, тот мимолётно поднимает глаза, пялясь в ответ.       — Как? Так?.. — снова давит на синяк, но слабее.       Локи усмехается, качая головой. По его левой щеке скатывается слезинка. Она зависает, держась из последних сил за подбородок, а затем капает на его домашние штаны. По серой ткани расползается влажное пятнышко.       Тор замечает краем глаза, как капля падает, и поднимает голову. Взяв Локи за подбородок, поворачивает его лицо к себе полностью. Смотрит на воду, собравшуюся в лунке нижнего века. Смотрит и молчит.       — Вот так. Сначала не можешь держать руки при себе, а потом под покровом ночи, как вор, приносишь крем от синяков… Сначала ты не можешь совладать с собой, а потом делаешь тугую повязку для моего плеча… Сначала я вытаскиваю твою задницу из каши, которую ты же и заварил, а потом ты мажешь мой синяк, наверняка, хорошей мазью. Мажешь и давишь так, будто потерял пару капель яда в моей крови и теперь пытаешься их найти, чуть ли не засовывая мне пальцы под кожу, — он качает головой, моргает, заставляя слёзы катиться вниз, а когда Тор порывается стереть их большим пальцем, лишь дёргает головой, освобождая подбородок, поднимается, берёт футболку. — Я не понимаю, в чём твоя проблема. С той кучей… нежности, — он уверяет себя, что ему не страшно произносить это слово, но это не так. Между ними всё-таки что-то происходит. Было бы глупо это отрицать, ведь вряд ли Тор кому-то ещё, до него, прокусывал плечо. Но Локи не хочет ни знать, ни разбираться. — Тебе нужно идти в волонтеры. Которые детям помогают, ага… — он сжимает челюсти и рывком надевает футболку на себя. Больнее, чем ему уже сделал этот почти незнакомый парень, уже не будет. — Я не понимаю, в чём твоя проблема, и мне не интересно, Тор. Но в последний раз прошу, давай не будем взаимодействовать вообще. Хоть ты меня полудохлым найдёшь на пороге квартиры, иди, блять, мимо! Я не твоя проблема и никогда ею не буду. Я сам по себе. И твоя фальшивая забота, а особенно следующее за ней лицемерие, мне не нужны! Я на это не подписывался. И ты мне, блять, ничего не должен, — он злится, конечно, злится. Этот парень, пубертатный мудак, сам с собой разобраться не может, но к окружающим лезет, будь здоров. — Я не хочу уходить раньше из-за тебя и менять свои планы. Просто дай мне блядских четыре недели, окей? Это не много. Просто сделай вид, что меня здесь…       — Проваливай, — парень поднимается резко.       Локи обрывается на полуслове, усмехается:       — Надеюсь, больше не заговорим, — кивает, делает шаг назад.       — Скройся уже, подкидыш, — ему приходится чуть повысить голос.       Мальчишку тут же будто ветром сдувает.       Закрыв комнату на замок, Тор закрывает глаза и сжимает кулаки. Пытается считать до десяти, как советуют на всех форумах, по которым он успел пройтись. Помогает слабо.       Закрытый тюбик мази летит в стену. +++       — Так… Чего хотела? — он немного нервно закрывает за собой дверь и осматривается.       Наташа спрыгивает с тумбы, стоящей рядом с умывальником, и, быстро подойдя, закрывает дверь на защёлку. Двери всех кабинок распахнуты, внутри пусто.       — Надеюсь, ты не собираешься меня насиловать или что-то подобное?..       Он скидывает рюкзак на пол у стены, осматривается. Как и нужно по всем канонам — стены в женском туалете розовые. Кафельная плитка расположена замысловатым узором, и цвета меняются от кислотно-розового до блёкло-бежевого. Его губы кривятся.       — Нет. Раздевайся, — девушка подходит к своей сумочке и достает довольно объёмную косметичку. Локи вскидывает брови.       — Собралась меня разукрасить?.. — с некоторой опаской он медленно расстегивает пуговицы на рубашке. Наташа поворачивается к нему лицом.       — Нет. Собралась научить тебя маскировать этот ужас на твоем плече. Уверена, Фригге не очень понравится, если она узнает, что за игры вы с Тором устраиваете за её спиной, — она прищуривается, придирчиво осматривает его жилистое телосложение и бледную кожу и кивает сама себе, отворачивается.       — Ты знаешь Фриггу?.. — он аккуратно кладёт рубашку поверх рюкзака и усаживается на табурет, который девушка вытаскивает из-под раковины.       — Ага. Она мать Бальдра… Одного из старших братьев Тора, — Наташа вздыхает, приступая к работе. — Я постараюсь аккуратнее, но если будет больно, говори, — она макает губку в светлую пудру и начинает наносить её на гладкую кожу. — Он проходил практику, когда я заканчивала начальную школу вместе с Тором. Учил нас рисовать, петь… Один раз забрал нас на целый день на пикник. Я тогда в первый раз была у них дома. Больше всего меня поразил задний двор и домик на дереве. Ты его уже видел?..       — Да… — он кивает, напрягается, прикусывая губу и придумывая какой-нибудь ответ достойный «кузена». — Но я бывал у них и раньше, так что уже привык. Просто в этот раз мои родители…       — Мистер и миссис Лафейсон?.. — Наташа усмехается и хватает его за здоровое плечо, когда мальчишка порывается вскочить. — Успокойся. У Тони отец директор, так что все документы, что попадают к мистеру Старку, можно сказать, попадают и к его сыну…       — Зачем ты помогаешь? — Локи поджимает губы, чувствует как губка касается плеча, скрывая его «личных шкафных скелетов», и хмурится.       — Потому что могу. Потому что хочу позлить Тора, — она наклоняется к коже и сдувает лишнее. Затем отодвигается, осматривая свою работу. — Потому что ты тоже хочешь его позлить…       — И что я буду должен?.. — склонив голову на бок, мальчишка думает. — Он тебе нравится, да?.. Тор.       — Нравился. До седьмого класса, — щелчком захлопнув пудреницу, Наташа отходит. — И нет, ты ничего не будешь мне должен. Я делала это не ради тебя, не ради Тора.       — А ради кого?.. — он разворачивается к ней лицом, кладет руки на край табурета, сжимая его.       — Ради своей спокойной совести. Смотри в зеркало… — застёгивая косметичку, она кивает на отражающую чистую гладь. Они встречаются на ней взглядами.       — Это отлично… — Локи оценивающе кивает, усмехается.       Синяка не видно, осталась лишь небольшая припухлость. Резко вскинув руку, он привлекает внимание девушки.        — Можешь сделать ещё кое-что… +++       Пряча усмешку и ликование, мелькающее в глазах, весь оставшийся вечер он проводит с Фриггой на кухне. Не может до конца поверить, что Тор повёлся на этот маленький трюк.       Надеть рюкзак на левое плечо. Притвориться, что по телу пробежала болезненная судорога. Привлечь внимание Фригги. И бежать наверх быстро-быстро, зная, что спрос о его травмах будет с Тора. Предупредить его, притвориться невиновным.       А затем держать своим взглядом чужой, виноватый и совестный, пока «мама» осматривает его левое, здоровое, но чуть разукрашенное плечико. После же, стерев улики, наслаждаться мягкими прикосновениями, пронизанными покаянием, возникающей симпатией и злостью на себя из-за этого.       Он улыбается Фригге, кивает, одновременно и слушая её, и гуляя по своим мыслям. Подносит к губам чашку с чаем, пряча всё-таки прорвавшуюся ухмылку.       Теперь Тор его ещё долго не тронет. Будет терзаться этими смешными: «я должен ему» и «я виноват перед ним», пока Локи будет наслаждаться этим временно одолженным ему кусочком американской мечты.       — Наташа?.. — женщина хмурится, задумавшись. — Наташа Романов. Да, я знаю её…       — Как чудесно… — Локи кивает, мило улыбается уголком губ. — Я как раз познакомился с ней сегодня. Она говорила, что Бальдр проходил практику в начальной школе, после выпуска.       — Ах, мой мальчик… Да-да, он собирался идти на педагога. Один раз даже привёл всех тех детишек к нам на пикник, — Фригга почти что светится от счастья, радостно вздыхает. — Я запомнила Наташу, потому что она была самой тихой и даже несколько одинокой. Как рассказал мне позже Бальдр, её мама была… подвержена алкогольной зависимости, а отец очень много работал. Бедняжка почти не получала родительской ласки.       — Как ужасно! — он делает скорбное лицо, качает головой. Внутри него чья-то ловушка захлопывается. Всё ясно, Наташа, вот о какой совести ты говорила. — И что же?..       — Она бывала у нас ещё несколько раз после. Бальдр помогал ей с математикой и физикой в средней школе, когда приезжал на лето, — женщина поднимается, чтобы снова поставить чайник, отворачивается. — Правда, потом они с Тором немного повздорили, кажется, и Наташа больше не приходила.       Локи откидывается на стуле, складывает руки на груди и грязно ухмыляется. Ему нельзя находить друзей и привязываться к людям. Он не собирается задерживаться здесь надолго. А значит, он может позволить себе немного поиграться.       Ведь если не воспринимаешь свои игрушки всерьёз, то и не привязываешься к ним. А раз не привязываешься, значит потом больно не будет.       — Тебе долить ещё чаю?.. — Фригга оборачивается, светло улыбается ему.       — Да, если можно, — он кивает, так же светло улыбается в ответ. +++