Подкидыш

+++       Его волосы распущены мягким полотном, они тихо лежат на плечах. Он сидит на постели, подтянув к груди колени, и неспешно рисует второй глаз. Такой же суровый, хмурый. А теперь ещё и будто покрытый зимней ледяной коркой.       Покрытый холодной отстранённостью.       Музыка, льющаяся из наушников, перекрывает все лишние звуки, перекрывает вакуумную тишину, образовавшуюся вокруг. Она застилает глаза, заставляя проникнуться собой и немного успокоиться.       Он говорит себе: «Ладно».       Говорит себе: «Это не первое препятствие и не последнее».       Говорит себе: «Не накручивайся».       Говорит себе: «Не делай это сложнее, ты просто не нужен ему».       Говорит себе: «Всё просто».       Пустота и холод снаружи ещё не успевают проникнуть внутрь него. Пока что там океан горечи и печали. Только успокоившиеся мысли, как осенние листья, устилают поверхность этого океана, пытаясь спрятать его под собой, но получается так себе.       Пустота, капля за каплей, просачивается внутрь. Пустота, капля за каплей, вытесняет все чувства. Будто почувствовав чьё-то присутствие, в какой-то момент Локи поднимает глаза от бумаги и каменеет.       Прямо напротив, перед его постелью, стоит Тор. Он хмур и будто бы зол. Его сильные красивые руки переплетены на груди, а ноги широко расставлены. Его брови нахмурены.       Мальчишка не то чтобы действительно следил за временем, но прошло от силы полчаса. Неужели так быстро закончили?       Сжав челюсти, он не может сделать вдох, не может расслабиться. Ему одновременно интересно, что хочет сказать Тор, и нет. Он одновременно и верит, и не надеется.       Опасливо напрягается.       Предчувствуя дурацкий разговор и дурацкие оправдания, он вроде бы и не пугается, но… Этот чересчур агрессивный взгляд, каким на него смотрит «брат», пронзает насквозь.       Хотя. Локи знает, что он справится. Что бы Тор ему не преподнес, он сможет преодолеть это и пойти дальше.       Ведь это… Это же просто очередное наебалово в его жизни. Он привык.       Дёрнув плечом, Тор поднимает руку и указывает на свое ухо, видимо, желая, чтобы мальчишка снял наушники. Но тот не спешит двигаться и делать хоть что-то. Ждёт. Отложив не законченный рисунок в сторону, притискивает колени к груди сильнее, кладёт на них подбородок и выжидающе прищуривается.       Смотрит, почти что не моргая. И не только он. Они оба смотрят друг другу в глаза.       В какой-то миг Тор понимает — или думает, что понимает — что Локи — где-то глубоко внутри — чуточку напуган. И вздохнув, прикрыв на секунду глаза, он проводит рукой по волосам.       Острое раздражение и злость на Сиф не уходят, но будто притупляются под натиском желания исправить эту глупую неурядицу. Он немного расслабляется.       Заметив перемену в позе и взгляде «брата», Локи сдерживает фырканье и медленно всё-таки спускает наушники на шею. Самую малость отодвигается, вжимаясь спиной в стенку постели.       — Локи… Я должен…       — Всё в порядке, — его голос спокоен и лаконичен. Тих. Твёрд. — Я виноват, что не постучал громче. Извини, — он слабо и пусто улыбается одними губами, пожимает плечами. Всё также настороженно следит за «братом». — Ты не должен…       — Прекрати! — парень непонимающе дёргается вперёд, резко вскидывает руку, протягивая её к Локи. Тот дёргается, отшатывается, хоть и находится почти в полутора метрах от него. — Я знаю, что ты делаешь. Я могу всё объяснить, Локи. Просто выслушай и… Иди сюда.       — Тебе не нужно мне ничего объяснять, я уже извинился и обещаю больше не входить в твою комнату без стука. Вообще больше в неё не входить. — он стоит на своём, отстаивает эту небылицу, лишь бы поскорее выпроводить парня. Как-то, глупо надеясь, избавиться от него и… Его присутствие вдруг приносит неприятные, липкие и мерзкие ощущения. — А теперь, будь добр уйти, и…       — Я не уйду. А вот ты сейчас подойдёшь ко мне. Я не могу разговаривать с тобой, когда ты в почти пяти метрах от меня! — Тор дёргается к нему, опираясь ладонями на кровать, и пытается схватить за лодыжку, но мальчишка успевает отдёрнуть ногу.       Он сдёргивает наушники, вжимается в стену сильнее, нервно косясь на выход.       — Не трогай меня, ты… — фыркнув, Локи сглатывает. Чувствует, как внутри всё сжимается, но не понимает — приятно, от того, что Тор всё-таки добивается, или больно от того, что веры ему вновь нет. Он всё ещё почти не осознает, что следит за каждым движением «брата». — Мне не о чем больше с тобой говорить. Не трогай.       — Я хотел, как лучше, но видно не выйдет, — он дёргается и поднимается на кровать. Локи тут же соскакивает вбок, на пол. Тор спрыгивает за ним. — Локи!       — Отвали от меня! Иди лучше назад к своей новой пассии! Она, наверное, уже заскучала там! — горечь шипением вырывается наружу, бурлит. Мальчишка отскакивает от очередного выпада назад, дёргается в сторону двери, но чужая рука преграждает дорогу. Всё, что ему остается — вывернуться и отскочить к окну. — Только попробуй!..       Локи выставляет перед собой ладонь и напрягается каждой мышцей, готовясь отразить любую атаку. Тор замирает в почти десятке шагов от него.       — Эй… — взволновано поджав губы, парень пару раз моргает. Присматривается к чересчур настороженному мальчишке. — Я ничего не сделаю, я просто хочу объяснить. Ты не должен бояться меня, слышишь. — он неуверенно хмурится, приподнимает руки, показывая пустые ладони.       Демонстративно делает шаг назад.       — Я тебя не боюсь, придурок. Просто не хочу, чтобы ты трогал меня. После этой… — Локи фыркает, кривится и заводит короткие прядки за уши. Прищуривается.       Ему действительно отвратительно, что Тор будет его касаться после того, как трогал эту суку. Он чувствует себя будто бы уже использованным.       — Ничего не было. Она просто… — вздыхает. Немного отводит рассредоточенный, странно-расстроенный взгляд. — Я не знаю, что на неё нашло, она просто…       — Она просто пришла ко мне, сняла кофту и сказала: «Давай трахнемся», но я здесь естественно ни при чём… — Локи пытается сделать голос чуть более грубым, но выходит по-дурацки. Он передёргивает плечами. — Ага, я понял. А теперь будет прекрасно, если ты… — махнув рукой в сторону двери, он всё ещё пытается выгнать парня.       Тот даже не обращает на эти попытки внимание.       — Нет, всё было не так… — Тор сжимает челюсти, и только сейчас по его глазам Локи вдруг понимает, что его эта ситуация с Сиф тоже выбила из колеи.       Но мальчишка не поддается. Верю — не верю… Это не самая его любимая игра. Он вообще-то совсем не любит игры. Кроме тех, где кто-то мучается, получая по заслугам после того, как обидел его.       Но это другое.       Он знает, даже может представить, как всё было на самом деле с точки зрения Тора, но… Раздражение охватывает его с новой силой. Плевать, что за ситуация, и как Тор будет пытаться оправдать себя.       Он терпит уже чёртовы две недели и — возможно, он, конечно, сам заслужил, но вряд ли — теперь имеет полное право просто поиздеваться. Имеет его, лично по своему мнению.       — А как, Тор?! Как это по-твоему выглядит? Когда ты просто изводишь меня две чёртовых недели — потому что тебе хочется, а ждать до нового года не хочется — а потом я захожу в твою комнату и вижу, что у тебя на постели сидит полуголая девчонка?! — Локи вскидывается, стискивая челюсти/кулаки/сердце.       Ему хочется дать парню по зубам. Избить его до полусмерти, лишь бы… Почувствовать себя лучше?       Но это не поможет. Он знает. Поэтому ничего и не делает. Кроме как издевается, делая всё лишь сложнее. Да. В этом он мастер.       Но кто говорил, что будет просто?..       Это не история о великой любви. Скорее об обоюдной ненависти и великом терпении.       Терпении, благодаря которому Тор всё ещё терпит его где-то поблизости, ага. На коротком, чёрт побери, поводке.       — Я знаю, как это выглядит, ладно?! Но она моя подруга детства! Я не отношусь к ней, как девушке, она просто друг, и всё! — Тор резко разводит руки в стороны и фыркает. Ему кажется, что всё ясно, как день, но Локи будто упорно не понимает. Почему просто не может поверить?..       Сам постоянно говорит о доверии. Кичится им так, будто это его достояние или метка избранности, но при этом сам он Тору не доверяет. Ни капли. Он же не дурак всё-таки.       Да. Локи рассказывает о своём прошлом. Да. Не утаивает различные горести-радости своего детства. Да. Прямо заявляет, что для него развлечение — страдания врагов и недругов, хождение по краям чужих нервов и психики.       Но…       Он всё ещё не показывает себя.       Крича о таком важном доверии, сам он не пытается уловить сути. Или же просто отталкивает её?       Тор не знает. Но вдруг чувствует, что вечно так продолжаться не может.       Это не история о великой любви же, чёрт побери. Всё, что между ними есть, лёгкая симпатия и похоть.       Если эти догонялки задержатся надолго, в какой-то момент он просто остановится и пойдёт обратно. Тор знает, что не собирается тратить всю свою жизнь на этого лживого и неблагодарного идиота, если тот не будет идти навстречу.       Слова о том, что он будет биться за Локи до самого конца, не забыты. Нет и никогда не будут, но сейчас они оба вымотаны.       И когда ты вымотан, когда усталость и стресс подгребают под собой, намного легче ответить агрессией, чем разобраться и вспомнить/понять свои истинные чувства.       — О, отлично! Можно я тогда пойду пересплю с Дарси или Вандой, например, а? Это же не считается. Они же просто мои подруги, — он переплетает руки на груди в защитном жесте, вскидывает голову.       Очень и очень хочется поверить, но обжигаться в который раз… Нет, увольте. Уж лучше взять скотч и подклеить там, где сердце треснуло, чем подбирать потом раздробленные осколки.       — Локи! — Тор натурально рычит, дёргается, но будто силой заставляет себя остаться на месте. Стискивает зубы. — Это другое! Она влюблена в меня столько, сколько я её знаю! И для неё это нормальная реакция, потому что теперь я свободен и у меня никого нет, естественно она решила попытаться! Это же просто… — он замечает, как у мальчишки дёргается глаз где-то на словах: «Никого нет», и шипит: — Я не это имел в виду, Локи. Я…       — Выметайся. Прямо сейчас, — он указывает на дверь, его лицо становится непроницаемым. Терпение кончилось. Он услышал достаточно.       — Я имел в виду, что она думает, будто у меня никого нет, но…       — А у тебя никого и нет, — Локи фыркает, кривится/скалится/шипит, истекая ядом. — А теперь — вон.       — Да какого чёрта?! Ты, тот, кто последний месяц заливает мне о доверии, разрываешь всё только из-за такого глупого инцидента! — непонимание и секундная заминка. Пальцы трут уставшие глаза. — Что происходит, а?! — вначале ещё крича, к концу фразы он будто выдыхает/выдыхается. Договаривая негромко и чуть более спокойно, Тор хмурится, тоже переплетает руки на груди.       Ругаться в сочельник… Да уж. Главное, чтобы это не стало их традицией. Хотя вряд ли это первое и последнее их Рождество вместе. Вместе ли?       — Ну, даже не знаю… Можешь сходишь к своей новой девушке, спросишь у неё. Заодно и трахнешься уже. А то задолбал навязываться, — мальчишка недовольно отворачивается, пряча уязвимость в глазах, переступает с ноги на ногу. Даже не замечает, как сам же и раскрывает все свои карты.       — Подожди-ка… Ты что, ревнуешь? — Одинсон распахивает глаза, опускает руки от удивления. Вдруг усмехается. Все кусочки, все пазлинки в его голове складываются, будто по щелчку.       Всё-таки эта его игра слишком затянулась. Тем более он и сам не ожидал, что так втянется. Не ожидал, что Локи будет реагировать так остро и ярко каждый раз. Две недели — пожалуй, слишком.       Пора сворачиваться.       Тор прикрывает глаза, пряча ликование. Истерично и нервно сжатая внутри него пружина расслабляется.       — Это самая тупая твоя догадка. И нет, она не верна, — он закусывает щёку изнутри, но на лице пренебрежение. Локи не собирается вслух признавать свою капитуляцию и соглашаться с тем, что ему действительно до зуда под кожей надоел их «секс», которого нет. — А теперь…       — Секунду, — Тор достает из кармана домашних штанов мобильник и, видимо, открывает сообщения. Выставив вперёд указательный палец, что-то быстро и невозмутимо печатает одной рукой.       — Ты, что?.. Да ты серьёзно, что ли?! — Локи моментально впадает в шок. Даже приоткрывает рот от удивления такой чужой наглости. Ядовито говорит: — Конечно-конечно, можешь проверять почту сколько угодно. А я тогда, пожалуй, пой…       — Стоять, — он поднимает глаза и ловит замерший взгляд. Еле заметно качает головой, и мальчишка, даже сам не понимая почему, остаётся на месте.       Пару секунд они смотрят друг другу в глаза, а затем телефон в ладони парня пиликает. Он отвлекается, читает, видимо, ответ и ухмыляется.       У Локи от этой ухмылки желудок почему-то ухает вниз.       — Ты думаешь, что один здесь такой умный, да? — Тор откидывает телефон на чужую постель, куда-то совсем рядом с незаконченным рисунком, и начинает медленно наступать на «брата». Тот инстинктивно делает шаги назад.       — Не подходи ко мне. Я сказал, не подходи, Тор! — его голос немного истерично взлетает к потолку. Он отшагивает, дёргается, натыкаясь задницей на подоконник. Совершает ошибку, оборачиваясь к окну, будто проверяя на месте ли оно, а, когда снова смотрит вперёд, Тор прямо перед ним. Его глаза настораживающе темны.       — Я написал Бальдру…       Голос уже не злой и не сердитый. Даже не расстроенный или печальный. В нём только тьма. Такая густая и грязная, что мешает дышать. Мешает соображать хоть немного здраво.       — И зачем же?.. Я могу и без его помощи показать тебе выход, так что. — он мысленно даёт себе пять и держится. Дышит маленькими глотками, вытягивается в струнку, отстраняясь от напирающего «брата». Локи не может себе позволить коснуться Тора даже через одежду, потому что тогда — он знает, за две недели успел выучить — тогда он вспыхнет, как спичка, и просто сгорит.       Ничто не сможет потушить это пламя больше.       — Иногда ты так любишь всё усложнять… — Тор делает шаг вперёд и встаёт, почти вплотную.       Замечает, как Локи нервно сглатывает, хоть в его глазах и чётко видна неприступность, стойкость.       — Ах, это я люблю усложнять?.. Отлично. Всегда виноваты все, кроме… Эй, что ты!..       Он судорожно вскидывает руки, хватается за сильные плечи, когда парень резко подсаживает его на широкий подоконник. Замирает, чувствуя, как тело моментально отзывается мурашками и начинает тлеть там, где касаются чужие руки.       — У нас есть три часа. И, если ты до сих пор отрицаешь настолько очевидные вещи, то могу пояснить, — он пригвождает его тощие бёдра к поверхности, накрыв своими ладонями, и смотрит только в глаза. — Прямо сейчас я собираюсь трахнуть тебя, потому что ты ведёшь себя, как злая течная сучка. Будто бы тебе одному здесь тяжело.       — Говорит тот, кто и превратил меня в «злую сучку», хах. — нарочно впившись ногтями в сильные плечи, он давит и, завидев проблеск боли, хищно усмехается. — Тем более у меня же нет всяких «подруг-из-детства», готовых помочь в любую минуту, — Локи фыркает, пытается поёрзать, но ничего не выходит.       Его защитная маска постепенно спадает, будто сама собой, и остаётся лишь дерзость и нахальство. Жадная/жаждущая наглость. Напротив него Тор прикрывает глаза, фыркает и с усмешкой качает головой.       — Какая же ты ядовитая заноза…       И мальчишка уже хочет ответить, но не успевает. Парень дёргается, вжимаясь в его губы, раздвигая их, тут же расслабившиеся, языком и заставляя его принять себя. Прикрыть глаза, ныряя с обрыва на самую большую глубину.       И в голове будто что-то разрывается. Он не чувствует: отвечает или нет, не чувствует своих рук и ног. Лишь Тора, подчиняющего и готового чуть ли не вылизать его горло. Забраться ему под кожу.       И, видя/зная о вседозволенности, Тор будто срывается с цепи. С цепи контроля, морали и нравственности.       Он обхватывает подтянутые ягодицы и дёргает Локи ближе, вжимая его в себя, буквально трахает его рот языком, тянется пальцами к волосам, запрокидывая его голову. Хочется всего, везде и сразу. Хочется просто заставить этого напыщенного мелкого засранца кричать и рыдать от того, насколько сильно и остро.       Самую малость придя в себя, Локи всё-таки отвечает, резко и обозлённо. Пытается укусить парня за губу, сталкивается с ним зубами, пробуя взять верх. Но его тело льнёт и чуть ли не тает под напористыми ласками.       Он рычит, царапая чужие плечи через ткань футболки.       — Вот так… — Тор отрывается от тонких губ и переходит на подбородок, горло. Одновременно пытается надышаться, чуть прочистить мозги, чтобы всё-таки сдержаться. Воздух раскалён почти так же, как и его тело, но в голове набатом: «Не причини боли». Извращённая забота. — Наконец, ты заткнулся.       — Не дождёшься… — Локи — хрип и фырканье. Он облизывает пересохшие губы и зажмуривается. Обвивая чужие бёдра ногами, притираясь ближе, запрокидывает голову и приоткрывает губы, пытаясь дышать ртом. Потому что по-другому просто не надышаться… — Сиф всё ещё ждёт тебя в…       — Ты можешь не думать об этом хотя бы сейчас?! Я спровадил её десяток минут назад, — Тор прижимается губами к кадыку, присасывается, собираясь поставить не просто маленькую метку. Собираясь оставить целое ожерелье. Руническую вязь принадлежности из засосов по всему телу. — К чёрту её.       — Какой ты… Некультурный, — мальчишка выгибается, чувствуя, как лёгкая боль самую малость подстёгивает зарождающееся удовольствие, как по коже бегут тёплые волны, а по позвоночнику рассыпаются искры. Становится ощутимее, мелькает мысль о том, что на шее слишком заметно, он тут же пытается отпихнуть Тора, шипит: — Чшш… Не так, охх…       — Только так, — он хмыкает, облизывается, оставляя цепочки поцелуев на коже, спускаясь к плечу. Ему не нужно разрешение, не нужно согласие или его мнение.       Локи позволит. Потому что сам тоже хочет этого.       И об этом Тор знает намного лучше кого-либо. Он единственный, кто знает об этом.       Поддевая кончиком носа футболку, он вдруг замирает и немного отстраняется. В паху всё скручивается так, что в глазах на миг темнет. Во рту пересыхает.       — Ты всё ещё в моей футболке… — он не знает, что именно, но, похоже, в голосе проскальзывает что-то, отчего Локи чуть напрягается. Открыв глаза, с замершим дыханием смотрит на парня.       — Это…плохо? — его аккуратная бровь взлетает вверх саркастично и насмешливо, совершенно не пугливо, в отличие от окаменевшего тела. Конечно же, он знает, что Тор тот ещё эгоист и собственник.       Конечно же, он знает.       — Ты чёртова заноза в моей заднице, — он шепчет в самые-самые губы, а затем набрасывается.       Локи даже пискнуть не успевает, но всё же расслабляется. Что-то неразборчиво мычит в жадные губы. Горячие ладони ощущаются везде. В одну секунду, они проходят по его позвонкам, прямо по коже, а в следующую, уже настойчиво потирают бугорок на штанах.       Локи вздрагивает. Раз, второй и снова. Опять и опять.       Тор настойчив и дерзок, его пальцам плевать: хочет ли Локи спустить прямо сейчас или хочет растянуть подольше. Он даже не раздевает их, не притирается кожа к коже. Ласкает прямо так, сквозь ткань, царапая ногтями и игриво сжимая головку раз за разом.       Локи пытается оторваться от насильно пленивших его губ, пытается разорвать поцелуй, чтобы набрать воздуха.       Лёгкие вдруг самую малость выкручивает, а затем выкручивает где-то в паху. Его выгибает, бёдра напрягаются, железной хваткой стискивая чужую талию.       Наконец, отпуская его, Тор хрипло, довольно смеётся. Сыто облизывается, следя за тем, как мальчишка рывками хватает воздух.       — Надо же… Не думал, что ты скорострел, мм. — он беззастенчиво рассматривает довольно большое влажное пятно на его серых, мягких штанах, и Локи, ещё не успев отдышаться, вдруг низко утробно рычит. Дежавю охватывает приятной свежестью, словно бы они все еще там, все еще в вечере после той глупой вечеринки и погони.       — Ах, ты ублюдок… — его пальцы вцепляются в светловолосый загривок, и Тор поднимает лицо. Но в его глазах нет страха, испуга или… Локи обжигается и рычание почти переходит в тихий скулеж, но он успевает заткнуть себя раньше. Тор медленно ухмыляется.       — Я мог бы ввести наказания за каждое оскорбление, знаешь.       — Это не БДСМ-сессия, так что. — он вздёргивает подбородок, всё ещё смотря на расплавленный металл, перетекающий в чужих радужках. У него снова встает, и это кажется нечестным. Так же, как тёплые пальцы, касающиеся поясницы над поясом штанов.       — И я бы смотрел, как ты упрямо бьёшься в моих руках… — Тор его не слышит. Похоже, совсем. Он облизывает пересохшие губы, нехорошо усмехается. Вдруг наклоняется к самому уху. — Думаешь, у тебя одного есть тёмные стороны?.. Мы ещё поглядим: чьи демоны хуже, Локи.       Судорога. Он вздрагивает и прикрывает глаза. Чужие губы прихватывают кончик его уха, язык проходится по краю ушной раковины.       Локи никак не может понять, почему Тор говорит его имя так. Так… Это же просто имя, оно не должно чувствоваться так остро и…       — Демоны, Тор?.. — тот тоже вздрагивает, и Локи ликует. Глубоко вдыхает. — Мне не нужны демоны. Я один из них.       — Ох, правда?       Его руки, его касания и прикосновения, его поцелуи. Всё вдруг такое обманчиво медленное и тягучее, но мальчишка знает, что это не надолго. Тор просто испытывает его. Тор просто…       — Тогда мне можно не бояться согрешить с тобой, да?       Короткие ногти ведут по лопаткам, а губы встречаются с его собственными. Локи встречает его агрессию своим желанием, и огонь вспыхивает с новой силой, самыми верхними язычками достигая седьмого неба.       Глаза норовят вот-вот закрыться, тонкие пальцы вплетаются в волосы, а член вновь требует внимания. Если бы Тор мог говорить, он бы вновь сказал что-то типа: «Да ты скоростной» или «Похоже, кого-то давно не трахали», но…       Тор не может говорить, потому что он занят. Пытается отбиться от языка Локи, что неожиданно взял верх и уже скользит по кромке зубов. Потирается о внутреннюю сторону щеки.       Парень стонет и, сжав его ягодицы через штаны, дёргает на руки. Локи распахивает глаза, хватаясь за сильные плечи.       Тут же, пока Тор делает первые шаги по комнате, отстраняется и, задыхаясь, пытается проговорить:       — Стой… Тор, ты… — мальчишка несильно отталкивает его от себя, от своей шеи, оттягивает за волосы. Шало оглядывается, загнано дышит. — У меня нет…       — У меня есть. Заткнись, — парень медленно, но твёрдо идёт к выходу и тянется за ещё одним поцелуем. Беззастенчиво, с силой проходится указательным пальцем по шву на чужих штанах, заставляя побежать мурашки по спине Локи вновь.       Медленно преодолев первую дверь, он делает три шага и вжимает мальчишку в поверхность уже своей. Кусает его за губу, разжигая их пожар ещё сильнее, заставляя вгрызаться в плоть в ответ.       — Если мы так и не дойдём… — Локи льнёт к нему, толкается тазом, широко вылизывая сильную шею.       И рвёт вдыхаемый воздух, ощущая хриплый смешок на своей коже.       — Я всё равно трахну тебя на своей кровати. Не расстраивайся, — он поддевает одной рукой собственную футболку на его теле, и мальчишка понятливо быстро стягивает её. Тут же вплетается пальцами в светлые волосы, когда Тор прикипает губами к его ключице, посасывает, заставляя кожу соблазнительно наливаться кровью.       — Я не расстраи-ваюсь… Просто, охх… — Локи нетерпеливо скребёт по его спине, выгибается, чувствуя напряжение. Одинсон подсаживает его выше и широко лижет бледно-розовую горошину соска, прихватив её зубами, прокручивает. — Нам нужно… Ха… Зайти и…       Глаза закатываются, а губы распахиваются. Бёдра напрягаются.       — Прекрати волноваться, — парень резко опускает его ниже и прижимается к бледному лбу своим.       Замерев на секунду, медленно касается немного покрасневших, влажных губ и проскальзывает языком внутрь. По кромке зубов, по губам, по нёбу…       Контраст нереальный. Слишком медленно, неспешно и… Нежно?..       Локи всхлипывает не в силах сдерживаться. Напряжение затягивает его в новый водоворот, и он боится, что в какой-то момент его просто разорвёт от этого. Пальцами мальчишка судорожно подтягивает футболку на чужой спине, собирая её гармошкой. Выгибается от удовольствия, прижимаясь теснее.       И, кое-как найдя у себя в голове цельные мысли, опустив руку, шарится по двери, в поисках ручки. Уже почти-почти нажимает её, но Тор дёргает его запястье вверх. Прижимает у него над головой.       — Ну-ка… Что это тут у нас, а?.. — он с усмешкой разглядывает довольно яркий синяк, а затем переводит взгляд на мальчишку.       Тот отводит глаза, вспоминая то, как по-дурацки разрыдался вчера из-за желания получить свой кусок наслаждения. Тор прищуривается и фыркает.       — Ну же, подними свои глаза и смотри только на меня… Сейчас же, — он смотрит в ярко-зелёные, упёртые, но смущённые омуты и медленно наклоняется.       Не отпуская чужого взгляда, широко лижет синяк, аккуратно присасывается к нему, нарочно причиняя лёгкую боль. Локи тут же жмурится и откидывается головой на дверь. С силой. Специально.       Тор хрипло посмеивается. Шепчет на ухо:       — Нет ничего постыдного в том, чтобы рыдать от удовольствия… Особенно, если эти твои слезы вижу только я, — он смеётся, чувствует, как в голове уже самую малость мутнеет от того, как же хочется… Хочется. Но намного больше хочется сделать приятно Локи, заставить его расслабиться и довериться для того, чтобы после просто… Разорвать на атомы. Довести до грани. Добиться помутнения рассудка.       — Ещё одно чёртово слово… — он выдёргивает руку и хватает золотистые пряди. Больно оттягивает, заставляя открыть горло. Шипит: — И ты уже ничего не сможешь видеть. Просто потому, что я выцарапаю твои глаза, Тор!       Он зол, рассержен и смущён. Он вгрызается в чужую сильную шею, в том самом месте, где она переходит в плечо и совсем рядом с веной/артерией/пульсом… Парень жмурится и стонет.       Боль не должна приносить так много удовольствия. Злость Локи не должна окатывать его такой жгучей похотью.       — Я согласен остаться слепым, если ты будешь моим поводырём…       — Я вытолкну тебя под машину на первом же переходе.       В какой-то момент к дверной ручке они тянутся оба. Кто именно её нажимает разобрать так и не удаётся, но Тор вваливается в комнату, а затем захлопывает дверь ногой. Замирает.       Время совершает кульбит. Останавливается. Они останавливаются тоже. Всё, что «чересчур», будто бы остаётся за дверью.       — Как ты… Как ты хочешь? — голос становится тихим, дыхание остаётся прерывистым. Злость улетучивается, Локи в его руках почти незаметно напрягается.       — Сверху… — он закрывает глаза, чтобы не показать вдруг объявившейся уязвимости, и прижимается своим прохладным, влажным лбом к чужому. Шумно дышит, ненароком подмечая, как напрягается парень от первого слова. Тихо дополняет: — Хочу быть на твоих коленях…       — Ладно…       Тор слабо кивает, делает пару шагов и опускается на постель. Локи, не церемонясь, тут же рывком опрокидывает его на спину.       Они не запоминают, как сдирают одежду друг с друга, расшвыривая её в разные стороны и разрывая жадные/дикие поцелуи. Когда из препятствий остаётся лишь нижнее бельё оба замирают вновь.       Они будто бы каждый раз играют в длинную гонку, поделённую на короткие яростные дистанции, полные жадности и страсти. Когда они заканчиваются, всегда наступает момент тишины и нежности.       И тёплой/прохладной кожи становится слишком много. Прятаться больше не за чем. Пару секунд они просто дышат, пялясь друг другу в глаза.       Тор медленно поднимает руки и опускает на узкую, крепкую спину. Ведёт вниз.       Лопатки, рёбра, позвонки, поясница… У края боксеров замирает. Чуть поддев его, оттягивает выше и отпускает. Раздается звонкий шлепок, а у мальчишки подгибаются локти, и он просто падает на чужой сильный торс. Судорожно тихо выдыхает.       — Дыши, ладно… Я ещё даже не дотро…       — Перестань…       Он пытается этого не делать, пытается удержать внутри себя эти скулящие нотки, но получается, мягко говоря, хреново. Пальцы надрывает болью, до того сильно они впиваются в покрывало. Тор замирает.       Только сейчас до Локи доходит всё полностью и окончательно. Доходит до его тела, до его сознания. Он вроде бы чувствует себя нормально, но испуг затапливает. Заставляет дрожать и тело, и голос.       Но Тор не отталкивает, не отпихивает и не накидывается. Не смеётся и не кричит. Не пытается издёвкой и слишком нарочно активными ласками расслабить его.       — Я не сделаю ничего, что тебе бы не понравилось, ладно?.. Если что-то пойдёт не так, просто скажи и…       Он чуть хрипло, нервно смеётся. Шепчет в ответ, опаляя дыханием чужую ключицу:       — Я знаю, как это бывает. Все сначала так говорят, а потом… Ой, прости, мой член сейчас разорвёт, я хочу потрахаться и… — одного лишь желания недостаточно, чтобы открыть глаза. Его тело, его разум… Они все ещё помнят, как отец… Как тот, первый куратор…       — В отличие от эмоций, свой член я контролировать умею. — Тор фыркает, пытаясь разрядить обстановку. Получается явно не очень.       Он мягко касается острых скул, подбородка. Заставляет Локи поднять голову и всё-таки посмотреть себе в глаза. Мягко целует в губы, а затем говорит:       — Давай же… Ты сверху, и это твой праздник жизни. Всё в твоих руках, Локи.       Он смотрит во всё ещё тёмные глаза напротив и не понимает. Как Тору удаётся проговаривать эти четыре буквы так, что они всегда звучат по-разному. В зависимости от ситуации.       Вроде бы: Л-о-к-и… Так странно. То жадно, то нежно.       Когда-нибудь… Наступит ли такой момент, когда это будет произнесено…с любовью?       — Даже не предполагаешь, что я могу нагнуть тебя, да?.. Засранец. — он качает головой, пронзительно смотрит в глаза, тоже пытаясь как-то уменьшить нервное напряжение.       Тор закатывает свои глаза и с усмешкой вздыхает.       — В тумбочке слева, верхний ящик…       — Ладно…       Он кивает, приподнимается, тянется к ящику. Не нарочно проезжается своим пахом по чужому, пытаясь нашарить что-то похожее на смазку и презервативы. И каменеет.       — Т-тор… — прямо сейчас он не хозяин тону и тембру своего голоса.       Он вздрагивает, сжимая в кулаке то, что искал.       — Не шевелись… — он не приказывает, не заставляет. В голосе больше предложения послушаться, чем чего-либо вообще.       Его ладони чуть сжимаются на чужих ребрах, ненавязчиво удерживая на месте, а затем Тор тянется вверх, широко и с нажимом лижет напряженную горошину соска.       Локи не может двинуться с места. Его ладони уже вдавливаются в покрывало, комкают его. Ящик тумбочки так и остаётся открытым.       Отчего-то вспоминается разговор две недели назад. Тогда он сказал, что не знает насколько хорош Тор, но… Да. Он соврал. Даже/уже тогда соврал.       Но даже представить себе не мог, что парень сможет превзойти ожидания. Кончиком языка по ореолу, аккуратно, но на грани с болью прихватить зубами и прокрутить. Поиграться с ним языком.       Пройтись ладонями по спине, животу и спуститься к паху. Оттянув резинку, скользнуть внутрь, но не касаться самого важного.       Медленно и ненавязчиво раздеть его окончательно.       — Т-тор… — он оставляет презервативы и смазку где-то на постели и стонет, вплетая пальцы в мягкие светлые пряди.       Не знает: то ли хочет оттолкнуть, то ли наоборот заставить взять себя всего. Он чувствует, как теплые пальцы выводят замысловатые спирали на его бёдрах, всё ближе и ближе подбираясь к аккуратным, бледным ягодицам.       Он чувствует, нервничает, но ему не хочется бежать отсюда со всех ног. Не хочется бежать так, как хотелось бежать от других. Тех, кто остался в прошлом.       Он не знает и не понимает, как это происходит, но в какой-то момент, содрогаясь от слишком сильно сжавшихся чужих зубов, Локи слышит будто со стороны:       — П-пожалуйста…       Он замирает сам, зажмуриваясь и боясь, что щёки вот-вот сгорят дотла. Тор замирает тоже. Нагло облизывает второй его сосок напоследок.       А затем тянет вниз, позволяет немного распластаться на своей груди, спрятать лицо в изгибе шеи. Говорит:       — С тебя натекло так много смазки, мм… Как думаешь, мы могли бы её использовать?..       Локи сжимает челюсти и чуть приподнимает туловище выше. Смотрит вниз.       От рельефного, загорелого живота Тора, от небольшой лужицы естественной смазки на нём, тянется тонкая ниточка… Прямо к набухшей, требующей внимания головке его члена.       — О боже… — перед глазами темнеет.       Когда на ягодицы опускаются чужие руки, он жалобно толкается назад, изгибаясь. Чуть сильнее сжимает пальцами золотистые пряди.       — Локи… — Тору приходится прочистить горло, чтобы голос не звучал так сорвано. Сердце в груди бьётся сильно и шумно, но тихие рваные вдохи/выдохи/стоны над ухом шумнее, громче. Они мешают мыслить, подогревают его будто на медленном огне.       И хоть парень был готов, что в первый раз всё будет так  — медленно, осторожно и сдержано — он даже подумать не мог, что будет готов спустить, лишь услышав чуть более громкий, свистящий выдох.       Облизав пересохшие губы, он продолжает:       — Могу я?.. — его пальцы аккуратно раздвигают половинки, а затем пробегаются по мошонке. Оглаживают где-то посередине, мягко сжимают, поднимаются выше. — Локи, можно?.. Я хочу…       — Д-да… — он напрягает руки; пальцев, впившихся в покрывало, уже почти не чувствует. Зато чувствует, что готов кончить. Уже.       Также чувствует, что и после будет готов сделать это снова. И снова.       Это чем-то похоже на «выходные», которые устраивали его предыдущие «папы» каждые три недели… Они тогда часами не выходили из спальни, играясь с ним, переодевая его, изредка издеваясь над ним, мучая…       Тогда он мог разорваться на бесконечности почти десяток раз, но тогда было по-другому. Его спрашивали о согласии, но, на самом деле, даже не предоставляли выбора. На самом деле не всегда ему действительно хотелось этого. Сейчас же…       Тор не спрашивает. Не заставляет. Не принуждает. Не просит.       Он просто предлагает себя, своё тело и свои ласки, и Локи соглашается. Соглашается не потому, что хочет, потому что жаждет. Мягко покачивает напряжёнными бедрами, будто подталкивая к более активным действиям.       Всё ещё пытаясь прогнать остаточный испуг, шепчет, медленно протягивая ему смазку:       — Только ак-аккуратно, я… У меня давно не…       Договорить он так и не может. Стыд вдруг заливает его с головой, кончики ушей вспыхивают. А Тор целует их, целует алые щеки, целует закушенные губы.       Его пальцы ненавязчиво размазывают смазку по входу, мягко кружат по нему, чувствуя частые судорожные сокращения, но не заставляют.       — Я буду «ак-акуратен»… — он тихо издевательски заглядывает в мутные, ярко-зелёные глаза, и те отвечают лёгким раздражением и снисходительностью.       Испуг растворяется в доверии, возбуждение захлёстывает, добавляя храбрости.       — Ты… Дурак, ты… — Локи хочет сказать что-то ещё, ухмыляясь, но не успевает.       — Смотри только на меня, — Тор заставляет его остановиться, прислушаться к ощущениям. Тор заставляет себя дышать, считывая эмоции с чужого лица.       Локи смотрит, смотрит… Вдруг хмурится, кривит носик, а затем приоткрыв губы, сипло выдыхает. Его веки подрагивают, он пытается всё ещё смотреть на Тора, но картинка мутнеет.       Парень растягивает его аккуратно. Почти сразу добавляет второй палец и почти не чувствует сопротивления. Изредка, несдержанная, наглая судорога заставляет их обоих вздрагивать, но потом всё будто успокаивается.       Локи уже не видит… Он борется с тем, чтобы запрокинуть голову и зажмуриться. Он борется с тем, чтобы спрятать лицо на чужом сильном плече.       Тор сказал смотреть только на него, и Локи просто напросто не может ослушаться. Даже подумать об этом не может себе позволить.       Плотный бугорок удовольствия отзывается наслаждением в теле хозяина. Тор смотрит, как мальчишка кусает губу, всё ещё пытаясь смотреть на него, сквозь слезящиеся, мутные глаза. Тор чувствует, будто со стороны, как надавливает на его таз, заставляя чуть опуститься и потереться.       Слишком остро, слишком чувственно… Локи ощущает, как его член задевает чужой, и где-то на краю сознания удивляется, когда Тор успел до конца раздеться. Нежная головка то и дело задевает сильное бедро/покрытый короткими волосками лобок/чужой член, и его буквально подбрасывает.       Ему кажется, что прямо сейчас он чувствительный везде.       Когда Тор осторожно разводит в стороны три пальца, Локи не выдерживает. Пытается быть грозным и злым, но выходит просяще:       — Давай уже… Ты же тоже не можешь… Терпеть… — тонкие пальцы тянутся к ленте из трёх презервативов и отрывают квадратик. Тор неожиданно становится слишком собранным и странно напряжённым. Локи шепчет: — Что?..       — Сможешь открыть его…зубами? — он самую малость покрывается румянцем, а мальчишка натягивает ухмылку. Покачивается.       — Для тебя, что угодно.       Закусив уголок упаковки, он дёргает за другой и открывает. Тор судорожно сглатывает, вдруг настойчиво потирает что-то внутри, и Локи охватывает дрожь. Колени вот-вот разъедутся в стороны, а лицо приобретает немного потерянное выражение.       Тор ухмыляется, сыто и дерзко. Контроль, который прямо сейчас находится в его руках, будоражит кровь.       — Какой же ты… — Локи прищуривается и сжимается. Парень фыркает, продолжает:       — А ртом надеть сможешь?       — Нет, мистер извращенец, — он уже порывается закатить глаза, но вздрагивает вновь и, пытаясь прочистить голову от духоты, стискивает зубы. Возбуждённо шепчет: — но, если ты так хочешь… Могу научиться.       — Уже предвкушаю. — он прикрывает глаза, почти в силах представить эти «уроки».       Его пальцы мягко выскальзывают из растянутого отверстия, парень лениво вытирает их о свою же футболку, валяющуюся неподалёку.       Локи немного рассеяно садится на его бедра и смотрит вниз. От этого внимательного взгляда к своему достоинству, Тор вдруг резко заливается краской и отводит глаза в сторону.       — Хмм… — мальчишка ненавязчиво касается тонкими пальцами его мошонки, перекатывает её в ладони, лаская, а затем ведёт указательным пальцем вдоль толстого ствола от самого основания.       Парень вновь смотрит, всё ещё смущённо и немного непонятливо. Создаётся ощущение, будто Локи оценивает его.       Но то, что происходит дальше, заставляет его подавиться воздухом. Указательный палец касается щёлки, собирая пару капель смазки, а затем мальчишка поднимает его к губам и, подняв на Тора глаза, облизывает.       Чуть хмурится, будто пытаясь распробовать.       — О господи… — парень закрывает лицо руками, чувствуя, как оно буквально вспыхивает. Где-то там Локи аккуратно надевает на него презерватив, пару раз проводит рукой по стволу, заставляя сильные бёдра напрягаться и толкаться вверх.       — Ты что, смутился, колючка?.. — тихо засмеявшись, мальчишка вдруг наклоняется и шепчет ему на ухо, опираясь ладонями о грудь: — Ну, не всё же тебе меня мучить, правда?.. Тем более мне нужно было убедиться, что ты вкусный.       Тор стискивает зубы, чувствуя, что ещё пара секунд, и всё закончится. Кое-как выговаривает:       — А если бы я оказался…невкусным?       — Тогда ни о каком минете не могло бы быть и речи. — Локи с усмешкой фыркает, целует обратные стороны ладоней, прижатых к чужому лицу. Тут же переключившись, чуть более серьёзно спрашивает: — Ты… Ты поможешь?..       Тор тихо цокает, пытается дышать, медленно убирает руки от лица и опускает их на его ягодицы. Пристыженно бурчит:       — Только при условии, что ты перестанешь говорить все эти…слова. Мне намного больше нравилось, когда ты молчал и стонал, а не… Это, — он отводит глаза, Локи всё ещё смеётся. С каждой секундой его улыбка становится всё более натянутой, Тор чувствует, как напрягаются его бедра.       — Ты лжец, Тор Одинсон, — мальчишка быстро целует его и выпрямляется. Заметно напрягается.       Тор видит это и зовёт его в последний раз. Привлекает внимание.       — Расслабься, это тебе не контрольная по математике…       Локи прищуривается, показывает ему средний палец и отводит глаза. Тихо глубоко вдыхает. Это всего лишь Тор. Его Тор.       И отведя руку назад, он направляет член внутрь и неспешно, медленно насаживается. Головка упирается во вход, медленно растягивает его, а затем скользит, заставляя нежные стенки расходиться в стороны. Он приоткрывает губы, пытаясь дышать не в силах справиться с ощущениями.       Тор не знает, как ему удаётся не спустить в первые же секунды. Внутри Локи горячо и тесно, его стенки жадно/жалобно подрагивают, поддаваясь подчинению. Колечко мышц так и норовит сжаться.       Парень смотрит на то, как Локи кусает губы, на то, как приоткрывает их, как с силой сжимает до побеления. Он чувствует потребность целовать эти губы прямо сейчас и всегда, чувствует так остро, что сердце сбивается со своего быстрого ритма.       Мальчишке удаётся опуститься почти до самого конца. Тор видит, как между ключиц стекает прозрачная капля пота, видит волосы, взмокшие на висках.       Судорожно вздыхает.       И когда Локи кажется, что большего чувствовать уже невозможно, парень аккуратно подхватывает его под ягодицы, поддерживая, и рывком садится. Положение меняется, Локи ойкает, дёргается, зажмуриваясь и пытаясь не сжиматься так судорожно.       — Я хочу…       Тор — горячий, страстный и сильный — совсем рядом. Локи чувствует его внутри, чувствует снаружи. Слышит сбивчивый, но властный и успокаивающий шёпот.       А он целует его. Целует в кончик носа, в острую скулу и подбородок, в уголок тонких губ. Хрипло договаривает:       — Хочу, чтобы ты опустился до конца.       Локи распахивает глаза, уже делает мах головой, будто пугливо отказываясь, но замирает. Он не может отказать ему, но если бы проблема была только в этом. Он не хочет отказывать ему. Кажется, будто прямо сейчас Тор считывает все его желания, как никогда.       Неуверенно смотря в глаза парня, полные понимания и просьбы одновременно, Локи глубоко вдыхает и кивает. Откашливается, пытаясь избавиться от волнующего/взволнованного кома в горле.       Вцепившись пальцами в сильные плечи, чуть привстает, освобождается от поддержки, а затем медленно опускается. Стараясь не отводить глаз от голубой радужки, садится на чужие бёдра. Охает, обкусывая губы.       — Так… Глубоко, Тор… — Голос срывается на шёпот/стон/выдох.       Он судорожно всхлипывает, зажмуривается, снова кусая губы и запрокидывая голову. Будто пытается вытянуться в струнку, разрываясь от желания подняться или же начать двигаться.       — Всё в…порядке, — Тор дёргано усмехается, проходится ладонями по узкой спине, по бокам, рёбрам. Аккуратно высвобождает закушенную губу из плена, заглядывает в ярко-зелёные, прозрачные радужки. — Нормально?.. Локи?       — Да… Боже, да… — мальчишка облизывает пересохшие губы и не нарочно ёрзает. Парень вздрагивает, пытается делать вдохи и выдохи.       Они сидят без движения, пытаясь привыкнуть друг к другу. Пытаясь немного прийти в чувство.       — У тебя такое лицо…       Тор шепчет так, будто бы это его мысль, что случайно вырвалась и была произнесена вслух.       — Какое?..       Локи шепчет тоже, чуть хмурится, облизывая пересохшие губы.       — Так бы и трахнул…       Тор фыркает; Локи фыркает следом, дёргается и, приоткрыв губы от растекающегося удовольствия, хрипло хихикает.       — Ты такой… Ха, придурок… — он толкает его, опрокидывая назад на постель, и упирается в сильную грудь ладонями. В его глазах вновь разгорается хищное пламя. Теперь он, почти не похож на того испуганного, чувствительного к ласкам котёнка, каким был пару минут назад. Подрагивая, Локи приподнимается. — Только о сексе и думаешь.       Глаза в глаза не на миг. На вечность.       Локи кажется, что его мир медленно перекатывается/переворачивается с ног на голову. Его мир пошатывается и летит вниз.       Он сам жёстко опускается.       Край, такой любимый и исхоженный вдоль и поперёк, подводит, трескается под ногами. И он сам же топчется по нему, будто желая, чтобы земля скорее провалилась.       А Тор лежит, обкусывает губы, не в силах двинуть рукой и сделать что-нибудь. Мальчишка объезжает его умело и нахально. Будто имеет на это какое-то право.       И парню нравится — чертовски нравится, если честно — но и не нравится одновременно. Он никому не позволит брать над собой верх. Даже этому заносчивому, наглому и невероятно охрененному засранцу.       И найдя в себе силы, Тор вновь садится. В момент, когда Локи как раз опускается, дёргает бёдрами вверх, входя глубже и выбивая из припухших губ заманчивый стон.       — Ох, надо…же. Я уж думал, будешь лежать, как бревно, и… — он задыхается и ухмыляется одновременно. Точнее пытается.       — Язык твой — враг твой, придурок… — Тор со смешком шепчет, толкается в ответ, тоже срываясь на негромкие стоны и шумные выдохи. Кусает бледную кожу везде, где может дотянуться, пытается оставить засосы.       Иногда Локи успевает остановить его до того, как след начнёт появляться, но… Чаще всего мальчишка занят кое-чем более важным и просто не может отвлечься.       Он чувствует, как чужие пальцы обводят по кругу его дырочку, растянутую вокруг члена и вздрагивает. Пытается чуть-чуть остановиться, но Тор не позволяет.       — Нет… Колючка, нет, я… Ооххх… — он стискивает челюсти пытаясь одновременно говорить и удерживать внутри стоны, но получается плохо.       Тор ехидно шепчет:       — Как думаешь, там поместится ещё один, мм?.. Не думаю, что хотел бы тобой с кем-нибудь делиться, но всё же… Как ты считаешь? — его палец потирает край настойчивее, в какую-то секунду, даже самую малость проскальзывает внутрь.       И Тор знает, что, возможно, это сейчас неуместно, возможно, Локи не понравится, но… Ему хочется всего и сразу. Ему хочется полностью. Узнать всё, что мальчишка может. Узнать всё, что он умеет. А затем забрать это всё себе.       Полностью.       Локи дрожит, но не от страха, а от похоти. Удовольствие простреливает раз за разом, всё сильнее и сильнее. Он пытается не останавливаться, пытается не сбиться с темпа. Тор спрашивает у него такие вещи и…       — Ну, же, давай!.. — с рычанием он игриво прикусывает старый шрам, и мальчишку неосознанно выгибает и подбрасывает, а затем с силой опускает. Он выстанывает долго и со вкусом, и Тор собирает этот вкус своими губами, глубоко целуя. Адреналин бьёт по венам так, что пальцы на ногах сводит судорогой. — Отвечай!..       — Да… Да, там…поместит… Ааахххх… — он расскажет об этом, возможно, позже. Когда звуки, наконец, начнут складываться в слова; когда в его голове, наконец, появятся мысли вместо этой невероятной пустоты, заполненной удовольствием.       Тогда он, возможно, расскажет о всех играх, в которые его брали прошлые «опекуны». Расскажет обо всех тех игрушках, обо всех тех извращениях.       Его глаза вновь слезятся, короткие ногти царапают сильные плечи, а Тор аккуратно оттягивает край дырочки, толкаясь двумя пальцами внутрь. Локи знает, что они так не договаривались; знает, что если бы кто-то другой так сделал, он бы уже давно лежал с опухшей челюстью и разбитым носом, а сам Локи был бы уже далеко отсюда, но…       Это же Тор. Его Тор.       — Всё в порядке… Просто дыши, окей… — Тор целует его за ухом, целует в шею, гладит большим пальцем свободной руки по щеке.       Локи кусает губы и кое-как кивает. Доверчиво смотрит в тёмно-синие глаза напротив.       Это, на самом деле, невозможно… Одновременно так остро и так нежно.       Это, на самом деле, мешает дышать, но… Тор, похоже, не знает такого слова: невозможно.       Настойчиво и упёрто его сильные пальцы давят на заветные точки, потирают и раз за разом выскальзывают для того, чтобы войти вновь. Локи чувствует, как в паху с силой скручивается пружина, и сжимает чужое плечо. Хрипит:       — Я сейчас…       — Стой… Иди сюда. — его, полуслепого и дрожащего от ощущений, аккуратно берут за подбородок и, за миг до того как поцеловать, шепчут: — Давай.       Локи всхлипывает, чувствуя, как в нём остаётся только лишь член, а его собственный обхватывает сильная рука, и сжимается. Тор успевает сделать всего пару движений, как мальчишка кончает. Всё ещё двигаясь, он сжимается, и парень почти тут же заканчивается следом.       Они шумно, сорвано дышат, уткнувшись друг в друга лбами, и пытаются собраться по кусочкам. Проходит пара минут прежде, чем Локи почти неслышно шепчет:       — Ещё раз?..       — Ты серьёзно? — Тор мило усмехается, немного отстраняясь, чтобы заглянуть мальчишке в глаза. В них лишь нега и умиротворение, тлеющие угли до конца не угасшего желания.       — Ну, если ваш старческий организм уже не позволяет вам, тогда ладно… Что уж… — он вздыхает приподнимаясь, а Тор, опешив, дёргается.       Перевернувшись, заваливает Локи на постель.       — Я тебя на полгода старше, гаденыш!.. Ты кого тут стариком назвал, а?! — с рычанием, он бодает его лбом в висок, прижимается губами к челюсти.       А Локи негромко смеётся. Оплетает сильное тело руками и ногами, выгибается, позволяя утянуть себя в очередной немыслимый поцелуй. +++       Уже после, использовав ещё один квадратик защиты, они лениво валяются на постели Тора и негромко переговариваются. Локи с интересом почти впервые рассматривает комнату «брата».       Она обустроена почти так же, как его собственная, с тем лишь отличием, что немного меньше. Всё-таки его комната — бывшая комната Тюра.       В комнате Тора окно также находится напротив входа, а кровать и стол стоят у двух оставшихся, пустых стен. Справа от входа стоит большой шкаф; стол завален учебниками, тетрадями, там же стоит и ноутбук; по бокам от кровати тумбочки, слева также невысокий комод. А стены…       — Так много плакатов… Даже не знаю, каких больше: с взрослыми мужиками с крашенными волосами и музыкальными инструментами, или же с девчонками в юбках, по длине больше похожих на мои трусы, — он с усмешкой поворачивает голову на бок и тут же натыкается на внимательный взгляд голубых глаз.       Тушуется, нервно замирая.       — Можем и твою комнату плакатами увесить, если хочешь… — он смотрит долго, внимательно. На его губах играет мягкая улыбка.       Локи краснеет и отворачивается. Фыркает.       — Ты меня с собой не сравнивай, колючка. Я не очень большой любитель всех этих…вещей, — он цепляется глазами за один цветной лист, за тем за другой. Он цепляется глазами за каждый яркий, красивый и на самом деле желанный им плакат. Но вслух он говорить этого не будет.       Узнавая одну музыкальную группу за другой, находя любимые… Пересчитывая картинки с героями известных фильмов или сериалов…       Он чуть кусает щёку изнутри и лишь безмолвно хмыкает. Гордость, упрямство или дурость. Но говорить Тору, что ему тоже хочется быть обычным подростком, он отчего-то совершенно не хочет.       Может просто понимает, что обычным ему не стать?       Или даже не хочет давать себе шанса?       — Да что ты говоришь… Твои глаза прямо выражают всю эту твою нелюбовь ко всем этим вещам, — Тор фыркает, делая себе пометку на будущее, и закидывает руки за голову, смотря в потолок.       Чувствует болезненный тычок под рёбра и усмехается.       — А ты, как я погляжу, прямо психолог, да?.. — он аккуратно поднимается, потягивается, становясь на ноги. Совершенно не стесняясь наготы, подходит к стене, рассматривая один из плакатов. Говорит: — Раз так, не хочешь ли ты поговорить на тему твоей «заднеприводной проблемы»?..       Он полу-оборачивается и еле сдерживается, чтобы не согнуться пополам от смеха. Тор аж подскакивает, опираясь на локти и смотря на него во все глаза. Пытаясь также не опускать глаза ниже бледных, тонких плеч.       — М-моей, чего? — он хмурится, отводит взгляд, но всё же вновь смотрит на качающего головой мальчишку.       — Ну, как же… Ты так дёрнулся, когда я сказал, что хочу быть сверху… Я думал сбежишь, только пятки засверкают, — Локи отворачивается вновь и уже не сдерживает улыбку от уха до уха. Слышит шумное сопение позади.       — Я не испугался. Это ты просто… Ты… — Тор сжимает челюсти и откидывается назад на постель, вдруг закрывая пылающее лицо ладонями. — Отвали от меня. Вот.       — Боже, ну ты и дурак… — он смеётся, разворачиваясь и подходя к кровати. Аккуратно седлает его бёдра, заставляет убрать руки от лица. Со смешком, но всё же серьёзно говорит: — Если тебе так сложно позволить мне взять, кхем…контроль, то я, так уж и быть, пока что разрешу тебе пользоваться моими услугами. Но до поры до времени, ты же понимаешь?..       Его лицо — высшая степень сдержанности и серьёзности.       Тор ошалело хмурится, приоткрывается рот, чтобы что-то сказать, а затем захлопывается его. Снова приоткрывает.       — Ты… Разрешишь мне?.. До поры до времени?.. — он немного теряется, совершенно не понимая, шутит Локи или нет.       А тот вдруг сгибается пополам, сотрясаясь от смеха. Утыкается лбом в сильную грудь.       — Боже… Ахахахахаха… Твоё… Хахаха… Твоё лицо… — он качает головой и, проехавшись по чужому паху своим, вдруг шепчет в самые губы: — Тебе не нужно об этом волноваться, колючка. Я не посягаю.       Поцелуй выходит будто односторонним: Тор всё ещё пытается переварить всё то, что ему сказали. Но даже несмотря на частичную безответность, Локи чувствует, как внизу всё опаляет, и усмехается.       Даже если Тор и тупит, то его тело соображает явно быстрее.       Только оторвавшись от его губ, мальчишка поднимается и идёт к выходу. Парень ошалело смаргивает наваждение и ступор. Дёргается, приподнимаясь следом.       — Эй, подожди, куда ты…       — Я в душ. А ты… — он замирает уже на выходе. Полу-оборачивается, с задумчивым лицом оценивающе оглядывая парня, а затем скалится, — можешь присоединиться. Если, конечно, не боишься, что я тебя нагну.       — Ах, ты!..       Вот теперь Тор, наконец, вскакивает, но всё, что ему остаётся — чужой весёлый смех, доносящийся из коридора. Он взбудоражено спешит следом. +++