Подкидыш

+++       — Так и… Куда мы едем?       Локи нервно смотрит по сторонам, оглядывается. Они уже выехали из города и, судя по направлению, ехали к морю. У него не было ни малейшего понятия, куда именно они направлялись, а Тор просто врал, шутил или же отмалчивался.       У мальчишки медленно начинало кончаться терпение.       — Ты уже спрашивал, суслик, и я…       — Чёрт побери, сколько раз я говорил тебе меня так не называть, Тор! — отвернувшись от пейзажа, он вскидывается и поворачивается к нему всем корпусом.       Парень смеётся.       — Да ладно тебе, я же…       — Хочешь лишиться языка на досуге, кретин?! — Локи взвивается, вцепляется пальцами в подлокотник и смотрит на него с прищуром.       Злится.       — Ты принимаешь это слишком близко к сердцу, и…       — А ты видимо считаешь, что я похож… Похож на какого-то чёртового грызуна?! — он поджимает губы, кривит нос и переплетает руки на груди, всё ещё сидя слишком напряжённо и ровно.       Тор бросает на него мимолётный взгляд и покашливает, пряча смех. Отвернувшись, бормочет:       — Ага, а сейчас особенно…       — Всё. Иди к чёрту, Одинсон.       Он отворачивается к окну, гневно смотрит на проплывающие мимо деревья и кусты. Весь снег уже растаял, все ветки и стволы голые, некрасивые. Локи обиженно сводит брови к переносице.       Тор не отвечает, но улыбаться не прекращает. Его слишком хорошее настроение не только начинает раздражать, но и довольно сильно заинтересовывает мальчишку. Он сидит несколько минут, надувшись, будто мышь на крупу, а затем негромко говорит:       — Я разрешу тебе называть меня, как твоей душе заблагорассудится, если ты скажешь мне, куда мы едем…       Тор немного молчит и, когда мальчишке уже кажется, что сейчас он точно согласится, говорит:       — Нет.       — В… В смысле? — Локи выпрямляется, разворачивается и широко распахивает глаза.       Он не может вспомнить ни одного раз, когда парень отказывал ему в чём-либо, и сейчас это очень сильно бьёт по его самолюбию.       Тор смотрит на него краем глаза и вновь смеётся. Мальчишка с самого утра весь, будто сам не свой, будто заведённая кукла. Слишком шумный, слишком живой. Он постоянно в движении, постоянно что-то делает, что-то говорит, смеётся, шутит…       Ни минуты не может усидеть на месте.       И хоть с самого утра никто и словом ни о чём не обмолвился, хоть и сам Локи тоже всё ещё не упомянул об этом, его воодушевление понятно.       День Рождения лишь раз в году, как известно.       — Неужели эта тайна, которую я в любом случае узнаю через десяток минут, так важна, что ты даже не можешь… Даже не можешь… — Локи вздыхает, поджимает под себя ноги и ступни, что без обуви, которую он ещё в начале таинственного пути стащил с себя. — Это нечестно. Ты не можешь так поступать.       — Почему нет?.. Тайну ты всё равно скоро узнаешь, а из-за того, что я называю тебя «Сусликом», небо на землю не упадёт, — Тор улыбается и включает поворотник, замедляя ход.       — Небо на землю не упадёт, но эта кличка!.. Эта кличка!.. — Локи фыркает, настороженно следит за тем, как Тор въезжает в пустой пролесок. Шины медленно перекатываются по песку, расчерченному островками травы; голые ветки кустов мягко бьют по корпусу авто. Шорохи смешиваются, за окном начинает показывать коготки прибрежный ветер. Он засматривается на бледно-голубое море впереди, негромко говорит: — Мне она не нравится. Эта кличка мне не нравится.       — Надо же… Когда ты дал кличку мне, ты у меня ничего не спрашивал, — Тор всё ещё улыбается.       Мягко так, невесомо.       И эта улыбка, она такая чертовски заразительная, что мальчишка, на самом деле, и сам еле сдерживается. Только лишь смотрит на него, вздыхает и прищуривается.       Говорит:       — Так и… Куда мы едем?       Мелькает секунда тишины, а затем они оба начинают смеяться. Близость полюбившегося человека дарит покой и лёгкость, даже невзирая на таинственность и недоговорённость, в груди будто распирает от желания счастливо закричать, пуститься танцевать…       Джип мягко выкатывается на восточное побережье и неспешно едет по небольшой возвышенности над остальным пляжем. Они катятся по этой импровизированной насыпанной дороге около пяти минут, а затем впереди из-за поворота появляется высокий, трёхэтажный коттедж.       Локи смотрит на него во все глаза, тут же начинает засыпать Тора вопросами. Тот в ответ лишь снова смеётся.       Рядом со входом уже стоит одна машина. Локи она знакомой не кажется, а затем он замечает наклейку проката автомобилей. Догадаться, чья она, вдруг не составляет труда.       В доме их ждёт водитель — Бальдр. Он носится с этажа на этаж, прибирается в гостевых комнатах и одновременно успевает возиться на кухне, готовя праздничный ужин. Точнее разогревая его и делая более съедобным, как поясняет он сам.       — Вообще, я, конечно, понимаю, что вы все подростки и вредная пища — ваше главное счастье, но… Я на это не подписывался!.. — он встречает их на пороге, говорит без остановки, почти тут же убегая в кухню, а затем оттуда вверх по лестнице.       Локи лениво смеётся и качает головой, осматривается.       — На самом деле он действительно сам предложил помочь со всем этим. Даже ради этого на неделю в городе задержался… — Тор бормочет неразборчиво, разувается, снимает куртку.       Смотрит, как мальчишка заинтересованно кружится, вышагивает по комнате.       Первый этаж представляет из себя большую гостиную, полукруглой аркой выходящую в кухню. Он видит пару дверей, и Тор говорит, что за ними кладовка и ванная. Они поднимаются на второй этаж, парень показывает ему гостевые комнаты. Некоторые из них уже немного прибраны Бальдром, некоторые ещё нет.       — На третьем этаже то же самое, три комнаты и ещё одна ванная… Ничего интересного… — Тор мягко перехватывает его поперёк талии и утягивает в комнату, как раз рядом с лестницей.       Не успевает ещё дверь закрыться, как слышится голос проходящего мимо брата:       — Только попробуй что-нибудь своей спермой заляпать, идиот, я эту комнату уже вымыл!       — Боже… — он краснеет и качает головой, закрывая дверь на замок. Оборачивается к мальчишке, но тот уже у окна, что-то высматривает. — Ну, вот куда ты опять ушёл… — Тор вздыхает и идёт к нему.       Локи успевает развернуться, усесться на подоконник. Он с весёлым прищуром смотрит на него, мягко покачивает ногами.       — Я пытаюсь рассмотреть дом, в котором, видимо, проведу сегодняшний вечер…       Тор замирает перед ним, кладёт ладони на его бёдра, шагает ближе.       — Ещё успеешь наглядеться…       Локи тихо смеётся и тянется к нему сам. Обнимает руками и ногами, целует его. Сильные ладони скользят по его спине, а мягкий язык уже касается губ, скользит внутрь.       Он позволяет прижаться к себе сильнее, позволяет коснуться своего языка. Тор оглаживает его бока, сжимает их, надавливает пальцами, позволяя почувствовать силу.       Громкий стук в дверь всё портит. Они вздрагивают. Раздаётся голос:       — Если вы двое через минуту оттуда не выйдете, я сам открою эту грёбанную дверь! Я предупредил!.. — Бальдр стучит вновь, добавляет: — Тор, у тебя ещё есть дела, ты же помнишь?! Хватить лапать ребёнка!..       — Боже… — Локи качает головой, касаясь чужих тёплых губ вновь, напоследок. Гладит кончиками пальцев щёки, скулы. — Твой брат такой чертовски несносный…       — Между прочим, он и твой брат… — Тор улыбается, целует его в висок, спускается к шее. Отрываться от такого сладкого, выгибающегося от его ласк мальчика ему совершенно не хочется.       — Эти бумажки ничего не значат… — Локи вздыхает, запрокидывает голову и фыркает. Шепчет: — Так, ты до сих пор и не ответил: зачем мы здесь…       — Ты же и сам знаешь… И сам всё знаешь… — парень качает головой, целует в последний раз. Поставив подбородок ему на плечо, смотрит в окно. Снаружи, как раз, подъезжает машина с Вандой и Пьетро.       — Я хочу, чтобы ты сказал это вслух… Тебе так сложно? — он тянет его, заставляет посмотреть на себя. И ждёт.       Тор закатывает глаза и делает вид, будто бы он уже до ужаса устал от всей этой болтовни. Тяжело вздохнув, скучающе проговаривает:       — Мы здесь, чтобы отпраздновать твой день рождения. Доволен?       Локи закатывает глаза и смеётся. Опустив руки, скользит пальцами в задние карманы на джинсах Тора и притягивает его ближе. Вновь тянется за поцелуем.       — Ужасно доволен.       Только-только их губы соприкасаются и…       — Я что вам сказал, а?! Там внизу уже приехала парочка ваших друзей, и, если вы сейчас же не спуститесь и не встретите их, я уведу их на кухню и запрягу готовить! Готовить нормальную еду, а не ваши полуфабрикаты!..       Бальдр барабанит по двери, а затем вновь уходит. Локи утыкается лбом в лоб Тора, давится смехом.       — Я убью его… Ей-богу, убью, пока он будет спать… — парень качает головой, вздыхает, помогая мальчишке спрыгнуть с подоконника.       — Ты слишком жесток к нему… Он сказал, у тебя ещё какие-то дела?..       — Да, мне надо будет уехать ненадолго, но я вернусь, как раз когда все подъедут, не волнуйся…       Они доходят до двери, а затем спускаются вниз. Локи встречает близняшек, и, быстро накинув куртку, провожает Тора до машины. Совершенно случайно они вновь обнимаются, мальчишка тонет в тёплом нежном поцелуе.       — Только не опаздывай, ладно?..       — Как же я могу опоздать на праздник моего суслика… — Тор смеётся и прижимает вырывающегося мальчишку назад.       Мягко целует вновь, тут же подавляя любое сопротивление. +++       — Ягодка, тебе нужно хотя бы сделать вид, что данный праздник тебя хоть немного интересует, иначе мне придётся подмешать тебе в сок алкоголя… — Бальдр мягко берёт его под руку и разворачивает спиной к окну.       В его руке бокал с вином, а взгляд уже немного пьян. Локи дёргается, отстраняясь.       — Не называй меня так, ты пьян, как тысяча чертей, а вообще-то должен следить за нами, — мальчишка оглядывает его с головы до ног, вздыхает.       Уже хочет вновь нервно обернуться к окну, как Бальдр вдруг нагло обнимает его за талию, прижимает к себе и говорит:       — Он звонил десяток минут назад, сказал, что уже недалеко и просто стоит в пробке. Расслабься и иди отвлекись, слышишь?.. Просто…       — Да. Конечно. Он позвонил тебе, а не мне. Точно. Почему бы и нет, ты же всё-таки его чёртов брат. Конечно, — Локи поджимает губы, бедром отпихивает его ладонь и грубо забирает из рук полупустой бокал. Осушив его почти что одним глотком, выпрямляется и оборачивается к удивлённому Бальдру. Возвращает бокал. — Ты представить себе не можешь, как я обожаю, когда он так делает.       Он возвращается в гостиную, к танцующей Ванде и странно извивающемуся Сэму. Бальдр смотрит ему вслед, усмехается и тянется к телефону.       — Да уж… Влетит же тебе, малыш-Тор… Ох, влетит… +++       Он может не любить себя полностью или частями. Может не любить себя тихо или громко. Может не любить себя утром, днём, вечером или круглосуточно.       Но единственное, что он никогда не сможет не любить в себе, это, конечно же, возможность не напиваться. Возможность быть полностью устойчивым к алкоголю и всем его последствиям.       И благодаря этому, в праздничный вечер, в вечер своего семнадцатилетия, он напивается. Он напивается, не напиваясь.       Многие люди — кураторы, полицейские, «родители» — часто говорили, что из него мог бы получится великолепный актёр. Он мог бы играть в театре драмы Шекспира; он мог бы метаться под пулями на съёмках фильмов Тарантино; он мог бы… Мог бы…       Ему не нужен театр, и никакие кинокамеры тут будут не к месту.       Он играет нализавшегося в свой семнадцатый день рождения подростка, и эта роль даётся ему как нельзя хорошо. Даже когда, опоздав на два часа, приезжает Тор.       Даже когда он улыбается, отдаёт Бальдру торт и обнимает его. Даже когда он целует его, затащив на второй этаж. Даже когда они спускаются вниз, к гостям, празднуют, и его уже в прямом смысле тянет блевать.       Правда, не от выпитого. К сожалению.       Если не брать в расчёт Тора — не брать его ни как «брата», ни как любовника, ни как человека — праздник удаётся на славу. Припасённое Бальдром вино достаётся только ему, но зато им достаётся всё то, что припас Сэм.       Нельзя сказать, что они делают что-то определённое, только лишь напиваются, а затем веселятся. Веселятся, а затем напиваются.       Впрочем, делают и то, и другое одновременно.       Твистер удаётся на славу, а Локи удаётся перепутать свои ноги с ногами Наташи. Тони случайно провокационно нависает над Клинтом, а Пеппер также случайно делает снимок.       Они все дружно смеются, умоляя девушку отправить и им фото тоже.       Кто-то включает музыку, скорее всего Уилсон. Затем он же утягивает Ванду танцевать первой. Пьетро всё это время пытается прожечь в его затылке дыру, но его подхватывает под руку Бальдр. Пытается увести в танцевальное па. Правда после чуть не получает за это по носу, но им удаётся быстро разрулить начинающуюся драку.       Кажется, Пеппер успевает вновь сделать фото.       Он сам тоже танцует, тоже пьёт, тоже смеётся. Отпускает себя, якобы расслабляется, но на самом деле он тот ещё притворщик…       Тор совсем чуть-чуть опаздывает на танцы и, конечно же, пропускает всё, что было до них. Пропускает так же, как Локи пропускает мимо ушей его глупые извинения.       Когда все в буквальном смысле выдыхаются, Сэм делают музыку более спокойной и плавной. Пьетро подсаживается за приставку к Клинту, который набирает круги на автотрассе.       Увлечённые разговором, ребята не замечают их, но зато спустя пару минут слышат:       — Что, глаза подводят?..       Близняшка смеётся, вскидывает кулаки в победном жесте, а Бартон удивлённо смотрит на экран телевизора. Хмурится.       — Ты проиграл? — Наташа удивлённо смотрит на турнирную таблицу, затем на друга и присвистывает.       — Как насчёт состязания, а? Кто ещё хочет попытать счастья?.. — Пьетро весело вскидывается, а ребята смеются.       Все прекрасно понимают, что выиграл у Бартона он чисто случайно. Однако, всё же решают устроить чемпионат.       Бальдру, как самому беспристрастному, доверяют составить список и разбить их по парам. Играть отказываются лишь Локи и Пеппер. Они оба заведомо знают, что бороться с такими заядлыми игроками им не по зубам.       Клинт, как ни странно, отказывает играть просто по факту. Мол, Пьетро в любом случае его уже победил.       Их остается шестеро. Три пары по двое.       Первыми играют Нат и Тони. Девушка проигрывает, но отрыв не так велик, как мог бы быть. Тони с саркастичным сочувствием похлопывает её по плечу, но тут же получает подзатыльник. Жалеть его Пеппер отказывается.       Тора Бальдр ставит в пару к Пьетро, но тот проигрывает, даже без шансов на реванш. Локи лишь хмыкает, ощущая себя хоть малость отомщённым.       Следом, Сэм с Вандой. Борьба не слишком напряжённая, но они идут нос к носу. Оправдывая поражение после, парень объясняет, что больше любит стратегии и онлайн-шутеры. Ванда лишь с понимающей улыбкой кивает, все смеются.       В итоге остается лишь трое. Тони, Пьетро и Ванда. Бальдр приносит зубочистки.       Волей случая, парни первыми берутся за джойстики. И когда Старк неверяще пялится на экран несколько минут в попытке осознать своё поражение, ребята вокруг понимают, что победа Пьетро над Клинтом — не случайность.       Пока все пытаются чуть отойти от шока, Клинт незаметно притягивает Ванду, сидящую рядом, к себе и шепчет:       — Я знаю, что он твой брат, но не могла бы ты надрать ему задницу?..       Девушка фыркает, тихо смеётся, поднимаясь.       — Именно это сделать и собираюсь.       И, как ни странно, она делает. Все — уже протрезвевшие и сосредоточившиеся — сидят будто на иголках, наблюдая за тем, как брат с сестрой перекидываются колкостями и идут буквально нос в нос.       Первый круг. Второй. Третий.       Локи впервые за вечер перестает думать о Торе, обо всём, что с ними обоими связано. Он сжимает кулаки и просто верит, что Ванда выиграет.       До финиша остается полкруга. Он обкусывает губы, нервно елозит на диванном подлокотнике.       Ванда говорит:       — Я беременна от Вижена.       — Ч-что?! Что ты сказала?!       Пьетро чуть не роняет джойстик, разворачивается к ней всем корпусом и в ужасе распахивает глаза. Девушка лёгким движением руки подрезает его машину, сбивая её с трассы, и в итоге побеждает.       В гостиной полная тишина. Чуть ли не звенящая, от шока на лицах всех присутствующих.       Она поворачивается к брату и улыбается.       — Шутка. А вот тебя, похоже, уже не только глаза, но и выдержка подводит, — аккуратно поднявшись, Ванда идёт к Клинту и даёт ему звонкую «пять».       Парни и девушки постепенно приходят в себя, начинают негромко смеяться. Пьетро вскидывается:       — Так нечестно! Это грязная игра! Нельзя играть грязно!..       Локи смеётся, тоже поднимается и отвечает вместо подруги:       — Либо играешь грязно, либо не играешь вообще, Пьетро. Уж прости… — он жалостливо пожимает плечами и, приобняв смеющуюся близняшку за плечи, удаляется вместе с ней на кухню.       Снова напивается, затем снова танцует под включенную Сэмом музыку. И продолжает притворяться.       Этот маленький миг, миг его единства с его друзьями, проходит быстро, но оставляет внутри него маленький пульсирующий комок счастья. Благодаря ему, он держится до самого конца.       Даже когда часы бьют уже далеко-далеко за полночь и все расходятся по спальням, Локи всё еще удаётся разыгрывать из себя до ужаса пьяного, ничего не соображающего мальчишку. Даже когда он закрывает перед носом Тора дверь своей, одиночной, спальни и закрывает её на замок.       На самом деле праздник выходит действительно великолепным. Это единственный день рождения за многие, многие годы, на котором он чувствует себя к месту. Дело не в подарках, не в количестве алкоголя — который на него даже не подействовал, только пищевод чуть выжег…       Дело в улыбках его друзей, дело в их смехе, в их добрых, действительно честных, словах и поздравлениях. Дело в том, что он чувствует себя принятым ими и принимающим их, и ничего не может с этим поделать.       И вечер, правда, выходит невероятно прекрасным.       Если, конечно, не считать засранца Тора, опоздавшего на чёрт знает сколько времени и даже не объяснившегося за своё опоздание. Если не считать его «обычного» выражения лица. Если не считать того раздражения, что он вызывает у Локи весь вечер просто своим чёртовым существованием, потому что как вообще можно опоздать на два часа, не оповестить и даже, чёрт побери, не извиниться!..       Он вздыхает, потягивается, чувствуя лёгкую слабость из-за большого количества выпитого в животе, и падает на постель. Тут же тянется к завибрировавшему в заднем кармане телефону.       «Я знаю, что ты не спишь и что ты не пьян. Ты действительно не пустишь меня, и мне придется спать внизу на диване?.. Между прочим, он очень старый, в нём пружины… Тор»       Локи фыркает, качает головой и, почти не глядя, пишет ответ. Отложив телефон, идёт переодеваться ко сну.       «Диван — возможно, но не ты, колючка. За одну ночь с тобой ничего не случится. Тем более, это, возможно, научит тебя вовремя извиняться за свое поведение. Или, если частично, хотя бы за опоздание. Л²»       Тор не отвечает долго. Очень и очень долго.       Мальчишке уже кажется, что с ним действительно что-то случилось, но идти вниз и проверять он даже не собирается. Лежит в постели, ждёт, убивая время за новостной лентой.       Проходит не меньше получаса, когда, наконец, приходит ответ.       «Завтра, когда мы вернёмся домой и я отдам тебе твой подарок, тебе будет очень и очень стыдно, Суслик. Сейчас же я, как более взрослый и умный, не стану раздувать из этого ссору и пойду спать. Спокойной ночи. Тор»       Перечитав сообщение несколько раз, Локи давится смехом, печатает ответ, а затем, наконец, ложится. Только его глаза закрываются, как уставший разум погружается в сон.       Экран не заблокированного телефона горит ещё некоторое время. В нём окошко смс-переписки:       «Тебе смс Бальдр писал или да? Л²» +++       Он старается не обращать на Тора внимание с самого утра. Да, возможно, дело во вредности, но и… Ладно. Дело действительно во вредности и только.       Хорошенько выспавшись, Локи понимает, что уже не злится на парня. Даже не сердится.       В их отношениях на самом деле и так великое множество недомолвок, одной больше, одной меньше… Это не столь уж важно.       Тем более, если он будет требовать объяснений, то постепенно поднимется шум/крик, поднимутся другие темы, на которые они так и не поговорили, и… Всё, конечно, может закончится хорошо, но более вероятно, что они поругаются.       А этого ему очень и очень не хочется. Поэтому он больше не злится. Поэтому больше не дуется.       Просто вредничает.       Тор будто бы и не замечает или же просто делает вид, что не замечает этого. Он ведёт себя, как обычно, улыбается, как будто заранее радостно, и болтает с ним, невзирая на молчание.       Когда уже ближе к обеду они все, наконец, убирают последствия шумного праздника и начинают рассаживаться по машинам, оказывается, что им двоим даже не нужно никого подвозить. Забравшись на переднее сиденье, Локи вздыхает и ждёт, пока Тор тоже усядется.       — Ты можешь хоть рот себе зашить, но я продолжу делать вид, что всё ещё ничего не замечаю. Твой подарок ждёт тебя дома и, я повторюсь, потом, когда ты его увидишь, тебе будет очень, очень и очень стыдно за своё поведение, — он включает зажигание и медленно разворачивается.       На лице все ещё это лёгкое веселье и усмешка, будто снисходительная.       Локи в ответ лишь фыркает. Только сейчас вспоминает о том, что Тор ему ещё и подарок должен; почти тут же его охватывает предвкушение. Оно, несмотря на вредность и остаточную злость, прорастает в нём, как бобовый стебель из известной сказки — довольно быстро.       Пока они едут до дома предвкушение медленно оборачивается раздражённым нетерпением. Уже подъезжая, он ловит себя на том, как нетерпеливо притопывает ногой и самую малость обкусывает губы.       За час «путешествия» Локи начинает заочно и любить, и ненавидеть свой подарок. Когда машина останавливается у подъездной дорожки, он мгновенно дёргается на выход, но Тор успевает схватить его за руку.       — Хей, не торопись, — в его глазах насмешка и эта бесячая/раздражающая ещё больше нежность. Локи фыркает, отводя взгляд, и впервые за всё утро бросает:       — Я в туалет хочу…       — Врёшь, — парень качает головой, закатывая глаза. Медленно отпускает чужую руку, убеждаясь всё же, что Локи никуда не убежит, — Поможешь занести сумки в дом, а потом я отдам тебе подарок. Ты всё равно даже не знаешь, где он лежит.       — Ты!.. — мальчишка насупливается, недовольно, но медленно вылезает из машины. — …жестокий.       — Что-нибудь более удивительное скажи, — пожав плечами, парень тоже выходит и открывает багажник.       Они вместе берут по две сумки.       Пока Тор закрывает машину, Локи пытается сбежать, но останавливается, услышав оклик «брата». Смиренно дожидается его на полпути к дому.       Внутрь они заходят вместе. Оставив сумки у входа в кухню, собираясь разобрать их позже, они заглядывают в саму кухню, затем в гостиную.       Везде пусто.       — Мама к соседке ушла, скорее всего, — Тор оборачивается к Локи.       Тот кивает, нервно прочищает горло.       — Так и… — он дёргает рукой в сторону лестницы и снова смотрит на парня.       Тор тихо посмеивается.       — Ну, ладно, пошли…       Стоит ему услышать это, как он в тот же миг разворачивается, но Тор вновь приостанавливает его. Хватает за запястье, подходя со спины, и шепчет:       — Мне до дрожи нравится твоё нетерпение, но подарок никуда не денется…       — Я просто всё ещё хочу в туалет, — мальчишка не поворачивается, но его глаза всё равно утыкаются в пол.       Ему становится немного стыдно, что Тор видит его нетерпение, но в тоже время желание увидеть подарок такое сильное, что он ничего не может с собой поделать.       — Конечно, — парень кивает и начинает подниматься по лестнице.       С каждым шагом его самую малость окутывает неуверенность.       Понравится ли Локи?..       Будет ли он рад подарку?..       Ведь он так ждёт, так хочет увидеть и…       Будь, что будет.       Когда они останавливаются перед дверью его комнаты, Локи фыркает, но ничего не говорит. Тор, стоящий впереди, замирает, оборачивается и заглядывает мальчишке в глаза. Недолго удерживает его взгляд, а затем отступает и заходит ему за спину. Говорит:       — Положи руку на ручку… — его ладони аккуратно и медленно прикрывают зелёные глаза, и Локи, судорожно выдохнув, зажмуривается. Хватается за дверную ручку. — Только не подглядывай.       — Как я могу… — мальчишка фыркает, стараясь не показывать, как ноги подгибаются от этого тихого, пронизывающего шёпота.       — Открывай давай, трусишка… — Тор смеётся, делает шаги вместе с Локи, заходя в его комнату. Пройдя три шага, притормаживает их обоих: — Стоп. Вот так… Если я оставлю тебя, ты обещаешь не подглядывать?..       — Конечно-конечно. Можешь не волно…       — Локи, — он резко перебивает его, и мальчишка, вздохнув, переплетает руки на груди. — Пообещай мне.       — Я… — он недовольно цокает, поджимает губы и морщит нос. — Обещаю не подглядывать, — Локи сдаётся и расслабляется.       Точнее пытается расслабиться. Пытается угомонить свою нервозность.       Тор кивает сам себе, мягко целует чужую макушку и отходит.       Локи остаётся один в темноте. Он слышит, как «брат» закрывает дверь, одёргивает плотные шторы, похоже, создавая в комнате беспросветную темень. Затем он чем-то шуршит, возвращается и щёлкает выключателем. Затихает.       Проходит пару секунд. Мальчишка сглатывает, ёжится. Наконец, слышит голос:       — Можешь открывать.       Он фыркает, закатывает глаза под пока что прикрытыми веками. А затем открывает их.       Миг удивления растягивается. Локи цепенеет, всё его тело будто заклинивает.       Ни обернуться, ни шагнуть, ни выдохнуть. Он лишь раскрывает глаза шире и весь будто бы сдувается.       Его комната, она… Она будто бы не его.       Все стены увешаны плакатами.       Яркие картинки, лица супергероев, музыкальные группы…       Мультфильмы, сериалы, аниме…       Обоев не видно. Совсем. Он пытается считать, пытается продолжать смотреть, но… Что-то вздрагивает. Будто тонкая струна, маленькая струнка его души, задевается кем-то и начинает медленно вибрировать. Он дрожит.       Не может думать ни о чём, кроме того, что Тор сделал это для него. Что вчера он несколько часов вешал их. Что из-за этого опоздал на праздник. Что выслушивал его упрёки, терпел его вредность и вечером, и утром.       Он не может смотреть. Фонарики — разноцветные и по-настоящему уютные — бегущие вдоль всего потолочного карниза, огибающие комнату по периметру, и спускающиеся по шторам, становятся просто мутными большими пятнами.       Он смаргивает. Слезы срываются и падают на бледную, покрытую разноцветными отсветами кожу. Катятся, катятся…       Губы дрожат, в попытке улыбнуться. Где-то на стене, рядом с его постелью, он точно успел заметить плакат с «Винни и его друзьями» и…       Это Ванда. Точно она. Кроме неё больше никто не знал.       — Так и…       Тор откашливается. Локи уверен, он перекатывается с пяток на носки, нервничая, ожидая его ответа.       Но он просто не может… Просто не знает…       Теперь эта комната действительно его. Она его, потому что тут есть вещи, которые теперь дороги ему. Она его, потому что с ней связаны действительно важные воспоминания, которые теперь дороги ему.       И эта комната… Эта комната, она…       Она теперь его дом. Дом, который подарил ему Тор.       — Локи?..       Он не может долго держать улыбку, потому что губы дрожат, искривляются неправильно/больно, но… Ему не больно. То, что он чувствует, это не неправильно, он просто…       Просто так счастлив. Действительно счастлив.       От макушки до самых-самых кончиков.       — Локи?.. — Тор делает шаг, не в силах больше терпеть и смотреть на чужую окаменевшую спину.       Он мягко кладёт ладонь на острое плечо, а затем чуть дёргается назад.       Мальчишка почти сбивает его с ног, резко обернувшись и кинувшись на шею. Он прижимается очень-очень близко, прячет мокрое от слёз лицо на сильном плече и даже не пытается бороться с дрожью.       — Эй… — парень обнимает в ответ, гладит по спине и всё ещё не знает, волноваться ему или, наконец, расслабиться. Локи всхлипывает. — Скажи хоть что-нибудь, иначе я тут сейчас переволнуюсь и инфаркт заработаю к чертям собачьим…       Он смеётся. Вздрагивает, обнимает крепче и тихо, рвано хихикает. Шепчет:       — Ты идиот…       — Что?! Вот я так старался, а ты сразу обзываться!.. Какой же ты всё-таки невыносимый, ужас просто, и как я всё ещё тебя терплю!.. — Тор театрально вздыхает, качает головой. Его ладони спускаются вниз и подхватывают мальчишку на руки. Стройные ноги тут же обнимают его талию. — Вот уйду от тебя, и тогда-то ты узнаешь!..       — Господи, заткнись… — Локи отстраняется, берёт его лицо в ладони и целует.       Медленно касается губ, прихватывает их, проходится языком по нежной коже. Тор тихо фыркает и отвечает. Делает первые шаги в сторону постели.       Локи не может оторваться от него. Изучает такой притягательной рот, будто бы впервые, и просто не может позволить себе отстраниться. Ему становится страшно, что, если освободится, то все те чувства, кипящие внутри, выльются наружу словами. Слишком большим количеством. Слишком откровенным качеством.       Но Тор не сопротивляется. Всё ещё позволяет ему. Позволяет всё, чего Локи хочется.       Он доходит до постели и укладывает его на покрывало. Опирается на руки, чуть отстраняясь. Мальчишка тянется следом, слепо вплетается пальцами в волосы и шепчет:       — Не отпускай меня, слышишь?.. Только не отпускай…       Тор закусывает губы и зажмуривается. Вновь склонившись над Локи, он знает, что облачённый в слова ответ на вопрос о подарке ему теперь не так уж и нужен. С приоткрытых губ, ведущих по кончику бледного уха, срывается шепот:       — Никогда. +++       Откинувшись на спину, он пытается отдышаться и нашарить пальцами край одеяла. Перехватив его пальцы, Тор поднимает руку и касается костяшек губами. Смотрит на него из-под прикрытых ресниц.       Локи замирает на секунду, сглатывает, а затем, вырвав ладонь, спихивает парня с себя. Со смехом Тор откатывается и укладывается рядом.       — Старик…       — А ты — похотливое животное!.. — мальчишка всё-таки подтаскивает одеяло и закутывается в него.       Воздух неприятно холодит влажную от пота кожу, и он пытается, как можно быстрее, спрятаться от этого. А Тору будто плевать. Он закидывает руки за голову и поводит чуть покрасневшими, поцарапанными плечами.       Локи прикипает взглядом к тому, как сильные мышцы перекатываются под его кожей на груди и еле сдерживается, чтобы с головой не залезть под одеяло. Тор ему, конечно, нравится, но не третий раз подряд, уж простите…       — Так… Как вчера прошло?.. — он поворачивает к нему голову и с весёлым прищуром смотрит.       Мальчишка издаёт странный булькующий звук, а затем судорожно кивает. Старается не смотреть на чужую наготу, особенно ниже пояса.       — Мм… Ну, прошло и прошло…       — Что ты имеешь в виду?.. Это же был твой день рождения, ты там совсем не развлекался, что ли?.. — Тор переворачивается набок, и они оказываются нос к носу.       Локи дергается, пытаясь отстраниться, но запутывается в одеяле и так и остаётся на месте. Не выдержав, раздраженно говорит:       — Может ты уже, чёрт побери, прикроешься?!       Они встречаются взглядами. Локи глядит грозно, и пятна смущения расцветают на его щеках с невероятной скоростью. А Тор еле сдерживается, чтобы не засмеяться. Его сжатые губы чуть подрагивают.       Сделав рывок, парень вновь перекатывается на него сверху и нависает. Шепчет:       — Я тебя смущаю, мм?.. — он медленно отводит одеяло, которое Локи натянул до самых глаз, и наклоняется низко-низко. — Пару минут назад так стонал, а теперь смущаешься…       — Ты… Ты… — мальчишка возмущённо приоткрывает рот и покрывается краской до самых корней волос. Из-под одеяла пытается спихнуть его. — Скатись с меня, ты…       — Какой же ты чертовски милый… — Тор качает головой и целует его в кончик носа. Медленно тащит одеяло вниз. — Между прочим ты так и не ответил на мой вопрос… Твой праздник. Он тебе понравился?..       — Я, может быть, и отвечу на него, если ты отпустишь это одеяло и отодвинешься!.. Я вообще-то замёрз, а ты!..       — Замёрз? Ну так я тебя согрею… — Тор ухмыляется и тянет одеяло ещё ниже.       Локи краснеет сильнее, пытается сопротивляться. Но о том, чтобы попросить остановиться даже не думает.       Просить — это немного не в его правилах.       — Если я отвечу тебе, ты же прекратишь это, да?.. — тонкие пальцы соскальзывают с края ткани и вновь хватаются за неё.       Одеяло убегает всё ниже и ниже.       Его кожа покрывается мурашками, а затем ключицы покрываются невесомыми следами тёплых губ. Хватает нескольких секунд, хватает лёгкого укуса за кадык, хватает тихого жадного рычания…       Локи зажмуривается, приподнимается на лопатках и сорвано выдыхает. Это может продолжаться до бесконечности, на самом деле. После каждого раза он ещё несколько минут до жути чувствителен, и Тор знает это.       Они могут продолжать так до бесконечности.       — Ну, что же ты так… — он дарит смешок его рёбрам, как дикое животное вылизывая их, пересчитывая кончиком языка. Локи приоткрывает губы и даже слова вымолвить не может, судорожно хватается за свои же волосы, только бы не вплестись пальцами в чужие. — Я ещё даже до половины не спустился, мм…       — Мммм…       Он точно знает что хочет сказать: «мудак», но бёдра парня так сладко потираются о его собственные сквозь одеяло, что все слова пропадают. Ткань соскальзывает чуть ниже тазовых косточек и там и останавливается. Его рука успевает остановить Тора раньше, чем последний барьер падает.       — То-ор…       Он хочет сказать, чтобы тот остановился и не мучал его, но голосовые связки не слушаются, срываясь на протяжный стон. Он чувствует, как парень вздрагивает, утыкается лбом ему в живот и шепчет:       — О боже… Если ты сделаешь так ещё раз, я думаю, кончу…       — И-идиот…       Он хрипло смеётся и касается горячего плеча. Ведёт кончиками пальцев, собирая капельки пота, а затем втирая их в кожу. И дышит урывками, открыв глаза, видит Тора, что гипнотизирует его левую тазовую косточку, его маленькую «Малую медведицу».       — Надо же… А я и не замечал раньше.       Локи замирает, мышцы его живота поджимаются и напрягаются, пальцы чуть сжимаются на чужом плече. Тор касается еле-еле, разглаживает маленькие звезды и длинные переходы между ними, присматривается. Вдруг шепчет:       — Перекрытие?..       Локи потирает лицо, запрокидывает голову, закусывает губу. Ему не обязательно отвечать, не обязательно говорить об этом, он может просто отвлечь Тора и…       Он шепчет:       — Мне пять было… Отец рассек пряжкой ремня почти от середины живота. Кровищи было уйма, но он запретил ехать в больницу, и мама… Она сама зашивала, так что… Там, там немного неровно…       Тор поднимает на него глаза. Прикрывшись предплечьем, мальчишка смотрит на его реакцию и ждёт.       Парень касается языком самой яркой звезды, а затем обводит весь ковш. Убирает одеяло окончательно, не оставляя между ними ни единой преграды.       — Могу я называть тебя «медвежонком», раз уж у тебя есть эта татуировка, мм?.. — Тор медленно поднимается и нависает над ним, отводит чужую руку в сторону и смотрит. Локи настороженно сглатывает, отвечает:       — Это совсем не смешно, колючка… Под ней шрам. Уродливый, отвратительный шрам и…       Парень качает головой и аккуратно касается его щеки пальцами. Скользит кончиками по тут же краснеющей скуле, по острой челюсти. Шепчет, перебивая его:       — Я не вижу его. Я вижу только тебя, и ты до чёртиков прекрасен прямо сейчас.       Локи теряет дар речи, ошарашенно приоткрывает рот раз за разом. Тор улыбается и целует его.       Ведь, на самом деле, в шрамах нет ничего плохого. Просто на одних жизнь оставляет чуть больше меток, и это не так страшно, как может показаться.       Локи оглаживает ладонями его саднящие плечи, всё же вплетается пальцами в волосы и медленно сгибает ноги в коленях, а затем обнимает ими чужую талию. Тор ухмыляется, целует его шею, царапает зубами и, мягко покачиваясь, шепчет:       — Глубоко внутри, я знаю, что ты точно такое же ненасытное животное, и ты даже представить не можешь, как это охренительно…       Мальчишка вскидывает бёдра и позволяет себе усмешку. Возможно, Тор прав. Но даже если и так, он никогда ему в этом не признается. +++       Он аккуратно вытаскивает булавку из-под обоев и снимает очередной плакатный лист. Морщится, разминая болящие подушечки пальцев.       Прошло уже две недели, а он всё никак не может налюбоваться на свою комнату. Всё никак не может перестать благодарить, хоть и мысленно, Тора за этот подарок.       Фонарики, ползущие по потолку, радуют больше всего. Во всём доме не осталось уже ни одного рождественского украшения, но его комната — самое большое исключение из правил.       Локи спускается со стула и кладёт очередной красивый плакат рядом с другими на пол. Этот последний.       Теперь стены вновь чистые и дико пустые. Создаётся ощущение, будто бы эта комната давно заброшена, хотя все обои в хорошем состоянии и не порваны, а вся мебель стоит там, где и была до этого.       Глубоко вздохнув, он мягко покачивает коробочку с булавками в своей ладони, и те весело отзываются, шуршат ему в ответ. Хоть подушечки пальцев и болят из-за постоянного давления на булавочные головки, но он всё же начинает развешивать плакаты вновь. Только теперь немного иначе.       Когда у тебя вся комната увешана чьими-то лицами — мультяшными, комиксными или человеческими — то любая рокировка их расположения — целая перестановка и чуть ли не главная перемена в жизни.       Спустя полтора часа он уже где-то плакате на двадцатом из тридцати пяти. Вдруг раздается стук в дверь. Заглядывает Тор.       — Снимаешь?.. — он аккуратно прикрывает за собой дверь, задирая голову к лицу Локи, что на стуле и как раз находится около входа.       — Неа, вешаю… — он качает головой и берёт ещё одну булавку из коробочки, что удерживается его коленями.       Чуть кривится, надавливая на булавочную голову и ощущая, как она впивается в итак уставший/болящий палец.       — Перестановка?.. — Тор кивает, усмехаясь, и опирается спиной на дверь. Смотрит на мальчишку из-под прикрытых век. — Думал раньше перевесишь… Или вообще снимешь…       — Я скорее с тебя шкуру сниму, чем избавлюсь от этой красоты… — Локи качает головой, посмеивается с ошарашенного лица «брата».       Спустившись на пол и отложив коробочку с булавками, он подходит к Тору и, выводя его из оцепенения, целует.       Тот отвечает почти мгновенно, но втянуть себя надолго Локи не позволяет. Мягко хлопает увлёкшегося Тора по плечу и выпутывается из его объятий.       В последнее время в них обоих до ужаса много нежности. И ещё больше игривости. Ссор с каждым днём всё меньше, а ласки, лёгких подтруниваний всё больше…       Локи пытается держать хотя бы себя в узде, но рядом с Тором это, мягко говоря, сложно. Как отец и говорил, он — большая светловолосая кошка… Он — лев.       Ласковый, мягкий и сыто, тихо урчащий. Особенно по вечерам, когда они остаются одни и Локи может позволить себе отдаться ему полностью.       — Эй, ну, постой… — парень хватает его за запястье и, аккуратно взмахнув рукой, дёргает на себя. Локи врезается в его грудь, тут же упираясь в неё свободной рукой и пытается вырваться.       Тору всего и нужно, что коснуться двумя пальцами его подбородка, чтобы прекратить любое сопротивление. Каждый раз в такие моменты, Локи замирает, засматривается ему в глаза и даже дышать перестаёт. Его губы чуть удивлённо приоткрываются, а глаза становятся рассредоточено прозрачными.       Тор улыбается краешком губ, целует его в кончик носа, а затем… Сгибается пополам от не сильного удара в пах. Локи даёт ему подзатыльник, забирает стул и булавки и идёт в другую часть комнаты к пустому участку стены.       — Сядь на кровать и угомонись. Я ещё не закончил.       В его голосе ни капли сострадания. Тор всё ещё жмурится, не в силах разогнуться. Дышит через раз.       — Ты… Очень… Очень… Г-грубый… — парень пытается проморгаться, но перед глазами белые пятна. Он стискивает челюсти, надеясь, что лёгкая тянущая боль скоро поутихнет.       — Правда, так больно?.. — мальчишка успевает повесить уже три плаката, когда понимает, что Тор всё ещё стоит у двери.       Вздохнув, он возвращается к нему и опускается на корточки. Берёт его лицо в ладони.       Видя действительно скорбную и болезненную гримасу, Локи вздыхает вновь и, чтобы хоть немного загладить свою вину, целует его. Медленно и откровенно проскальзывая языком в его рот, он поднимается и помогает выпрямиться Тору. Его ладонь аккуратно опускается на пах, и парень тихо скулит в поцелуй, сильные руки ложатся на тонкие бёдра.       — Тшш… — Локи оттягивает резинку чужих домашних штанов и проскальзывает пальцами внутрь. Сквозь ткань нижнего белья он касается мягкого не возбужденного члена и поглаживает его, ощущая, как тот медленно начинает твердеть. Тор прижимает его ближе, исступленно отвечает на поцелуй, позволяя вылизывать свой рот. И он уже хочет толкнуться бёдрами в такую настойчивую, но ласковую ладонь, но мальчишка отступает. Ухмыляется. — Вот. Теперь ты в порядке. Иди сядь на кровать и дай мне закончить, иначе можешь даже не рассчитывать на продолжение.       Вскинув подбородок, он разворачивается, а Тор недовольно насупливается.       — Нельзя шантажировать сексом. Это против правил.       — Ага. Я знаю.       С лёгкой полуулыбкой он возвращается к стулу и всё ещё пустым кускам на стенах. Тор неразборчиво бормочет что-то гневное, пока идёт к его постели и садится на неё.       Пару минут проходит в тишине, но Локи знает, что Тор пялится на его зад. Его взгляд настолько проницателен, что почти ощутим. Неожиданно парень говорит:       — И всё же, почему ты их не снял, мм?.. — его тон немного задумчив.       Мальчишка хочет обернуться, чтобы увидеть его чуть сведённые к переносице брови и закушенную губу, но сдерживает себя. Берёт в руки последний плакат.       — Я уже сказал тебе, они мне просто нравятся, и всё тут. Тем более они… Они, мм… Да. Они мне просто нравятся, — Локи закусывает губу, отводит глаза и чуть не роняет булавку.       Тор, конечно же, замечает это. Говорит:       — Ты же хотел сказать что-то другое, да?.. А я хотел бы это услышать, — он ставит локти на колени и упирается в ладони подбородком. Видит, как мальчишка напрягается, нарочно, лишь бы не отвечать, зажимает пару булавок губами. — Тебе всё равно придётся ответить мне, Локи. Ты знаешь ведь.       Хмыкнув, он расправляется с последним плакатом, но не оборачивается. Прочищает горло.       — Я хотел сказать, что… Они дороги мне, потому что их подарил, мм…ты. Да… — он переминается с ноги на ногу на стуле, опускает взгляд в пол.       Тор молчит некоторое время.       Внутри него борется страх и такое острое желание… Сделав глубокий вдох, парень берёт себя в руки и решает, наконец, сделать это. Сделать то, над чем думает уже почти месяц.       — Я хотел поговорить с тобой об этом… Давно уже на самом деле и… Может, ты повернёшься ко мне лицом, Локи?.. Я, конечно, люблю твой зад, но пока не настолько сильно, чтобы разводить с ним долгие увлекательные беседы.       — Я всё ещё занят, но я тебя слушаю, так что…       — Сделаю вид, что поверил тебе, ага, — Тор качает головой, улыбается краешком губ. Он всё ещё не понимает, как мальчишке удаётся быть таким пугливым, но всё же таким стойким одновременно. — Так вот… Я же тебе нравлюсь, да?       Локи дёргается и чуть не падает со стула. Хватается за стену.       Тор делает рывок к нему навстречу, но тот спускается со стула сам. Говорит:       — Что ты хочешь этим сказать?..       — Я просто подумал, что ты… Ты же свободен сейчас и… Мм, было бы неплохо…       Локи догадывается быстро. Еле сдерживая смех, он поджимает губы и оборачивается к покрасневшему, смущённому Тору. Делает пару шагов к нему.       — Я всё никак не могу расслышать… Ну-ка скажи громче, — он подходит к парню, а затем неспешно седлает его бёдра и толкает в грудь, заставляя упасть на кровать.       — Ты же издеваешься, да?.. — Тор глядит чуть хмуро, всё ещё смущённо. Он перехватывает его руки своими и переплетает их пальцы. Локи тут же прижимает их руки по бокам от светловолосой головы. — Я просто хочу сказать, что ты… Ты не хотел бы, мм… Не хотел бы…       — Стать твоим парнем?.. — его губы медленно растягиваются в усмешке, а бёдра ненавязчиво проезжаются по бёдрам Тора.       Тот, всё ещё возбуждённый, прочищает горло и бормочет:       — Да…       Они смотрят друг другу в глаза, а затем Локи пожимает плечами.       — Почему бы и нет.       Тор теряет дар речи и с силой сжимает челюсти. Молчит, молчит, а затем рявкает:       — И это всё, что ты можешь мне сказать?! «Почему бы и нет»?! И почему же ты не сделал этого раньше, раз это «почему бы и нет»?!       Локи смотрит во все глаза. Его взгляд блестит весельем и какой-то лёгкой игривостью. Он шепчет:       — А почему этого не сделал ты, мм?..       Тор перестает дёргаться, останавливается и поджимает губы.       — Нечестно так переводить стрелки, — он нервно отводит глаза в сторону.       Мальчишка сжимает их сплетённые руки, а затем наклоняется к чужому уху.       — То есть я теперь, мм, твой парень, да?.. Интересно-интересно… И какие же у меня есть на тебя права, а?.. — его таз опускается ниже, и Локи чувствует, как Тор вздрагивает под ним.       Уже хочет что-то ответить, но…       — Локи, я хотела бы… — Фригга стучит негромко, они даже не успевают услышать.       Затем дверь открывается, женщина замирает на пороге.       Локи дёргается и тут же отскакивает от «брата» к противоположной стене. Его сердце падает куда-то в пятки и одновременно встаёт комом в горле. Глаза с ужасом взирают на такое же ошарашенное выражение на лице Фригги.       Тор всё ещё лежит. Его лицо выражает не меньшее удивление. Локи знает, что если сейчас повернёт голову и приглядится, заметит выпуклость на его домашних штанах.       Проходит пара секунд, но никто не двигается. Никто не может сдвинуться с места.       Прочистив горло, Фригга первая возвращает себе самообладание. Безэмоционально жёстко говорит:       — Вы двое. Жду вас внизу. Сейчас же.       Дверь за ней закрывается без хлопка, и это не может не радовать. Значит ярости намного меньше, чем удивления.       Локи поворачивает голову, смотрит на Тора. Тот, наконец, садится, проходится пальцами сквозь волосы, поправляет штаны, а затем смотрит на Локи.       Мальчишка не знает: то ли ему начать извиняться, то ли наорать на парня из-за того, что тот не закрыл дверь на замок. Он вжимается лопатками в стену, дышит урывками всё реже и реже.       — Дыши, — Тор поднимается, и он на удивление относительно спокоен. Сделав два шага, остановившись перед Локи, он вздыхает. Долго-долго смотрит на него. —  Это смущающе, но это не конец света, слышишь?.. Тебе нужно просто сделать вдох.       Мальчишка кивает, приоткрывает рот, но не может. Фригга… Она застукала их. Как глупо вышло.       И теперь она… Откажется от него? Расскажет Одину?       Тогда у Тора точно будут проблемы, боже… И он… Он точно отвернётся от него. Его точно выпрут отсюда, дадут пинок под зад напоследок.       Всё будет кончено. Точно будет кончено.       Тор делает ещё шаг, берёт его руку в свою, а затем обнимает. Медленно целует в макушку, чувствуя, как Локи хватается за его футболку. Постепенно он всё же начинает дышать, но ни слова не произносит. Тор сжимает его руку сильнее, напоминает:       — Ты спрашивал о правах… На правах моего парня ты можешь оставаться сильным и стойким. Это совсем не страшно, ладно?.. Я не думаю, что мама будет против.       Локи вздыхает, кивает, кивает. Вздыхает снова. Похоже, у Тора и раньше была хотя бы одна такая ситуация, раз он реагирует настолько спокойно.       Мальчишке требуется одна минута и ещё парочка, чтобы прийти в себя. Затем они вместе спускаются вниз.       Фригга ждёт на кухне. Рядом с ней, на столе, стоит кофе. Без слов, одним лишь жестом, женщина указывает им на места по бокам от неё.       Усевшись, Локи нервно зажимает ладони бёдрами и буравит взглядом деревянную поверхность стола. Несколько минут проходит в молчании. Вдруг звучит:       — Так и… Сколько вы встречаетесь?.. — и они оба тихо хмыкают.       Локи косится на Тора, Тор косится на часы. Откашлявшись, пряча смешок, отвечает:       — Мм, около пятнадцати минут, я думаю… — он смотрит на мать, а затем всё же дёргает уголком губ.       На лице Фригги нет злости/ярости, только лишь лёгкая обречённость и благосклонность. Даже некоторая радость. От того, что Тор больше не цепляется за Джейн, а… Идёт дальше?.. Возможно.       Несильно пихнув Локи по ноге, он заставляет и его тоже поднять глаза, заставляет его посмотреть.       — Ладно… Я думаю, это не моё дело, так что… Только несколько условий, — женщина перехватывает взволнованный взгляд мальчишки, дарит ему полуулыбку. — Никакой ругани или проявлений чувств дома. Ваши отношения — ваше дело, но только за закрытой дверью, — она долго смотрит на Тора, и тот, всё же смутившись, покраснев, кивает. — И я надеюсь, тебе хватит ума, не оповещать об этом отца, Тор?.. Ты знаешь, он не будет доволен.       — Да, мама… — парень вздыхает.       Не сдержавшись закатывает глаза, за что тут же получает подзатыльник от поднявшейся из-за стола женщины.       Пока Тор трёт макушку, Локи смотрит на Фриггу и что-то невнятно бормочет, похоже, пытаясь извиниться/оправдаться. Та поворачивается к нему, ерошит волосы на макушке и улыбается.       — Если он будет тебя обижать, можешь сказать мне, ладно?.. А если будет вести себя прямо ужасно, разрешаю даже его побить. Только не сильно, — она подмигивает ему, наклоняется и целует в лоб.       Локи несмело улыбается, смотря, как «мама» уходит из кухни.       Повернувшись лицом к Тору, он немного удивлённо, но от этого не менее счастливо, округляет глаза и чуть приоткрывает рот, но так ничего и не произносит. Парень качает головой, посмеивается, тоже поднимаясь.       Обойдя стол, он галантно подаёт Локи руку, поднимая его со стула тоже, и в итоге тот оказывается подсажен на столешницу, а между его ног уже располагается Тор. Он смотрит несколько секунд. Невесомо коснувшись чуть порозовевшей щеки, шепчет:       — Теперь всё по-настоящему… Всё официально…       Локи вновь видит эту неуёмную нежность. Вновь видит этого самого дикого, неприручённого льва, который прямо сейчас готов либо вылизать и заласкать его с ног до головы, либо упасть к ногам, выпрашивая ласки.       И он улыбается в ответ. Обнимает его. За миг до того, как коснуться мягких губ, выдыхает:       — Мне нравится так… По-настоящему… +++