Подкидыш

+++       Локи немного сонно смотрит по сторонам, зевает. По улицам бредут такие же, как и он сам, только проснувшиеся ученики. Они ёжатся от остаточного холода, переступают через лужи и грязь.       Все идут в школу. Но никто в неё не торопится.       Тор рядом. Он уверенно и спокойно держит руль, внимательно смотрит на дорогу и выглядит просто до ужаса свежо. Скривившись, мальчишка отворачивается.       — Что-то не так? — парень косится на чуть взлохмаченного Локи, вновь возвращает взгляд на дорогу. Первый день после каникул привносит немного напряжения, но в целом он спокоен. Совсем не волнуется, что может произойти что-то из ряда вон.       — Да. Ты выглядишь слишком бодрым, моим глазам больно.       Тор смеётся. Качает головой, выкручивая руль и въезжая на школьную парковку.       — Всё потому, что нужно было ложиться раньше.       — Ой, да ладно! — он вскидывается и, поджав губы, смотрит на «брата». Смущённо отводит глаза, но тут же вновь смотрит в упор. — Можно подумать, мне кто-то позволил бы лечь раньше!       Машина останавливается на пустом пятачке, Тор поворачивается к нему, улыбается.       — Ну, не вредничай… Я могу купить тебе кофе. — он воодушевленно тянется к мальчишке, но тот отшатывается.       Рычит:       — Засунь свой кофе себе в задницу! Я переезжаю назад в свою комнату, понял ты, похотливое животное!.. — он отворачивается резко/порывисто, уже тянется к ручке.       Вдруг замирает услышав:       — Отлично. Тогда верни все мои футболки, что ты взял, — Тор победно усмехается, но почти тут же уголки его губ опускаются.       Реакция мальчишки оказывается совсем не такой, как он ожидает.       — Отлично. Буду брать одежду у Бальдра.       Проносится порыв ветра, хлопает дверь, и Локи быстрым шагом удаляется к школе. Холодно кутается в куртку.       Тор вздыхает, откидывается на спинку и прикрывает глаза. Спать хочется до ужаса, но Локи он, конечно, в этом не признается.       Его личное несносное чудище.       Фыркнув, парень тоже выходит. Он отчего-то уверен, что как только мальчишка проснётся окончательно, он сам же и придёт к нему. +++       Два урока спустя Локи со вздохом опускается на стул, стоящий перед его партой, кидает рюкзак куда-то на пол и ложится головой на скрещенные руки. Тор, повторяя материал для контрольной, не отрывает глаз от учебника. Точнее старается.       Сложно не заметить, как девчонки, стоящие неподалеку, тут же начинают разговаривать/смеяться громче, как они раз за разом поправляют волосы, как кидают на них эти свои взгляды.       Локи вдруг бормочет:       — Прости меня. — и Тор тут же концентрирует на нём всё своё внимание. Вскидывает бровь, еле сдерживая усмешку.       — Что-что ты сказал?       — Прости меня… — теперь он, смущённый/пристыженный, почти шепчет.       Тор не сдерживается и нагло усмехается.       — Ну-ка, ну-ка, я не расслышал…       — Я вёл себя, как мудак. Прости меня!.. — он рассержено вскидывается и чуть повышает голос. Вновь безвольно падает лицом на парту. — Засранец.       — Рад, что ты всё-таки проснулся. Выпил кофе? — парень чуть отодвигает учебник, решая всё же написать шпору, но чуть позже. Для надёжности.       — Ага, — Локи вздыхает и поворачивает голову набок. Смотрит на него. — Я думаю на пару ночей действительно вернуться к себе. Я устал. И вообще, и сегодня…       — Да, я понимаю. Тебе не нужно, мм, просить моего разрешения… — Локи фыркает, Тор закатывает глаза и решает не договаривать. Нужное слово подобрать не может, тем более Локи ведь и так его прекрасно понял. — Так… Только два урока прошло, от чего ты мог устать? — он мельком смотрит на мальчишку, но тут же отводит глаза. Отчего-то вдруг чуть краснеет.       — Ты мне не поверишь, но…       — Эмм… Извините.       Рядом с их партой замирает невысокая милая девушка. Одной рукой она нервно теребит браслет на запястье другой руки; взгляд, устремлённый на Локи, смущён.       — Привет, я Валери, а ты…       Она смотрит на замершего мальчишку, а окаменевший Тор смотрит на неё. Еле моргает, отводит взгляд, заставляя себя уткнуться назад в отложенный учебник. Это ведь не его дело. Они с Локи не давали друг другу никаких обещаний и…       Точно. Как глупо. Ведь не давали же.       — А я Локи, и я по мальчикам, — он вздыхает, смотрит на неё в упор, и Валери, стушевавшись, отшатывается.       — Я… То есть, я, мм… Л-ладно. — она успевает сделать рваный полукивок, прежде, чем резко разворачивается и выбегает вон из класса. Проходит секунда, и её подружки исчезают следом.       Хлопает дверь. В кабинете они остаются одни.       — По-моему, это было грубовато…       — По-моему, я устал, — Локи фыркает и прикрывает глаза вновь. Шепчет: — Это уже третья девчонка за сегодня, Тор. Слишком много внимания. Не люблю так.       — Всего третья? Да и какая разница, ты ведь… — он закрывает учебник, наконец, поняв, что с учёбой придётся повременить.       Локи перебивает:       — Третья девчонка, Тор!.. А в школе есть ведь не только девчонки…       Повисает тишина, а затем Тор дёргается, будто от пощёчины/осознания.       — К тебе приставали парни? Кто?! — его руки напрягаются.       Он весь напрягается, будто бы еле сдерживается, чтобы не подорваться и не побежать.       Куда только?..       Идиотизм.       — Наконец-таки, до него дошло!.. — Локи фыркает в который раз, глядит на окаменевшего «брата» и вздыхает. Вновь затихает.       Тор выжидает пару секунд и всё же не выдерживает. Мысль о том, что кто-то попытался увести у него его мальчика, кажется очень неприятной и заставляет раздражаться.       — Так, ты скажешь или нет?!       — Ну, тебя же, конечно, интересует не мое мироощущение… — он садится ровнее, зевает и потягивается. Из-под ресниц пристально смотрит на парня. — Всего три человека, тебя же это волнует.       Локи вздыхает. Поставив локти в упор, смотрит на Тора мягче. В изумрудных глазах действительно читается усталость и какая-то странная обречённость.       Парень приглядывается/присматривается, но такой взгляд непривычен, от него по коже бегут мурашки. Не плохие и не хорошие, но… Такой взгляд, будто щель в дверном замке. Сквозь неё он видит Локи, но… Какого-то другого. Далеко не привычного.       — И… Чего они хотели? — чуть передёрнув плечами, пытаясь сбросить тяжёлое чувство, Тор тянется вперёд и касается тонких рук.       — Боже, не делай вид, будто бы ты идиот!.. Мы оба знаем, что это не так, — поджав губы, он позволяет тёплым ладоням взять свои руки, позволяет погладить костяшки, пальцы. Негромко говорит, чуть растягивая слова: — Я не шлюха, Тор.       Парень вздыхает, опускает пристыженный взгляд. Весь его злой запал истаивает окончательно, ведь на самом деле он знает, что Локи никуда от него не денется.       — Я знаю.       — А ведёшь себя так, будто не знаешь, — Локи чуть хмурится, дёрнув руками, убирает их назад, к себе. Но вдруг, будто передумав, резко поднимается и подаётся вперёд. Берёт пристыженное лицо Тора в свои руки, наклоняется к нему ближе. — Не делай такое выражение лица, колючка, а то так и хочется врезать.       — Но!.. — тот отводит глаза, щёки стыдливо покрываются румянцем.       — Боже мой, Тор!.. Я не ребёнок. Я не обижаюсь на тебя и твою глупую, до ужаса ревностную, реакцию. Ясно? — он дожидается кивка, мягко чмокает в кончик носа и опускается на место. Улёгшись назад на парту и прикрыв глаза, бормочет: — Единственное, о чём прошу — дай свою зарядку. А то у меня телефон скоро окончательно сядет, и как же я тогда буду ходить в наушниках и спроваживать всех этих…идиотов одним лишь средним пальцем?       — Тебе будто бы в тягость… — Тор вздыхает, качает головой и негромко посмеивается, тут же наклоняясь к своему рюкзаку.       Локи ёрзает, сильно хмурится. Говорит:       — Не люблю излишнее внимание. Будто я грязный какой-то.       Парень замирает на миг, а затем понимающе хмыкает, продолжая копаться в сумке.       Напряженная складка между бровей мальчишки разглаживается, лишь когда рядом опускается зарядное устройство, а на его голову ложится большая ласковая ладонь. Он чувствует, что, наконец, может вдохнуть. +++       — Это что, массовое помешательство какое-то? — Ванда подходит к нему и смотрит вслед какой-то девчонке, что гордо вскинув голову, удаляется дальше по коридору. — Типа, как у животных… Массовая истерия, например. Или весеннее обострение, мм, да, в середине января.       — Без понятия, — Локи пожимает плечами, поправляет лямку рюкзака, и они вместе направляются в сторону столовой. — Я просто жду, когда это закончится.       — А как же новые знакомства?.. Как же использование стольких возможностей? — она усмехается и ехидно пихает его локтём в бок.       Будучи буквально единственной, кому известно насколько всё тупиково у них с Тором, Ванда просто не может не подколоть друга.       — Прекрати. О каких возможностях ты говоришь?.. Заразиться сифилисом или СПИДом? Или может провести вечер в компании какой-нибудь мисс «Я-знаю-что-ты-гей-но-всё-же-хочу-соблазнить-тебя»? — он фыркает, качает головой.       Присутствие Ванды делает его спокойнее и чуточку увереннее в себе. Она смеётся. Машет идущему навстречу Вижену.       Локи тоже смотрит на него, кивает. Он позволяет себе мысль, что, возможно, этот парень делает её чуть счастливее. Он также позволяет себе чуть притупить внутренний инстинкт старшего брата.       Остановившись на пару секунд — чтобы Ванда убедилась, что встретится со своим парнем через минуту в обеденном зале — они идут дальше.       — На самом деле, я думаю, дело в фамилии… — она смотрит на него, в ответ на раздражённый взгляд пожимает плечами. — Как я поняла, Одинсоны здесь в почёте. Все, как на подбор, красавцы, умники… — Локи вздрагивает, зажимает рот ладонью, лишь бы не засмеяться в голос. — Прекрати, — она улыбается тоже, качает головой. Говорит: — Ещё, возможно, дело в том, что ты теперь типа герой и…       — Нет. Даже думать так не смей, — он в момент становится серьёзным, его взгляд становится непроницаемым. Никакого геройства в нём нет и не было отродясь. Никогда не будет.       — Но ты ведь спас Стива и…       — Я. Не. Герой, — он замирает, останавливается в нескольких метрах от входа в столовую. А затем поднимает на подругу глаза. Они самую малость темны. Они непробиваемы.       — Я спас Стива не для них. Не для себя. Не для славы, — он говорит чётко, медленно и негромко. Он говорит спокойно, но каждым словом будто к полу припечатывает. — Не называй меня героем лишь за одно хорошее дело. Ты и так всё прекрасно знаешь.       Локи разворачивается и идёт дальше. Ванда медлит лишь мгновенье. Догоняет его; не имея возможности закинуть руку ему на плечи, лишь приобнимает за талию и чуть тычет в бок.       — Ладно, Мистер хмурая туча, я всё поняла, только не дуйся.       Она смеётся, весело, задорно. Он не выдерживает, тоже кидает в ответ мягкую улыбку.       То, как Ванде после стольких лет не самого счастливого детства удаётся сохранять эту яркую жизнерадостность, всегда восхищало его. Иногда казалось, что это какой-то магический источник позитива, что спрятан где-то глубоко внутри неё и что он никогда не истощится.       Они заходят в столовую вместе.       — И всё же эти твои поклонники, они…       Дальше он уже не слушает. «Её» замечает сразу. Напрягается.       — Ванда…       Ей требуется секунда на то, чтобы замолчать и одновременно быстро осмотреться. Затем ещё одна, чтобы заметить «её» тоже и всё понять.       — Иди за столик, ладно… — его ладонь чуть настойчиво проходится по её спине, ласково подталкивая.       Девушка не сдвигается с места.       Наконец, и «она» замечает их. Медленно поднимается со скамьи, на которой сидела, кивает парочке подруг и их парням, что отлучится ненадолго, и… Берёт с собой свой коктейль. Сумку оставляет на месте.       Несложно догадаться, что будет дальше. Разборки в столовой — это классика. Где ещё можно меньше, чем за десять минут, унизить своего врага на глазах у всей школы и не попасться учителям?       Конечно, в столовой.       И Сиф знает это. Как никто.       — Ты уверен?..       Они всё ещё идут, правда, теперь намного медленнее, чем пару шагов назад. Ванда всё ещё рядом.       «Она» идёт им навстречу. Гордая опасная пантера. Со своим отросшим каре, с жаждой мести на лице, с желанием забрать то, что ей не принадлежит, в глазах.       — Да, крошка… — мягкая кличка проскальзывает, выдавая его напряжение скрытое самоконтролем и приправленное нежностью.       Он подталкивает её вновь и останавливается. Ванда идёт вперёд. Тоже гордо.       Проходя мимо, Сиф жёстко задевает её плечом. Локи прищуривается. Вот это уже она сделала определённо зря.       — Какие люди, надо же?! И тебе, дрянь, хватило наглости прийти сюда после того, что ты сделал?       Её голос громкий нарочно/специально. Конечно, она не уверена в себе настолько, что нужна толпа и публика, лишь бы поставить его на место.       В принципе, он знал, что так будет. Знал, когда сочинял то гневное письмо. Знал, когда отправлял его. Но так даже лучше. Может, если унизить её на публике в ответ, она всё-таки угомонится?       Скорее всего нет, но попробовать стоит.       — И тебе доброго дня, Сиф. Так говоришь, будто бы я у тебя на глазах какие-то непотребства делал, ей-богу, — он улыбается предупреждающе, но пока что ещё по-доброму.       Девушка, конечно же, вряд ли сможет прочесть выражение его лица. Эгоизм и собственные амбиции в буквальном смысле застилают ей глаза.       И она улыбается в ответ, подходит впритык, спокойно переворачивает у него над головой свой напиток. Что ж, видимо, в этот раз всё будет быстро и без предисловий. Ему, впрочем, всё равно, он знает, что выиграет.       Вокруг них воцаряется почти полная тишина. Все обращают на них своё внимание.       Капли звонко падают на пол, безмолвно впитываются в его волосы и одежду. Хорошо ещё: на голове пучок, можно надеяться, что не все пряди склеятся.       Он всё ещё улыбается, жмурится, чтобы молоко не попало в глаза.       — Это за шлюху и стерву, — она шипит ему на ухо, будто кобра, и, понимая в какой-то степени невыгодность своего положения, старается быть, как можно тише. Затем делает два шага назад.       Он молчит, слизывает пару капель с губ, причмокивает, пытаясь лучше распробовать вкус. Рука поднимается и утирает лицо. Чтобы лучше было видно ту, что напротив.       Наконец, он говорит:       — Ммм, шоколад… — его глаза открываются, и в них ни капли страха или обиды. Лишь насмешка. Он знает, что заведомо выше неё, хоть на голову, хоть на тысячи прожитых лет. И дело совершенно не в том, кто кому подосрёт сильнее. — Тебе повезло, что у меня нет на него аллергии, иначе в ответ я бы принёс в школу пару мандаринов и затолкал бы их тебе в глотку. С удовольствием понаблюдал бы, как твоё лицо распухает, пути дыхания перекрываются… — он мечтательно вздыхает, а затем оглядывается на заинтересованную толпу и вдруг кричит.       Ну, а что?.. Ей, грёбанной суке, можно, а ему нет, что ли?       — Эй, народ! — он хлопает в ладони, привлекая внимание. Глаза Сиф наполняются злостью и отдалённым страхом одновременно. Её испуг оправдан. — Если кто не знал, у этой стервы аллергия на мандарины! Одна долька, и её лицо превратится в зрелище похуже, чем выпотрошенный щенок! А минуты три спустя она и вовсе сдохнет, можете взять на заметку!..       С его волос стекает шоколадное молоко; высыхая, оно неприятно стягивает кожу на лице; рубашка из белой скорее всего превратилась в сероватую, и она тоже мокрая.       Казалось бы, жалкое зрелище, но…       Никто не смеётся. Он сам дико и нагло ухмыляется. Вскинув руку, указывает на девушку и делает даже не шаг, лишь пол шага. Она отступает.       — Ты думаешь, это твоя территория?.. Это не так. Она никогда не была твоей и твоей уже не будет. Я пришёл и успел раньше, хоть ты и, как грустно, была где-то рядом всё это время, — он жалостливо корчится, пожимает плечами. — Ты думаешь, я буду кричать, как ты, истерить, как ты, и топать ножками? — Локи смеётся и, скривившись сильнее, быстро-быстро топает. Замирает и поднимает на неё серьёзное, но до мурашек пустое выражение лица. Она вздрагивает, но пока что не убегает. Хоть и зря. — Я не собираюсь устраивать грызню, толпе на потеху, или же бои за парня, который уже, итак, выбрал меня, а ты…       — А что же так? Бабские бои — это ведь, как раз, по твоей части. Ты же стелешься под парней, как сучка, ммм. — она переплетает руки на груди, пытается обороняться. Глаза мечутся по толпе, дают какие-то знаки, и сзади слышится улюлюканье.       Он смеётся тоже. Видит, что за спиной Сиф к ним уже пробирается Тор, но всё равно успевает сказать:       — Не понимаю, кого ты пытаешься оскорбить… Ты ведь под них тоже стелешься, разве нет?       Вокруг в толпе раздаётся смех, кто-то на кого-то шикает, но все только начинают смеяться громче. Уже подошедший, Тор хмурится.       — Что здесь происходит?..       Он каменной скалой замирает рядом с Сиф, и та горделиво вскидывает подбородок.       Только теперь Локи понимает, чего не учел… Тор ведь может выбрать её сторону. Так же, как когда-то выбрал сторону Малекита.       Что-то внутри волнительно вздрагивает. Он впервые за последние недели чувствует, что подошёл к краю слишком близко, но лишь гордо вскидывает подбородок.       Да. Она ведь всё же действительно его подруга. Если бы его самого поставили перед выбором: Ванда или Тор, он бы выбрал Ванду. Там и общего больше, и доверия больше, и лет дружбы больше, и…       На самом деле, Тор бы вряд ли поставил его перед таким выбором. Ванде так делать просто без надобности.       Их дружба, она ведь не просто так держится. Они оберегают друг друга. Они заботятся друг о друге. Они желают счастья друг другу. В их дружбе нет этого липкого отвратительного эгоизма. Оба работают наравне, поэтому до сих пор и вместе.       Он смотрит на Тора и Сиф, что стоят напротив, и… Если убрать его привязанности, его личные странности, Сиф не выглядит, как та, что поступится собственным маникюром, чтобы помочь Тору, если с ним что-то случится.       Наверное, в этом всё дело.       И она говорит:       — Он меня оскорбил.       Она говорит:       — Он обидел меня.       Локи почти инстинктивно выпрямляет спину и весь напрягается до предела, когда ладонь Тора в защитном жесте ложится на плечо Сиф. Его глаза стекленеют, он весь, окаменев, подбирается.       Она говорит:       — Он унизил меня. Прислал мне письмо с угрозами, попытался запугать меня.       Она всё говорит, говорит, говорит…       Он смотрит Тору в глаза. Не слышит ничего и никого. Тёмно-синие, грозно-серые. Чужие радужки затягивают.       После всего через что они прошли — хоть это и не десятилетие, хоть и не век, хоть и не в любви до гроба — Локи кажется, будто он знает все оттенки и все эмоции этих глаз. И он думает, что может… Может действительно сказать, что влюблён в эти глаза. Также, как и влюблён в самого Тора.       Только вот. Сиф всё говорит, говорит, говорит…       Затем он слышит:       — Локи, это правда?       И его ладонь всё ещё на её плече.       А, правда… Правда, это ведь не слишком устойчиво. Для одного правда — для другого ложь; для третьего — предательство.       Все ищут правды, но для каждого она разная. Какой правды хочет Тор? Той, что рядом с ним нет предателей. Нет лжецов. Нет лизоблюдов, обманщиков и аморалов.       Смешно. Он ещё не знает, что окружил ими себя по самое горло. Взять хотя бы Локи и… Нет. Его лучше не брать, иначе всё полетит к чертям. А ещё не время.       Так, какая же правда ему нужна?.. Что Локи, как последний идиот, влюбился? Что это всё — всё, что происходит — последствия его чувств?       Вряд ли. Для Тора суть его игры слишком сложна, непонятна, двусмысленна. И поэтому Локи чувствует обречённость. Огромную такую безнадёжность чувствует он.       В груди колет сильнее, но в слезах он убегать не собирается. Вздёрнув подбородок выше, смотрит с вызовом. Говорит:       — Я лишь предупредил её, что тот, кто трогает чужие игрушки без спроса, в итоге остаётся совсем ни с чем. Это всего лишь…       — Я разве не предупреждал тебя? — в словах Тора угроза такая же чёткая, как и ярость на его лице. Как и его ладонь на плече Сиф.       Ему так колко внутри, что хочется смеяться. Он сейчас похож на мокрую отвратительную крысу, а они…       Красивы, подтянуты, популярны.       Перевес огромен. Он тут даже до отборочных не дотягивает. И о чём он думал вообще, когда связывался с этим Одинсоном?       Ах, пустое, лучше увольте/убейте, чем снова перемывать себе кости/все жизненные ошибки. Раз начал/стартанул/пошёл, так уж лучше идти/бежать/пробираться до конца и сдохнуть где-то на середине, чем отказаться, струсить.       Это не то, чтобы ему противно, это просто… Просто не в его природе — сдаваться.       И получается, всё, что ему, видимо, осталось — гордо уйти, не уронив хотя бы чести. Специально за одним лишь сердцем он наклоняться не будет.       — Ох, мне сделать вид, что я испугался? — он фыркает, усмехается и якобы напугано машет руками. Замирает и медленно показывает им средний палец. — К тебе, Одинсон, — они оба одновременно чуть хмурятся, обоим такое обозначение/обращение сильно режет по слуху, — никаких претензий, лишь прошу… Не в своё дело не лезь, ладно? А ты… — он переводит глаза на Сиф и улыбается. Скалится. — Я тебя предупредил, дорогая. Я тебя предупредил. — улыбка соскальзывает с его лица, Локи делает шаг назад. Уже хочет развернуться, но кидает напоследок: — Кстати, передавай привет Малекиту!.. Я слышал, вы так подружились, после того, как Тор навалял ему.       Он успевает заметить, как Тор отшатывается от подруги почти в тот же миг, а затем отворачивается. Спокойно и неспешно выходит из столовой.       — Ты!.. Почему ты не остановил его! Ты должен был защитить меня! Ты!.. — она визгливо вскидывается, топает ногой от возмущения.       Тор хмурится, кидает взгляд в ту сторону, куда ушёл Локи, а затем снова смотрит на Сиф. Сердито поджимает губы.       — У тебя какие-то дела с Малекитом?       — Ч-что?! Да как ты?! Как ты можешь верить ему!.. — она отшатывается, отталкивает его от шока. Обиженно сжимает кулаки.       — Хотя нет, можешь не рассказывать… Ты ведь не рассказываешь мне то, что не считаешь нужным, да? — его взгляд невыразителен. Будто бы до этого Тор был действительно сильно рассержен, а сейчас отчего-то успокоился. Будто бы нашёл почву под ногами, которую до этого кто-то выбил, будто бы убедился в чём-то важном.— Как, например, то, что было на мой день рождения этим летом, да, Сиф?..       — Тор, я!.. Я… — она в ужасе делает шаг назад, но тянет к нему руки. В глазах мольба. Ситуация ускользает из-под её контроля слишком быстро. Девушка даже заметить не успевает. — Я лишь хотела, как лучше, и…       — Да, я именно так и понял. Спасибо, — он фыркает, кивает, вновь смотрит на дверной проём. Уже делает шаг.       — И ты пойдешь за ним? Ты!.. Ты просто не можешь! — она сжимает кулаки, кривит напомаженные губы. Такого унижения, будто вынести не в силах, она рычит, обличая всё свое презрение: — Он же отвратительный подкидыш, ты сам так говорил!       — Да. А ещё я говорил, что доверяю тебе, что ты моя лучшая подруга, — он смотрит на неё без выражения, гораздо больше его сейчас волнует Локи. Он говорит: — Вещи меняются, Сиф. И не моя вина, что ты не можешь с этим смириться.       Она вздрагивает. Красивые глаза наполняются слезами.       А Тор уходит. Шаг, другой, третий. Сзади крик:       — Я убью его! Я убью его, и все наши проблемы решатся!       Её голос — истерика. Губы дрожат, по щекам текут серые слезы вперемешку с комками туши. Парень останавливается. Оборачивается и долго смотрит.       — Ты и пальцем его не тронешь. Иначе будешь иметь дело со мной. Сиф.       Он выходит быстро. Не оглядывается. +++       Мужской туалет встречает его тишиной и прохладой. Он скидывает рюкзак у стены под сушилкой, быстрым движением стягивает мокрую рубашку, уже не белую майку, что была под ней. Кожа покрывается мурашками, пока мальчишка дёргано вытирает её влажными от воды салфетками.       Он старается не думать о Торе, который остался где-то там и утешает эту суку. Или может он прямо сейчас ищет его, чтобы поколотить.       Кто его знает…       Единственное, что знает Локи, у него нет сменной одежды, и вот это действительно проблема. Возможно, ему удастся попросить у парня футболку, когда тот закончит избивать его.       Да, возможно.       Он и сам не знает почему, но одежда Тора отчего-то всегда теплее и так вкусно пахнет. Иногда стиральным порошком и чистотой, иногда его кожей и уютом.       Сам Тор пару раз говорил, что это странно и его бы надо сдать в психушку… Ага, как же, каждый раз говоря это, он как раз протягивал ему очередную толстовку/футболку.       Несносный.       Локи чуть улыбается, но взгляд падает на зеркальную гладь, и он, будто бы возвращается в этот реальный, мир. Губы тут же сжимаются в ниточку.       Дрянная девчонка, как только посмела, как она только могла… Сволочь. Хорошо ещё, что это была не тарелка супа или какого-нибудь жидкого зеленоватого желе. Всего лишь шоколадное молоко.       Точно, всего лишь.       Он комкает в пальцах рубашку и почти с десяток минут отстирывает её. Если не замочить сейчас, хоть немного, потом пятно так и не отстирается. Он знает.       Глубоко вдохнув, выжимает ткань и откладывает влажный комок на край раковины. Уже почти засовывает голову под воду.       Дверь туалета открывается и заходит какой-то высокий парень. На вид тоже старшеклассник. Он замирает на секунду, удивлённо вскидывает брови и, прежде, чем Локи успевает недовольно огрызнуться, говорит:       — Хороший видок у тебя, однако… С подружкой поругался, Джек?       Замерев, мальчишка приглядывается и понимает, что это тот самый парень, с которым он танцевал на «Монстро-пати».       Майкл.       — С чего взял, что это подружка?.. — Локи фыркает и, через зеркало следя за парнем, неуверенно кладёт ладонь на рубашку. Он сам не замечает, как теряется, стоя с голым торсом и всё ещё липкой головой.       — Только девчонка может вылить на тебя свой коктейль. Парни обычно сразу бьют по морде, — он заходит в кабинку, слышится звук расстёгиваемых штанов.       Локи смотрит на себя в зеркало, подмечает почти высохшие, уже распушенные, шоколадные пряди. Подняв с рубашки руку, перекидывает волосы и подставляет под струю воды. Хорошо ещё, что раковина глубокая, а то пришлось бы идти в душевую, что в мужской раздевалке.       Пока он вымывает из волос злобу Сиф, Майкл уже выходит, останавливается рядом, прижимаясь своим бедром к его. Моет руки.       Локи не дурак, знает, что это намёк и уже даже не тонкий. Но он делает вид, что не замечает. У него всё же есть… Друг?       Легче сказать, что у него есть Тор, чем отнести его к какой-либо ступени/категории. Да уж.       — Могу футболку дать, если хочешь, а то я думал у нас сегодня физкультура, но её отменили…       Ложь, настолько не прикрытая, что ему становится до колик смешно. Но предложение тем не менее приходится очень даже по душе. Ведь… Тор не придёт, и это неприкрытая правда. Он там, со своей Сиф. Что уж ему здесь.       И мальчишка не подразумевает, что Тор обязан быть с ним, но… Ему бы этого определённо хотелось. Он же ничего не сделал этой злобной девке. Просто написал письмецо, где указал ей на её место, чуть пригрозил и показал границы. Дал понять, что Тор — его.       Сейчас об этом было думать глупо. Она подруга Тора, его выбор очевиден.       А выбор Локи… Он почему-то начинает корить себя за него всё чаще. За последние хотя бы полчаса.       — О, это было бы чертовски кстати, Майкл, у меня-то запасной нет… — он чуть потирается бедром о чужое, и парень тут же, почти бегом, идёт к своему рюкзаку, брошенному у порога. Даже кран забывает выключить.       Локи закатывает глаза, выжимая волосы и выпрямляясь. Пока Майкл копошится в поисках одежды, он идёт к сушилке для рук и присаживается под ней на корточки спиной к стене. Он не то чтобы параноик, но поворачиваться к нему спиной и уж тем более задом, мальчишка не собирается.       Ждёт.       Осматривая высокую и сильную фигуру чужака, он невольно сравнивает её с Тором и лишь лениво, чуть брезгливо отводит взгляд. Руки слишком перекачены, а ноги наоборот. Выглядит — лично для него и лично по его мнению — нелепо.       Волосы подсыхают довольно быстро. Хорошо, что додумался мочить не всю голову полностью, да ещё и Сиф до ужаса меткая, корни почти и не задела.       — Вот, держи… — он подходит, протягивает футболку. Локи поднимается, уже тянет руку…       — Спасибо, я…       — Отдам только при одном условии. — Майкл оказывается не таким уж и простаком, он держит ткань крепко, ехидно улыбается. Говорит: — Дашь мне свой номер телефона?..       Локи, ожидавший чего-то более провокационного, фыркает и кивает. Достаёт из заднего кармана телефон.       Пока диктует номер, успевает надеть чужую футболку, одёрнуть её. И когда Майкл уже делает пробный дозвон, когда они успевают чуть неловко посмеяться над тем, в каком огромном секрете Локи держит своё настоящее имя…       Дверь открывается, и внутрь заходит Тор. Он замирает на пороге, прищуривается, а затем, кинув рюкзак у двери, идёт к раковинам. Не таясь, попросту моет руки. Долго. Тщательно.       Локи делает вид, что не видит его.       — Так, что делаешь сегодня, мм, вечером? — Майкл нервно косится на Одинсона, чуть хмурится. Мальчишка флиртующе смеётся.       — Ну, смотря, что ты можешь мне предложить?.. Я слышал в кинотеатре новый фильм идёт… — он застенчиво отводит глаза, слабо улыбается, будто бы заигрывая.       Хотя почему будто бы?.. Он действительно заигрывает с Майклом. Именно при Торе. И он действительно никогда не говорил, что не является вредным засранцем. Каков уж есть, что поделаешь.       — Люблю кино, — парень кивает, улыбается в ответ, разворачивается, идя к выходу. — Напишу тебе чуть позже, ладно?..       — Буду ждать, — Локи кивает, широко улыбается уходящему Майклу.       Как только тот касается ручки, нажимает на неё и выходит, улыбка соскальзывает с его лица. Тор резким движением закрывает кран и идёт к двери, закрывает ту на щеколду.       Он сам отворачивается к сушилке и, перекинув волосы, наклоняется. Встает спиной и ни капли не боится этого. Щелчок закрывшегося замка продолжает отдаваться гулким эхом в его голове.       Это на самом деле огромная несправедливость. А если кто-то очень хочет в туалет, а тут закрыто… А если кому-нибудь нужно смыть с рук чернила потёкшей ручки… А если отстирать пятно… А что если…       Если тут кого-то избивают, а никто… Никто и не узнает, ведь дверь закрыта, и…       Мальчишка передёргивает плечами, ёжится под неудобной футболкой и закрывает глаза. Тор не ударит со спины. Точно не ударит.       Он точно захочет посмотреть ему в глаза, прежде чем занесёт руку в первый раз. Во второй, в третий.       Он передёргивает плечами вновь. Футболка кажется просто до боли и чесотки неудобной. Ему хочется к чертям сорвать её, а затем вымыться.       Жужжание сушилки заглушает все звуки. Тёплый воздух сушит его вымытые волосы и заодно успокаивает.       Проходит неизвестно сколько времени, прежде чем Локи отходит и выпрямляется. Все пряди сухие, до ужаса взлохмаченные.       Тор стоит, оперевшись на раковину, прожигает его взглядом. Суровым, злым и непроницаемым взглядом.       — Что-то ты долго… — он подходит к соседней раковине и, замерев перед зеркалом, начинает распутывать пряди пальцами. — Я думал, сразу прибежишь, выбьешь из меня всю дурь…       — Я не собираюсь бить тебя, — тихо фыркнув, парень качает головой.       — Как интересно. — Локи задумчиво поджимает губы. Вдруг кривится, когда пальцы в волосах натыкаются на колтун.       — Я просто ходил тебе за футболкой, но… — он быстро осматривает его с ног до головы и отворачивается. — Как я вижу, она тебе уже не нужна.       — Футболка?.. — он удивлённо и заинтересованно поворачивается к Тору всем телом.       — Да, — он кивает, тоже смотрит в ответ и чуть не добавляет «Суслик», так сильно мальчишка похож на него сейчас.       — С рисунком футболка? — Локи, кажется, забывает обо всём. Его глаза загораются, пальцы уже теребят подол той футболки, что на нём.       — Футболка с рисунком, — он вновь кивает, дёргает уголком губ в подобии улыбки.       — И… — мальчишка подходит ещё ближе, задумчиво постукивает себя пальцем по подбородку. — Твоя футболка?       — Конечно, моя…       Тор уже приоткрывает рот, но сказать больше ничего не успевает. Мальчишка неуловимым движением хватает футболку, лежащую у него на плече, и тут же отступает. Встряхивает её, смотрит на рисунок, кивает себе и отворачивается.       — Ты невыносим, ты знаешь это? — Тор вздыхает, трёт переносицу и понимает, что в этот момент просто не может на него злиться.       На миг подняв глаза, прикипает к острым бледным лопаткам и тут же отворачивается. Сейчас не время, им всё ещё нужно поговорить.       — Я не виноват, что его одежда неудобная, — он фыркает, поправляет футболку и вытаскивает волосы из-за ворота.       Подцепив подол, подворачивает край за пряжку ремня, чтобы не выглядеть одетым, будто в огромный мешок из-под картошки или чего-то подобного.       — Так и… Вы обменялись номерами?       — Ага. Я в душе не знаю, на что он надеется, но… — Локи аккуратно складывает чужую вещь, а затем поднимает глаза на Тора. Морщится. — Не делай такое лицо, колючка, ты прекрасно знаешь, что я никуда ни с кем не пойду.       — Да, я-то знаю, а ты?.. — он поджимает губы, переплетает руки на груди и сжимает их в кулаки. Локи нервно косится, но всё же проходит мимо. Кладёт футболку в рюкзак и берёт оттуда расчёску.       — Я?.. — конечно же, он и мечтать не смеет, что проделка с Сиф сойдёт ему с рук, но всё же. Тор хотя бы пообещал, что не будет его бить.       — Да, ты!.. Сколько раз мне нужно повторить тебе, что она моя подруга, чтобы ты прекратил лезть к ней?! — он поднимает тёмные, разгневанные глаза, но мальчишка, будто нарочно, не смотрит в ответ.       — Я к ней не лезу, я просто пытаюсь показать ей границы и…       — Я сам в состоянии это сделать! Слышишь, придурок?! Кричишь о доверии, а сам?! — он еле сдерживается, чтобы не закричать. Не хватало ещё в школьном туалете поругаться.       — Доверие, Тор?! — он с грохотом откладывает расчёску. Поворачивается, также гневно блестя глазами и сжимая кулаки до белеющих костяшек. — Я доверяю тебе, но прямо сейчас моя жизнь выглядит, как наебалово! Огромное такое, понимаешь! Потому что каникулы были просто шикарными, но я просто!.. Я пытаюсь бороться за то, что в любой момент может ускользнуть из моих рук!.. Я!.. — слова застревают в горле. Просто берут и застревают там. Он рычит, срывается: — Никто не выберет меня в здравом уме, придурок! И я просто знаю, что эта сказка закончится, я жду, когда она закончится, я…       — Пытаешься помочь ей закончиться? — Тор яростно сжимает челюсти, раздувает ноздри. Локи ошарашенно мотает головой. — Или, может, проверяешь меня на прочность, мм? Ждёшь, когда я сломаюсь, чтобы было не так совестно бежать отсюда без оглядки? — парень резко выпрямляется, поворачивается к потрясенному такой, его собственной, правдой мальчишке. Делает шаг и, видя, как тот тут же отступает, останавливается. Останавливает себя. — Тони прислал мне её переписку с Джейн полугодичной давности. Сиф уже давно знала, что она мне изменяет, но молчала. Она…       — Ох, ну, теперь ясно! — Локи, уже чуть пришедший в себя, хмыкает. Печально смеётся. — Если бы не Тони с его заботой, у меня бы и шанса не было, хах. А я-то, идиот, уже понапридумывал себе.       — Заткнись! Я пытаюсь тебе сказать, что даже если бы не это сообщение, я бы всё равно был здесь. Я бы всё равно пришёл к тебе, ведь… Подожди-ка, — его брови удивленно приподнимаются, лицо будто бы озаряется осознанием. А глаза загораются. Но не злобой или ненавистью. Лишь какой-то странной гордостью?.. Уважением? Тор негромко шепчет: — Это был ты, да? Это был ты!..       — Я? — напрягшись, он нервно сглатывает, хмурится. — О чём ты говоришь?       — Маленький плут… Ты бы не начал всего этого, не оставив себе хоть какой-нибудь лазейки, да? — Тор хищно усмехается и делает шаг. В его глазах одобрение, но какое-то пугающее. Локи напряжённо отступает.       Тор делает шаг за шагом, появившаяся в его голове теория с каждой секундой становится всё правдивее и правдивее.       Буквально вчера вечером Тони прислал ему копию переписки Сиф с Джейн. Она была не полной, всего лишь кусок разговора, вырванный из всей ситуации, но… Джейн рассказывала Сиф о том, что изменила ему в его день рождения, и дата сообщений стояла полугодичной давности. Где-то в начале августа.       Диалог был лишь вырванным куском, но там же Джейн с Сиф договорились, что, когда они разойдутся, Тор перейдёт его лучшей подруге. Как какая-то вещь или, может, дорогое наследство.       Читать это было отвратительно и больно, но не так сильно, как могло бы быть. Он уже давно заметил, что они с Сиф отдалились друг от друга, давно заметил, что всё чаще девушка пыталась стать больше, чем друзьями. Только вот ему этого было не нужно. Намного больше Тору нравились их ночёвки на выходных, когда им было по десять-двенадцать. Намного больше ему нравилось проводить с ней время, как с другом, как с девушкой, которая понимает и может помочь разобраться.       Что до Джейн… Он всё ещё скучал по ней, конечно же, так же, как и каждый человек скучает по тому, кто был для него близок, но с кем пришлось разойтись.       Это произошло вчера вечером. Он решил ничего не говорить Локи, решил разобраться с этим, разобраться с Сиф, сам.       Как оказалось, кое-кто уже разобрался с этим до него. Тоже сам.       Сделав последний шаг, Тор припирает мальчишку к стене и буквально берёт его, немного напуганного, за горло. Вся злость, и настоящая, и остаточная, исчезает. Этот маленький, невыносимый… Он же их всех обвёл вокруг пальца. Так ловко… Так…       — Невероятно, — парень выдыхает, облизывает пересохшие губы. По коже бегут мурашки от восхищения чужой изворотливости и такой, по истине грязной, но чертовски верной игры.       — Тор?.. О чём ты говоришь, я не… — Локи нервно сглатывает, его глаза испуганно шарят по лицу напротив.       — Не понимаешь?.. Но ведь Тони и дела нет до Сиф. Он бы не стал взламывать её. Только если кто-нибудь не предоставил бы ему наводку, ммм… Как думаешь, кто бы это мог быть? — он сжимает пальцы чуть сильнее: не до синяков, но так, чтобы Локи ощутил всю мощь проблемы.       И тот дёргается, Тор не видит, как его ноги чуть подкашиваются.       — И где же ты взялся-то, такой умный… — он ухмыляется и смаргивает пугливую маску. Взгляд вновь горит вызовом и его зрачки… Тор опускает другую ладонь и прижимает к чужому паху. Локи выгибается, изламывается в спине и закусывает губу. — Ооххх…       — Да у тебя стоит… — он фыркает и потирает его стояк настойчиво/требовательно. Дико облизывает пересохшие губы, хищно раздувает ноздри. — Неужели возбудился от того, что я в любой момент могу свернуть тебе шею, мм?       — Нет, от того, как дымятся твои мозги, когда ты додумываешься до таких вещей… — он жадно сглатывает, хватает губами воздух и толкается навстречу властной руке.       Тор наклоняется к его уху и шепчет:       — Выпорю. Ещё одна такая проделка — точно выпорю.       — Я забирал то, что принадлежит мне по праву, колючка, — он щёлкает зубами рядом с его виском и скалится.       Кровь буквально вспыхивает, секунда, и они оба вспыхнут следом.       — Какой наглый, надо же… — Тор хрипло посмеивается и вклинивает между его бёдер колено. Локи чуть не съезжает на пол, самую малость потирается. Такой резкий переход заставляет его покрыться мурашками и, ухмыльнувшись, Тор рычит: — Будешь биться за меня, маленький суслик?..       — Ещё раз так меня назовешь, я тебе глотку перегрызу, ублюдок!.. — он вскидывается, но горячая ладонь на горле почти что не дает двигаться.       Красивые белые зубы щёлкают ещё раз, перед самым лицом парня. Тот тянет хватку на горле выше, давит коленом жёстче. Требует:       — Я задал вопрос. Будешь биться за меня, мм?       — До последний капли крови, сука!       В его глазах что-то неописуемое. Тор никогда такого в Локи не видел. Похоже, его действительно задела вся эта ситуация.       — Ещё раз нарвешься сам — выпорю, — угроза звучит вновь, но уже больше, как поощрение, а не как наказание.       Мальчишка смеётся, запрокидывая голову и нарочно подаваясь вперёд, выпуская негромкий призывный стон.       — Оу, я весь в предвкушении… — он всё ещё хрипло смеётся в ответ на чужой рык и еле успевает сдержать очередной стон, когда сильные бёдра сталкиваются с его собственными.       Прежде чем отстраниться, прежде чем поцеловать, прежде чем сделать хоть что-нибудь ещё, Тор шепчет:       — Мы ругаемся чуть ли не каждый день; у нас обоих есть скелеты в шкафах, страхи и слабости, о которых мы ещё и словом не обмолвились… Если ты называешь это «сказкой», то я даже знать не хочу, что же по-твоему «реальность». И просто, чтобы тебе было спокойнее, напомню: пока что по углам зажимать мне хочется только тебя. И точка.       Локи уже хочет ответить что-то язвительное, но Тор целует его, и всё это теряет смысл.       Правда в том, что он действительно верит ему. И точка. +++       Локи не удивляется, видя, что Майкл стоит рядом с Сиф, Джейн и ещё несколькими людьми из компании Малекита.       Просто каждый в тайне желает популярности. Просто не у всех достаточно хороших качеств, чтобы получить её по факту/просто так.       И он улыбается, подходя к ним. Улыбается, отдавая Майклу его футболку и ловя закипающий взгляд Сиф.       — Извини, но вряд ли у нас что-то получится. Я, как видишь, уже занят… — он откидывает волосы на один бок, представляя им всем яркий чёткий засос.       Глаза победно перебегают с Сиф, злой, как тысяча фурий, на Майкла, ошарашенного такой откровенностью. В какой-то момент они натыкаются на мягкую улыбку Джейн. Он смотрит выше, видит в её глазах что-то, похожее на похвалу/поддержку, и тут же отворачивается.       Успевает заметить цепочку синяков, что выглядывает из-под шейного платка, и глубокие тени от недосыпа под глазами, но решает, что это не его дело.       Никто не принуждал её выбирать Малекита. Кроме, может быть, самого Малекита, но… Это тоже не его дело.       — Оу… Что ж, ладно… — Майкл кивает, слабо улыбается ему, и тут же чуть загнанно глядит на Сиф.       — Ага, до скорого!.. — он всё ещё улыбается, идёт дальше.       Вместо ненастоящей широкой улыбки, уголки губ сужаются до победной усмешки. Теперь на какой-то процент Тор стал к нему ближе, и это не может не радовать,       Заметив Ванду, идущую ему навстречу, Локи машет и ускоряет шаг. Усмехаясь, даже не оборачивается на отзвук хлёсткой пощёчины и чей-то визгливый крик. +++       — Всё в порядке?..       За окном уже сгущаются сумерки. Локи зевает от скуки/усталости/кофеина, что уже точно вымылся из его организма.       — Хотел спросить то же самое… — Тор фыркает, медленно ведёт машину сквозь холод и грязный тающий снег.       Во всём теле чувствуется приятная усталость после немного затянувшейся тренировки, а в голове всё ещё слышны недовольные крики тренера о том, что они все ленивые, безответственные…       — Ну, вроде бы, да. — он неуверенно косится на усталого парня, чуть поджимает губы. Решившись, всё же произносит: — Но твои отношения с Сиф…       Тор негромко смеётся, а Локи стыдливо отворачивается. Он и сам знает, что его совесть чертовски не пунктуальна, но… Лучше поздно, чем никогда, правда, ведь?       — Нет никаких отношений, Локи. Даже если бы ты не провернул всё это, когда-нибудь правда бы выплыла. Не раньше, так позже, — он весело подмигивает ему, возвращает внимание на дорогу. Добавляет: — Всё тайное всегда становится явным…       — Ага, точно. — он улыбается, но тут же отводит глаза.       Хмурится, неуверенно поджимает губы.Когда машина останавливается, в его взгляде, честном и спокойном, нет и капли волнения.       Да. Тайное всегда становится явным.       Рано.       Но лучше поздно. +++