Подкидыш

+++       — Как Малекит?..       Тор дует на горячий чай в своём стакане и смотрит, как далеко-далеко впереди небо окончательно темнеет. Ускользает за горизонт, в попытке догнать без остановок бегущее солнце.       Локи фыркает, греет вечно прохладные пальцы о горячий стакан и отставляет закрытый термос подальше на капот, на котором они сидят. На самом деле вечер середины августа не такой уж и холодный, даже скорее тёплый, но определённо не после посещения окружной тюрьмы.       — Ну, судя по гипсу на его руке и тем не менее довольно спокойному поведению, уже нормально… Джейкоб, конечно же, не скажет мне, но скорее всего у него была парочка срывов, — Тор на это лишь фыркает. Малекит, когда всё же ввязывался в драки, никогда не отличался покладистостью. Даже между ними была парочка раз, когда их разбирательства могли бы всё же закончиться фатально, если бы их вовремя не разнимали. — Но я думаю, что он уже в норме. То, как он со мной разговаривал… Ни в голосе, ни во взгляде не было той затаённой ненависти, которую ты, между прочим, предсказывал. Он выглядел уставшим, видимо, Джи проводит с ним хорошие тренировки, которые, как и должны, отвлекают его, пока он не привыкнет.       — Я всё ещё не понимаю. Вряд ли когда-нибудь пойму. Как ты до сих пор можешь называть всё это «спасением»?.. — он качает головой, пьёт горячий чай и, потянувшись к пакету с печеньем, что лежит меж ними, сталкивается с пальцами Локи.       Включенные фары разводят сгущающуюся тьму на многие мили вперёд. Тюрьма далеко-далеко позади, впереди бесконечность. Он, не видя, касается обратной стороны чужой ладони, скользит выше, оглаживая запястье. Всё же тянется за печеньем.       — Джи говорит, у него было две попытки суицида. Спасли, только благодаря приставленным к нему ребятам, но всё же… — Локи кусает печенье, и крошки летят на джинсы. Чуть надувшись, он стряхивает их. — Ты просто не понимаешь… Он ведь довольно умён. Даже слишком умён для того, чтобы я мог оставить его в покое. Тони достал мне буквально все когда-либо проводимые в школе тесты. В том числе и психологические. Мэл великолепный аналитик, стратег… Не обижайся, но если бы он был капитаном вашей школьной сборной, то был бы очень хорош.       — Лучше, чем я?.. — Тор поворачивается к нему и с иронией вскидывает бровь.       В его взгляде нет ни обиды, ни ревности. Это всё было бы глупо, хотя бы лишь потому, что Локи судорожно краснеет под его взглядом и слишком быстро отводит глаза. Бормочет:       — Я не могу нормально с тобой разговаривать, когда ты так смотришь…       Он заедает лёгкое возбуждение и нервозность печеньем, а Тор смеётся. Касается его колена своим, будто бы невзначай.       — Вообще, я понимаю, о чём ты говоришь… Я был командиром два года, довольно быстро научился присматриваться к тем, кто действительно подавал надежды. Малекит был таким. Честно сказать, я был рад, когда он вошёл в первый, основной, состав. Иногда у меня мелькала мысль, что я был бы не прочь отдать ему своё место, даже несмотря на то, каким кретином он был, только вот ему этого было и не нужно, — чай медленно заканчивается, он отставляет стакан в сторону и опускается назад на капот, опирается на локти. — Он, возможно, хотел бы стать капитаном, но всё же не нуждался в этом. Сам же себе гадил всеми своими нарушениями.       — У него брат старший был. После того, как его не стало, родители Мэла развелись, буквально забыли о нём, так что… — Локи пожимает плечами, ведь поведение Малекита теперь уже не кажется таким удивительным. Лишь попытка привлечь внимание, да и только. Он говорит: — Джи сказал: отец его почти не навещает. Мол, не может его простить, все дела… По-моему, он о нём и не помнит. Это отвратительно на самом деле. То, как его родители его бросили, — он допивает чай и спрыгивает на землю, потягивается. Поясняет: — Ты говоришь: не понимаешь меня, но… Малекит не злой. Малекит — брошенный и потерянный. У меня есть возможность помочь ему, изменить его в лучшую сторону, раскрыть способности его разума… Так почему бы мне не сделать этого?..       Он завязывает пакетик с печеньем, ставит стакан в стакан и тянется к термосу. Тор садится.       Порывы Локи довольно хороши и открыты, но в тоже время у него есть и своя выгода. Тор спрашивает:       — Ты же… Не бросишь его?.. — «как его родители», он не добавляет.       Это кажется очевидным.       Локи замирает, задумчиво пожёвывает губу, а затем легко пожимает плечами.       — Зачем?.. У него есть то, что в будущем мне пригодится, а ему нужна моя помощь. Это симбиоз, колючка. Ничего больше. Если я умру раньше, чем его выпустят, Колсон подаст документы, по которым Малекита оправдают, а на зарегистрированном на него счету уже лежит, так называемая, извиняющаяся сумма, — он берёт всё и относит внутрь машины, оставляя на одном из передних сидений. Достаёт наружу плед. — Я не его родители, и я своих не бросаю. Поможешь расстелить?..       Тор тоже спрыгивает на землю, кивает. Теперь ему становится понятно очень и очень многое.       Горизонт окончательно тухнет, фары машины гаснут. Крыша, нагревшаяся за день, отдаёт приятным теплом.       Изначально идея, конечно же, принадлежит Тору. Локи лишь привносит в неё пару корректировок, захватывает плед, чай и заодно предлагает заехать навестить их старого друга.       Тем не менее, когда парень подаёт ему руку, помогая залезть на багажник, мальчишка неожиданно трусит.       — Ты уверен?.. Нет, в плане, я как бы в обуви и… Ничего, что она потом будет грязная?.. — он всё ещё мнётся, не решается протянуть руку. Смотрит на Тора неуверенно. — Я имею в виду, это же твоя машина и ты, как бы, любишь её и…       — Тебя я всё равно люблю больше, придурок, — устав ждать, Тор чуть наклоняется, приседает и поднимает мальчишку сам, подхватив его под мышки.       Локи дёргается, вскрикивает и становится на ноги. Всё ещё взволнованно смотрит на парня.       Когда, только спустя полдесятка минут они укладываются, небо уже расцветает сотнями звёзд и созвездий. Здесь, вдали от города и его искусственных огней это намного красивее и завораживающе.       Локи показывает ему Кассиопею, Ориона и Тельца.       Локи показывает ему Малого Льва, Жирафа и Близнецов.       Тор слушает, переспрашивает, пытается разглядеть. Голос Локи мягко убаюкивает сознание, его присутствие совсем рядом дарит умиротворение.       — А где Малая Медведица?..       — Ох, она… Вот там вон, ближе к горизонту, — левой рукой он указывает на север и пытается объяснить, где именно те самые несколько ярких звезд, которые входят в его любимое созвездие.       Его рука вытянута в нужную сторону и почти что лежит поперёк груди Тора. Тот неожиданно касается его ладони, переплетает их пальцы и целует его костяшки. Локи замолкает.       Несколько долгих минут они любуются небом, Локи продолжает выискивать созвездия, по памяти накладывает графическую карту на карту неба, что перед его глазами. Тор просто смотрит, слышит его сосредоточенное дыхание рядом, держит его руку.       Неожиданно говорит:       — Что будет дальше?..       Локи замирает и со вздохом садится. Забирая свою руку, потягивается, а затем, как можно более аккуратно, забирается к Тору на бёдра. Парень подтягивает ноги, ставя их в упор и позволяя мальчишке чуть откинуться на них спиной, ждёт.       — И что же будет дальше? — он неаккуратно собирает волосы резинкой, переплетает руки на груди и внимательно смотрит.       Не заметить, что Тор взволнован слишком сложно, ждать, когда он расскажет всё сам, ещё сложнее. Но Локи терпелив, а Тор… Слишком взволнован.       — Ну, я же… Уезжаю в Гарвард и…       — Я знаю. До сих пор не понимаю, как ты туда поступил, да ещё и без помощи отца, ну да ладно… И что же такого в том, что ты уезжаешь? — Локи выглядит спокойным, в какой-то степени равнодушным.       У него есть малюсенькая тайна, но он скажет её Тору лишь после того, как тот всё же выскажется.       — Чёрт, ты и так знаешь, — Тор раздраженно фыркает, сжимая ладонями его бёдра, отводит глаза. Но долго молчать не может и всё-таки объясняет: — Ты остаешься здесь, и я… Я не думаю, что отношения на расстоянии это хорошая вещь. Я знаю, что есть скайп, видеозвонки и переписки, но… От меня до тебя будет почти четыре часа, и это только на самолете, я просто… — даже после всего-всего, Тор всё ещё смущается, и Локи всё ещё находит это до дрожи милым. Он прячет смущённую улыбку, слыша: — Я не хочу оставлять тебя здесь.       Тор поджимает губы и отворачивается, а Локи всё же улыбается во все тридцать два. Медленным, мягким движением он опускается к Тору на грудь, подкладывает ладони под подбородок. Продолжает улыбаться.       — На самом деле, максимум, который будет между нами, — это минут двадцать, не больше. Но это ещё при условии того, что ты будешь жить в общежитии, а не в квартире, конечно…       — Что?       — Что?       Тор поворачивается и смотрит на него. Недоверчиво, долго. В его глазах загорается понимание, Локи тут же улыбается ещё шире.       — Ты заберёшь документы?.. И мама… Ты уже поговорил с ней? А отец?.. Они не против, чтобы ты поехал со мной? — он порывается сесть, но мальчишка не пускает.       Поднимается, упирается ладонями ему в плечи, заглядывает в глаза.       — Ну, на самом деле я… Я, мм, сдал экзамены для перехода и забрал документы ещё в конце учебного года, так что… — он чуть смущённо краснеет, отводит глаза, жалостливо закусывая губу.       Закусывая её, лишь бы не рассмеяться.       — Ты! И ты не сказал мне?! Я уже два с половиной месяца спать не могу, думая над этим, а ты?! Засранец, чёртов!.. — Тор возмущённо дёргается, лёгкой щекоткой проходится по его рёбрам, а Локи смеётся.       Мотает головой, не в силах сдержаться.       — Ты не понимаешь… Я просто должен, ха-ха… Должен был посмотреть на твоё лицо, хах… — он дёргается, давится смехом, а Тор уже не зло фыркает.       Осторожно забирается пальцами ему под футболку.       — Ты несносен, ты знаешь это?..       Локи кивает, всё ещё мягко улыбается, а затем аккуратно расстёгивает первые пуговицы его рубашки. Бормочет:       — А теперь я хочу себе небольшой подарок за свою несносность…       — Ты так и не сказал: согласились ли родители… Они ведь всё ещё твои опекуны. — Тор стаскивает с него футболку, откладывает её рядом, а затем, в желании вернуться к любимому телу, получает пару шлепков по рукам.       Закатив глаза, убирает их.       — Да, я поговорил с Фриггой, но… — Локи что-то неразборчиво мычит, целует его ключицу, горло. Его пальцы всё ещё работают над непослушными пуговками. — Это не имеет никакого смысла. Она меня даже не замечает, по-моему, ей уже полностью всё равно, что я делаю и как я это делаю… Но тем не менее, я сказал ей, что собираюсь ехать с тобой. Только чтобы ты не волновался.       Тор качает головой, прикрывает глаза, ощущая мягкие нежные поцелуи на своей коже. Бормочет:       — Она всё ещё не может поверить, что ты сделал «это» с собой этой весной, и…       — У меня нет времени на то, чтобы всё ей объяснять. Моя жизнь идёт дальше. Я всё ещё жив, так что… Если бы она хотела, она бы уже справилась с этим. А раз нет… — он расстёгивает чужую рубашку до конца и разводит полы в стороны. Отстраняется, любуясь. — Обожаю твоё тело.       Это срывается совершенно случайно, но Локи и не жалко. Тор должен знать, что его парень считает его красивым. Комплименты никогда не бывают лишними.       — А меня?.. — он приоткрывает один глаз, смотря на задумчиво замеревшего Локи.       Тор знает, что это не то, чем могла бы гордиться его семья. Мама всегда говорила, что «такие» люди опасны, что они могут принести много несчастий и бед.       Мама всегда говорила не связываться с «такими» людьми, потому что они не умеют испытывать что-то настоящее. Они поиграются и бросят.       Тор смотрит на Локи. Локи — не то, что хотела бы видеть его мать рядом с ним. И дело даже не в нескольких татуировках — одной из которых является «колючка», выбитое на затылке, на границе с волосами — дело не в паре серёжек в правом ухе, дело не в его поведении, дело не в пугающем прошлом…       Тор смотрит на Локи и знает, что Локи «опасен». Локи — действительно один из тех, о ком говорила его мать, но… На самом деле некоторые вещи всё же неведомы его матери, также как неведомо и то, что Тор такой тоже.       Он тоже «опасен», и они — два сапога пара.       Локи ухмыляется, качает головой и говорит:       — Неа, только твоё тело, колючка. Прости, — он пожимает плечами, но они оба знают, что ему совсем не жаль. Локи чуть игриво покачивает тазом и вновь опускается, собираясь оставить не меньше десятка следов на груди, животе и под рёбрами. Между делом бормочет: — Один, кстати, был очень даже не против. Он сказал, что, мол, ему звонил Бальдр после того, как мы вернулись из Австралии, и тот сказал, что ты добился немалых успехов в самоконтроле… Благодаря мне, конечно же. — Локи скользит выше, жарко потираясь о чужой пах и уже ощущая под джинсовой тканью напряженный член. Шепчет Тору на ухо: — Твой папочка считает, что я на тебя хорошо влияю, ммм…       Тот тихо стонет, опускает ладони ему на зад и несильно сжимает. Бормочет сквозь сжатые зубы:       — Не говори об этом в такой…момент, пожалуйста.       Локи тихо смеётся, проходится ноготками по его прессу и кусает за мочку уха.       — Стесняешься, как девственник, ей-богу.       — Как же ты меня бесишь!.. — Тор дёргается, рычит и, повернувшись, прихватывает его губы своими. Поцелуй больше похож на делёж жертвы дикими зверями. Они кусаются, пытаясь перехватить контроль, рвут воздух, лишь бы не заканчивать никогда. Еле оторвавшись, парень вгрызается в тонкую бледную шею. Его ладони уже под чужими джинсами, и Локи задушено стонет. — Я же надеюсь, ты взял резинки, правда?..       — Неа, до дома потерпишь… — Локи действительно издевается над ним. Хрипло смеётся, слыша вымученный, раздосадованный стон, но он всё же не слишком жесток, и поэтому тихо шепчет: — Ну, или я мог бы предложить тебе альтернативу, знаешь… Как насчёт трахнуть мой рот, мм?       Мама всегда говорила, что у «таких» нет чувств… Что они лишь попользуют, а затем выбросят…       Но они оба «такие». И на самом деле их чувства переливаются через край, когда они оказываются рядом. +++