Когда придет последний час...

Потратив никак не меньше получаса и уложив, по крайней мере, двадцать врагов, дева наконец добралась до войска синдар, хотя чисто эльфийским войском это было сложно назвать. Армии всех народов давно перемешались и отыскать в этой мясорубке отца и братьев не представлялось возможным. Вокруг, словно в какой-то дикой пляске кружились орки и эльфы, уруки и люди, балроги и хоббиты. Где-то мелькали вспышки драконьего пламени и оттуда же доносились боевые кличи гномов. Внезапно, неподалеку как будто мелькнули светлые локоны отца и раздался голос брата. Они схватились с огромным балрогом (уже во второй раз) и эльфийка не раздумывая отправилась к ним на помощь. Когда огненный демон был повержен, отец набросился на Элениэль с упреками: — Что я тебе сказал? Я сказал тебе сидеть дома! А ты ослушалась! Почему, объясни, будь добра! — Atar, я… — робко попыталась оправдаться дева, но передумала, — я хочу сражаться, хочу стоять рядом с вами, хочу помочь Свету победить и ради этого готова умереть! — теперь ее голос звучал твердо и уверенно, а серые глаза сверкали стальным блеском. — Как же ты похожа на мать. Такая же смелая и самоотверженная, почти безрассудная, — негромко сказал Леголас, привлекая дочь к себе и прижимаясь губами к ее горячему лбу. Таурон в это время прикрывал отца и сестру, размахивая мечом и не смея прерывать их. Слишком редко они так общались, так пусть хоть сейчас, когда каждая минута может стать последней, они в кои то веки поговорят как отец и дочь.

***

Элениэль была самой младшей в семье. Их мать умерла, когда ей было чуть меньше шести лет. Горе накрыло Зеленолиста с головой и он редко покидал свою комнату, оставив Таурона, едва достигшего совершеннолетия и Неллерона, которому было на тот момент двадцать четыре года, с маленькой Элениэль на руках. По сути, Таурон нянчился с обоими — Неллерон был еще подростком и скорее мешал, нежели помогал. Леголас не старался укреплять отношения с дочерью, когда она подросла, а она и не стремилась к этому — братья заменили ей и мать и отца. Элениэль и Леголас обычно ограничивались холодными дежурными фразами и общались только при необходимости. Зеленолист осознавал, что с каждым годом становится все больше похожим на своего отца — таким же жестким, неприступным, холодным, но ничего не мог с этим поделать. После смерти любимой Анкалимэ в сердце осталась зияющая пустота, которую дочь была не в силах заполнить. Но эльф все же любил ее, хоть и редко это показывал. Но сейчас было не время предаваться скорби. Вокруг бушевала битва — и Леголас вновь кинулся в бой.

***

Когда отец снова бросился в битву, Элениэль, неловко вытащив меч из ножен, встала рядом с Тауроном, напряженно оглядываясь. Она нигде не видела Неллерона и уже начала волноваться, но для расспросов не было времени. Натиск врагов усилился и дева уже заметно устала. Неловко развернувшись, она чудом избежала острого вражеского клинка, отделавшись рассеченной бровью. Пот грязными струйками стекал по лбу и, смешиваясь с кровью, заливал глаза. Дева была привычна к долгим пешим и конным прогулкам; Халлон, к тому же, закалил ее духовно и физически тренировками, но тренировки и реальный бой — разные вещи! Здесь нельзя прекратить сражаться, ссылаясь на усталость, иначе — верная смерть. Ноги уже подкашивались, во рту пересохло, а в голове не прекращался шум. «Как же хорошо, что Таурон всегда рядом» — подумала эльфийка. Брат всегда находился где-то поблизости, подставляя плечо и подстраховывая, если надо.

***

Битва продолжалась без перерыва почти сутки. Силы воинов Света были уже на исходе, а Темные все прибывали и прибывали. Обе стороны потеряли много воинов, но численное превосходство армии Тьмы было намного больше даже теперь. Наконец, армия Моргота отступила — обеим сторонам была необходима передышка. Что творится на другой стороне, Элениэль не видела, но между воинами Света теперь ходили целители, уставшие люди, эльфы и прочие народы, уже не заботясь о распределении на воинства, сидели или лежали прямо там, где совсем недавно сражались. Рядом с трупами прислужниками Моргота невозможно было вздохнуть, но долгожданный отдых сейчас был ценнее чистого воздуха.