Один раз и навсегда

      Мокрые бинты уже откровенно раздражали, и с каждой минутой желание сорвать их и бросить в сторону становилось все сильнее и сильнее. Ваня все думал и думал об одном и том же, напряженный и напуганный всей этой ситуацией. Самый главный вопрос – что делать дальше? Ответа на него парень не знал. Пытаться сбежать? Это не имеет смысла. Корсар явно позаботился о том, чтобы его пленник никуда не делся. Те же решетки на окнах это подтверждали.       Брагинский чуть приподнял голову и посмотрел на окно. Сквозь плотную штору еле-еле пробивался солнечный свет. Надо же, солнце. Ваня уже начал думать, что в этой проклятой стране вообще не бывает солнца, только дожди и туманы. Англия была похожа на… на Корсара. Такая же хмурая, недружелюбная, немного злая. Но даже в Англии иногда светит солнце.       Отчего-то эта мысль застряла в голове. Ваня никогда не верил в то, что человек может быть либо полностью хорошим, либо полностью плохим. Так ведь не бывает. А еще венгр говорил ему о том, что у Корсара была тяжелая жизнь. Так возможно ли…       Додумать что-либо парень не успел. Щелкнул дверной замок, и вот за порог кто-то вступил. Ваня приподнялся и увидел высокого мужчину с собранными в хвост волосами. Вот незнакомец посмотрел на него каким-то странным взглядом, а после закрыл за собой дверь.       – Как чувствуешь себя?       Брагинский едва не привстал.       – Нормально… А вы кто?       Чутье подсказывало, что он уже где-то видел этого человека, но вот вспомнить, где именно, не получалось. Незнакомец в ответ отвел незаинтересованный взгляд и, приблизившись, поставил на прикроватную тумбочку свой чемоданчик.       – Твой лечащий врач, парень. Это я заштопал тебе рану. Ты был в отключке, не помнишь.       Брагинский сглотнул. Вот как, значит это и есть тот человек, который, фактически, спас ему жизнь. Выглядел он малость потрепано, и от него несло стойким запахом перегара, но Ваня постарался не обращать на это внимание.       – Эмм… Спасибо, вы меня спасли.       Открыв чемоданчик, мужчина выудил какую-то бумажную коробочку.       – Я не спасал, – отозвался он. – Я только заштопал рану. Если бы не Корсар, ты бы умер от потери крови.       Это могло прозвучать как насмешка, но в целом Брагинский и сам понимал, что если бы Корсар тогда просто прошел мимо, он бы точно умер на месте. Вряд ли кто-то из перепуганных людей в том кафе додумался хотя бы попытаться остановить ему кровь. Пара официанток, женщина с ребенком и два трупа – вот кто там вообще был.       – Но вообще-то Корсар меня и подстрелил, – резонно заметил Брагинский. – Он меня чуть не убил.       Мужчина кивнул.       – Весьма иронично. Почему бинты мокрые?       Ваня едва не растерялся от столь неожиданной смены темы разговора.       – Я принимал душ.       – Ясно.       Действовал этот человек решительно и весьма умело. Натянув на руки медицинские перчатки, он достал из чемоданчика ножницы и разрезал бинты, избавляя парня от этого мокрого тряпья. Брагинский выдохнул, а после уставился на врача. Тот выглядел уставшим, под глазами залегли темные пятна, взгляд понурый и до ужаса незаинтересованный. Недельная щетина, как ни странно, придавала ему своеобразного шарма. Судя по виду, ему лет сорок или сорок пять, как-то так.       Обработав рану перекисью, мужчина поправил швы, а после принялся накладывать новую повязку.       – А вы друг Корсара? – нерешительно спросил Брагинский. Ему было безумно интересно узнать об окружении этого человека.       – Нет, – спокойно ответил врач. – Видел его сегодня второй раз в жизни.       Ваня чуть поморщился, когда мужчина плотно сжал бинты.       – Значит, он вам заплатил?       На сей раз врач выждал несколько секунд, а потом ответил:       – Меня не интересуют деньги. Я здесь только из-за этого.       Он взглядом указал на свое левое запястье, и парень сразу понял, о чем речь.       – Узор? Но кто…       – Неважно. Но он дружит с Корсаром. И если он попросит, я готов помочь кому угодно.       Отчего-то от этих слов у Брагинского неприятно екнуло что-то в груди. Он вдруг понял, что завидует тому неизвестному, которому повезло встретить любящую пару. Если бы Корсар хотя бы намекнул ему на то, что между ними могут быть подобные отношения, Ваня был бы преисполнен надеждой, а не отчаянием.       – Вы любите этого человека, да? – чуть более решительно спросил он. – Вам повезло.       Закончив с перевязкой, мужчина пристально уставился на своего пациента. Было в этом взгляде нечто очень мудрое и взрослое, так что впору было почувствовать себя несмышленым и глупым ребенком.       – Ты думаешь, что тебе не повезло, да? – прямо спросил он.       Брагинскому стало отчаянно не по себе. Мужчина заставил его вновь обдумать всю ситуацию в целом.       – Корсар… меня ненавидит, – выдохнул Ваня. – Он смотрит на меня глазами, полными злобы, он относится ко мне так, словно я мусор под ногами. Это не то, о чем я мечтал.       В тот же момент парень осознал, что ему все это время безумно хотелось хоть кому-то выговориться. Держать все в себе всегда сложно, особенно такому открытому человеку, как он. Мужчина понимающе кивнул, но во взгляде теперь была толика насмешки.       – А как думаешь, о чем мечтал Корсар?       Ваня пожал плечами.       – Я не знаю.       – Ему за тридцать, но он такой же глупый, как ты, – мужчина хмыкнул. – Он не успел побыть ребенком, жизнь рано окунула его в дерьмо. Такие люди мечтают лишь о том, чтобы узор исчез с запястья и не было никаких вторых половинок. Так что в этом вы квиты – жизнь одинаково поимела вас обоих. Не вижу причин теперь ныть.       Брагинский растерянно заморгал. Да, в таком ключе он об этом не думал, хотя и не известно, есть ли в этом смысл.       – Он держит меня в плену.       – Ты лежишь на роскошной кровати, тебя кормят и врачуют. Это довольно недурно для плена, не правда ли?       На сей раз Ваня поджал губы, словно недовольный тем, что ему об этом напомнили.       – Наверное, я настолько глуп, что не понимаю очевидных вещей, – выдохнул он. – Но я и правда не понимаю.       По лицу врача было видно, что он и сам не горит желанием объяснять парню простые истины жизни. Немного подумав, он сказал:       – Когда я впервые повстречал того, кого сейчас люблю больше жизни, он пытался меня убить. Мы оставили друг другу много шрамов, и я готов был его убить, уж поверь. Я столько думал, что миру было бы лучше, если бы я придушил его, а потом вскрыл себе вены. Но я в кои-то веки выбрал тяжелый путь и постарался принять его таким, какой он есть, со всеми странностями и наклонностями. Спустя почти пятнадцать лет я понимаю, что это был единственный абсолютно правильный поступок в моей жизни, – он чуть приблизился к Ване и заговорил тише: – Узору виднее, кого и с кем связать. Если у вас с Корсаром он один на двоих, это неспроста. Значит, так нужно, так и должно было быть.       Эти слова очень сильно подействовали на Брагинского. Мужчина больше ничего не сказал. Прикрыв растерянного парня одеялом, он поднялся с места и, взяв свой чемодан, покинул комнату. Мокрые бинты и использованная вата так и остались валяться на полу. Наверное, стоило бы это убрать. Хотя какая разница…       Ивану Брагинскому дали пищу для размышлений. Парень начал многое понимать, хотя до полного осознания всего было еще очень далеко.

***

      Оливер наспех обработал перекисью рану на руке Артура и перевязал бинтом, благо все необходимое было у Андре. Керкленд долго упрямился, не желая позволять рыжеволосому прикасаться к себе, но в итоге пришлось сдаться, дабы не терять много крови.       – Вряд ли ты случайно упал на зеркало, – заметил Оливер с ехидной улыбкой. – Неужели все настолько плохо?       – Заткнись.       Корсар был не в самом хорошем расположении духа. Куча разных тревожных мыслей то и дело проносилась в голове, заставляя нервничать все сильнее и сильнее. Мужчина ненавидел сам себя, вспоминая чужие слезы и болезненные стоны. Он понимал, что, возможно, иного выхода у него просто не было, но это осознавание никак не помогало.       – Хорошо, молчу. А тебе лучше взять себя в руки. Сам понимаешь, времена не из легких.       Оливер был в курсе того, что венгра пытались убить. Он как раз должен был найти возможных сообщников уже покойного Аднана, потому как все, в том числе и Корсар, прекрасно понимали, что кто-то левый не смог бы узнать адрес их тайной квартиры. Нельзя было ждать. Нападение на венгра равносильно нападению на Корсара.       – Значит, у него был брат? – спросил Артур, когда Оливер закончил. На столе стояла чашка с немного остывшим чаем. Взяв ее и сделав глоток, Керкленд продолжил: – Он скрывал его. Хитрый жук, ведь понимал прекрасно, что я буду использовать его брата. Известно, где он теперь?       Оливер мотнул головой.       – Ищем. Если он еще в стране, мы его найдем, даже мертвым.       – Если он в стране, то наводчиком точно был он, – кивнул Артур. – Я в этом даже не сомневаюсь. Отправь на его поиски свою сестру. Пусть она с ним разберется, благо она это любит.       Рыжеволосый хихикнул.       – Роза будет довольна. Но ты ведь понимаешь, что она может сделать с младшим Аднаном?       – Понимаю. Пусть делает.       Оливеру только и оставалось, что согласно кивнуть. Да уж, нападения на венгра Корсар никому не простит. Интересно, он хоть сам понимает, насколько ему дорог верный компаньон? Вряд ли, Артур совершенно непрошибаемый человек.       Керкленд едва успел допить чай, как Андре вернулся. Он был все таким же отстраненным и скучающим, как и в прошлый раз, и это вполне могло несколько напрягать, но Корсар старался не заострять на этом внимания. Мало ли.       – Ну, что? – спросил он.       На ум приходили разные мысли. Ему до сих пор казалось, что Брагинский мог что-то с собой сделать, хотя Артур и следил за ним во все глаза. Парень выглядел слишком ранимым, таких людей очень легко доводить, а это Керкленд умеет делать лучше всего на свете. Наверное, стоит свести их встречи к возможному минимуму. Поразительно, но Корсар не хотел причинять Брагинскому лишней боли.       – Ничего, – отозвался Андре. – Швы на месте, рана заживает хорошо. Дай парню поесть, и пусть пьет больше жидкости.       Он явно спешил уйти, и Оливер это сразу понял.       – Вот и отлично, – сказал он, поднявшись на ноги. – Мы пойдем. Я отправлю Розу на охоту сегодня же, а твой мальчик пусть быстрее выздоравливает, он слишком хорошенький, чтобы умереть молодым.       К чему это было сказано, Корсар так и не понял. Андре и Оливер в спешке ретировались, а он сам подумал о том, что Брагинского и правда пора бы покормить.       Керкленд не умел готовить. Вообще. Было дело, когда он пробовал, но ничего путного из этого не выходило. Так что мужчина привык заказывать еду в ресторане, разумеется, не на свое имя, а через консьержа, что весьма удобно. Набрав номер и продиктовав внушительный заказ, он предупредил консьержа о скорой доставке, а после вновь припал к экрану, дабы продолжить наблюдение за Брагинским. Это уже походило на манию. Ему бы стоило заниматься делами и разбираться с новыми врагами, а не сидеть за столом и часами смотреть на этого парня.       Он уже успел изучить всю его биографию. Да, парню двадцать три года, он лингвист по образованию, владеет, помимо родного, английским и немецким, изъясняется на французском. У него два брата. Старший женат и отец трех маленьких детей, младший живет с любимым человеком. Иван – сирота. Его и братьев воспитывали дедушка и бабушка с тех самых пор, как их родители погибли в автокатастрофе. Брагинский долгие годы напряженно и целенаправленно искал свою вторую половинку. Буквально полгода назад он попал в больницу, лежал там около недели в ужасном состоянии. Врачи долго не могли понять, что с ним, а когда поняли, не могли придумать, как помочь. Разумеется, как они могли помочь, если причина была не в Иване, а в Артуре, который и сам в то время лежал едва ли не при смерти после второй попытки свети узор хирургическим путем.       Да, Брагинскому досталось. Он, небось, думал, что с его второй половинкой произошло несчастье, и переживал. Романтичные натуры такие непонятные и нелогичные.       Когда консьерж принес пакет с заказанной готовой едой, Керкленд молча всучил ему купюру, а после направился на кухню, захлопнув дверь. Разложив еду по тарелкам, он напряженно замер. Отчего-то было не по себе, хотя мужчина не понимал в полной мере, что же именно заставляет его так переживать. Да, он чувствовал за собой вину, но прежде это не было проблемой, он легко давил совесть в зачатке.       Махнув на все рукой, он уместил тарелки на поднос, а после налил в кружку свежезаваренный чай. Интересно, а Брагинский любит чай? Скоро Керкленд это узнает.       Открыв дверь, он прошел в комнату. Иван все так же лежал на кровати. Увидев Корсара, он тут же сжался в страхе и даже подтянул выше простыню. Англичанин окинул взглядом пол, на котором лежали грязные тряпки, и недовольно скуксился. Может, стоит поискать неболтливую домработницу? Хотя стоит ли так рисковать?       Пройдя в помещение, он поставил поднос на тумбу и посмотрел на парня.       – Ешь.       Парень все так же затравлено смотрел на него. Он сглотнул, явно напуганный столь пристальным взглядом, а после кивнул. Что ж, этого хватит. Парень смирился, и это хорошо, истерик и криков Артур бы не потерпел.       – Я вернусь через два часа, – сказал он. – Смотри, чтобы без глупостей. Не дай бог ты попробуешь сделать что-то, что мне не понравится. И тарелки чтоб были пустыми.       Парень покосился на поднос, а после снова кивнул. В его смиренность отчего-то не верилось полностью.       – Я… буду сидеть тихо, мистер Корсар.       Его голос дрогнул. Стало быть, он просто боится, и в этом нет ничего удивительного.       – Вот и славно, – Керкленд обернулся и направился к выходу, однако у самого порога он остановился и оглянулся. – Меня зовут Артур. Можешь звать меня по имени.       Закрыв дверь на ключ, мужчина вновь вернулся за стол. Он намерен был продолжать наблюдать.