Любопытство сгубило кошку / Satisfaction Brought It Back

      Несмотря на то, что Адриан был богат настолько, что мог бы позволить себе буквально купаться в деньгах, он, в отличие от своего отца, который из-за своего непомерного снобизма предпочитал всё только исключительно дорогое и элитное, являлся человеком совершенно непритязательным и умел получать удовольствие от самых что ни на есть простых вещей. Например, от общения с друзьями, от вкусных круассанов, от игр со своим котом…       Утром после бурной ночи, проведенной с Маринетт, его личный список простых радостей жизни пополнился ещё одним пунктом. Причём пункт этот, под наименованием «вид сонной Маринетт, входящей на кухню в одной из его рубашек», сразу же выбился в фавориты «списка». — Доброе утро, — сказал Адриан, наблюдая за тем, как его рубашка задралась над поясом её розовых трусиков, когда она потянулась. — Ммм, доброе, — пробормотала Маринетт, слегка задев его бедром, когда проходила мимо, направляясь к кофеварке. Подойдя к ней, она замерла на месте, заметив знакомую розовую коробочку, лежащую на барной стойке рядом с пустой чашкой. — А я ещё гадала сегодня, когда проснулась в первый раз: куда это ты сбежал от меня в такую рань. — Да вот, как-то не спалось на рассвете, и я подумал, а почему бы мне не заскочить за завтраком в одну маленькую уютную пекарню неподалеку, тем более, что там готовят обалденную выпечку, — сказал Адриан, и его улыбка показалась над краем чашки с кофе, когда Маринетт вытащила из коробки круассан. — Ты, конечно, вряд ли знаешь это место; здесь же не Нью-Йорк, где ты, наверное, успела изучить каждый закоулок…       Маринетт бросила на него невозмутимый взгляд, держа круассан зажатым между зубами, пока наливала кофе и добавляла сахар в свою чашку. — Булки своего отца я узнаю где угодно, — фыркнула Маринетт, и её щёки вспыхнули, когда Адриан приподнял бровь, глядя на неё. — …Прозвучало двусмысленно, но ты ведь понял, что я имела в виду? — Не знаю, верно ли? — сказал Адриан, ухмыляясь, как Чеширский кот. — …Заткнись и передай мне раздел моды, — проворчала Маринетт, выхватив из его рук газету, когда он протянул ей её. Пробежавшись взглядом по очередной статье о цикличности моды, она перевернула страницу и случайно наткнулась на карикатуру, на которой Марсель Дюбуа прикрывался трупом Габриэля Агреста, вынутым из могилы, ограждая себя от града критики. Маринетт скривила лицо от отвращения и посмотрела в сторону Адриана, задумчиво кусающего свои губы. — Не могу поверить, что они напечатали эту мерзость, — возмутилась Маринетт, размахивая разделом моды, и бросила газету в мусорное ведро. — Ты же знаешь, как говорят… В каждой шутке есть доля правды, — усмехнулся Адриан. — Тем не менее это проявление неуважения по отношению к тебе… и к памяти о твоём отце, — обеспокоенно произнесла Маринетт, хотя по-настоящему из сказанного ею её волновало только первое. — Я так полагаю, что в последнее время дела у Габриэлькомпани идут совсем неважно, я права?       Адриан пожал плечами. — Всё, что я знаю, это то, что мой финансовый консультант всё чаще и активнее настаивает на том, чтобы я скорее продал свой пакет акций Габриэлькомпани ко всем чертям. — У тебя есть личный финансовый консультант? — хихикнула Маринетт. — У меня слишком много денег для того, чтобы самому напрягать мозги и вникать в дела компании, — сказал Адриан и на мгновение нахмурился, после чего, вытащив из бумажника купюру в пять евро, засунул её в стоящую на барной стойке банку с этикеткой: «Банка для штрафов за случайные идиотские высказывания». — Теперь я, кажется, понял, почему Марсель настаивал на том, чтобы я вернулся…       Маринетт напряглась, скрывая свой хмурый вид за чашкой кофе. — Ты ведь не собираешься возвращаться, верно? — Нет… Марсель всё ещё периодически названивает мне и зовет назад, но я уже давно для себя решил оставить Габриэлькомпани в прошлом и решения своего не изменю, не хочу снова оказаться в полной заднице, — ответил Адриан и вздохнул, проведя рукой по своим волосам. Его взгляд непроизвольно скользнул вниз, пробежал по бёдрам Маринетт и остановился там, где под краем рубашки виднелась часть алого следа, оставшегося после вчерашней порки. — Кстати, о задницах… Как твоя сегодня утром? — сказал он и, не отводя глаз от Маринетт, вытянул из розовой коробки булочку с карамелью, усыпанную орехами. — Неплохо, — ответила Маринетт с дразнящей улыбкой на губах и, поглаживая подол рубашки, немного наклонилась над барной стойкой, выпятив свою пятую точку. — Хочешь увидеть сам? — Об этом можно было и не спрашивать, потому что ответ на этот вопрос всегда положительный, — сказал Адриан, разглядывая румянец на её ягодицах, частично прикрытый светло-розовыми трусиками. — Но проблема в том, что я могу сосредоточиться только на одной паре булок за раз, и в настоящее время я уже занят булками твоего отца.       Адриан откусил кусочек от булочки с карамелью и даже ещё не успел прожевать его, когда понял, что оговорился. Он так и замер с куском сладкой булки во рту и покрасневшими ушами, в то время как Маринетт ухмыльнулась и приподняла бровь, глядя на него. — …То есть, булками, созданными твоим отцом, — поправил себя Адриан, допив остатки своего кофе. — Ну, в данном случае и те, и другие булки созданы моим отцом, так что тебе нужно быть более конкретным, — усмехнулась Маринетт, повернувшись к барной стойке спиной и облокотившись на неё. — Если бы тебе пришлось выбирать между ними… — Это просто жестоко, — вздрогнув, произнёс Адриан, почти с благоговением прижимая булочку к груди. — Между ними невозможно сделать выбор. — Но, может быть, я смогу как-то склонить чашу весов в свою пользу? — спросила Маринетт, шевеля бровями. — Ты, конечно, могла бы… но сегодня была акция: «Пять разных по цене двух»… — сказал Адриан, достав из пакета, стоящего на полу, ещё одну розовую коробочку, и положил её на барную стойку, поглаживая крышку. — Чёрт, — сказала Маринетт, когда, вновь повернувшись к стойке, вытянула из коробки слойку, обильно смазанную заварным кремом и украшенную ломтиками киви, персика и клубники. Откусив приличный кусок, она почувствовала, как заурчало у неё в животе. Как бы хорошо ей не было вчерашним вечером и ночью, когда она развлекалась с Адрианом, её живот не ценил этого так сильно, как её либидо. — Значит, тебе придётся очень сильно постараться, — сказал Адриан, прикусив губу, в то время как Маринетт справилась со слойкой, кремом и всем остальным всего за пять укусов. — Что ж, я готова представить свои аргументы, — усмехнулась Маринетт, сделав еще один глоток кофе. — Но я надеялась, что у нас сегодня будет ещё несколько… практических занятий.       Адриан с интересом оглядел Маринетт с головы до ног, и в его глазах появился загадочный блеск. — В самом деле? Ты уверена, что сможешь осилить хотя бы ещё один урок наподобие вчерашнего? — Наподобие вчерашнего… вряд ли, — сказала Маринетт, постукивая пальцами по своей чашке. — Но я уверена, что есть и другие вещи, которыми мы могли бы заняться. — Хорошо, тогда… — сказал Адриан, и его губы подёрнулись в улыбке. — Что именно у тебя на уме?

***

      УДАР! УДАР! УДАР!       Тикки, спавший на своём излюбленном месте на диване, проснулся и, издав недовольное «мррмяу», сердито взглянул на Маринетт, которая в это время как раз замахнулась стеком, нацелившись на ни в чём не повинную чёрную подушку, лежащую на том же диване, что и Тикки, но на другом его конце.       ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП!       Тикки вскочил на лапы, выгнул спину и, прижав уши, зашипел на «истязательницу подушек», продемонстрировав ей клыки, после чего спрыгнул с дивана на пол и засеменил в спальню Адриана. Маринетт же тем временем в очередной раз принялась хлестать наконечником стека по своей бедной, беспомощной, набитой холлофайбером жертве, отчего снова раздалось три глухих хлопка.       ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП!       Обернувшись и увидев выражение лица Адриана, смотрящего вниз на побитую диванную подушку, она остановилась, а затем опустила стек и, размяв свое плечо, спросила: — Ну и… что не так? — Что, прости? — сказал Адриан, оторвавшись от своих мыслей и взглянув на Маринетт, одетую в коротенькие шорты и обтягивающий спортивный топик. — Ты сейчас выглядел как Тим Ганн* перед никуда не годным платьем, — произнесла Маринетт, скрестив руки перед собой. Подняв левую руку, прижав согнутый указательный палец к сомкнутым губам, нахмурив брови и взглянув вниз, она точь-в-точь изобразила ту позу, в которой он только что стоял, ненадолго застыв в ней, а затем продолжила разговор, активно жестикулируя:  — Я же не слепая… То, что ты увидел, явно вызвало у тебя беспокойство… — Я этого не говорил, — сказал Адриан, наклонившись, чтобы взбить подушку и вернуть ей прежнюю форму. — Если в своих действиях я допустила какие-то ошибки, я хотела бы узнать о них прежде, чем мне посчастливится перейти к практике на том, что не числится в каталогах дизайна интерьеров, — сказала Маринетт, ткнув Адриана наконечником стека в бок. — Давай, расскажи мне, что я сделала не так. — Не хочу убить твой энтузиазм своими мелочными придирками, так что лучше промолчу, — сказал Адриан, отойдя от Маринетт и прислонившись к краю дивана. — Критику мой энтузиазм как-нибудь переживёт, а вот если в конечном итоге я покалечу тебя или, — Маринетт остановилась, прежде чем сказать «кого-то другого», — ещё что похуже…       Адриан прикусил губу, взглянув на подушку, а затем на стек в руках Маринетт. — Ну хорошо, если ты настаиваешь на том, чтобы я дал тебе совет… — Вот-вот, настаиваю. Забудь уже про свою деликатность и объясни мне наконец, в чём я накосячила, — произнесла Маринетт, готовая взорваться от нетерпения. — Если оценивать силу удара по десятибалльной шкале, где один балл — это лёгкое касание, а далее по нарастающей, то по моим наблюдениям ты сразу же начинаешь бить на восемь-девять баллов, — сказал Адриан, отстранившись от диванного подлокотника и направившись к кушетке. — Вот ударь сейчас подушку так сильно, как только можешь.       Маринетт хорошенько замахнулась и со всей дури влупила по своей цели, да так сильно, что на подушке осталась глубокая вмятина. — Вооот… обрати внимание: начав с максимальной силы удара, ты лишила себя возможности увеличить её при следующих ударах. Ты, конечно, можешь продолжать бить также или слабее, но это, согласись, будет иметь уже совершенно не тот эффект… — сказал Адриан, потирая свой подбородок. — А теперь вообрази на секунду, что подушка — это и не подушка вовсе, а, например, я. Или любой другой человек. Кого захочешь… И как ты ударишь в этом случае?       Маринетт прикрыла глаза, слегка прижав наконечник стека к чёрной ткани чехла подушки, и представила себе Адриана, стоящего перед ней, наклонившись над диваном. В её фантазии он опирался на расставленные руки и, повернув голову, смотрел на неё с дразнящей улыбкой.       Сглотнув, Маринетт замахнулась и, открыв глаза, шлёпнула наконечником стека по подушке, ударив гораздо слабее, чем во все её предыдущие попытки. — Неплохо, — прокомментировал Адриан, присев на кушетку. — А теперь попробуй ударить ещё слабее.       Маринетт сделала несколько лёгких, осторожных шлепков, прежде чем нанести неожиданный удар, который, по её мнению, соответствовал девяти баллам. — Хорошо, — сказал Адриан, немного сдвинувшись со своего места. — Попробуй ударить на восемь баллов.       Маринетт выполнила его пожелание, а затем стала шлёпать по подушке, с каждым разом понижая силу удара. Она била на семь баллов, на шесть, на пять и далее по шкале до тех пор, пока наконечник стека не опустился на «воображаемые ягодицы Адриана», подобно упавшему пёрышку. Развернувшись вполоборота, она мельком посмотрела на Адриана, успев заметить его задумчивый, мечтательный взгляд, вызванный представлением, которое она устроила на его диване. — Ну и как тебе моя техника? — спросила Маринетт, поглаживая наконечником стека по подушке, будто рисуя круги. — Не дурно, — сказал Адриан, прочистив горло. — Совсем не дурно. У меня тут, кстати, коврик в кладовке лежит, жуть какой пыльный, может, заодно и его выбьешь, раз уж начала. — Не шути со мной, — сказала Маринетт, разминая плечевой сустав, неприятные ощущения в котором появились не столько от силы и амплитуды исполненных ею ударов, сколько от того, в каком напряжении было её тело, когда она старалась сделать так, чтобы каждый удар был именно таким, каким нужно.       Она могла бы лупить по подушке гораздо дольше и сильнее, но к её удивлению оказалось, что бить более сдержанно, контролируя каждый удар и следя за тем, чтобы стек не отклонялся от намеченной цели, было намного труднее, чем тупо пороть со всей дури.  — Фух, это было не просто. Подозреваю, что с опытом орудовать стеком и прочими подобными штуками становится гораздо легче, я права? — Это да, — сказал Адриан, наблюдая за тем, как она направилась в его сторону. — Но, к сожалению, опыта в этом деле у меня пока что как раз и не хватает, — вздохнула Маринетт, отбросив стек в сторону, и, забравшись с ногами на кушетку, присела лицом к Адриану, обхватив свои колени. — Во всяком случае, практического опыта в роли «верхней». — Только попроси, — сказал Адриан, слегка наклонившись вперёд и поставив локти на бёдра. — Ты ведь знаешь, что я всегда открыт для того, чтобы позволить тебе взять надо мной контроль… Тебе нужно лишь сказать, когда ты почувствуешь, что готова к этому. — То есть, если бы я попросила тебя побыть моим нижним прямо сейчас, ты бы согласился? — Маринетт усмехнулась, откинувшись назад на руки, и, вытянув одну ногу вперёд, коснулась кончиками пальцев его колена, а затем немного провела ими вдоль его бедра. — Конечно. Разве это не очевидно? — Адриан рассмеялся, почувствовав шевеление её пальцев на своей коже, и, развернувшись к ней, приподнял её ногу, которой она щекотала его. Его пульс зашкаливал, оттого что часть его натуры, предпочитающая подчинение, которую он долгое скрывал, ликовала, радуясь возможности проявить себя, и рвалась выйти наконец на первый план. — Понимаю, — сказала Маринетт, вытянув поднятую ногу ещё немного вперёд, и, надавив подушечками пальцев на грудь Адриана, мягко оттолкнула его на кушетку, отчего тот подался назад, успев опереться на локти позади себя, в то время как она убрала ногу, поставив её на кушетку, и ухмыльнулась, наклонив голову набок. — Правда, здорово, когда у тебя есть возможность не заботиться ни о чём самому, когда ты можешь позволить кому-то другому, кому доверяешь, взять всё, включая твоё удовольствие, в свои руки? Пусть и на один вечер… — На вечер… выходные… неделю, — протяжно и задумчиво, будто что-то вспоминая, произнёс Адриан и, пожав плечами, взглянул на удивлённое лицо Маринетт сквозь полуприкрытые глаза. — Да, это здорово. — Всю неделю… Ты серьёзно? — сказала Маринетт, даже не представляя себе, что мог бы сделать с ней Адриан, если бы она пробыла его нижней целую неделю. — Может, расскажешь, как это было? — Не стоит, — сказал Адриан, потирая затылок. — Я не из тех, кто любит рассказывать истории из личной жизни. Прошлое осталось в прошлом, и ни к чему о нём вспоминать. Тем более, что в настоящем перед нами открыто так много интересных возможностей…       Маринетт облизнула губы и сглотнула, раздумывая над тем, что он имел в виду под «многочисленными возможностями, открытыми перед ней». Мысли, приходящие ей в голову, по большей части были основаны на том, что Адриан уже проделывал с ней во время их встреч. Вот только теперь она представляла себя в роли Госпожи, а его в основном подвешенным к потолку с заткнутым ртом и завязанными глазами. — А какие именно… возможности тебе интересны? — спросила Маринетт, решив быть как можно более деликатной. — Ну… Это зависит от того, чем бы ты хотела со мной заняться, — ответил он, широко улыбнувшись.       Маринетт почувствовала, что в комнате стало будто бы на несколько градусов жарче, и лёгкая дрожь предвкушения пробежала по её телу. Прикусив нижнюю губу, она села на край кушетки, свесив ноги, и застыла в этой позе. Вид у неё был такой, как будто она находилась в сомнениях и пока ещё не решилась на то, чтобы сыграть новую для себя роль. Но на самом деле всё было совсем не так. На самом деле она уже решилась, причём ещё в тот момент, когда он только заговорил об этом, и замерла на месте она вовсе не из-за сомнений, а из-за страха сделать первый шаг к осуществлению её давних желаний, который оказался настолько сильным, что на некоторое время словно парализовал её. — Я хочу сыграть роль Госпожи и прошу тебя побыть моим нижним. Должна ли я теперь что-либо у тебя уточнить? — чуть набравшись смелости, тихо произнесла Маринетт. — Я имею в виду, что у нас много одинаковых ограничений, но…       Адриан задумчиво нахмурился, его взгляд блуждал туда-сюда. — Никакого «золотого дождя», никакого копро. Никаких несмываемых надписей, никаких художественных шедевров на теле из порезов и царапин, а также прочего кровопускания. Никакого грубого обращения с моими гениталиями… — А есть те, кому это нравится? — сказала Маринетт, немного потянувшись. — Есть, но я не из их числа, — сказал Адриан, машинально сведя ноги. — Так, продолжим… Никаких плевков, оскорблений, никакого обесценивания моей личности, типа высказываний о том, что я ничего из себя не представляю и никому не нужен. Я слишком тяжело переношу подобные унижения, особенно намёки на то, что я полное ничтожество. Поэтому, прошу: не поступай со мной так, как это делали некоторые до тебя, я не хочу снова пережить тот кошмар, который испытал с ними. — Хорошо, я всё поняла, — пробормотала Маринетт, представив себе в каком подавленном состоянии он скорее всего был после того, как те, кто по идее должен был заботиться о нём, так ранили его чувства. — Ну, а в остальном… у тебя полная свобода действий, или, как говорят, полный карт-бланш, — сказал Адриан, улыбнувшись ей, отчего и она улыбнулась следом за ним, стараясь выкинуть из головы грустные мысли. — Я тебе доверяю.       Удивительно, но то, что она узнала о его страхах, помогло ей справиться с её собственными. Во всяком случае, она уже не боялась, что, действуя наугад, случайно обидит его. Теперь она знала, чего делать нельзя, и это дало ей толчок к тому, чтобы в её голове зародились первые идеи предстоящей БДСМ-сессии. — …Есть какие-то ограничения на секс-игрушки? — спросила Маринетт. — Нет, используй всё, что захочешь, — ухмыльнулся Адриан. — В конце концов, даже если что-то будет для меня совсем уж невыносимым, я в любой момент смогу отказаться, верно? — Конечно, — сказала Маринетт, медленно встав, и, улыбнувшись, окинула Адриана похотливым взглядом. — Подожди меня здесь, — сказала она, указав на диван. — Я скоро вернусь, только схожу наверх за… кое-чем. — Уже раздаёшь команды? — рассмеялся Адриан, глядя вслед Маринетт, направившейся к лестнице. — А почему бы и нет? По-моему, самое время начать практиковаться, — сказала Маринетт, мельком взглянув на него через плечо. — Смотри, никуда не уходи. — Да я и не собирался никуда уходить… — сказал Адриан, в то время как Маринетт, поднявшись на пару ступеней, вдруг застыла на месте, как будто что-то забыв. — …А какое у тебя стоп-слово? — спросила она, обернувшись. — Ах да, верно, — усмехнулся Адриан, проведя рукой по волосам. — Это… катаклизм.       «Катаклизм». Маринетт мысленно повторила это слово несколько раз, прежде чем кивнуть и продолжить свой путь вверх по лестнице к той самой комнате, в которой у них с Адрианом вчера проходила их тематическая сессия.       Дождавшись момента, когда дверь у неё за спиной захлопнулась, Маринетт прислонилась к ней спиной и испустила шумный, протяжный вздох, а затем огляделась вокруг, сделав несколько глубоких и медленных вдохов-выдохов, чтобы успокоить своё бешено колотящееся сердце. — Так… хорошо… — пробормотала Маринетт себе под нос, направившись к шкафу, где у Адриана, вроде бы, хранились всякие садо-мазо штучки. Когда она распахнула дверцы этого шкафа, то её взгляд первым делом упал на ряд висящих на крючках девайсов для порки, но, поразмыслив с минуту, она всё же решила оставить их красоваться на своих местах и выбрать что-то другое, поскольку чувствовала, что пока ещё не готова использовать стек, либо другие девайсы для порки на Адриане.       Открывая многочисленные ящички, она бегло рассматривала содержимое каждого. Её пальцы тянулась то к одной вещи, то к другой, а в воображении всплывали всё новые и новые картины того, чем бы они с Адрианом могли заняться. Однако всякий раз она задвигала ящички, так ничего и не достав. И только из последнего ящика она всё-таки выудила чёрную повязку на глаза и шёлковый шарф.       Такая её придирчивость была связана с тем, что для неё очень важна была смена ролей, которую она рассматривала как сдвиг в развитии отношений с Адрианом и как возможность оставить в его памяти неизгладимые впечатления о себе. Положительные или, возможно, наоборот — всё теперь зависело от её выбора.       Решив прихватить ещё и пузырёк с массажным маслом, она вновь открыла тот ящичек, в котором видела его. Она быстро нашла тот, что был нужен, но, когда вынимала его, зацепила край белого мешочка, лежащего рядом, отчего из него вывалился и с грохотом упал на пол небольшой деревянный ларец. Возможно, в другой ситуации Маринетт бы и не обратила на этот ларец никакого внимания, но нужно было проверить, не повредилась ли его поверхность и содержимое. Поэтому она взяла его в руки, внимательно осмотрела со всех сторон и, открыв на нем защёлку, приподняла крышку, выудив из него бархатный чехол с чем-то продолговатым внутри. — Хм, что же это такое? Дай-ка угадаю с трёх попыток… — усмехнулась она, стягивая чехол с того, что больше всего по форме напоминало член. Когда она вытащила гладкий чёрный фаллоимитатор, то в первую очередь задалась вопросом, почему Адриан так долго ей его не показывал.       Но затем она заметила четыре тонких кожаных ремня, свисающих с основания фаллоимитатора, и чуть не заработала сердечный приступ.

***

Мисс_ЛедиБаг: Эмм, привет! У меня тут есть к тебе один вопрос. Можно? Мисс_ЛедиБаг: Не знаю, свободна ли ты сейчас или занята, но вопрос очень срочный. Красотка_Пчела: Да, слушаю Мисс_ЛедиБаг: ЧТО ДЕЛАТЬ ГИПОТЕТИЧЕСКОЙ ДЕВУШКЕ, ЕСЛИ ОНА ОБНАРУЖИЛА, ЧТО ЕЁ ПАРЕНЬ КУПИЛ СТРАПОН? Красотка_Пчела: Праздновать? Мисс_ЛедиБаг: Наверное, я не совсем верно описала ситуацию. Сейчас попробую начать сначала. Мисс_ЛедиБаг: Утром за завтраком мы с Адрианом подшучивали друг над другом, заигрывали, и в итоге этого словесного флирта я, вроде как, согласилась побыть сегодня его Госпожой. Мисс_ЛедиБаг: И теперь у меня большая проблема: я прям как ребенок в магазине полном конфет, не могу определиться, что мне выбрать в его шкафу, сверху до низу забитом секс-игрушками). Красотка_Пчела: Ты считаешь, что уже готова к новой роли? Мисс_ЛедиБаг: Ну… я думаю, что да. Мисс_ЛедиБаг: Однако я бы не хотела заниматься чем-то чересчур… экстремальным в первый раз. Красотка_Пчела: Ну, это разумно. Мисс_ЛедиБаг: Не знаю с чего бы начать. Мисс_ЛедиБаг: Пока что у меня есть массажное масло, повязка на глаза, шарф, чтобы связать руки, и… по-видимому, тот, кому нравится пеггинг. Мисс_ЛедиБаг: Ведь, когда девушка со страпоном трахает парня в задницу, это называется пеггинг, я ничего не путаю? Мисс_ЛедиБаг: Как-то всё к этому и идёт, но не чересчур ли это? Красотка_Пчела: Нет, это нормально. Правда, существует вероятность, что он покупал его не ради пеггинга, а сам планировал его носить и использовать в дополнение к своему… хм… мужскому агрегату. Двойное проникновение, так сказать. Мисс_ЛедиБаг: …А может быть и так? Красотка_Пчела: Страпоны бывают разные, и при определённой конструкции это вполне возможно. Мисс_ЛедиБаг: Хм… Мисс_ЛедиБаг: Об этом я как-то не подумала… Красотка_Пчела: А как называется его модель страпона? Что на ней написано? Мисс_ЛедиБаг: Ух… Мисс_ЛедиБаг: «Реми», «Госпожа амазонка» Красотка_Пчела: Ебать, ну он у тебя и мажор, даже страпоны у него буржуйские. Мисс_ЛедиБаг: Оo Мисс_ЛедиБаг: Это что, прям реально крутой страпон? Красотка_Пчела: О да, это очень крутая и жутко дорогая вещь. Красотка_Пчела: Я как-то раз читала о нём, глотая слюнки. Кстати, у него есть несколько незаметных с первого взгляда функций. Боюсь испортить сюрприз, но думаю, что, если ты всё-таки решишься использовать его для пеггинга, то будешь наслаждаться им не меньше, чем твой друг. Мисс_ЛедиБаг: То есть ты считаешь, что мне стоит пойти на это? Красотка_Пчела: Если ты решишься, начинай не торопясь, используй побольше смазки. Красотка_Пчела: Не двигайся слишком… энергично. Красотка_Пчела: Будь осторожна; обращайся с его задницей так же, как ты бы хотела, чтобы он обращался с твоей. Мисс_ЛедиБаг: Ну, мне кажется, это всё-таки разные вещи. Красотка_Пчела: Да ты что? Правда? Мисс_ЛедиБаг: Я в очередной раз сморозила полную глупость, извини. Мисс_ЛедиБаг: Просто я совсем запуталась. С одной стороны мне хочется, чтобы мой первый раз в доминирующей роли прошёл как нельзя лучше, с другой я совершенно не знаю, как это сделать. Красотка_Пчела: Выпусти свою внутреннюю Домину на свободу! Красотка_Пчела: И, главное, действуй без спешки и не забывай прислушиваться к своему партнёру. Красотка_Пчела: Что-то ты можешь спросить и получить ответ, но есть и то, что ты можешь узнать только опытным путём. У тебя как раз второй случай. Давай, детка, ты должна попробовать, должна рискнуть. Красотка_Пчела: Я верю в тебя: D Мисс_ЛедиБаг: Спасибо за поддержку. Мисс_ЛедиБаг: Обещаю, что обязательно расскажу тебе потом, как всё прошло. Мисс_ЛедиБаг: Только без подробностей) Красотка_Пчела: Удачи!

***

      Маринетт взвесила ларец со страпоном в своих руках, вздохнула, кивнула головой и уложила его следом за телефоном в сумку с полотенцами, смазкой и прочими вещицами из шкафа. Была большая вероятность того, что она вот-вот выставит себя полной дурой, но перед ней был шанс, который она не собиралась упускать. Так или иначе, она решила действовать сейчас, а возможную после провала седину закрасить потом.       Собрав сумку и повесив её себе на плечо, она уж было направилась к двери, но, заметив своё отражение в зеркале, остановилась. Разглядывая себя, слегка прищурившись, она выпрямила спину, расправила плечи и, поставив руки на талию, подмигнула себе, прежде чем встряхнуть головой, пытаясь казаться настолько распутной и похотливой, насколько только могла.       «Думай, как Госпожа», — повторяла она про себя, подняв подбородок и пытаясь дерзко, самоуверенно и невозмутимо смотреть на собственное отражение. — «Думай, как Домина… Я амазонка… Нет, я суровая директриса… Нет, я…»       Вздохнув и опустив плечи, она продолжила свой путь и только на мгновение задержалась на пороге, прежде чем выйти в коридор, придерживая битком набитую сумку, висящую на плече. Сначала она шла довольно быстро, но затем, прислушавшись к звуку своих шагов, разносящемуся на весь дом, стала идти более медленно и неторопливо, не желая того, чтобы у Адриана возникли мысли, что ей не терпится вернуться к нему. — Сказали же тебе только что: «главное, действуй без спешки», — тихонько упрекнула она себя. — Ну как? — выкрикнула Маринетт, спустившись с лестницы и направившись в гостиную. — Ты уже гото… Ооо…       Стоило Маринетт взглянуть в сторону дивана, как сумка, соскользнув с её плеча, свалилась на пол, а сама она так и замерла на полуслове с открытым ртом. С дивана на неё нагло и самодовольно смотрел Адриан, умудряясь ухмыляться даже с розой, зажатой между зубами. Он лежал на животе, немного приподняв корпус, опершись на локти и поставив подбородок на поднятую руку, сложенную в кулак. Его ноги были согнуты в коленях и скрещены в районе щиколоток, а на его заднице… Она моргнула несколько раз подряд, не доверяя собственным глазам, а затем залилась румянцем от вида плотно облегающих его ягодицы красных боксеров в чёрный горошек, отчего он издал хриплый смешок. — А что такого? Или ты думала, что сексуальное нижнее бельё можно носить только тебе? — спросил Адриан, вынув розу изо рта, продолжая при этом смотреть на Маринетт с прежней ухмылкой.       Подняв сумку с пола, Маринетт окинула Адриана настолько строгим и осуждающим взглядом, насколько ей позволял её актерский талант. Удалось ей это не лучшим образом, но она хотя бы сохранила серьёзное выражение лица, хотя на самом деле уже была готова разразиться громким хохотом.       По пути к дивану она протяжно выдохнула и, вынув из сумки повязку для глаз, засунула её в карман своих шорт. — А ты уверен, что действительно хочешь ввязаться в эту гонку вооружений? — сказала Маринетт, поставив сумку на журнальный столик, когда проходила мимо него. По правде говоря, она была совсем не против подобных соревнований, ей даже было интересно посмотреть, как далеко может зайти воображение Адриана, да и проявить своё было для неё, как для дизайнера, делом чести. — Ну, ты же меня знаешь, я не ввязываюсь ни во что такое, что не могу вынести, — сказал Адриан, присев и подняв голову, чтобы не терять зрительный контакт с подошедшей к нему вплотную Маринетт, смотрящей на него сверху вниз. — Правда? — сказала она, задумчиво поглядывая на него. — Что-то я сомневаюсь. — Думаю, что очень скоро твои сомнения рассеются, принцесса… — Адриан замолчал, когда Маринетт прижала палец к его губам и, толкнув его к диванной спинке, заползла ему на колени. — Я сейчас не твоя принцесса, — пробормотала она, проведя кончиком пальца по контуру его губ, когда он улыбнулся. — Я до сих пор не уверена, кто я теперь для тебя, но уж точно не та беспомощная крошка, которая была с тобой прошлой ночью.       Маринетт ожидала, что некий переключатель сработает внутри неё в тот момент, когда Адриан окажется в её власти, и она в один момент «выпустит свою внутреннюю Госпожу». Но, видимо, доминирующей стороне её личности было плевать на всякие там переключатели и она не то что не спешила, но даже и не собиралась выходить на свободу.       Много раз в своих снах Маринетт представляла себя в роли соблазнительной Госпожи Адриана. Однако на данный момент ни один из сценариев её фантазий не казался ей правильным. Что-то мешало ей войти в те образы, которые она представляла себе прежде, вжиться в те продуманные до мельчайших деталей роли. Возможно, всё дело было в обыкновенном мандраже перед пробой чего-то нового, а, может быть, причиной стало осознание того, что шаблонные реплики и действия из бульварных романов и эротических фильмов, составлявшие большую часть её влажных фантазий, совершенно не соответствовали тем отношениям, которые она хотела бы иметь с Адрианом.       Так или иначе, Маринетт решила отказаться от фальшивых шаблонов, довериться своей интуиции и действовать по ситуации. И, хоть мандраж от этого только усилился, она чувствовала, что выбрала верный путь. — Но это не то, о чём тебе следует беспокоиться… — сказала она, прервав Адриана, который открыл было рот, чтобы что-то сказать, и, надавив ему на подбородок, заставила сомкнуть губы. — С этого момента единственное, что должно тебя беспокоить — это то, как тебе справиться с тем, что я прикажу. Как думаешь, у тебя получится? Не слишком тяжело для тебя?       Адриан медленно кивнул, сохраняя видимое спокойствие, несмотря на то, что сердце его колотилось как сумасшедшее, в чём успела убедиться и Маринетт, когда, потупив взгляд, положила обе руки ему на грудь. — Какие будут указания? — пробормотал Адриан, неотрывно глядя на неё в ожидании её первой команды. Его ладони были плотно прижаты к дивану, что резко контрастировало с его обычным поведением на их с Маринетт предыдущих встречах, во время которых он использовал каждый шанс, чтобы полапать её за задницу. Сейчас же Адриан словно колебался, не осмеливаясь коснуться её, но по лёгкой, манящей улыбке на его губах было ясно, что он делал это преднамеренно и что показная нерешительность являлась частью его роли, а вовсе не следствием внезапно нахлынувшего чувства стеснительности или чего-то подобного.       Маринетт могла только гадать, выглядела ли она настолько же соблазнительно, когда на ней был ошейник. Посмотрев ему в глаза и прикусив губу, она слезла с его коленей, встала и, обернувшись, прошла через гостиную туда, где стояло кресло. Адриан наблюдал за ней, не спуская глаз. Она же в это время развернула кресло, чтобы сесть к нему лицом к лицу, сдвинула журнальный столик в сторону, будто расчистив для него дорогу к себе, а затем села, закинув ногу на ногу, и, положив руки на подлокотники, взглянула на него с лёгким волнением. — Подойди ко мне, — сказала Маринетт, поманив его пальцем. Адриан как раз неспешно поднялся с дивана, когда она остановила его жестом. — Ах… нет, лучше опустись на колени и подползи.       Встав на колени с озорной ухмылкой на лице, он неторопливо пополз, пересекая гостиную по мягкому ковру. Каждое движение его рук и ног было настолько медлительным, что казалось, будто он специально приближался к Маринетт именно таким образом, чтобы привлечь максимум её внимания к своему телу. Маринетт невольно облизнула губы, рассматривая, как напрягались и расслаблялись его плечевые мышцы по мере того, как он подползал всё ближе и ближе. То, как он смотрел на неё озорным, игривым взглядом, и то, как с каждым движением поочередно опускались и поднимались его ягодицы, также не ускользнуло от её внимания.       Адриан был примерно на полпути к ней, когда доминирующая сторона Маринетт наконец пробудилась и в её голове созрел план, что делать дальше. — Остановись, — прохрипела она, прочистив горло. Прекратив ползти к ней, Адриан опустился на пятки и, положив ладони себе на бёдра, потупил взгляд в пол. Маринетт же тем временем рассматривала его боксеры, которые топорщились так, что напоминали туристическую палатку. — Может, ты уже снимешь их?       В ответ он наклонил голову в сторону и, взглянув на Маринетт, явно симулируя замешательство, ехидно спросил: — Снять что, мэм?       Она закатила глаза, отчасти от того, как наигранно он притворялся дурачком, отчасти от его импровизированного проявления почтения в виде жуткого «мэм», и медленно произнесла, чётко проговаривая каждое слово: — Твои боксеры. Я хочу, чтобы ты их снял.       Кокетливо вздернув бровь, Адриан засунул большие пальцы за пояс своих боксеров, наклонился вперёд и, оторвав пятую точку от пяток, спустил их вниз настолько, насколько это было возможно. После чего, уперевшись лбом в ковер и приподняв на секунду колени, сдвинул своё бельё до щиколоток, а потом и вовсе стянул его с себя, проявив недюжинную гибкость ступней. В конце концов, он снова вернулся в прежнюю позу, усевшись на пятки, и, кинув красные в чёрный горох боксеры перед собой, вновь поставил руки на бёдра. — …Ничего себе, — сказала Маринетт, моргнув. — А не проще было сделать это стоя? — Ну, ты же не сказала мне встать, — ответил он после того, как по его лицу расползлась широкая улыбка.       Что ж, его абсолютная покорность только играла ей на руку. Скривив губы в ухмылке, она откинулась на спинку кресла и, широко расставив ноги, произнесла приказным тоном: — Принеси их сюда.       Адриан замешкался в начале, а затем наклонился, тихонько хихикнув при этом, и, ухватившись зубами за край своего нижнего белья, снова пополз по направлению к креслу. Маринетт продолжала следить за его обнажённым стоящим членом, пока он приближался к ней, а когда Адриан остановился, сев на пятки между её ног, она посмотрела ему в лицо и поймала на себе затуманенный взгляд его зелёных глаз. — Хороший мальчик, — сказала Маринетт, вытащив боксеры у Адриана изо рта и запустив свободную руку в его волосы. — Где ты их взял? — Купил в интернет-магазине, — слегка пожал плечами Адриан, прикрыв глаза и почти мурлыча от того, как подушечки её пальцев скользили по его голове, отчего даже не заметил, что она в это время выкинула его нижнее бельё через плечо. — Они просто чуд… — произнесла Маринетт, прервавшись на полуслове и кашлянув пару раз в ладонь. — Чудесны? — переспросил Адриан и прикусил губу. — Чудовищны, — усмехнулась Маринетт и, прекратив массаж головы, потянула его за волосы, заставив наклонить голову назад. — Решил меня раздразнить? — Всё может быть, — промурлыкал Адриан, шевеля бровями. — А сработало? — Со мной такие номера не проходят, — сказала Маринетт, медленно встав с кресла. Она позволила ему на мгновение прижаться лицом к своему телу, прежде чем отстранилась и, зайдя ему за спину, опустилась на колени, выудив из заднего кармана повязку для глаз. — Ужасный дизайн. Будь у меня такая ткань, я бы нашла ей другое применение. — Означает ли это, что на следующее Рождество под ёлкой меня будет ожидать подарок в горошек? — сказал Адриан, театрально вздохнув, когда плотная шёлковая ткань легла ему на глаза. Закрепив повязку у него на затылке, Маринетт приблизилась к нему так, что он почувствовал её горячее дыхание на своей шее. — Может быть, если будешь себя хорошо вести, — прошептала она совсем близко, почти касаясь мочки уха. Поднявшись на ноги, она подошла к сумке, которую оставила на журнальном столике, раздумывая над тем, что, наверное, не стоило обещать ему в данный момент самодельных подарков, ведь ни времени, ни средств на их создание у неё не было и не предвиделось. Все-таки ничто не было так губительно для её дизайнерских порывов, как угроза попасть в финансовую яму. — А что, если я буду вести себя плохо? — спросил Адриан, даже не повернув голову в её сторону, пока она рылась в сумке. — Тогда мне придётся взять стек и всерьёз заняться твоим воспитанием, — сказала Маринетт, засунув пузырёк с массажным маслом в карман, и, вынув шарф, попыталась завязать на нём узлы, планируя надеть на запястья Адриана уже готовую конструкцию, а затем затянуть её. На некоторое время между ними наступила тишина. — …Так, плохо мне себя вести или хорошо? Хм, даже не знаю, что выбрать, — усмехнулся Адриан, прервав затянувшееся молчание, в то время как Маринетт вернулась к нему, мысленно благодаря небеса за то, что из-за повязки на глазах он не мог теперь заметить её пунцовых щёк и того ужаса, который она сотворила с шарфом. С большим трудом она смогла распутать те гордиевы узлы, которые только что накрутила. Решив, что на сегодня экспериментов в области шибари достаточно, она зашла Адриану за спину и связала ему руки шарфом с помощью самого обычного простого узла.       Она медленно обошла вокруг него. Теперь он был ослеплённый и связанный, такой уязвимый, такой покорный в ожидании её следующей команды. И тот факт, что теперь она могла делать с ним всё что угодно, ну или точнее почти всё что угодно, показался ей настолько забавным, что она не удержалась и издала хриплый смешок. — Что тебя рассмешило? — спросил Адриан, откинув голову назад и прислушавшись, в то время как она опустилась на колени позади него. Он напрягся и затаил дыхание, когда она провела ногтями по его груди, прежде чем положить руки на его бедра. — Да нет, ничего, не бери в голову, — пробормотала Маринетт, щекоча свои губы кончиками его светлых волос. — Просто раньше ты никогда не был передо мной таким беспомощным. А сейчас… Ты даже не представляешь, на какие сумасшедшие идеи вдохновляет меня сейчас твой вид.       Адриан тихонько застонал, когда она слегка прикусила его плечо. — И как тут удержаться от злорадства?       Он впился зубами в свою нижнюю губу, когда её ладонь скользнула между его ног, а губы прижались к его шее. — Хочешь знать, какие именно сумасшедшие идеи пришли мне в голову? — промурлыкала Маринетт, прислонившись к его обнажённой спине, когда её пальцы обхватили его член.       Млея от её прикосновений, он облизнул свои сухие губы, и, раздвинув бёдра немного шире, ответил: — Да, хо…       Речь Адриана оборвалась, когда Маринетт прижала к его губам палец и шепнула «тсс» ему на ухо. — Тебе не нужно беспокоиться о том, что я собираюсь сделать с тобой, — пробормотала она, потянув его за волосы, отчего он ещё раз издал еле слышный стон. — Всё, что тебе нужно: просто быть пай-мальчиком и делать то, что я скажу. Ясно? — Да, — вздохнул Адриан, когда его глаза, покрытые повязкой, оказались обращены к потолку. — Вот и молодец, — сказала Маринетт, толкнув его вперёд, а затем заставила наклонить голову до тех пор, пока его лоб не оказался прижат к сидению кресла. — Раздвинь ноги ещё шире.       Послушно исполняя её приказ, Адриан развёл колени настолько, насколько смог. Его пульс зашкаливал, пока он ждал от неё следующей команды. И хоть играть роль сабмиссива было для него не впервой, из-за отсутствия практики на протяжении уже порядка двух лет он чувствовал себя теперь в роли нижнего неуверенно и волновался, постоянно задавая себе вопрос: «Достаточно ли я хорош в этой роли?» В принципе, для того, чтобы справиться с ролью, он мог бы просто покорно выполнять всё, что Маринетт скажет, особо не раздумывая, но этого ему было мало. Он желал большего: желал вдохновить её на нечто незабываемое так же, как она сделала это, когда была его нижней, желал выглядеть перед ней как можно более соблазнительно, чтобы у неё не осталось иного выбора, кроме как накинуться на него в конце сессии и завершить всё фееричным сексом.       И, наконец, он желал, чтобы ему не пришлось долго ждать последнего.       Адриан ахнул, когда что-то прохладное капнуло ему между лопаток и покатилось вниз по позвоночнику, а затем почувствовал, как пальцы Маринетт поймали то, что оказалось на его спине, и начали скользить по ней. Запах кокоса ударил ему в нос, когда она начала втирать массажное масло в его спину и плечи, снимая напряжение, успокаивая и даря наслаждение. — А ты напряжён сильнее, чем я думала, — прокомментировала Маринетт, разминая плечи Адриана, в то время как он уже практически начал пускать слюни. — В предвкушении, да? — Угу… — пробормотал Адриан и взвизгнул, оттого что ногти Маринетт впились в его спину. — Запомни, пожалуйста. Когда я задаю тебе вопрос, я хочу получить на него чёткий и внятный ответ, — сказала она, в то время как он изогнулся, подняв голову, и, сжав губы, мычал в ответ на боль, которую она всё ещё продолжала ему причинять. — «Да» или «нет». Я понятно объяснила? — Да, мэм, — произнёс он, вздохнув с облегчением, когда её ладони снова прижались к его спине и, скользнув вверх, откинули его голову обратно на сидение кресла. Чем ниже он склонялся перед ней и чем больше он позволял ей, тем более уверенной и могущественной она себя ощущала. — Спасибо, — промурлыкала Маринетт, брызнув ещё немного масла на свои ладони и начав массировать его грудь. Она и сама была бы не прочь оказаться в его руках. Ей нравилось, когда он прикасался к ней, как будто она была любимой игрушкой. Его личной любимой игрушкой. И, переиначив библейское «поступайте с другими так, как хотели бы, чтобы другие поступали с вами» в «делай с Адрианом то, что тебе самой нравилось в сессиях с ним», она решила и дальше следовать этому обновлённому «золотому правилу».       В конце концов, далеко не каждый день у неё была возможность неспешно блуждать руками по каждому изгибу его тела, оставляя блестящие следы массажного масла, сияющего на его коже.       Время от времени её ногти слегка царапали его спину, сбивая тщательно контролируемое им дыхание и заставляя его тихонько постанывать. Это не было каким-то существенным воздействием, скорее просто напоминало ему о его роли в их своеобразной игре. — А ты хорошо устроился. Балдеешь? Не слишком-то привыкай к этому, — рассмеялась Маринетт, ощутив прилив крови к вискам, когда поднялась на ноги. Несмотря на то, что они ещё не перешли к грубым ласкам, её голова уже была ватной, а она сама ощущала себя такой же решительной и восприимчивой, как и тогда, когда была по другую сторону баррикад, в подчинении у Адриана. Только на этот раз у неё был совсем другой настрой: она чувствовала сексуальный голод и собиралась устроить себе настоящий «пир». Ей хотелось наброситься на Адриана, довести его до изнеможения и наблюдать за тем, как он пошатывается, подёргивается и просит её позволить ему испытать оргазм.       Она немного сожалела, что, собираясь в гости к Адриану, не додумалась взять с собой корсет и каблуки, но она же не могла теперь оплакивать отсутствие у себя суперспособностей типа предвидения и предугадывания весь оставшийся день.       Повернув голову, Маринетт бросила взгляд на сумку, точнее на край деревянного ларца, торчащего из неё, и задумалась, стоит ли заморачиваться со страпоном, которым она никогда ранее не пользовалась, или нет. Недолго поразмыслив над этим, она решила, что не хочет сегодня возиться со всякими там ремешками, смазками, полотенцами и инструкциями от Красотки Пчелы, которыми та поделилась в их короткой переписке. Честно говоря, в данный момент она бы с гораздо большим удовольствием занялась с Адрианом оральным сексом, но…       «А, собственно, какие могут быть «но», если мне так хочется и всё решаю я?» — подумала Маринетт, ухмыльнувшись своей мысли. — «Никаких «но»!»       Надавив Адриану на плечи, она медленно усадила его обратно на пятки, и, тихонько подкравшись, встала прямо перед ним. — Тебе понравилось, как я тебя погладила, Котёнок?       «Погладила», «Котёнок»… Маринетт поморщилась от собственного же выбора слов, но смешок Адриана и его широкая улыбка успокоили её. — Это было МУРРшебно, — рассмеялся Адриан, инстинктивно подняв голову вверх, почувствовав ее присутствие перед собой. — Благодарю за заМУРРчательный сеанс массажа, мэм. — Тебе придётся поработать над твоим обращением ко мне, Котёнок, — вздохнула Маринетт, зарывшись пальцами в копну его волос. — А то от твоего «мэм» я начинаю чувствовать себя библиотекаршей. — По крайней мере, сексуальной библиотекаршей, — усмехнулся Адриан, склонив голову. — Ты даже не видишь меня, — фыркнула Маринетт и, дотронувшись указательным пальцем до его подбородка, а большим до его нижней губы, снова обратила его лицо к своему. — Ты всегда сексуальна, вне зависимости от того, вижу я тебя или нет, — пробормотал Адриан и, взяв её палец в рот, слегка пососал его, в то время как ладонь другой её руки легла на линию его скул. — Ммм… Мой милый Котёнок, какой нетерпеливый у тебя ротик, — промурлыкала Маринетт, вынув палец у него из рта и обхватив его лицо обеими руками. — Покажи мне ещё, каким нетерпеливым ты можешь быть. Вылижи мою «киску».       Из-за повязки на глазах Адриан не мог видеть, что она делала, но зато он всё слышал и, судя по звукам, она сняла шорты и трусики, а затем, отбросив их в сторону, плюхнулась в кресло. Он предполагал, что теперь Маринетт сидит прямо перед ним, широко раздвинув ноги, поэтому, слегка приподнялся, оторвав ягодицы от пяток, и подался вперёд, стараясь вслепую отыскать её промежность. С завязанными за спиной руками ему было трудно удержать равновесие, но он справился: приблизился ещё немного к креслу, наклонился… Правда, в начале он попал не туда, куда собирался, а наткнулся на её бедро, но быстро сориентировался, когда она, запустив пальцы в его волосы, подтолкнула его в нужном направлении, и в конце концов добрался до своей цели.       Сквозь наполовину прикрытые глаза она наблюдала, как он высунул язык и неспешно провёл им по её тёплой, влажной «киске». Низкий, хриплый вздох вырвался из её горла, когда его язык дошёл до клитора. — Давай ещё, смелее… — пробормотала Маринетт, положив руки на подлокотники кресла. Она прикусила губу и замерла, когда язык Адриана вдруг словно обезумел. Теперь Адриан ласкал её, будто был одержим ею. Он был полон решимости и энтузиазма. Её пальцы тем временем сжимали обивку на подлокотниках, дыхание сбилось, тихие стоны то и дело срывались с губ, а полуопущенные веки трепетали от каждого нового выкрутаса его языка. Ей трудно было сказать, что на данный момент ей нравилось больше: то, что Адриан был чертовски хорош в умении находить её наиболее чувствительные эрогенные точки (а он был и правда хорош в этом, как никто другой), или его беззастенчивый энтузиазм, с которым он это делал. Но она определённо хотела бы, чтобы отныне куннилингус стал непременной частью их будущих игр.       Со своей стороны, Адриан был доволен результатом своих усилий.       Его член изнывал без внимания, но он всё равно получал своеобразное удовлетворение. Всё что ему было для этого нужно — это её приглушенные стоны. Возможно, причиной этого было то, что отец с детства навязывал ему перфекционизм, и теперь ему было приятно слышать подтверждения того, что он качественно справлялся с тем заданием, которое ему дали. А, может, всё дело было в искренней благодарности в её голосе или в том, как подрагивали её бёдра, прижимаясь к его лицу. Он не знал наверняка, но когда почувствовал, что её стоны стали громче и чаще, когда ощутил, что она кончает, непроизвольное мурлыканье вырвалось из его горла. — Ах… Ах… Аах…       На этот раз Маринетт не сдерживалась, не просила ни у кого разрешения, а просто позволила волне удовольствия накрыть себя. Она наклонилась вперёд, и, запустив пальцы в волосы Адриана, отстранила его от себя, продолжая ощущать пульсации внутри. — Хороший мальчик, — тяжело дыша, пробормотала Маринетт, откинувшись на спинку кресла, в то время как Адриан опустился на пятки, жадно вдыхая воздух открытым ртом. — У тебя такой одарённый язычок, Котёнок.       Восстановив дыхание, он ответил: — С-спасибо… мадам. — Хм… уже лучше, — сказала Маринетт, наклонив голову в сторону. — Конечно, не намного лучше, чем «мэм», но я уже чувствую, что меня повысили в должности или скорее перевели…       Маринетт поднялась с кресла и, покачиваясь на шатких ногах, зашла Адриану за спину, а затем продолжила, вздохнув: — …Так что, теперь я больше не работница библиотеки, а учительница. — Сексуальная учительница, — поправил Адриан, несколько раз моргнув, когда Маринетт развязала повязку. — Или сексуальная замещающая преподавателя, если…       Адриан не успел объяснить ход своих мыслей, потому что Маринетт засунула повязку для глаз ему в рот. — Знаешь, что? Почему бы тебе не поразмышлять над этим молча? А с классом поделишься потом, в конце урока, — усмехнулась Маринетт, обойдя вокруг него, и заглянула ему прямо в глаза. Увидев их, она едва не потеряла самообладание, потому что его умоляющий взгляд тут же распалил в ней дикое желание затащить его на диван и трахаться с ним там до тех пор, пока диванные пружины не лопнут.       Но это было бы слишком просто… — Встань и заберись на кресло, — приказала Маринетт, нехотя отведя взгляд от его глаз и направившись к журнальному столику. Сняв и откинув свой топик в сторону, она ненадолго обернулась, как раз тогда, когда Адриан неторопливо поднялся на ноги и поставил колени на сидение кресла. Ухмыльнувшись, она выудила из сумки, стоящей на столике, бутылочку с надписью «универсальная смазка» и, вернувшись к своему нижнему, легонько ударила его по заднице. — А теперь перевернись.       Что-то пробормотав сквозь свой импровизированный кляп, Адриан поспешил выполнить её приказ и, расположившись в кресле сидя, взглянул на Маринетт, опустившуюся перед ним на колени и выдавившую немного смазки на свою ладонь. — Что ж, Котик, я думаю, что ты сегодня постарался на славу и заслужил небольшую награду, — сказала Маринетт, пока её покрытые смазкой ладони скользили по его обнажённым бёдрам. Она хихикнула, когда провела ногтями по его коже, а затем снова начались нежные поглаживания, отчего его веки затрепетали и опустились, а дыхание стало спокойным и ровным. — Ммм! — глаза Адриана распахнулись, когда Маринетт лизнула головку его члена, опершись руками о его бёдра. — Решил вздремнуть? Не выйдет, — сказала Маринетт, подняв голову, и грозно покачала ею, слегка нахмурившись.       Затем она снова чуть наклонилась вперёд и на этот раз обхватила головку его члена губами, еле сдержав смешок, когда его член дёрнулся, едва не вырвавшись у неё изо рта. Адриан же тем временем заскулил в кляп. — Мне нужно всё твоё внимание, — пробормотала она, отстранившись. — Так что, даже не думай отчаливать в мир грёз. Уяснил?       Адриан кивнул головой, тихонько застонав, когда губы Маринетт снова обхватили его член и начали мучительно медленно скользить по нему дюйм за дюймом… Однако через некоторое время она вновь отстранилась от него и отошла, оставив его с влажным членом, болью в мошонке и осознанием того, что в её ближайших планах нет его оргазма.       Это всё было похоже на ту игру, которой он сам же её и научил. Она тоже была тогда связана, а он доводил её до края, а потом отступал с улыбкой на губах и злобным блеском в глазах так же, как она теперь.       Что ж, на этот раз она оказалась на его месте, а он на её. Всё по-честному, поэтому он не мог винить её, когда она медленно поднялась на ноги и, прихватив с собой бутылочку со смазкой, отправилась к журнальному столику, оставив его тяжело дышащим и болезненно неудовлетворённым. — А ты думал, что я позволю тебе кончить? — усмехнулась Маринетт, поставив бутылочку на стол после того, как выдавила из неё ещё немного смазки. Растерев её между ладонями, она подошла к Адриану и томно шепнула: — Глупенький котёнок. Ты действительно думал, что всё будет так просто, особенно теперь, когда ты полностью…       Адриан затаил дыхание, когда она провела кончиками пальцев по его члену вверх и вниз. —…В моих руках? — Маринетт рассмеялась, забравшись Адриану на колени, и оседлала его бёдра, продолжая придерживать его член. Она не знала насколько интенсивно ей лучше ласкать его, чтобы он не кончил раньше времени, поэтому решила сжать его член как можно слабее и действовать как можно медленнее. Чуть сжав кисть руки на его члене, она более плотно обхватила его и, сделав несколько неторопливых скользящих движений, ослабила хватку, позволив его члену подергиваться между её пальцами и ладонью. То, как он захныкал под ней, ей понравилось. Маринетт не была экспертом в том, как держать его на грани, но, судя по эффекту на то, что она с ним вытворяла, она всё делала правильно.       Ещё свежо было в её памяти воспоминание того, как она проклинала Адриана, когда он дразнил её, доводя почти до оргазма и оставляя ни с чем, кроме чувства разочарования и готовности разрыдаться, но, кажется, теперь, оказавшись в другой роли, она наконец поняла, почему ему так нравилось проделывать всё это с ней. То волнение, которое она теперь ощущала от того, что он был в её власти, и то зрелище, которое она наблюдала, когда он изо всех сил старался сохранить остатки самоконтроля, но всё равно дрожал под ней, были действительно захватывающими.       Облизнув губы, она вновь чуть плотнее обхватила ствол его члена и принялась скользить по нему рукой, в то время как другой коснулась торса Адриана. Она сжимала его член настолько слабо, что он немного приподнялся, чтобы усилить давление её руки. Но, стоило ему так сделать, как она вздрогнула и ослабила хватку до тех пор, пока он снова не опустился на стул. — Расслааабьсяяя, — пропела Маринетт, погладив Адриана по щеке, когда тот заскулил сквозь кляп. — Не нужно напрягаться, не нужно ничего делать. Ты ведь знаешь, что я сама обо всём позабочусь, верно?       Адриан кивнул, в то время как Маринетт обвила свободную руку вокруг его шеи и пододвинулась поближе. — Тогда просто позволь мне позаботиться о тебе, — сказала Маринетт, коснувшись губами кончика его носа. Он зажмурил глаза, он попытался перечислить периодическую таблицу Менделеева в алфавитном порядке, попытался разделить в уме 7654321 на 123, попытался сделать всё возможное, чтобы отвлечь себя от мыслей о том, что лишь пара жалких сантиметров отделяет его член от её промежности. Но, как бы он ни старался, ощущение ног Маринетт, прижатых к его бёдрам, не давало забыть ему об этом. Поэтому ничего удивительного не было в том, что его член болезненно дёрнулся, когда она провела пальцем по его концу. — Ты хочешь кончить? — спросила Маринетт, смеясь над настойчивыми кивками Адриана. Честно говоря, желание оседлать и трахнуть Адриана появилось у неё, ещё когда она только связала его. Но ведь это было бы слишком скучно. А кроме того, так бы она упустила такую прекрасную возможность отомстить ему за ту сессию с контролем оргазма, на которой он так изощрённо издевался над ней, причём возможность не просто отомстить, а отплатить той же монетой. — Тогда мне нужно, чтобы ты подождал чуть-чуть… ещё чуточку… подольше, — сказала Маринетт, игнорируя стоны Адриана, вызванные тем, что она провела кончиком его члена по своим влажным тёплым складочкам. Паника промелькнула в распахнувшихся глазах Адриана, когда он понял, что она собирается делать. Но, прежде чем он смог предпринять что-либо в знак протеста, она направила его член себе в преддверие влагалища и плавно опустилась на него до тех пор, пока их бёдра не коснулись, отчего глаза Адриана закатились так, что в них стало видно только белки. — Неужели это для тебя… слишком? — спросила Маринетт, поведя бёдрами в обратном направлении, а затем снова насадила себя на его член с тихим, дразнящим смехом, в то время как Адриан сжал руки в кулаки, вдавив ногти в кожу. — Давай, постарайся. Уверена, что ты бывал и в более сложных ситуациях, так ведь?       С одной стороны, она была права, он всегда без труда справлялся с контролем оргазма, причём даже тогда, когда воздействия на него были куда более интенсивными. Но, с другой стороны, теперь перед ним была Маринетт. Практически всё, что она делала с ним, имело гораздо больший эффект, чем то же самое, но сделанное другими. Так было и теперь, когда она двигала бёдрами, насаживаясь на его член снова и снова. Может быть, причина большего эффекта была в том, как она тихонько посмеивалась в ответ на его приглушённые стоны, может, в том, как она самозабвенно ласкала его руками везде, куда могла дотянуться, или в том, как смотрела ему глаза в глаза, пока активно разрушала остатки его самоконтроля с каждым новым толчком.       А может быть, всё дело было вовсе не в том, что конкретно делала Маринетт. Возможно, то, что она делала, было особенным, просто потому что это делала именно она…       Адриан, вероятно, и сделал бы для себя определённые выводы относительно Маринетт и того эффекта, который она на него оказывала, но у него практически не было времени на раздумья. С каждым новым толчком, с каждой новой фрикцией он терял возможность мыслить рационально. Кроме того, ему было слишком тяжело держать себя в руках, все мышцы в его теле были напряжены, пока он пытался не потерять контроль над самим собой внутри неё. Поэтому он просто не мог позволить себе отвлечься ни на что другое, в том числе и на размышления.       Он так сосредоточился на сохранении самоконтроля, что даже не заметил, как Маринетт вытащила кляп у него изо рта. — Ммм, да, я чувствую, как сильно ты хочешь кончить, — задыхаясь, произнесла Маринетт, положив руки ему на плечи, в то время как он захныкал под ней. — Я права? — Да, да, — прохрипел Адриан и, прикусив нижнюю губу, повернул голову в сторону. — П-пожалуйста, позволь мне… — Попроси меня как следует, — сказала Маринетт, развернув его лицо за подбородок к себе, и продолжила трахать его, глядя глаза в глаза. — Давай, ты знаешь, как. — Пожалуйста, Хозяйка, разрешите мне… — Адриан замолк, когда Маринетт остановилась и вздохнула. — Нет, — твёрдо сказала Маринетт. — Мне не понравилось, как ты меня назвал. Хозяйка — дурацкое шаблонное обращение. Попробуй ещё раз. — Б-богиня? — процедил Адриан сквозь сжатые зубы, зажмурив глаза, когда её пальчики перебрались на его соски. — Не совсем, — пробормотала Маринетт, сжав один сосок и почувствовав, как Адриан слегка дёрнулся под ней. — М-моя королева? Моя госпожа, моя повелительница… — пробормотал Адриан, отчаянно перебирая варианты, пытаясь держать себя под контролем. — Ммм… Моя прекрасная… леди… Моя леди… Моя… — Стоп. Что там было… последним?       Адриан приоткрыл один глаз, и увидел, как Маринетт пристально смотрит на него с задумчивой улыбкой. Он слегка ухмыльнулся, но потом, быстро убрав усмешку с лица, умоляюще взглянул на неё широко открытыми глазами и сказал: — Моя леди… прошу, позвольте мне кончить.       «Гораздо лучше».       В том, как он это произнёс, было что-то глубоко личное, что-то особое, интимное, что-то более подходящее именно ей. «Моя леди»… Вряд ли он называл так прежде других. «Госпожа», «Богиня», «Хозяйка», «Королева», «Повелительница» — все эти имена он скорее всего использовал и не раз. Но она не хотела, чтобы он называл её так же, как своих бывших, ей хотелось, чтобы он обращался к ней так, как ни к кому прежде. Она хотела быть для него особенной. А ещё она хотела, чтобы он говорил о ней «моя»: «моя принцесса», «моя леди»…       Возобновив движение бёдер и начав вновь насаживаться на его член, она расставила руки, опершись на подлокотники кресла, и, наклонившись вперёд, чтобы приблизиться к его уху, прошептала: — Скажи это ещё раз.       Тихий стон выскользнул из его горла, и он повторил: — Моя леди, прошу, ответьте, можно ли мне кончить? — Громче, — приказала Маринетт, выгнув спину и увеличив темп фрикций. — Моя леди, я умоляю вас, позвольте мне кончить, — выпалил Адриан, сжав пальцами обивку кресла позади себя, и сомкнул зубы.       «Да, мне это определённо нравится», — подумала Маринетт сквозь дымку похоти, проведя пальцем по его губам. Она не собиралась больше тянуть время, всё что она хотела теперь — отплатить ему за каждый умопомрачительный оргазм, который он когда-либо ей дарил, не менее потрясающим оргазмом.       Она приподнялась, сделав так, что его член выскользнул из неё, и, не обращая внимание на стоны протеста с его стороны, слезла с него, встала на пол, а затем опустилась перед ним на колени, взяв его член в руку. Смочив слюной головку его члена и лизнув её, она взглянула Адриану в глаза, сказав: — Хорошо… можешь кончить, Котик.       Её губы обхватили его член и стали скользить вдоль него: вперёд-назад, вперёд-назад, вперёд… И практически сразу же она почувствовала, что он вот-вот кончит.       Услышав громкий рычащий стон, Маринетт ощутила его дрожь и то, как начал пульсировать его член, а затем сперма начала порциями выстреливать ей в горло. Большую часть она проглотила сразу же. Остальное, когда облизала обмякший член Адриана.       Проведя языком по губам, она поднялась на ноги и с лёгкой улыбкой взглянула на своего «нижнего». Адриан ещё не успел прийти в себя, он тяжело дышал, периодически вздрагивал и смотрел на неё отстранённым взглядом. — Эй, Котёнок, — пробормотала Маринетт, потянувшись к шарфу за его спиной и развязав ему руки. — Ты в порядке?       В начале он ничего не ответил, поэтому Маринетт, дождавшись, когда его дыхание стало более менее нормальным, повторила вопрос. — Ммм… я… — пробормотал Адриан, изо всех сил пытаясь оставаться в сознании, хотя его начало неумолимо клонить в сон. Он вздрогнул от её прикосновения, когда она смахнула с его глаз волосы, частично прикрывшие их, и смущённо улыбнулся ей. — В порядке… Всё просто замечательно. — Замечательно, — повторила за ним Маринетт. — Может, пойдём на диван?       Она помогла ему встать и перебраться на диван, а затем села рядом и спросила: — Эмм… Я тут хотела у тебя узнать… Как я справилась?       Адриан рассмеялся, поцеловав её в висок. — Отлично… Я бы ещё раз всё точно так же заново повторил, от самого начала и до конца. Только ролями надо поменяться, чтобы ты сама убедилась, что всё было супер. — Я не против, — сказала Маринетт, прикусив губу. — …А от одного до десяти? — Все сто, — усмехнулся Адриан. — Ты была потрясающей верхней. — Спасибо, мне очень приятно, — сказала Маринетт, облизнув губы и тихонько хихикнув. — А как, по-твоему, справился я? — спросил Адриан, немного приподнявшись и встряхнув головой. — Я думаю, что отчаяние вам к лицу, месье Агрест, — хихикнула Маринетт, взглянув на него немного застенчиво. — И я не прочь увидеть вас таким ещё раз. — После сегодняшней сессии я согласен быть в отчаянии перед вами в любое время дня и ночи, когда вам захочется, — сказал Адриан, поднеся руку Маринетт к губам, а затем погладив и осторожно поцеловав тыльную сторону её ладони, — Моя леди. — Надо же, теперь у меня новое прозвище, — рассмеялась Маринетт, потирая затылок. — А ты прежде уже называл так кого-нибудь? — Эмм, определённо, — сказал Адриан, положив руку на её бедро, — нет. Я полностью уверен, что ты единственная леди в моей жизни. — Льстец и подлиза, — фыркнула Маринетт, стараясь не придавать особого значения его словам.       Она стряхнула его руку с бедра и встала, слегка покачиваясь на шатких ногах, затем подошла к журнальному столику и, вытащив из сумки чистое полотенце, спросила: — Не возражаешь, если я приму душ? Мне нужно немного освежиться. — Конечно, а мне пока не помешает освежить кое-что в памяти, — сказал Адриан, повернувшись, чтобы увидеть, как она уходит от него в ванную комнату, покачивая бёдрами, совсем как в их первый совместный уикенд у него дома. — Кстати, не хочешь принять ванну? Я бы мог помочь тебе её набрать.       Услышав от неё тихий смешок, он дождался момента, когда дверь за ней закрылась, и, подняв сжатые в кулаки руки, присвистнул так громко, что проходящий мимо Тикки перепугался не на шутку и, подскочив вверх сразу на всех четырех лапах, помчался куда глаза глядят.

***

Красотка_Пчела: Ну так… как всё прошло? Мисс_ЛедиБаг: Хорошо. Мисс_ЛедиБаг: В любом случае гораздо лучше, чем я ожидала. Красотка_Пчела: О, это отличная новость! Мисс_ЛедиБаг: Правда, использовать страпон я не рискнула. Мисс_ЛедиБаг: Вместо этого у нас была сессия с «контролем оргазма». Мисс_ЛедиБаг: И знаешь, надо признать, что я была классной Госпожой :) Красотка_Пчела: Никогда в тебе не сомневалась! Мисс_ЛедиБаг: Эмм… Мисс_ЛедиБаг: Ты всегда так поддерживаешь меня, а я… Красотка_Пчела: А что ты? Мисс_ЛедиБаг: Могу лишь написать «спасибо» в ответ. Мисс_ЛедиБаг: Но, понимаешь, мне хочется отблагодарить тебя как-то по-иному. Мисс_ЛедиБаг: …Как ты относишься к тому, чтобы выпить вместе по чашечке кофе, поесть что-нибудь сладенькое, пообщаться вживую. Я угощаю. Мисс_ЛедиБаг: Такие, знаешь, дружеские посиделки. Мисс_ЛедиБаг: Будет здорово! Красотка_Пчела: Ну, не знаю. Красотка_Пчела: Не то, чтобы я не хотела. Мне нравиться общаться с тобой. Красотка_Пчела: Но просто… Хм, как бы сказать это поделикатнее? Мисс_ЛедиБаг: Ты не знаешь наверняка, не сумасшедший ли я серийный убийца, угадала? Красотка_Пчела: Вот-вот. Красотка_Пчела: Это не значит, что я совершенно не доверяю тебе или что-то в этом роде… Но вот как-то так. Мисс_ЛедиБаг: Я всё понимаю! Мисс_ЛедиБаг: Знаешь, когда у меня было моё первое свидание вслепую, моя лучшая подруга подстраховывала меня на всякий случай. Мисс_ЛедиБаг: И, когда я писала, что хочу вместе с тобой выпить кофе и пообщаться вживую, я вовсе не имела в виду встречу тет-а-тет в безлюдном месте. Наоборот, я предлагаю встретиться в кафе. Красотка_Пчела: Фух! Рада, что ты понимаешь. Красотка_Пчела: Ну, в таком случае я только за. И мне уже не терпится получить обещанный тобой бесплатный кофе! Красотка_Пчела: Ты не будешь против, если я прихвачу на встречу своего мужа или приду с кем-то из друзей? Мисс_ЛедиБаг: Конечно, приходи с кем хочешь! Мисс_ЛедиБаг: …Вот только есть одна проблема: я понятия не имею, как ты выглядишь: D Красотка_Пчела: Да и я тоже! Мисс_ЛедиБаг: Хм… А у тебя есть какие-либо броские на вид украшения или аксессуары? Красотка_Пчела: Надо подумать… Красотка_Пчела: О! Вспомнила, у меня же есть украшение для волос с фигуркой пчелы. Мисс_ЛедиБаг: Я смотрю, ты фанатка пчел, да? Красотка_Пчела: Конечно. Я же флорист! У меня не было бы работы без пчел. Мисс_ЛедиБаг: Тогда я буду в серьгах с красно-чёрной расцветкой, как у божьих коровок. Красотка_Пчела: Миленько, прям слёт насекомых какой-то: D Мисс_ЛедиБаг: Пчелки и божьи коровки рулят :) LOL Красотка_Пчела: Точно. А в каком кафе встретимся и во сколько? Мисс_ЛедиБаг: Напишу чуть позже…

***

      Опять встреча в кафе, опять вслепую и инкогнито, опять нарастающее беспокойство о том, что она вот-вот может стать посмешищем. Всё это казалось Маринетт таким знакомым. Только на этот раз она не сидела за столиком, поглядывая на входную дверь, а шла по улице к кафе, где её таинственная интернет-подружка уже должна была ожидать её.       Маринетт шла на встречу не одна. И, с одной стороны, это было необходимо, поскольку в случае возникновения непредвиденных ситуаций она теперь могла рассчитывать на дружескую помощь и поддержку.       Но, с другой стороны… — А что я такого сказала? Опять ты обижаешься на пустом месте. И вот ещё что: если захочешь свалить из кафе куда-нибудь в более уединенное место и предаться там своим извращениям с новой подружкой, то так и скажи, и не забудь предупредить, куда вы отправитесь и, хоть примерно, во сколько у вас там всё закончится, — произнесла Алья, подняв руки. — Не бойся, я не стану тебя осуждать. …она уже тысячу раз успела пожалеть что пошла не одна. — Хотя нет, стану, — сказала Алья, похлопав Маринетт, издавшую многострадальный вздох, по плечу. — Ну, а ты что хотела? Я, конечно, знаю, что ты и Адриан — не пара, но… — Это просто кофе! — простонала Маринетт. — Надо же! «Это просто кофе»! Вот прям точно также, один в один ты говорила перед своим первым свиданием в кафе с таинственным незнакомцем по имени Кот Нуар, — засмеялась Алья, в то время как Маринетт покраснела. — Я имею в виду, что, согласно статистике, ты стопроцентно трахаешься потом с таинственными незнакомцами из сети, с которыми у тебя было свидание в кафе, даже если заверяешь, что не собираешься с ними когда-либо трахаться… — Я совершенно точно не собираюсь в этот раз ни с кем трахаться! — сказала Маринетт, смутившись, когда встречный прохожий взглянул на неё с удивлением. — Это просто кофе: вода под давлением просачивается через обжаренные перемолотые зёрна кофейного дерева, лежащие на специальном фильтре, а затем то, что стекает в чашку, доводят до ума с помощью сливок и сахара и выпивают, желательно в приятной компании. И, представь себе, это вот всё происходит вообще, совершенно без какого-либо секса! — Ну ладно, лааадно, — сказала Алья, подняв руки вверх. — Как скажете, Госпожа Мари Упсясделалаэтоснова.       Маринетт вздохнула, завернув за угол, и, подойдя к пешеходному переходу, заглянула в витрину кафе напротив неё через дорогу. Сквозь большие панорамные окна было видно, что в небольшом, уютном кафе довольно пусто; только несколько пожилых посетителей, читающих газеты, скучающий бариста и…       «О нет…»       Даже с тридцати ярдов парня с шокирующе яркими рыжими волосами и блондинку, сидящих за столиком возле двери, было невозможно с кем-либо спутать. Они выделялись среди других посетителей, которым было явно за шестьдесят, как огромный прыщ на чистом личике. Собственно Маринетт как раз и выбрала это кафе, так как знала, что сюда ходят в основном пенсионеры, и рассчитывала, что ей будет легко отыскать среди них Красотку Пчелу. А вот что делали тут Хлоя и Натаниэль?       Она с ужасом представила себе, что, возможно, ей довелось обсуждать тонкости пеггинга с той, что в своё время ежедневно превращала её школьную жизнь в ад. — Эй, проснись, вон зелёный загорелся. Пойдём уже. И сделай лицо попроще, — сказала Алья, чуть подтолкнув Маринетт плечом, чем вывела её из состояния лёгкой паники. — Мы, вообще, идём в кафе или ты собираешься просто стоять здесь и глазеть в его сторону, в ожидании что та, с кем ты хочешь встретиться, догадается, что ты здесь, и сама выйдет к тебе навстречу? — Я уже ни в чём не уверена, надо подумать, — сказала Маринетт, переходя дорогу. — Расслабься; не думай о плохом. Да что, вообще, плохого может произойти на встрече двух интернет-под… Подожди, это что, Хлоя? — сказала Алья, остановившись возле витрины, в то время как Маринетт, взяв её за руку, потянула её за собой в сторону от входа в кафе. — И… Натаниэль?! Ох, ни хрена себе, я не верю своим глазам… Они едят из одной тарелки и улыбаются друг другу. Да что за чертовщина здесь, вообще, творится?! — О, мать моя женщина! Я и забыла, что ты не в курсе, — вздохнула Маринетт, закатив глаза, когда затащила Алью за угол кафе. — Так ты знала?! — сказала Алья, в то время как Маринетт встала, прислонившись спиной к стене, и стала задумчиво тереть переносицу. — Откуда? …О нет! Неужели твоя подруга-извращенка — это Хлоя? — Тсс! — прошипела Маринетт. — Я не знаю этого наверняка! — Тогда почему ты прячешься тут за углом? — спросила Алья, играя бровями, в то время как алые щёки Маринетт стали темнее ещё на один оттенок. — Давай, будь смелее, пойдём в кафе. Хлоя, конечно, всегда корчила из себя королеву и любила повелевать. Но это ведь ещё не значит, что она точно также ведёт себя и в постели со своими любовниками, верно?       Маринетт, честно говоря, даже не знала, что на это ответить. Слова Альи про «королеву» только ещё больше убедили её в том, что Хлоя вполне могла бы оказаться Красоткой Пчелой.        Хотя Пчёлка была безусловно в разы более… весёлой, любезной и дружелюбной, чем когда-либо была Хлоя. Но, кто его знает, может быть, вредная, самовлюбленная блондинка просто притворялась такой милой и добродушной в Интернете? — Ну так что мы теперь будем делать? — сказала Алья, выглядывая из-за угла. — Ты решила, как нам поступить? Я не думаю, что они нас видели, поэтому мы вполне можем просто незаметно уйти… — Нет, — перебила её Маринетт, глубоко вздохнув. Да, с вероятностью в девяносто девять процентов Красотка Пчела и Хлоя были одним лицом, но Маринетт всё равно чувствовала себя обязанной перед своей интернет-подругой за то, что та уже на протяжении нескольких месяцев была источником бесценной поддержки для неё. Если бы не советы и опыт Пчёлки, она, возможно, никогда бы не рискнула проявить свою доминирующую сторону, да и её отношения с Адрианом, возможно, развивались бы совсем по-другому сценарию и не в лучшую сторону. Поэтому, какой бы дискомфорт Маринетт сейчас не испытывала даже при одной только мысли о том, что и с кем ей предстоит обсудить, она чувствовала, что в любом случае должна хотя бы просто сказать Хлое «спасибо». — Нет… всё в порядке, пойдём, — сказала Маринетт, оттолкнувшись от стены. — Ты поболтаешь с Натаниэлем, пока я буду говорить с Хлоей, хорошо?       Подойдя ко входу в кафе, Маринетт и Алья осторожно пробрались внутрь, плавно открыв и закрыв дверь, чтобы звон колокольчика над ней был как можно тише и не привлек к ним внимание. Маринетт пристально осмотрела каждого посетителя. Но, нет, как и прежде она не увидела никого моложе шестидесяти, за исключением рыжего парня и блондинки, которые в настоящее время сражались за последний кусок шоколадного круассана, орудуя своими вилками. Удивительно, но никогда прежде Маринетт не видела выражение искреннего счастья на лице Хлои. Теперь же, даже несмотря на напряжённый, недовольный взгляд Хлои, направленный на Натаниэля, по уголкам её рта было очевидно — она счастлива. — Ты сейчас разорвёшь его на крошки! — Натаниэль рассмеялся, пытаясь выдернуть последний кусок круассана из-под вилки Хлои. — Я лучше разорву его, чем потеряю! — Хлоя шумно выдохнула, попытавшись подтянуть то, что осталось на тарелке после их с Натаниэлем «ожесточённых сражений» поближе к себе. — Ты и так съел больше половины! — Почему бы нам просто не заказать ещё один круассан? — Потому что дело вовсе не в круассанах, круассан — лишь по… — заметив остановившихся в метре от неё Маринетт и Алью и поняв, что их с Натаниэлем разговор больше не является конфиденциальным, Хлоя мгновенно замерла, слегка покраснела и, прочистив горло, произнесла: — О… вот так встреча… Привет, Маринетт. — И Алья, — сказал Натаниэль, махнув рукой. — Сколько лет, сколько зим… — Ну, привет-привет, — рассмеялась Алья, махнув рукой в ответ и немного подтолкнув Маринетт вперёд. — Так значит, это тебя мне стоит благодарить за эту проклятую игру с прожорливым пингвином, из-за которой моя производительность по написанию статей снизилась почти вдвое? — Только, когда будешь «благодарить», учти, что в этом лишь часть моей вины. Процентов тридцать. А всё остальное — целиком заслуга Макса, — рассмеялся Натаниэль, взглянув на Хлою, смотрящую то на Алью, то на Маринетт. — Вы пришли сюда провести время тет-а-тет или присоединитесь к нам? — Я… на самом деле надеялась поговорить здесь… с Хлоей, причем я хочу пообщаться с ней с глазу на глаз, если ты не против, — сказала Маринетт с небольшой улыбкой после того, как, ещё раз окинув взглядом всё кафе, окончательно убедилась в том, что никто из посетителей, кроме Хлои, ни по возрасту, ни по полу не подходил под описание Красотки Пчелы. Кроме того, жёлто-чёрный декор у основания конского хвоста, в который были собраны волосы Хлои, не мог быть чем-то другим, кроме как украшением для волос с фигуркой пчелы, о котором её интернет-подружка упоминала в переписке. — Думаю… она меня ждала.       Хлоя нахмурилась и, обменявшись взглядом с Натаниэлем, кивнула ему, после чего тот пожал плечами, встал из-за стола и, незаметно прихватив с собой последний кусок круассана, последовал за Альей, первой направившейся на поиски свободного столика. Хлоя быстро обнаружила, что тарелка пуста. Едва Натаниэль отошёл, она потянулась за остатками круассана, но ничего не нащупала. Бросив взгляд на тарелку и убедившись, что там хоть шаром покати, Хлоя повернула голову, взглянув на Натаниэля, который как раз тоже ненадолго обернулся, чтобы демонстративно доесть круассан прямо у неё на глазах. — Вот же сукин сын, — сердито произнесла Хлоя, сощурив глаза. Она, не отрывая взгляда, наблюдала за пробиравшимися между столами и стульями Альей и Натаниэлем до тех пор, пока те не заняли самый дальний столик на другом конце кафе возле стены. Маринетт же тем временем села напротив Хлои. — Теперь ты должна мне ровно одну восьмую шоколадного круассана, — высказалась Хлоя, повернувшись обратно к Маринетт. — Не волнуйся, я куплю тебе целый, а лучше несколько… — хихикнув, пообещала Маринетт. — И ещё кофе, если хочешь. Ведь я, кажется, как раз должна тебе кофе и круассаны, не так ли? — Да ладно… — сказала Хлоя, подняв бровь. — Ты мне… Понятия не имею, о каких долгах ты говоришь, но от халявных вкусняшек не откажусь. Кстати, из кофейных напитков я люблю латте. — Хорошо, — сказала Маринетт, подмигнув, когда заправила передние пряди волос за уши, чтобы её серьги были лучше видны. — Тогда, если не возражаешь, я пока отлучусь, чтобы сделать заказ.       Хлоя пожала плечами, подняв руку в жесте, который как бы говорил: «Ну, иди». И Маринетт, поднявшись из-за стола, направилась к барной стойке, где, как и обещала, заказала несколько круассанов и латте. Вернувшись к столу, она уселась на своё место, как раз когда Хлоя оторвала взгляд от своего телефона, отправив кому-то сообщение. — Значит, ты хочешь поговорить со мной? — спросила Хлоя, убрав телефон и сложив руки на груди. — По правде говоря, ты меня немного удивила. Я, конечно, предполагала, что рано или поздно это произойдёт, но не думала, что так скоро. — Мне кажется, сейчас самое время, — сказала Маринетт. — Ну, если тебе так кажется… — Хлоя вздохнула, зажав переносицу. — Послушай… Я понимаю, что я не особо тебе нравлюсь, и я не виню тебя в этом. Я также не питаю иллюзий, что мы когда-нибудь станем подругами и будем, потягивая коктейли, сплетничать друг с другом, перемывая косточки общим знакомым, но… — Что, прости? — спросила Маринетт, когда официант принёс высокий бокал с латте и блюдо с круассанами, политыми шоколадом. Хлоя, взяв один из них, развернулась и, показав язык Натаниэлю, откусила большущий кусок, в ответ на что Натаниэль усмехнулся и также показал ей язык, прежде чем вернуться к разговору с Альей. — Но ради Адриана, я готова к перемирию, — дипломатично сказала Хлоя, смахнув с губ прилипшую крошку. — Я не могу… понять, что он в тебе нашёл, но, пока ты не обманываешь его и не пытаешься вычеркнуть меня из его жизни, как пыталась сделать до тебя одна сучка из Австрии… — Постой-ка, постой-ка; о чём ты, вообще, говоришь? — сказала Маринетт, смутившись. — Ну… вообще-то, ты далеко не первая, кого пугает моё присутствие в жизни Адриана, — сказала Хлоя, бросив на Маринетт сочувственный взгляд и откусив еще кусочек от круассана. — Оно и понятно. Когда лучший друг твоего парня — красивая, успешная молодая женщина, то любая испытает некоторую неуверенность. Но, зая моя, если ты всегда будешь помнить, что мы обе ему одинаково дороги и многое значим для него, если не будешь настраивать его против меня, тогда и я со своей стороны не буду… — Это вовсе не то, о чём я хотела здесь с тобой поговорить! — резко высказалась Маринетт, покраснев от возмущения, в то время как Хлоя слегка вздрогнула. — Послушай, я просто хотела поблагодарить тебя за все те полезные советы, которые ты мне дала, и поддержку, которую оказала в трудный момент, но… — Какая ещё «поддержка»? — спросила Хлоя, приподняв брови. — Это второй наш разговор за последние шесть лет, и я действительно сомневаюсь, что тот совет, который я дала тебе в секс-шопе, а точнее даже не совет, а предупреждение, гарантирует бесплатную выпечку.       Раздраженно вздохнув, Маринетт повернула голову и, ткнув пальцем в свою серёжку, спросила: — Может, это освежит твою память?       Хлоя немного наклонилась вперёд и прищурилась, разглядывая красную серёжку в чёрный горошек. — Ужасные серьги и совершенно не подходят к этой блузке, но я всё равно не понимаю, что ты имеешь в виду… — Так… Во-первых, дизайнер здесь я, — сказала Маринетт, вскочив с места и нависнув над столом, в то время как Хлоя, отложив остатки круассана на тарелку, откинулась назад на спинку стула. — Я прекрасно разбираюсь в том, что к чему подходит, и эти серьги отлично сочетаются с моей блузкой. А во-вторых, не придуривайся, ты прекрасно знаешь, и кто я, и зачем я здесь, и о какой поддержке говорю, мисс Красотка Пчела!       Глаза Хлои оживились после последних слов, её взгляд метался туда-сюда по столу, пока отрывки услышанной информации не сложились в её голове в единую картину, словно кусочки пазла. — Подожди… ты… — Да! Я мисс Ледибаг! — в кафе не осталось практически никого, кто бы не обернулся посмотреть на Маринетт после её громогласного заявления, но ей было плевать. Волновало её в этот момент лишь то, что её ожидания совершенно не совпали с реальностью, и то, что долгожданная встреча с той, кому она доверяла, кого считала своей поддержкой и опорой, превратилась в огромное разочарование. — А ты… — …Не та, кого ты ищешь, — спокойно сказала Хлоя, и уголки её губ чуть дрогнули в лёгкой ироничной улыбке. — Мир так тесен, не правда ли? — Прости, что? — сказала Маринетт. — Н-но на тебе же…       Хлоя на некоторое время повернула голову в профиль, продемонстрировав Маринетт свой гордо вздернутый нос и собранные в конский хвост волосы, украшенные жёлто-черной шпилькой с небольшой пластиковой фигуркой цветка подсолнечника, так обманчиво похожей на пчелу уже на расстоянии метра. — Я здесь по той же причине, что и Алья, — призналась Хлоя, в то время как за спиной Маринетт послышался звук колокольчика, висящего над дверью. — Чтобы убедиться, что нашу мисс Пчёлку не поджидает тут серийный маньяк-извращенец. — Но… Кто же тогда? — произнесла Маринетт, удивлённо моргнув и сев обратно на своё место. — Ох, простите, что опоздала! — раздался за её спиной голос, прерываемый тяжёлым дыханием. — Но сегодня было столько клиенток, и все невесты, и всем нужно срочно, просто не могла уйти вовремя…       Маринетт обернулась. Перед ней стояла девушка в джинсах и выцветшей желтой футболке с логотипом, надпись на котором гласила: «Флористический салон «Красотка пчела». Хлоя поднялась из-за стола, захватив с собой свой бокал с латте, и, положив свободную руку на плечо пришедшей девушке, шепнула ей на ухо, кивнув в сторону Маринетт: — Ты только посмотри на её серьги. По-моему, принты насекомых в украшениях — верх безвкусицы. Но тебе они, наверное, понравятся… — …М-Маринетт? — недоверчиво спросила девушка, чьи глаза округлились так, что взгляд стал похож на совиный. Маринетт собиралась было задать вопрос, откуда она знает её имя, потому что сперва была абсолютно уверена, что раньше они с ней нигде не пересекались. Но затем она представляла себе её с круглыми очками в толстой оправе, на несколько сантиметров ниже, более худой, плоской, сутулой, а также с более короткими, разделёнными на прямой пробор прилизанными рыжими волосами вместо длинных и густых, собранных на макушке в небрежный пучок, который украшал яркий позолоченный гребень с декором в виде забавной пчелы…       «А она сильно изменилась», — промелькнула мысль в голове у Маринетт. Причём она сделала такой вывод о девушке, оказавшейся перед ней, вовсе не из-за новой причёски или появившихся со временем аппетитных женственных форм, а потому что даже сейчас, смущённо улыбаясь, та казалась в разы более уверенной в себе, чем была в старших классах. — Мисс… Ледибаг? Я правильно полагаю? — Сабрина Ренкомпри нервно засмеялась, заправив выбившуюся из пучка прядь волос за ухо, в то время как Маринетт предпринимала безуспешные попытки подобрать подходящие слова.