Все цвета некроса

       — Камори! Камори, разорви тебя бесы! Где ты?! Поднимая как можно выше над головой блёклый фонарь, по наполненному ночным мраком лесу, опасливо косясь на обступившие со всех сторон заросли густого и шипастого подлеска, шла женщина, закутавшаяся в старый и уже изрядно поношенный плащ, некогда подбитый мехом. В этом дьявольском лесу и днём-то ходить было боязно, что уж там говорить о ночи. Возможно, именно по этой причине она не просто громко кричала, а натуральным образом орала во всё горло, пытаясь дозваться кого-то в этих зарослях. Древний лес был настолько древним, что никто толком и не знал, как давно он тут вырос, но любой, кого не спроси, на многие мили вокруг точно знал, что лес проклят. Проклят он был потому, что рос, во-первых, во впадине. Абсолютно круглой впадине, в самом центре которой было небольшое и, поговаривали, непроницаемо чёрное озеро. Во-вторых, потому, что границы этой самой впадины, раскинувшейся на многие мили, чётко обозначались зарослями этого самого леса: в любом месте, в каком бы ты к лесу не подошёл, было чётко видно — вот Лес, а вот не Лес. Деревья в этом лесу были невысокие, коренастые, с развесистыми кронами, тёмными, если не сказать чёрными, кривыми стволами, нередко изогнутыми таким хитроумным способом, что казалось, что их кто-то специально гнул и узлами завязывал, когда они ещё молодой порослью были. К тому же деревья эти росли только здесь, нигде более ничего похожего не росло, так утверждали странствующие торговцы и заезжие учёные мужи, падкие до изучения чего-нибудь эдакого. Вот только ни один из этих учёных ничего тут не изучил, потому как… Водилась в этом лесу всякого рода нечисть. Толком никто ничего про эту самую нечисть рассказать не мог, но именно по её вине, по мнению жителей близлежащих деревень, пропадали в окрестностях проклятого леса и люди, и скот. Те же самые мужи в нём пропадали бесследно, так что никто их больше не видел, да и не слышал о них ничего. Может, конечно, и не совсем пропадали, а, заглянув в лес и найдя там что-то эдакое, улепётывали, забыв всё на свете, куда подальше, но сути это не меняло: вот он есть, этот учёный, а вот его нет. Вообще, если уж совсем по правде, не такой этот лес был и опасный, жуткий — да, а вот опасный — не очень, по крайней мере, те же деревенские не брезговали, время от времени, и деревья в нём на дрова рубить, и траву кой-какую полезную собирать. Только вот древесина горела плохо и коптила сильно, а на сбор травки можно было целый день убить и даже вязанки не насобирать, так что ходили сюда только по особой нужде, и те, кто не боялся. Те же, кто боялся, распускали слухи о всяких жутких тварях, которыми, на проверку, могли быть самые простые лесные обитатели. — Камори!!! Лесную чащобу огласил очередной крик, и пробирающаяся по едва заметной тропке женщина остановилась и заозиралась вокруг. — И куда этого бездельника опять унесло, — бубнила она, вертясь в разные стороны и всматриваясь в тени, хотя особого прока от её трудов не было, даже если где-то поблизости и был кто-то ещё, увидеть его она бы всё равно не смогла. — Послал же бог несчастье, и чего ему по ночам дома не сидится? Ну, охота тебе по лесу этому проклятому пошастать, так шастай днём, как все нормальные люди, а ночью дома сиди. Вермина вздохнула и пошла дальше, оглушая покой дремлющего леса своими криками и размышляя о том, что она, по идее, не обязана лазить по этим зарослям в поисках человека для неё, по сути дела, стороннего. Ну да, живёт он тут, едва ли не у самого края леса, не так давно и живёт, лет десять всего. Приехал однажды в их деревню, со старостой о чём-то пошептался, кошелём с золотом тряхнул, и как по волшебству едва ли не за месяц вырос в паре сотен шагов от леса ладненький домик, вокруг домика заборчик, за заборчиком не то огород, не то просто цветник, кто его поймёт, и всё. Словно всегда он тут и жил, этот магистр Камориан. Чтоб ему, этому магу, пусто было. Недельку сам по себе пожил, а потом снова в деревню пришёл, опять со старостой пошептался, а потом постучался в двери к вдове с двумя детьми. «Женщина мне нужна, что за хозяйством смотреть будет, пока я работаю. Много не требую: прибрать, постирать, приготовить. Платить буду хорошо, если помощь в чем понадобится — не откажу». Вот и весь разговор. Кто ж от такого предложения откажется? Вдова с двумя ртами из уже начавшегося разваливаться дома точно не откажется. Так вот и попала она в услужение к магистру. Платил действительно хорошо, да и работать у него было несложно: человеком он был не привередливым и довольно опрятным, хотя с его работой по-другому никак. Случилось как-то, ещё в самом начале, что Вермина уронила какую-то баночку и совсем немного порошка из неё высыпала. Порошок как порошок: белый, мелкий, не то пыль, не то зола, и просыпалось не больше щепоти, но, сколько было шуму, сколько суеты! Только хотела убрать, как Камори на неё коршуном налетел: — Что ты делаешь, глупая женщина! Я тебе плачу, чтобы ты за порядком следила, а не устраивала тут вселенский хаос!.. Прогнал её от этого несчастного бутылёчка, а сам вокруг него скачет, не знает с какой стороны подойти да за что взяться. Ей поначалу смешно было, таким он ей забавным показался, а потом она, совершенно случайно, всего одним глазочком, увидела, как он этот самый порошочек на кончике иглы в свой котёл бросил… Лучше бы она этого и не видела совсем. Кажется, в тот день у неё и появились первые седые пряди. Это уже потом она узнала, что не просто так он магистром назвался, и поняла, откуда у него золота столько, что многих зависть берет, да вот только завидовать тут нечему. Маг он. И не просто маг, а чёрный маг. Натуральный некромант. Вермина даже уйти от него хотела, когда узнала, да вот только благодаря деньгам, что он ей платил, она и дом поправила, и одежды прикупила, и с зерном да мясом у неё теперь проблем не было — дети-то растут, их кормить нужно. Подумала она, подумала, да и осталась. А вот зачем, спрашивается? Чтобы посреди ночи по проклятому лесу блуждать, сумасбродного некроманта выискивая? — Камори!!! Да где тебя носит, Камори!!! С трудом пробравшись через сплетения ветвей какого-то куста совершенно внезапно возникшего на её пути женщина остановилась, в очередной раз пытаясь что-то рассмотреть за приделами бледного пятна света. И только было она собралась снова позвать пропащего мага как что-то по близости хруснуло, заставив её подпрыгнуть. Закрутившись вокруг, Вермина силилась высмотреть в неверном свете фонаря возможную угрозу. Крупных хищников в лесу отродясь не было, но мало ли кто может тут водиться, не зря ведь лес проклятым зовут. Справа от неё шевельнулись ветки кустарника. Женщина замерла на месте, выставив фонарь вперёд словно щит. Меж не слишком густой листвы показался сумрачный силуэт, выделяющийся на фоне общего мрака своей неестественной белёсостью. — Сгинь, сгинь нечистый! — отмахиваясь оберегающим жестом от недоброго встречного, Вермина отступила назад. — Что значит не чистый?! — возразил ей силуэт немного надсаженным и едва ли не по-мальчишески высоким голосом. — Я очень даже чистый, или, по-твоему, два часа недостаточно, чтобы отмыться?! Из-за кустарника в свет фонаря наконец-то выступил человек, укрывающийся от недружелюбного леса под светло-серым плащом. Росту в нем было не много, той же Вермине он доставал всего-то до плеча, да и освещённое закрытой стеклом свечой лицо принадлежало скорее юноше, нежели мужчине. Пряди светлых волос, выглядывающие из-под капюшона, были мокрыми, да и край полотна, свисающий из сумки на его плече, полностью подтверждал сказанное. — Ты опять к озеру купаться ходил! — не то с возмущением, не то со страхом вскрикнула женщина, всхлестнув руками. — Ну, ходил, и что? — стоящий перед ней, кажется, нисколько не был обеспокоен тем, что мылся в водах озера, расположенного в самом центре проклятого леса. — И что ты вообще тут делаешь, глупая женщина? Чего тебе посреди ночи дома не сидится? — вполне даже чистый магистр Камориан нахмурился, глядя на свою служанку. — Ах, чего это мне дома не сидится?! — снова всхлестнула руками женщина. — И действительно, чего это я по лесу ночью шатаюсь, голос надрываю, его выискивая?! Спала бы сейчас в своей кровати, в тепле и уюте, десятый сон видела! Так ведь нет, лазаю тут по кустам, а вот чего лазаю, спрашивается? — Вот именно — чего? — на Камори её возмущение не произвело совершенно никакого впечатления. Он смотрел на неё всё с тем же недовольством, с которым смотрел бы, загляни она случайно в его лабораторию тогда, когда он работает. От этого сурового взгляда выцветших серо-голубых глаз Вермине было очень неуютно. Так, словно она действительно чем-то провинилась, и словно бы это он, мальчишка, который всего-то на десяток лет старше её сына, здесь старший, а не она — женщина в летах, мать двоих детей, уважаемая селянка… Тяжело вздохнув, Вермина опустила фонарь и поправила плащ. — Люди приехали из столицы, магистра Камориана ищут, вот прям срочно-срочно. Стряслось у них там что-то, чуть ли не война, — с усталостью разъяснила магистру женщина, не особо, правда, веря в то, что он оценит её заботу. Он и не оценил. — Ну и пусть ищут, им нужно они пусть и ищут, ты-то что тут делаешь? Вновь возникшее было возмущение растаяло, так и не созрев: может Камори и был великим тёмным магом, заглянувшим за границы бытия, но даже в свои вот уже двадцать с лишним лет многие вещи воспринимал с непосредственностью едва вошедшего в сознательный возраст ребёнка. — Я бы никуда не пошла, если бы эти столичные всю деревню на уши не поставили… — вздохнула Вермина. — Они приехали — тебя нет, они к нам. Старосту из кровати вытащили, суету устроили, меня разбудили. «Иди, ищи его! — говорят. — Не найдёшь — пожалеешь!» И что мне делать прикажешь? Вот я и пошла. Камори мотнул головой, опустив взгляд. — Идиоты. Когда я им говорил, они меня не слушали, а теперь вот примчались, нужен я им, понимаете ли. Людей потревожили, панику навели. Бестолочи неразумные, отродье беспородное… Немного постояв, магистр взглянул на женщину. — Пойдём, Вермина, нечего тебе тут ночью делать, не для тебя это место, — и, повернувшись, побрёл вперёд. Не спеша побрёл, так, словно и не ждал его никто, а подлесок перед ним расступался и даже, кажется, корявые стволы деревьев выпрямлялись или ещё сильнее изгибались, лишь бы его случайно не задеть. Женщина поспешила за тем, кому прислуживала, снова подняв фонарь, освещая дорогу, хотя он, похоже, в этом совсем не нуждался. Как долго они шли в гнетущей тишине, Вермина сказать бы не решилась, в сопровождении некроманта, касаться которого не желали даже растущие в проклятом лесу растения, этот самый лес казался ей ещё более жутким и опасным. Да и понять, как долго им ещё идти она не могла: вроде и не сильно-то в лес углубилась, а вот всё никак не выйдут его краю. В конце концов, она не вытерпела и тихо спросила: — Камори, а что у них стряслось-то, что ты им так срочно понадобился? Ответа на свой вопрос она не ожидала, но сейчас ей вполне бы хватило и его спутанной брани, голос человеческий услышать — и то хорошо, а то идёшь за бесшумным серым силуэтом и неясно не то за живым, не то за призраком. — Глупость у них человеческая случилась, — вздохнул этот самый силуэт. — Правильно люди говорят: чем больше у тебя есть — тем больше тебе хочется. Да вот только далеко не всё из того, что хочется, человеку иметь положено, далеко не всё… По спине у женщины пробежались мурашки, а от мысли о том, чего такого возжелали люди, живущие в столице, как-то разом вспотели ладони. — Но ведь ничего страшного не случится? — внезапно осипшим голосом спросила она. — Ведь не может же быть такого, чтобы там, у них, совсем жадные дураки сидели. — В том-то и дело, что может, — с очередным вздохом разрушил всё её надежды магистр, и она безвольно опустила руку, чудо, что фонарь не выронила. — Да не переживай ты так, Вермина. Я с самого начала знал, что так всё обернётся, так что подготовиться успел как следует, — произнёс он, а после небольшой паузы продолжил: — Не будет меня месяц, может быть два. За домом следи. Смотри, чтобы чужие не забрались, а то таких бед, по глупости, наворотят, что мало никому не покажется. Палисадник поливай как следует, мне растущие в нем травы понадобятся, когда вернусь. И старосту предупреди, что засуха будет. И мор, возможно, на скотину пойдёт. Воду в пустую не тратьте, а если скот заболеет — режьте. Лучше без скотины, но с мясом, чем и без скота, и мяса. Женщина сглотнула, в горле комом застрял не высказанный вопрос: неужто всё настолько плохо? Но озвучить его она не решилась. А в следующее мгновение, как-то совсем внезапно они вышли из леса, оказавшись на поросшей высокой травой опушке. Невдалеке смутно различимым силуэтом обозначился дом мага, рядом с которым успели едва ли не стоянку организовать посланцы из столицы. Несколько коптящих в небо костров не слишком ярким пламенем освещали топчущихся около них людей, и только сейчас, взглянув на этих самых посланцев, Вермина подумала, что посылать за одним единственным человеком такую толпу вооружённых людей как-то излишне. — Камори… — окликнула она идущего впереди, остановившись. — Чего? — маг обернулся на неё с непониманием. — Они ведь не просто тебя в столицу позвать приехали, да? — Непросто, — согласно кивнул головой магистр. — Только ты из-за этого не переживай, ничего они мне сделать не смогут, в отличии от меня… — и на лице юноши появилась улыбка, от которой Вермину передёрнуло зябким ознобом. — А может не нужно к ним идти? — ещё более осторожно спросила она. — Ну, почему же не нужно, ещё как нужно. Должен же кто-то показать мне того, кто счёл, что его немощных сил хватит для того, чтобы сдержать величайшего из духов, а то сами мы его сколько искать будем… — и, повернувшись к женщине спиной, он направился к дому, совсем не обращая внимания на струйки сизого дыма, стелящиеся за ним словно шлейф.