Все цвета некроса

       Дом великого мэтра не производил никакого особого впечатления. Самый обыкновенный дом в два этажа с чердаком. Над крышей поднимались пара каминных труб и флюгер, больше всего напоминающий лодку, хотя, вполне возможно, это была и не лодка — в хитроумном сплетении стальных прутьев каждый мог рассмотреть что-то своё. Каменные стены обильно обросли плющом и виноградными лозами, на фоне которых тёмные проёмы окон выделялись только более тёмной зеленью, как будто были занавешены шторми. Лужайка перед домом, огороженная невысоким плетёным забором, поросла самой обычной травой, из которой то тут, то там выглядывали мелкие полевые цветы. К крыльцу от калитки вела вымощенная камнем дорожка. Самая обыкновенная серая и просыпанная песком, да и дверь, перед которой остановился пришедший к мэтру гость, ничем особенным не выделялась: дверь как дверь — крепкие, плотно подогнанные доски, скреплённые парой стальных лент, покрытые тёмным лаком, и всё. Никакой жуткой морды с кольцом или просто ручки, на которую и смотреть-то боязно, не то что браться. Хотя вот ручки, как таковой, вообще не было, но это было единственной странностью. Не будь этот дом построен в лощине между двух каменистых холмов, в дне езды верхом от ближайшей деревни, это был бы просто добротный дом не самого бедного человека, ничем не выделяющийся на фоне точно таких же добротных домов. И, тем не менее, этот дом был особенным, здесь жил мэтр Самихоран, один из не многих известных едва ли не всему миру, ну, пяти соседним королевствам точно. Хотя, несмотря на его едва ли не мировую известность, мэтр особой популярностью не пользовался, жил в уединении и предпочитал пустынный покой суетности и многолюдью городов и даже деревень. Гости у него бывали редко и никто надолго не задерживался, что его вполне устраивало, а на мнение всех остальных ему, честно говоря, было наплевать. Его, по правде сказать, не интересовало даже мнение коллег по ремеслу, поэтому и дом у него был самый обыкновенный, и дверь без ручки, да ещё и не запертая. О том, что дверь не закрыта гость узнал после того, как попробовал в неё постучать. Так как молотка на двери не было и верёвочки или шнурка, дёргая за который люди обычно пробуждали к жизни дверной колокольчик, гость не обнаружил, он, собравшись с духом, просто ударил по двери кулаком. Звук получился тихий и нерешительный, а сама дверь от удара открылась, впуская в сумрачную прихожую вечерний свет. Переступив на пороге, пришедший толкнул дверь ещё раз и осторожно заглянул внутрь. Внутри дом мэтра был таким же, как и снаружи — самым обыкновенным. Просторная прихожая, коридор вглубь дома прямо перед входом, слева — проём ведущий в гостиную, справа — лестница на второй этаж. Стены отделаны деревом, у двери несколько крюков, видимо, для дорожных плащей и прочего, под потолком люстра, вероятно, когда её зажигали, она давала достаточно света, но сейчас ни один из её огоньков не горел. Даже с гостиной свет в прихожую практически не попадал, что только подтверждало возникшее ранее подозрение, что окна в доме зашторены. Гость в неуверенности потоптался у порога, даже более смело постучал в уже открытую дверь, чтобы, не дай боги, его не обвинили в том, что он входит без спроса, но никакого ответа не получил. Дом как был, так и остался тёмен и бездвижен. — Прошу прощения, — опасливо подал голос пришедший. — Есть кто-нибудь дома? Настороженный вопрос безвозвратно пропал в вязком сумраке, но из глуби этого самого сумрака, совершенно внезапно, грянул смех. Далёкий и приглушенный, но многоголосый и вполне жизнерадостный. Вздрогнувший от неожиданности гость внимательно прислушался, пытаясь понять, показалось ему или нет, а так же определить, где смеялись. Ему не показалось, первую волну смеха тут же сменила другая, как это бывает когда кто-то поддержит удачную шутку своевременным замечанием, а после того, как смех практически стих, из глубин дома донеслась песня. Разобрать слов было невозможно, но певцы явно не стремились произвести впечатление хорошо спетого хора и не столько пели, сколько просто горланили в своё удовольствие, как завсегдатаи кабака на очередной попойке. С кем именно хозяин дома мог устроить эту самую попойку, гость думать опасался, но человеческое любопытство взяло вверх и, ориентируясь на нестройный хор, он направился вглубь дома. Залихватская песня про какую-то ветряную красотку и силящегося завоевать её сердце молодчика привела визитёра на второй этаж к одной из дальних комнат, которая была то ли столовой, то ли гостиной. Через приоткрытую дверь в тёмный коридор лился рыжеватый свет разожжённого камина и настенных светильников. За небольшим столом в центре комнаты сидело пятеро мужчин, самых обыкновенных и, если бы не одна деталь, то совершенно ничем не примечательных. Но, у всех пятерых были серые как пепел волосы, и не седые, как могло бы показаться с первого взгляда, а именно серые. Заставленный тарелками и бутылкам стол, как, впрочем, и кубки, некоторые из которых мерно покачивались в руках певцов, говорили, что в доме мэтра действительно затеяна попойка и затеяна она уже давно, потому как часть бутылок уже успела перекочевать под стол, да и закуски практически не осталось. Сидящие за столом свою песню допели, снова расхохотались и с душой вскинули кубки над столом, салютуя друг другу перед очередным возлиянием. После чего поспешили наполнить кубки по-новой. Не хитрая суматоха окончилась тем, что почти всё стоявшие на столе бутылки были отправлены под стол и один из пирующих, встряхнув пустую бутыль, поднялся с места. — Вино закончилось! — громогласно провозгласил он. — И мясо тоже! — поддержал его приятель, оттолкнув от себя пустую тарелку. — Мяса больше нет, — ответил им насмешливый голос, и любопытствующий гость подступил чуть ближе к двери, чтобы увидеть говорившего. У полыхающего камина стояла пара не таких уж и маленьких кресел с высокими спинками и мягкими выгнутыми подлокотниками, и небольшой столик, на котором так же стояли вино и пара кубков. В одном из кресел сидел темноволосый мужчина, профиль которого казался какими-то чересчур острыми и хищными. На подлокотнике кресла, свободно облокотившись на спинку и едва ли не навалившись на сидящего в кресле, сидел ещё один молодой мужчина с серыми волосами, в его руке покачивался кубок, и он с интересом что-то рассматривал, обернувшись на общий стол. Кто сидит во втором кресле, гостю видно не было, но оба подлокотника этого кресла были заняты такими же сероволосыми типами. — Что значит «мяса больше нет»? — поинтересовался обнаруживший недостаток закуски, поднимаясь со стула. Его знатно повело в сторону, но он всё же удержался на ногах. — То и значит, — ответил тот, кого гость не видел. — Вы полностью опустошили все мои запасы. — Вина тоже нет? — в очередной раз взболтнув опустевшую бутыль, поинтересовался оставшийся без выпивки. — Вино ещё есть, а мяса нет. — Какая несправедливость, — вздохнул проголодавшийся и тяжело рухнул на стул. — Надо отправить кого-нибудь за закуской, — предложил сидящий на подлокотнике кресла занятого черноволосым мужчиной. — Пусть сначала вина принесёт, — бутыль, из которой всё же вытряхнули в кубок пару капель, со стуком встала на стол. — За вином ты и сам сходить можешь, — сидящий на подлокотнике обернулся на приятеля. — Тогда за закуской идёшь ты, — парировали ему. Мужчина насупился, разом опустошил свой кубок и, придерживаясь рукой за спинку кресла, наклонился вперёд, стремясь дотянуться до столика и поставить на него кубок. — Сами, этот пропойца хочет отправить меня за мясом, — произнёс он, бросив взгляд на сидящего во втором кресле. — Ты как относишься к человечине? Гость чуть было не икнул в голос и от страха отступил назад. — Лоан, сделай что-нибудь со своим протеже, а то он и вправду притащит кого-нибудь из деревни, — ответил тот, кого назвали Сами. — Лично я был бы не против свежего кусочка непорочной девы, — темноволосый мужчина вернул сидящего рядом с ним вертикальное положение, и от его слов на лице сероволосого появилась пугающе-хищная улыбка. — Лоан, — с осуждением ответили ему из второго кресла. — Но если ты против, то соглашусь на вполне порочного мужчину, — пожал плечами Лоан. — Вполне подойдёт стоящий за дверью. Его слова напугали гостя и удивили всех остальных. В сумрак коридора, скрывающийся за лишь наполовину закрытой дверью, устремились взгляды как тех, кто был за столом, так и тех, кто обустроился на креслах. Человек, на свою беду подавшийся любопытству, замер, боясь шевельнуться, так, словно бы это могло скрыть его уже обнаруженное присутствие. — Пусть принесёт вина! — потребовал всё ещё стоящий у стола. — И мяса! — поддержал его приятель. — Мяса нет, — чуть ли не хором напомнили ему. Зависла пауза и гость отступил назад, быстрее захмелевшего сообразив, что именно его предлагали в качестве закуски. — Куда?! — хищно наклонился вперёд требовавший выпивки, и у гостя подкосились коленки. — Неси вино! Человек сглотнул, несмотря на всё своё желание сбежать прочь он, как оказалось, не мог шевельнуться, даже вполне закономерный вопрос: «а где это самое вино?», застрял где-то в горле. — Ну что ж вы, бездари, делаете, — не то с осуждением, не то с разочарованием произнёс названный Сами, и пришедший в дом мэтра заметил тень упавшую на порог комнаты и услышал шаги. Гость с напряжённым ожиданием отсчитывал эти самые шаги и, возможно, именно поэтому появившийся на пороге показался ему воистину жутким. Если бы мог, человек бы ещё раз отступил назад, но ноги его не слушались, и потому попытка избежать встречи с тёмным силуэтом закончилась тем, что, отшатнувшись, он просто упал на пол, довольно болезненно приземлившись на копчик. — Вот уж никак не ожидал нынче гостей, — произнёс вышедший на порог комнаты, и пара настенных светильников, моргнув, залили коридор мягким тёплым светом. Стоящий на пороге комнаты оказался всего лишь мужчиной лет двадцати пяти — тридцати, точнее сказать было трудно. Одетый просто и даже по домашнему, он ничем не отличался от любого обывателя, вышедшего встретить гостя, разве что в его несколько отросших темных волосах красовался небольшой гребень белёсого металла, украшенный несколькими кровавыми камнями. — Что ж ты, мил человек, на полу сидишь? Поднимайся давай, — хозяин дома участливо улыбнулся, и нежданный гость почувствовал, что к нему вернулась возможность двигаться. — А этих не слушай, у них сегодня, или уже не сегодня...? — мэтр на секунду задумался, нахмурившись, но отмахнулся, — да не важно, в общем-то, праздник у них, вот они и увлеклись. Мэтр внимательно проследил за тем, как растерянный и явно всё ещё напуганный гость немного неуклюже поднимается и, как только тот более-менее крепко встал на ноги, одобрительно кивнул. — Пойдём со мной, не стоит искушать великого Некроса. Гость шёл за хозяином дома, пытаясь убедить себя в том, что маг не собирается пускать его на закуску для своих гостей, да вот только все его усилия пошли прахом после того, как спустившись на первый этаж они прошли по коридору и оказались на кухне. Мужчина встал на пороге просторной и вполне прибранной кухни, не торопясь его переступать и прикидывая, успеют ли его остановить, если он бросится к выходу. От этих размышлений его отвлёк заданный вполне будничным тоном вопрос: — Что привело тебя в мой дом? Обернувшись на хозяина дома, человек обнаружил того что-то разыскивающим в одном из многочисленных шкафах. — За советом… — только и сумел выдавить из себя гость, и то лишь потому, что боялся, что молчанием рассердит мага. — И какой же совет может понадобиться человеку от мага некроса? Этот самый маг извлёк из глубин шкафа какую-то банку и, совершенно не обращая внимания на того, с кем разговаривал, принялся крутить её в руках, пытаясь рассмотреть содержимое. Гость тоже попытался рассмотреть, что же такое находится в банке, но царивший на кухне сумрак, лишь слегка рассеиваемый огнём пары светильников, как и замутнённое стекло самой банки, не позволили ему это сделать. Тем не менее, хозяин найденным остался доволен, и банка была поставлена на стол, а он снова принялся проверять запасы. — Ну, так что ты хочешь узнать? — донёсся из глубин шкафа вопрос. — Как призрака отвадить, — осторожно произнёс гость, так словно говорил о чем-то предосудительном. — А что, надоедливый призрак? — Из шкафа была извлечена ещё одна банка, и её, просто встряхнув, словно проверяя, не пустая ли она, тоже поставили на стол. — Не очень, — произнёс пришедший за советом, наблюдая за тем, как закрыв этот шкаф маг переместился к другому. — Тогда зачем его отваживать? — мэтр присел на корточки и принялся что-то перебирать. — Ну так… — растерялся человек. — Мешает же, — с горем пополам нашёлся он как объяснить своё желание. — Кому мешает? — на свет был извлечён довольно крупный корнеплод, который маг повертел в руке, осматривая, после чего отрицательно мотнув головой, отправил его назад. Совершенно сбитый с толку гость, видя, как тот, к кому он пришёл за советом, выискивает, по всей видимости, закуску и, кажется, даже не пытается понять, о чем именно ему говорят, начал потихоньку раздражаться. В конце концов, он проделал весь этот путь вовсе не для того, чтобы по сто раз объяснять одно и тоже. — Мэтр, ко мне пристал призрак недавно умершего человека. Он везде таскается за мной, совершенно не оставляя меня одного, а я мужчина молодой и пока что не женатый… — гость запнулся, на секунду задумавшись, как более точно обозначить проблему. — Если этот призрак от меня не отстанет, я так и останусь неженатым, — с некоторым смущением, наконец, произнёс он. — Ага! — победно вскрикнул маг, и вздрогнувший от неожиданности человек взглянул на него, сосредоточив всё своё внимание, ожидая, что сейчас получит тот самый желанный совет. Вот только вынырнувший из глубин шкафа маг извлёк какой-то увесистый свёрток. — Я же помню, что он у меня был, помню! — торжествующе заявил он, бухнув этот самый свёрток на стол. — Ну не мог он у меня так быстро закончиться. С едва ли не любовной лаской мэтр провёл ладонями по свёртку, стряхивая с него пыль и паутину и радостно улыбаясь своей находке, после чего принялся поспешно распутывать тонкую бечёвку, которой тот был перетянут. Вновь растерявшийся гость проследил за тем, как путы были сброшены и как осторожно разворачивались пласты не то грубого пергамента, не то тонкой кожи. И вот, наконец, последний слой был аккуратно снят и на столе остался лежать не иначе как вяленый окорок. Маг потыкал в кусок подсушенного мяса уже где-то раздобытым ножом и принюхался, после чего совершенно неожиданно спросил: — А призрак-то чей? — Какой призрак? — промямлил гость, рассматривая явно не слишком свежую заначку и, теряясь в догадках, кому же этот мясо принадлежало. — Тот, который к тебе пристал, — глянув, наконец-таки, на посетителя пояснил мэтр. — А я откуда знаю, — ответил тот, оторвав взгляд от окорока и взглянув на мага. Пару секунд они смотрели друг на друга, в глазах мэтра читалось явное осуждение, а гость с трудом пытался сообразить, что же сказал не так. — Вина! — внезапно прогремел за спиной гостя бодрый и по-мальчишески звонкий голос. — И мяса! — поддержал его немного грубоватый голос и кто-то, закинув руку на плечи человека, по-приятельски повис на нём. Гость замер, украдкой покосившись на того, кто на него оперся. Резкие черты обрамлённого темными волосами лица заставили его нервно сглотнуть. — Лоан, отстань от него, помоги лучше с посудой, а то всё наверх перетаскали, даже нарезку положить некуда, — с лёгким недовольством произнёс мэтр, принявшись нарезать мясо. — Ого, ты что-то разыскал, — Лоан отцепился от гостя и немного неуверенной походкой прошёл на кухню. — Последний кусок вам, дармоедам, отдаю. Если так и дальше пойдёт, вы меня по миру пустите. — Почему это дармоедам? — удивился темноволосый, на миг замерев у стола, а потом хлопнул по этому самому столу рукой, и он тут же оказался завален посудой. — Вина и мяса! — грянул далёкий, но достаточно громкий хор голосов. — Да вот, человек пришёл, жалуется, что его призрак донимает, — мэтр выбрал из общей кучи тарелку и с ловкостью взаправдашнего повара разложил на ней мясо. — А почему, скажи мне, дух этот в бренности остался? — Кто ж его знает, почему? — пожал плечами Лоан. — Может он дела закончить не успел и держит его здесь что-то. А может тот, кто его забрать должен был, схалтурил. Дух-то чей? Может он вообще не наш. — Не говорит, чей дух, — ответил маг и, взявшись за одну из банок, принялся обламывать смолу, которой была залита пробка. — А чего не говорит, не знает? — темноволосый тип обернулся на гостя, который стоял недвижно, ощущая на себе прознающий до мозга костей внимательный взгляд. — Честно говоря, я не понял, — маг, справившись с пробкой, заглянул в банку. — Вроде сказал, что человек недавно помер, а спрашиваю: «чей дух?» говорит: «не знаю», — мэтр едва ли не на ощупь разыскал на столе вилку и, ткнув ей в банку, достал из неё что-то похожее на шляпку гриба. — Как думаешь, Хлод, асатики с белым вином пойдут? — задумчиво спросил он, осматривая белёсую с фиолетовыми разводами лепёшку, с которой стекал склизкий сок. — Маринованные? — уточнили из-за спины гостя. — Нет, просто законсервированные в собственном соку с пряностями. — В собственном соку пойдут, — одобрил Хлод. — Только пряности нужно смыть, а то весь букет перебьют. — Как будто этим пропойцам сейчас есть дело до букета, — усмехнулся Лоан. — Эй, смертный, чей призрак-то к тебе пристал? С некоторым запозданием гость сообразил, что обращаться к нему, и, оторвав взгляд от того, как мэтр начал вылавливать из банки и складывать в глубокую миску какие-то уж очень подозрительные асатики, взглянул на стоящего у стола. — Я не знаю, чья это было могила, — несколько рассеяно ответил он, всё происходящее стало казаться ему каким-то бредовым кошмаром. — Я мимо шёл, а она, совсем свежая, на самой окраине кладбища была. Ну, я и подумал, что кто-то недавно помер. Я и задержался то у неё ненадолго, дождь был, землю размыло и доска, что в землю была вогнана, упала, вот я её и поправил, а он ко мне прицепился и ходит везде… — Кто ж тебя, дурака, учил курганники трогать? — с каким-то злобным, едва ли не змеиным шипением прозвучал голос из-за спины. Человек вздрогнул, но обернуться не посмел, только опасливо покосился, но никого не увидел. — Вот потому он к тебе и прицепился, что ты доску поправил, — произнёс мэтр, с трудом вытащив из не слишком широкого горла банки довольно большую лепёху, бросил её в тарелку и, отставив банку в сторону, принялся осматриваться, что-то разыскивая на полках кухни. — Схоронили его видать в аккурат перед твоим приходом, да и помер он всего несколькими часами ранее, могила, поди, не для него заготовлена была, а он возьми да помри раньше срока, ну люди долго думать не стали, в землю его и засыпали. И курганник на могилу положили, чтобы путь в мир иной покойничку не перекрывать. А ты взял и закрыл, и не может он теперь никуда уйти и не придёт за ним никто, потому как захоронение не его, да ещё и закрытое. Маг, наконец-то, увидел то, что искал и, подхватив миску с грибами, направился к полке с которой достал дуршлаг. — И что же мне теперь… — растерялся гость. — А ничего, — ответил мэтр, перевалив асатики в дуршлаг, подступил к бочонку и, зачерпнув из него воды, плеснул на грибы, по кухне тут же разлился немного сладковатый аромат. — Хороши, — всем телом вздрогнул темноволосый мужчина, наблюдавший за манипуляциями хозяина дома. — А ты чего стоишь без дела? — вспомнив о нём, возмутился хозяин. — Или в подпол за вином я тоже сам должен лезть? — За белым? — тут же уточнил Лоан. — Кроме белого, ничего не осталось, — ответили ему, ещё раз плеснув в дуршлаг. Открывшийся сам собой в полу люк подпола дыхнул затхлой прохладой, и не вовремя наведавшегося в дом мага некроса человека пробрал озноб. — Неужели ничего нельзя сделать? — дрогнувшим голосом спросил он. — Ну почему же ничего, — мэтр отставил дуршлаг стекать и взялся за вторую банку. — Только вот сам ты не справишься, помощи просить придётся. — У кого? — человек глянул на чернеющий проем подпола, из которого стройным рядком выныривали бутылки с вином, аккуратно опускаясь на стол перед осматривающим их Лоаном. — Да хоть у того, кто у тебя за спиной, — усмехнулся маг, со звучным щелчком оторвав просмолённую пробку от горла банки. — За спиной? — в который раз вздрогнул гость и с настороженной медлительностью чуть обернулся. — А почему бы нет, Хлод парень толковый, берет недорого, да и духи, вроде твоего, как раз его специализация, — произнёс мэтр, разыскав на столе ещё одну миску, и перевернул над ней банку. Со смачным «чпок» из банки в миску начало вываливаться густое содержимое и с каждым новым «чпок» на лице молодого мужчины с серыми волосами, затерявшегося в полумраке коридора, все чётче проявлялась хищная улыбка, а его глаза всё ярче сверкали каким-то пугающим бледно-голубым пламенем. Гость отступил от этого странного типа и наткнулся спиной на косяк. А когда наблюдающий за мэтром Хлод перевёл на него взгляд, сердце, в груди пропустило пару ударов, и, болезненно бухнув, затрепетало. Дышать разом стало нечем, а перед глазами всё поплыло. Человек почувствовал, как медленно сползает вниз и в этот момент ему в лицо ударила холодная и мокрая волна. Сердце забилось хоть и в бешеном, но вполне нормальном ритме, дыхание вернулось и перед глазами теперь плыло не столько от ускользающего сознания, сколько от стекающей по лицу воды, и, судя по сладкому запаху и неприятному ощущению стекающей слизи, той самой, которой промывали асатики. — Живой? — с участливым вниманием спросил неизвестно как оказавшийся рядом с гостем Лоан. Человек, лишь мельком глянув в его глаз, поспешил кивнуть, его трясло от мелкой дрожи, и он был согласен на всё что угодно, лишь бы поскорее убраться из этого дома. — Иди мил человек, иди, — словно подслушав его мысли, произнёс мэтр. — И о призраке своём не беспокойся, он тебя больше не потревожит. Гость кивнул, с трудом отлепился от косяка и, сделав пару шагов к выходу, рванул прочь что было сил, думая о том, что никогда больше не пойдёт к магу некроса, что бы его к этому не принудило. — Думается мне, Сами, что тебе всё же нужно повесить на дверь какой-никакой колокольчик, — задумчиво глядя на захлопнувшуюся за человеком дверь, произнёс Лоан. — А то эти невежды так и будут по твоему дому лазить, не думая о том, кто может у тебя гостить. — Действительно, нехорошо получилось, — без какого-либо сожаления ответил ему мэтр, вытряхнув из банки остатки. — Вот как только праздновать закончим, обязательно что-нибудь придумаю, — пообещал он, пальцем сняв с горла банки задержавшуюся на ней желейную каплю. — Давайте мальчики, потащили всё это добро наверх, а то, чует моё сердце, сейчас все сюда спустятся. — Вот ещё, на кухне сидеть, — недовольно поморщился сероволосый. — Что мы, отрепье, что ли? — и переступив-таки порог кухни, передёрнул покрытыми дымчато-серым пером крыльями. — Вот и я говорю — пошлите наверх, — усмехнулся мэтр, ловким движением руки отправив в руки ангела смерти тарелку с нарезанным мясом. — Чувствую я, ты долго нам ещё этот праздник поминать будешь, — самодовольно улыбнулся Лоан, каким-то хитроумным способом забирая со стола весь извлечённый запас виных бутылок. — Ничего, сочтёмся, — пообещал ему мэтр, взяв миски с закуской, и все трое покинули погрузившуюся во мрак кухню.