Патриоты.

11:59 PM 13-е Ноября, 1991-й год. Москва, Россия.        Холодный порыв воздуха, проникал в скважины прикрытого окна, разнося запах табака и плесени по бедно обставленной спальне. Порой, Виктор Броуди очень желал, чтоб у него была действительно работающая система отопления. Он поднял взор к вентиляции над своей головой, сухо вздохнув. Его не удивило бы, если эту хренотень сумел вовсю обтянуть лёд. После этого наёмник вновь обратил внимание на Ремингтон 870 в его руках, и продолжил осмотр под освещением лампы. Деревянные приклад и цевьё выглядели весьма потёртыми, многочисленные царапины являлись почти кричащей отличительной чертой, свидетельствующей о том, что оружие повидало на своем веку.        — Только отполировать, и будет как новенький, — подумал владелец оружия с небольшой ухмылкой.        Громкий стук, раздавшийся за дверьми апартаментов, донёсся до его ушей сквозь завывающее шипение ветра снаружи и оторвал от размышлений. Поправив ворсистые белые волосы, киллер встал со своего места. Ноги чертовски затекли. Пощупав бороду, мужчина покинул влажную, холодную комнатушку, и пройдя через не менее промозглую кухню, достиг дверей. Взглянув в глазок, тот обнаружил, что на него пялится чей-то карий глаз.        — Виктор! — радостно поприветствовал его человек по ту сторону. — Я могу войти?        Жилец отошел назад, позволяя пройти приятелю.        Юрий Ханилов продолжал улыбаться сквозь свою потрёпанную тёмно-рыжую бороду. Закрыв дверь, Броди сосредоточил внимание на конверте из обёрточной бумаги, что была в руке гостя. Юра начал двигаться по направлению к спальне и хозяин вновь сделал шаг в сторону, чтобы освободить проход.        — Со мной связался этот новый клиент, Царёв, — проговорил его товарищ, удерживая свёрток в мозолистой руке. — Он заплатит нам довольно щедро.        Наёмник сам не заметил, как скривил рот в усмешке при прозвучавшем «нам».        — Сколько? — спросил он.        — Двести тысяч рублей, за его «конкурента».        Виктор издал впечатлённый свист, пока напарник сел на грязное покрывало и стал щупать пальцами нутро конверта.        — Черт, и это за одного человека? — спросил напарник, на что второй вытянул пару полароидных снимков и протянул их с обеспокоенным, хмурым взглядом. — Что это?        Заказной убийца смотрел на то, что по сути являлось самым престижным ночным клубом Москвы. Вглядевшись в зернистое изображение, он приметил двух вооружённых автоматами охранников, одетых в красную униформу, что была отличительным знаком Братвы. Оба стояли по бокам входа в двухэтажное здание. Второй снимок был не столь любопытным: на балконе уже совершенно другого здания стоял мужчина средних лет, чьи отличительные черты бросались в глаза даже через размытую фотографию: тёмные волосы и шрам на носу.        — Фото были получены от него сегодня. — прокомментировал Юра. — Первое — заведение у Углического проспекта, а второе — цель, которую нам нужно снять. Какой-то славянских корней гангстер из Америки, по имени Алек Малышев. Царёв предупредил, что это заведение для него, скажем так, частое убежище. Думаю, никто не сумеет нас выследить, если мы окажемся достаточно проворны.        Жаль, что их осмотрительность не столь роскошна, как все прочее, — с горечью подумал бородатый.        — Напоминает мне старые добрые времена, — высказал мысли вслух нанимаемый, протягивая снимки назад, на что второй бросил растерянный взгляд.        — Ну, должно быть они были довольно безумными, дружище… — ответил Ханилов. — Это место кишит охраной, могу себе представить.        Переведя взгляд за плечо, напарник улыбнулся, увидев свой будто новенький дробовик на столике.        — Хах, похоже у моей крошки появился шанс себя проявить. Вижу, ты провёл неплохую работу по подтяжке!        С быстротой, не свойственной людям его возраста, мужчина подобрал со стола оружие, пока более молодой коллега, хлопнув в ладоши, развернулся к двери.        — Тогда выдвигаемся, — промолвил тот, пока ухмылка скользила по лицу Юрия.        — Так долго задерживаться в моей жизни могут лишь два американских мудака! Давай-ка рвать наш куш! — торжественно провозгласил соучастник, перекидывая оружие за спину, не забыв прихватить со столешницы пару пачек дроби. — Мы животные, Виктор!        Юрий изобразил широченный оскал и согнул руки для должного эффекта. Броди похлопал партнёра по плечу, следуя за ним к выходу. Попутно блондин пытался изо всех сил игнорировать головорезов и хулиганов, охраняющих все три этажа здания, ну, или как его друг предпочитал их называть, — арендаторов. Каждый вопрос от укуренных об их направлении сразу же отклонялся.        — Будете выносить мозги еще одного богатенького хрена? — спросил темноглазый гопарь, когда дуэт спускался по ступенькам. Количества металла на его лице хватило бы для снаряжения полного винтовочного магазина. — Ну удачи, мужики. Мы могли бы неплохо загулять на те бабки, что вы заработаете.        Любопытствующий получил поверхностное подтверждение от Броди, после чего душегубы прошли между двумя стражами, охраняющими выход из здания. Стойко, крайний левый из них, крутил запачканный нож-бабочку в руке, и делал очередную затяжку сигаретой, попутно одобрительно кивнув в сторону двоицы. С Юрием во главе, пара вышла на жуткий холод улиц, слыша как за ними захлопывается проход, готовые покорить московское подполье.

***

       Снег был лишь несколько дюймов глубиной в месте, где остановился драндулет. Клуб сверкал подобно звезде, украшающей тёмное зимнее небо. Водитель вынул ключи из замка зажигания и потянул к себе ружье с заднего сидения.        — Уже взял свое оружие, приятель? — протянул белобрысый, натягивая на макушку балаклаву.        Его товарищ вытащил с дальнего конца пояса нож, — изделие из нержавеющей стали, с изогнутым вперед лезвием на чёрной ручке, украшенное красными оттенками, и сердечно посмеялся.        — Возьми пистолет, — сказал второй, вытягивая из кобуры запятнанный ПБ, проверив глушитель, боезапас и всё остальное. Пока помощник колебался, Ханилов положил вооружение себе на колени.        — Ну, раз настаиваешь… — неопрятный тип вздохнул, убрав оружие на пояс. — Ты мог бы поразиться тому, на что я способен безоружным.        Собеседник недоверчиво поднял бровь и перевёл взор на обмерзлое лобовое стекло, где была видна цель.        — Ты бы поразился потенциальным числом стрелков внутри здания. Никто не знает сколько телохранителей здесь. — Быстро передёрнув помпу дробовика, Юрий покинул авто, и попутчик последовал примеру, сбросив края балаклавы на свое лицо. Это не сильно помогло сгладить резкий зимний воздух. — Сможешь узнать пару любопытных фактов о русской гостеприимности. — Добавил тот шутливо.        Напарник проигнорировал комментарий, настраивая себя на схватку, и подал сигнал рукой союзнику оставаться на месте, приблизившись к зданию. Он встал в спокойную непринуждённую позу, спрятал ствол за спиной, и подошёл поближе к двум охранникам, что стояли по обе стороны двери.        — Эй, говнюк, — прорычал, тряхнув калашниковым, ближний. — У тебя есть…?        Договорить тот не успел, поскольку Броди вскинул одолженный у соучастника огнестрел, и выстрелил в глаз тому, затем добавив еще один выстрел в область шеи второго.        — Давай, — скомандовал наёмник, направив дуло на вход, — пошли валить ублюдка.        Дверцы с лёгкостью поддались удару сапога, и со свирепостью волков, оба взялись за дело. Трое дежурных у середины вестибюля не смогли отреагировать вовремя на вторжение нежеланных гостей, — Виктор устранил их тремя меткими попаданиями в голову. Четвёртый гротескно распластался у ковровой настилки, прошитый мастерским выпущенным градом дроби. Пятый оказался достаточно близко для атаки ножом-бабочкой, прежде чем искривленное лезвие пробило его ярёмную вену…        Киллер учуял знакомый запах крови, усилив хват своего оружия, и выбил следующую дверь, попав к холлу над открытой дискотечной площадкой. Резкие синие и фиолетовые неоновые лучи сверкали отовсюду под ритм клубной музыки, окрашивая табачный дым подобно молниям в ночной грозе, скрывая затаившиеся мутные силуэты.        Яростный гул поднялся по этажу и Броди мгновенно создал укрытие, перевернув один из столов, отправляя стаканы в небытие. У него едва хватило времени укрыться за преградой, перед тем, как с противоположной стороны загрохотали автоматные очереди. Как только огонь прекратился, боец смог услышать стук магазинов, падающих об пол и незамедлительно воспользовался шансом.        С ножом в одной руке и с пистолетом Юрия в другой, он бросился вдоль перил в середине комнаты и, оголив искривлённое лезвие, пронзил грудь ближайшего телохранителя и пулей раздробил череп другого.        Третьего он схватил за волосы и размозжил ему лицо о потрескавшиеся металлические перилла, пустив две пули в четвёртого, предварительно откинув его через перилла на танцпол, находившийся в углублении. Пятый охранник, который, к слову, был коренастее других, шарахнул дверью сзади.        Броди метнулся вокруг, вскинул курок, дёрнул спуск затвора, и всё лишь для того, чтобы услышать проклятый щелчок, свидетельствовавший о пустом магазине.        Он бросил разряженный пистолет на пол, пока русский натягивал на свою руку шипованный кастет, сверкавший под холодными синими лучами клубных огней. Блондин едва успел увернуться от удара могучей руки, собираясь выхватить керамбит из-за пояса: ему показалось, что сейчас будет весело.        И тут в него словно вонзили целую ампулу эпинефрина: он не нащупал рукояти ножа. Боец лихорадочно стал осматривать пол и заметил лезвие в груди трупа, лежащего в нескольких футах от него.        Не то чтобы это решало проблему: телосложением парень перед ним напоминал танк, поэтому ничто не мешало ему одним ударом разбить череп Броди к чертям.        Наёмник обнаружил, что он оказался напротив перилл, пока смотрел на лысое мерзкое лицо своего врага.        Резкий свист нарушил тишину.        Пронзительный звук раздался, справа от наёмника, и голова охранника взорвалась, оставив после себя противное мозговое месиво с ошмётками черепа. С приглушённым шлепком, поверженное тело свалилось на пол, обагрив кровью плиты, пока Броди неподвижно стоял, пытаясь понять, что произошло.        Рука в перчатке, появившаяся перед его лицом, спустила его на землю. В глазах Юрия мерцал огонёк разочарования, он протянул Калашников своему комраду. Броди крепко ухватил винтовку, пытаясь изображать хоть некое подобие достоинства, но выражение лица напарника оставалось неизменным.        — И что бы ты сделал без пушки, засранец? — пробормотал русский. — Тащи свою задницу за мной, товарищ. Я уже зачистил этот этаж.        Более-менее успокоенный темнотой клубного закутка, Броди стянул маску и вытер пот раненой рукой, переступил через труп мёртвого здоровяка и взял свой нож. Окровавленное лезвие легко выскользнуло из мертвой плоти.        — Ну постой же… — распинался коллега перед Юрием. — Я не мог дотянуться до ножа. Ты видел костяшки этого жирного ублюдка?        Юрий не промолвил ни слова и подошёл к двери, из которой вышел «жирный ублюдок». С подавленным вздохом, Броди вышел за ним через дверь, сконцентрировавшись на поставленной задаче.        Двое вышли в узкий коридор, украшенный атрибутами каждого задание, на которое они отправлялись. Бесчисленное количество дыр зияло в стенах, любое белое покрытие оказывалось заляпано кровью, и они переступали одно тело за другим; напичканные дробью, разрубленные от плеча до паха, некоторые с переломанными шеями и расколотыми черепами, ржавой трубой, которую Юрий всё ещё держал в руках. .        — За тобой второй этаж, — инструктировал тот, открывая дверь на ярко освещённую лестницу. — Я зачищу подвал.        Закончив, он снял с убитого охранника пистолет и повесил на свой ремень.        — Перерыв окончен.        Не произнося более ни слова, он понёсся вниз по лестнице, оставив Броди переводить дух.        Глубоко вдохнув прохладный затхлый воздух, наёмник начал переставлять ноги по бетонной лестнице, тревожно покручивая керамбит на указательном пальце. Достигнув верха, он уставился на старую деревянную дверь.        Никаких проёбов в этот раз, — сказал он себе. Вслед за этим, бородач натянул маску, сжал рукоять ножа и вздёрнул оружие, висевшее на плече. — Я зверь, мать его!        Сжав зубы и отведя ногу назад, Броди приготовился действовать. Пришло время показать Юрию, на что он действительно способен.        Дверь непринуждённо прогнулась под тяжестью его ботинка, сбив с ног стража по ту сторону. Тот завыл, пытаясь обхватить раскалывающуюся от боли голову, но лезвие ножа утонуло в его глотке, через секунду вскрыв её с характерным звуком. Его друг, стоявший за пластиковым растением, смог лишь удивлённо похлопать заплывшими глазами: марихуана в его косяке была знатная. Не обращая никакого внимания на пистолет, видневшийся из-под куртки торчка, Броди схватил его за воротник и одним взмахом вскрыл трахею.        — Охуеть ни встать!        Прибывший был тут же сражён огнём из винтовки. В дверном проёме, около которого он недавно стоял, показались люди с оружием наготове, и наёмник среагировал незамедлительно.        Цели были как на ладони за счёт удачной игры света и тени, каждая через мгновения была изрешечена градом пуль.        Будто бы ради финального штриха к этой сцене, автоматная очередь раздалась двумя этажами ниже. Рот убийцы искривился в довольной ухмылке, когда перед ним открылся коридор, ведущий, судя по всему, к головному офису.        — Не торопись, дружище. Я-то уж точно не собираюсь.        Несясь к двери в конце коридора с винтовкой наперевес, он не чувствовал ничего кроме запаха крови, коим насквозь пропиталась его куртка. Прострелив дверной замок, он с яростью выбил дверь.        Вот и он, одетый в безупречно пошитый бордовый костюм, занятый дорожкой первоклассного белоснежного порошка — Малышев. Он поднял взгляд и уже потянулся за чем-то,лежавшим под столом, но Броди нажал на спуск, и множество маленьких розовато-красных кусочков осело на ковёр вокруг.        Ещё один контракт завершён. Броди отложил винтовку и снял балаклаву, желая вытереть пот, катящийся прямо в глаза.        Стоило их вновь открыть, потолочные светильники с громким хлопком погасли. Его тело оказалось жутко обмёрзшим, а взгляд замер на еле видном очертании Алека Малышева. В ноге начало зудеть.        На какой-то момент, время будто остановилось — ни звуков, ни движений. Ничего, кроме увядающего света луны. Зуд перешел в тупую боль.        Внезапно, голос, донёсшийся со стороны стола Алека, разорвал тишину. Он был смутно знакомым, точно американским, и в абсолютной мере, подавляющим.        — Не стоит так удивляться…        Мертвец приподнялся, неподвижно разглядывая своего палача сверху-донизу. Тому было тяжело подобрать слова, и наёмник сумел только проворчать «Какого хера?». Вновь воцарила более длительная тишина, прежде чем ногу охватил приступ боли, заставив упасть на колени.        — Б-л-лять!        — Ты умираешь Виктор… — протянул «собеседник». — Или, по крайней мере, часть тебя.        Убийца ухватился за ковёр, и сцепил зубы от пульсирующей боли.        — М-малышев?        — Нет.        Медленно, тусклое синее свечение прорезалось сквозь дверной проем, осветив торс незнакомца, от чего в горле Виктора пересохло. То, что когда-то было целью задания, стояло за столом, с руками, скрещёнными возле зияющей дыры в теле, слегка прикрывающей перфорированные лёгкие и небьющееся сердце, прикрытое лоскутом костюма. Единственное, что точно казалось вполне живым — маска на голове: во мраке она отдаленно напоминала голову петуха, и, внезапно, моргнув, уставилась на человека впереди. Клюв начал двигался, когда существо заговорило снова.        — Если и есть что-то, в чем вы, американцы, превзошли русских — так это в вашей выдающейся жестокости.        Броди мог лишь смотреть в тёмные прорези что заменяли созданию глаза. В них не было жизни, лишь бездонные скважины. Мрак, что был темней даже неосвещенной комнатушки.        — То, что вы делаете ради денег.        Наемник попытался достать нож, которого уже не было рядом, прежде чем наконец, свалился от боли на спину. Струйка крови стала сочиться сквозь звериную маску. Петух обошёл столик, и присел на одно колено рядом со страдающим. Свет, по-видимому, следовал за лицом создания, поскольку тьма окружала всё в нескольких дюймах от него. Мужчина скривился от зловония смерти, что подступало к нему. Нога была охвачена пламенной болью.        — Может быть, Юрий и прав, — уголки клюва искривились в подобии угрюмой мины. — Может, ты всего лишь животное.        Дурнота продолжала брать своё, пока Броди наблюдал удаляющийся синий проблеск, снова оставляющий его во мраке.

***

       Постепенно, боль вернулась, когда он открыл глаза. Его окружали болезненные, жёлтые огни пролетающих фонарных ламп, вой ветра и урчание древнего мотора. С большим усилием боец сел на место, где он прежде лежал спиной — на пассажирском сидении развалюхи Ханилова. Издав болезненный стон, он привлёк внимание партнёра, взглянувшего на него с водительского сидения и издавшего облегчённый вздох.        — Да ты везучий ублюдок, Виктор! — выговорил водитель с долькой мрачности. — Знаешь, а ведь это могло быть твое сердце, а не нога… Слава Богу Алек был слишком обдолбан чтобы точно стрелять, а?        «Счастливчик» скорчился, искоса осматривая своё ранение — оно было грубо перемотано клочьями тёмной ткани и сильно пахло смесью крови с водкой.        — Кстати… — добавил тот, слегка улыбнувшись, — Подумай о деньгах которые мы получим за твою работу. Ты отлично справился, приятель!        В то время как Юрий представлял себе хрустящие пачки денег или новенькое оружие, его напарника не покидала мысль об увиденном кошмаре…