Dip Your Feather Wisely

      — Не думаю, что я когда-нибудь вообще видел настолько голубое небо, — пробормотал Фридрих, не обращаясь к кому-то конкретно.       Гилберт немного наклонил голову и посмотрел ввысь. Вечер быстро приближался и окрашивал небо в чистый кобальтовый цвет, с одного конца переходящий в чёрный, а с другого — в бледно-золотой.       — Странно, — произнёс он. — В это время оно должно быть багровым.       Не то чтобы небо было так важно в данный момент, но такое великолепное зрелище было бы стыдно пропустить. В отдалении раздался выстрел, привлекая внимание обоих к городу внизу. В ответ раздался ещё один.       — Что, если они что-нибудь сделают? — спросил Пруссия, поворачиваясь к своему королю. — Австрийцы оставались непреклонны насчёт того, чтобы не пустить нас в этот город.       Монарх ответил не сразу, лениво сжав в своих руках вожжи.       — Для них это будет так же больно, как и для нас, — после долгого молчания произнёс он.       Его слова звучали уверенно, но Пруссия заметил в его глазах блеск, который появлялся, когда тот беспокоился о чём-то.       — И всё же австрийцы отчаянно пытаются нанести удар, — машинально добавил он. — Интересно, что они будут делать.       Где-то раздался выстрел артиллерийской пушки. Лошадь Гилберта фыркнула, желая сорваться с места и направиться к эпицентру действий. Он успокаивал её, похлопывая по шее, но вздрогнул, когда почувствовал, как где-то ранили группу его людей. Он согнул руку, пережив боль, как от множества иголок. Когда Гилберт выпрямился, то заметил, что Фридрих пристально за ним наблюдал.       — Ничего страшного, — с улыбкой заверил он. — Просто перестрелка.       Фрица это не убедило, но он лучше знал, чем выпрашивать ответы.       — Где наши люди? — вместо этого спросил он.       Пруссия тут же указал на холм, что был впереди справа от них.       — Отсюда ты их не увидишь, — объяснил он, когда Фриц попытался хоть что-то разглядеть.       Небо темнело, превращая деревню вдалеке в бесформенное пятно. Небеса обернулись чередующимися лентами чёрного, фиолетового, голубого и бледно-жёлтого, без малейшего намёка на звёзды. Начал дуть холодный ветер, заставляя лошадей дёргаться.       — Пошли, — произнёс Фридрих, готовясь пустить своего коня рысью. — Мы вернёмся и встретимся с остальными. Город должен стать нашим в течение часа.       Пруссия кивнул и внезапно напрягся, почувствовав боль в животе. Он нахмурился, осознавая, что дело не только в опасности, угрожающей его людям. Что-то было не так. Что-то произошло. Что-то плохое. Боль скручивала его изнутри, заставляя стиснуть зубы. Это была не та грубая, кусающая и разрывающая боль, которую он уже привык ощущать, когда его людей калечило или убивало. Она была совершенно другой. Медленная, глубокая пульсация, причиняющая с течением времени всё больший и больший дискормфорт. Было похоже на…       — Гилберт!       Он вскинул голову, когда услышал, как Фриц зовёт его по имени. Затем понял, что практически лёг на свою лошадь, а его свободная рука сжимала бок на месте боли. Он сел и увидел уставившийся на него обеспокоенный взгляд голубых глаз. Он не мог соврать, не с этим устремлённым на него взглядом.       — Что-то горит, — произнёс он.       Фридрих нахмурился. Он ожидал услышать всё, что угодно, но не это.       — Что… — сказал король, прежде чем лошади внезапно заржали и забили копытами от страха.       Они переглянулись, а затем осознали, что напугало лошадей.       В воздухе стоял стойкий запах дыма.       Фриц натянул вожжи, чтобы успокоить коня, и оглянулся на город.       — Господи, — прошептал король, увидев, как яркие языки пламени прорывались сквозь крыши домов, освещая пространство на мили вокруг.       — Австрийцы, — пробормотал Гилберт, как будто это было самое страшное оскорбление, какое он только мог придумать.       Это не остановило ревущий и окрашивающий полосатое небо в оранжевый огонь.