Dip Your Feather Wisely

      — Ох, это будет безумно, — пробормотал Пруссия, в десятый раз уже теребя манжеты своего сюртука.       Он не выглядел нервным или испуганным тем, что ждало их впереди, а, скорее, был взволнован и практически вышагивал, как он всегда делал перед сражением. Однако в этой битве вместо ружей и пушек будут использоваться слова и переговоры.       Двери были закрыты, но этому не суждено было продлиться долго.       Фридрих внимательно наблюдал за ним.       — Насколько безумно? — спросил он, постукивая пальцами по трости. У него не было желания возобновлять войну в пределах одной комнаты.       Пруссия ответил ему ироничным горьким смехом.       — Слишком, — сказал он, улыбнувшись самокритичной улыбкой. — Честно, если бы вас здесь не было, то мы бы просто попытались переубивать друг друга сразу же, как вошли бы.       Молчание.       — Ты уверен? — немного неловко поинтересовался Фридрих. У него была причина сомневаться, так как пока на переговоры пришли только он и его страна.       — Абсолютно, — ответил Пруссия, изо всех сил стараясь не вышагивать из стороны в сторону. — Но поверь мне, мы не дерёмся на глазах у наших правителей. По крайней мере стараемся.       Он вымученно улыбнулся, но это ничего не дало.       Фриц подавил вздох. Кажется, всё пройдёт не так спокойно, как хотелось бы. Он бы хотел, чтобы Винтерфельдт, или Шверин, или даже Кейт были здесь, рядом с ним. Любой из них помог бы хорошей моральной поддержкой. Но он напомнил себе с горечью, что все они мертвы. И умерло бы ещё больше, если бы они не остановились и не подписали бы касающийся войны договор. Пруссия наконец опустился в кресло рядом с ним, раздражённо закинув ногу на ногу. На нём ещё можно было разглядеть следы войны. Он казался тоньше и бледнее, его глаза больше не сияли яркой жаждой жизни, выглядели тусклыми и остекленевшими. Частенько давал о себе знать кашель, появившийся из-за внезапной болезни ("Мы практически банкроты", — сказал ему Пруссия, когда об этом узнал Фридрих), и, казалось, это ослабило его ещё сильнее. По крайней мере, на его одежде больше не было крови, но все движения были скованы из-за бинтов, плотно окутывающих тело. И хотя он больше не ходил, пальцы выбивали раздражающий ритм на подлокотнике его кресла. Фриц протянул руку и остановил его. Пруссия посмотрел на него и был встречен поднятой бровью.       Внезапно двойные двери открылись, и Фриц отдёрнул руку назад, как будто только что сунул её в огонь.       — Да? — обратился он к вошедшему слуге.       — Комната готова, Ваше Величество, — официально произнёс тот. — Э... Ах, страны... — казалось, что ему было трудно сказать это слово. — Страны уже собираются.       Пруссия вскочил, хрустя пальцами.       — Отлично, давай сделаем это, — произнёс он с ухмылкой.       Было до боли очевидно, что из-за сурового испытания он всё ещё был полон тревоги, но у Фридриха не оставалось времени об этом задумываться.       В комнате, куда их ввели, был только один круглый стол и огромные окна, через которые проникал внутрь яркий солнечный свет. Когда они зашли, двери на другой стороне комнаты открылись и впустили ещё больше людей. Сразу же появились Австрия и Мария-Терезия. Взгляд королевы тут же встретился с его. Если бы у неё был нож или какое-то другое оружие с собой, то она непременно бы его использовала — он в этом не сомневался. Он едко улыбнулся ей в ответ и поимел удовольствие увидеть, как её глаза ещё больше сузились. Венгрия шла позади, немного отставая. Следом появились Саксония с курфюстом, Франция (избегавший встречаться взглядом с Пруссией) с королём, а потом и Россия со своей новой императрицей.       Улыбка России выглядела так, будто её вырезали у него на лице ножом.       — Прусси-ия, — промурлыкал он отчётливо неприятным тоном, который заставил Фридриха ощетиниться. — Ты определённо выглядишь лучше, чем в нашу последнюю встречу.       Конечно, последний раз они встретились лицом к лицу при Буркерсдорфе, но было очевидно, что он имел в виду последний раз, когда они встречались по разные стороны баррикад, — осаду Кольберга. Однако этого было достаточно, чтобы заставить Фрица ненавидеть его.       — Намного лучше, чем ты, — презрительно ответил Пруссия.       Это было правдой, поскольку они трижды отбили русских, прежде чем противник решил окончательно уйти. Его тон был всего лишь способом скрыть его реальную слабость. Было трудно сказать, какая страна сейчас была самой сильной, — война ни к кому не была добра.       Россия улыбнулся шире, и Фридрих заметил что-то тёмное, скрывающееся за этим счастливым выражением лица. Напряжение в комнате внезапно лопнуло, как шарик, когда вошли ещё четыре фигуры: Британия и Ганновер со своими правителями.       — Извините за опоздание, — холодно бросил Британия, становясь рядом с Пруссией. — Надеемся, что мы не заставили вас ждать.       В его словах было немного яда, а взгляд останавливался на каждом из оппонентов, как будто бы вызывая их на ответную реакцию. Фриц заметил, как король Георг кивнул головой в долготерпеливой манере. Британия был единственным настоящим победителем в войне, получив контроль над французскими заморскими колониями, и показывал это. Он выглядел мощно и царственно, несмотря на следы от болезни, и было ясно, кто здесь самая сильная страна.       Австрия заставил себя улыбнуться.       — Вовсе нет, Англия, — тихо сказал он. Его голос звучал сыро от кашля. — Мы как раз собирались начать.       Вечный джентльмен, он отодвинул кресло для своей королевы, прежде чем сесть самому. Остальные последовали его примеру.       Фридрих когда-то рассматривал сидение как хорошую позу для отдыха, бездельничанья. Он не видел ни в одной стране малейшего признака отдыха или спокойствия. Они все выглядели как дикие звери, затаившиеся и готовые напасть. Он наблюдал, как Георг беспокойно переставлял ноги: он явно не привык видеть, чтобы его страна демонстрировала такую сдержанную свирепость. Фридрих знал, что он был единственным, кто находился полностью в своей тарелке, он ведь сражался рядом со своей страной во многих боях и знал не понаслышке, насколько опасным может быть его страна. Вообще, встреча не представляла для Пруссии никакого интереса. Он пристальным взглядом уставился на Марию-Терезию. Она ответила тем же и даже во много раз большим, чем могут некоторые мужчины.       — Мы хотим Силезию, — без предисловий начал он. — Всю.       — Нет, — тут же ответила королева.       Раздалось несколько вздохов, хотя было невозможно сказать, от кого они исходили.       — Опять завёл свою волынку, — почти неслышно пробормотал кто-то (Ганновер?). Фридрих проигнорировал это.       — Мария-Терезия, будьте благоразумны, — терпеливо произнёс он. — Это всё, чего я прошу.       — Всё? — переспросила Екатерина, вопросительно вскидывая бровь.       Что за игру она ведёт?       — Да, всё, — сказал Фридрих.       — Отдать мою богатейшую провинцию? — возмутился Австрия. — Абсолютно точно нет.       — Ох, да заткнись, ты прекрасно справлялся без неё, — огрызнулся Пруссия. Он поморщился, когда Фридрих пнул его под столом.       — Справимся мы или нет — это не имеет никакого отношения, — сказала Мария-Терезия. — Силезия изначально была моей.       — Она принадлежит мне по наследству, — спокойным голосом возразил Фридрих.       — Если такое и было, то это фальшивка! — сорвалась Мария-Терезия.       Саксония поднял руку.       — Эй, пока вы не начали спорить, что насчёт меня?       Все повернули головы к нему.       — Нам не нужны твои земли, — ответил Пруссия. — Только Силезия. Щедрое предложение, если таковое когда-то было, — говоря это, он бросил взгляд на Марию-Терезию.       Россия подался вперёд, вынуждая всех посмотреть на него.       — А Польша? — спросил он, каким-то образом добавляя словам угрозы.       Прежде чем Фриц смог ответить, Гилберт усмехнулся.       — А сударь Феликс может пойти и утопить своё бренное тело в сухом колодце.       Он вздрогнул, когда Фридрих вновь пнул его.       Монарх повернулся к царице.       — Мы не претендуем на Польшу. Она нас не интересует, — сказал он.       Екатерина кивнула.       — Очень хорошо, — протянула она. — Это всё, что нам нужно было знать.       Австрия вздохнул.       — Ненадёжный, как всегда, Россия, — пробормотал он.       Северная страна была непреклонна.       — В любом случае Силезия — это не моя забота. Я не хочу участвовать в чём-то, что меня не касается.       Хорошо, что один союзник Марии-Терезии самоустранился. Британия самодовольно улыбнулся. Он выглядел настолько тщеславным, что даже Пруссия меркнул на его фоне и по сравнению с ним выглядел очень скромно.       — Австрия, учитывая все земли, что я получил от Франции и Испании, ты должен быть польщён, что Пруссия не требует большего.       Если бы он не сидел, то Пруссия мог бы поспорить, что начал бы танцевать на месте.       Колкость островного государства произвела необходимый эффект. Франция, уже натянутый от войны и обсуждений о делении земель, вскочил на ноги, выкрикивая ругательства на французском, и он, возможно, перепрыгнул бы через стол, чтобы придушить своего давнего врага, если бы Австрия и Луи не схватили его и не впихнули бы обратно в кресло. Артуру даже удалось подняться, потому как единственное, что должен был сделать Георг, — это кинуть на него суровый взгляд, дабы тот вжался в кресло, как провинившийся ребёнок. Рядом закатил глаза Ганновер.       — Ох, когда вы двое уже повзрослеете? — рявкнул он. — Вы хуже, чем Пруссия и Австрия.       Возражений его короля не было слышно из-за возмущённых воплей протеста вышеупомянутых стран. Одёргивание Пруссии за рукав успокоило его, и он отвернулся, бормоча себе под нос на немецком. Австрия по-прежнему кидал взглядом кинжалы, но он не обменялся ни словом со своим лидером (не говоря уже о леди) рядом с собой. Фриц вздохнул и почувствовал приближающуюся головную боль. Он знал, что будет нелегко.