Dip Your Feather Wisely

      — Хмм, вкусно, — задумчиво пробормотал Пруссия, болтая в бокале вино. Оно было глубокого насыщенного красного цвета, напоминавшего о его глазах, если поднести на свет.       — Лучшее из Венгрии, — с улыбкой ответил Фридрих, потягивая свой напиток. Он полюбил этот вкус в Силезии, и у него в закромах всегда была бутылка независимо от того, сколько она стоила.       Пруссия нахмурился при упоминании Венгрии, но ничего не сказал. Он уставился на вино на пару мгновений, затем наклонил бокал и осушил его в пару мгновений.       — Ещё, пожалуйста, — вежливо сказал он, скрывая усмешку, и поставил фужер на стол.       Фридрих постарался не закатить глаза в ответ на манеры своей страны (или их отсутствие) и молча откупорил бутылку. К счастью, они были одни, иначе бы он умер от смущения.       — Не пей всё сейчас, — предупредил он, пока наливал. — Оно ударит в голову. Ты должен наслаждаться этим.       Гилберт засмеялся и отвоевал свой бокал.       — Я опустошу все твои погреба раньше, чем ты увидишь меня пьяным, — сказал он. — Ты меня недооцениваешь. К тому же ты выпил больше меня.       Фриц смерил его недовольным взглядом, но не ответил, — что означает, что Гилберт на этот раз выиграл. Он радостно улыбнулся, отрезал кусок торта и отправил себе в рот. В то время как частные обеды для него были приятны, этот десерт был его любимым. Сладкие торты и пироги с шоколадным соусом и кремом заставляли его пальцы поджиматься, а вино делали его слаще. Если бы можно было жить без этого, то он бы уже давно это сделал.       Он почувствовал на себе взгляд и посмотрел вверх, увидев, что Фридрих наблюдает за ним.       — Что? — немного раздражённо спросил он.       — Ничего, — протянул с улыбкой король, медленно поедая свой кусок торта. Его взгляд был прямым, немигающим, отчего Гилберту становилось всё неуютнее с каждой секундой. Как будто этот взгляд проходил прямо сквозь кожу и плоть и читал душу. — Я просто поражён, — после долгого молчания сказал Фридрих и скрыл смешок, когда заметил, как Пруссия ссутулился от облегчения. Он знал, как неловко он мог заставить людей себя чувствовать, просто глядя на них, и часто этим пользовался. — Ты съел почти весь торт. И набрасываешься на еду так, как будто только вернулся из похода. Стоит задаться вопросом, куда исчезает вся эта еда.       Что странно — Пруссия рассмеялся.       — Ке-се-се-се, — смех, от которого у Фридриха всегда были мурашки. — Конечно, я могу много съесть! Я ведь так крут! — он потянулся ещё за одним куском. — Кроме того, было бы стыдно позволить всему этому пропасть.       Он съел почти треть за один укус, откинулся на спинку кресла и занежился, как кот на солнышке.       Нагоняй маячил на кончике языка Фридриха, и он открыл рот, чтобы напомнить своей стране сидеть прямо и не в такой непристойной манере, но слова умерли в горле. Свечи излучали на счастливое лицо Гилберта мягкий свет, отчего он выглядел абсолютно великолепно. Грех дать такому зрелищу пропасть зря, как Гилберт только что сказал. Он подпёр голову кулаком и почувствовал резкое головокружение. Потянулся за бокалом и, к своему удивлению, нашёл его пустым: он мог поклясться, что там что-то было.       — Тц, ты не можешь позволять своему бокалу долго пустовать, — сказал Пруссия, заметив его проблему. Он быстро протянул руку, схватив бутылку вина, и налил немного больше кроваво-красной жидкости в его чашу. — Выпей, оно через какое-то время может испортиться.       Фридриху стало интересно, чему он так ухмылялся.       На мгновение он задумался, а было ли мудрым так много пить… Вообще, он не мог точно вспомнить, сколько бокалов проглотил. Он знал, что это должно его беспокоить, но нет. Ну да ладно, ему не нужно было развлекать гостей или что-то в этом роде, так что он мог быть менее чем здравомыслящим.       — Разве на такое баловство не смотрят свысока? — риторически размышлял он, потягивая свой напиток.       — Если бы кто-то из нас был религиозным, то у нас появился бы повод для беспокойства, — засмеялся Гилберт. Он вытащил палец из шоколадного соуса, оставшегося на тарелке, и облизал его. — Однако, учитывая, что нет, мы можем баловать себя и грешить, чтобы наши сердца были довольны.       Он задумчиво посмотрел на остальную посуду, где было просто ещё больше вина, шоколада и крема. Сладчайшие грехи человечества и никакой еды, чтобы удовлетворить их.       — Допивай вино, и мы избавимся от лишнего, — произнёс он, окуная палец в миску и посасывая его.       Фридрих осушил почти половину бокала за один глоток и практически сжёг себе горло.       — Как ты собираешься это сделать? — он закашлялся.       Ухмылка Гилберта растянулась от уха до уха.       — У меня есть план, — вот и всё, что он ответил.