Dip Your Feather Wisely

      Альфа идёт перед бетой. Альфа — самое высокое положение, доминирующее. Альфа первая, бета — вторая.       Пруссия ещё помнил времена, когда он был альфой. Сильнейшим в Европе. Гремящие шаги его солдат заставляли землю содрогаться. Было время, когда никто не смел поднять руку против него и он удобно сидел на своём троне, смеясь над странами под ним. Дорогой маленький Людвиг устроился у него на его коленях, головой упираясь в горло. Его бета.       Ich bin ein Preuße, kennt ihr meine Farben?       Так пело Железное Королевство, маршируя под чёрно-белым знаменем с эбонитовым орлом на нём. Его кровь горела, а вкус победы играл на языке, когда он топтал сапогами своих врагов — тех, кто осмеливался сносить его и бросать в грязь. Разве они не знали, что он лучший? Он не был на вершине просто так. У него было всё. И никто не мог ничего из этого у него отнять.       Но невозможно оставаться на вершине вечно. Он знал это как никто другой, но предпочитал не думать об этом. Вместо этого он создал рядом с собой ещё один трон и усадил на него своего младшего брата, так что они могли править бок о бок. Тут не было беты. Только две альфы. Они были двумя солнцами, вокруг которых вращались все остальные. Они изменили мир. И затем его жестоко согнали с трона, и он оказался на коленях, у сапог своего брата, который больше не был таким уж маленьким. Баланс между ними изменился. И теперь его понизили до беты.       Это было неправильно. Он был старшим и сильнейшим и не заслуживал того, чтобы быть у ног недомерка, которого сам же и воспитал! Но какая-то часть его, глубоко внутри, была горда. Это было именно то, чего он хотел: маленький ребёнок вырос, чтобы стать правителем, пусть даже это и означало, что им будут править. Он мог злиться, но с неохотой принял своё новое положение. Пока не пришёл ещё один альфа, не потребовал его и не попытался раздавить. Он уже сражался с ним в прошлом, как альфа, как две основные силы. Прошлое было прошлым, а он — второсортной оболочкой нации, которую все отбрасывали в сторону, у него не осталось сил. Его враг смеялся и смеялся над ним.       Забавно, как всё вышло, да?       Цепь вокруг его горла сжалась, перекрывая воздух.       Восходящая звезда Европы теперь сидит около моих ног, как собака. Это как у волков в Сибири, где самец-омега подчиняется альфе.       Но он не был побеждён. Он никогда добровольно не будет кланяться. Сквозь снег, кровь и камни он выжил, потому что всё ещё был лучшим. Он мог быть «омегой», но знал, как пережить пытки.       Оглядываясь назад, думаешь: это было забавно. Люди, пытавшиеся уничтожить его, были сильнее и могущественнее, и всё же, несмотря на своё низкое положение, в итоге он остался победителем. Брат, который, как он думал, предал его, помог ему восстановить свою жизнь. Наконец, он был тем, кто смеялся над врагами, пока они неверяще смотрели. Почему он всё ещё жив? Он ведь ничто. Он ничего не мог назвать своим, кроме имени. Он был омегой, жалким неудачником, которому пришлось отойти в сторону ради альфы, так почему он здесь?       Он смеялся, когда кто-нибудь спрашивал его об этом. А он со своей обычной наглой ухмылкой отвечал:       — Просто я слишком крут, чтобы умереть.