Карнавал
25 сентября 2017 г., 16:20
— Ну давай же, признай это. Мои балы — тотально лучшая вещь на свете.
«Лучшее на свете — это тотально врезать тебе по морде…» — подумал Пруссия в ответ на слова Феликса, потягивая вино, чтобы сохранить на лице безразличное выражение. Он был гостем, и это обязывало его проявлять почтение к хозяину, даже если тот — один из самых чертовски бесячих людей, каких он только встречал.
— Это… интересно, — наконец сказал он, пытаясь найти подходящее слово, чтобы описать зрелище. — Очень красочно.
Ха, красочно. Вот же ж смех. Ему казалось, что бог просто блеванул тут радугой.
Польша добродушно рассмеялся и накрыл его руку своей.
— Да, я знаю. Это так скучно, когда всё одного цвета, так что мне пришлось тут всё немного оживить.
Он снова засмеялся, так самодовольно и важно, что Пруссии захотелось ударить его. Он удивлялся, как Саксония мог это выдерживать.
— Мой король дал мне полную власть и позволил всё спланировать самому!
«Это объясняет, почему получилось так умопомрачительно безвкусно», — кисло подумал Пруссия.
Столь долгое время, проведённое рядом с таким королем, как Фридрих Вильгельм, притупило его сумасбродный вкус, и он обнаружил, что его раздражает карнавал в Дрездене. Или причина была в том, что он провёл столько времени с Феликсом. Где, чёрт возьми, Саксония? Он мог быть полнейшим болваном, но по крайней мере не был Феликсом.
— Эй, Гил, ты…
— Не называй меня так, — проворчал он, плотно сжимая бокал. Никому нельзя было его так звать, кроме его «плохих друзей» и Италии.
Феликс вздохнул, по-детски надув щёки.
— Ладно, успокойся, — с хитрой улыбкой протянул он. — Но, как я говорил, ты думаешь, твои вельможи умеют развлекаться?
Несмотря на то что они были заклятыми врагами, Польша всё ещё беспокоился толику о гостях. По крайней мере о его королевской семье.
Гилберт задумчиво постучал кончиками пальцев. В паре сотен метров от них король Август демонстрировал свою силу, проделывая обычный трюк: сплющивал подкову одной рукой. Даже как страна Пруссия был вынужден признать, что это чертовски круто. Фридрих Вильгельм, казалось, был вполне впечатлен, наблюдая за всем с тенью скрытого уважения. Он нигде не видел Фрица, но не сомневался, что мальчишка где-то пытается насладиться оживлённой атмосферой.
— Я думаю, что им довольно весело вместе, — сказал он.
Ещё одно преуменьшение, потому как весёлый саксонский двор был глотком свежего воздуха после военизированного и практически гнетущего берлинского двора, к которому он привык. Он знал, что в ближайшее время Фридрих не захочет уезжать.
— Тотально замечательно, — сказал Феликс с широкой довольной улыбкой.
Повалили музыканты, одетые в красное и золотое и играющие заводную музыку, от которой многие танцоры не плясали, а летели над полом, пытаясь не отставать. Когда они прошли мимо, светловолосая страна повернулась к своему соседу.
— Эй, ты должен это увидеть, — сказал он. К нему словно пришло внезапное озарение. Он не был настолько глупым, чтобы схватить Пруссию за руку или запястье, но очень того хотелось.
— Увидеть что? — требовательно переспросил Гилберт, прищурив глаза. Вид оживлённого Феликса не предвещал ничего хорошего.
— Что-то тотально офиги… — он замолчал под злым взглядом Гилберта. — Крутое. Что-то тотально крутое.
— Я тебе не верю, — категорически ответил Пруссия, а потом заметил, что Август, кажется, разговаривает с Фридрихом Вильгельмом. Король-солдат внезапно повернулся и подозвал Фридриха, который как-то нехотя подошёл к отцу. — Что они делают?
Ухмылка Польши посылала тревожные сигналы.
— Пойдём, я тебе покажу.
С этими словами он быстро пошёл, вынудив его залпом выпить своё вино и почти побежать трусцой. Феликс, конечно, знал дворец как свои пять пальцев и повёл его через коридоры, комнаты и потайные ходы, чтобы срезать путь. Всё было украшено элегантными гобеленами и картинами в золотых рамах, хрустальные люстры сверкали над головой, как пойманные звёзды, а серебряные и золотые тарелки, лежавшие на обеденных столах, мимо которых они проходили, были наполированы до такой степени, что походили на зеркала. Даже Фридрих Первый, самый расточительный человек, которого Гилберт когда-либо знал, побледнел бы от мысли, сколько стоили все эти роскошные украшения. Они прибыли к красивой фигурной дубовой двери, и в тот же момент в их поле зрения появился король Август с Фридрихом Вильгельмом и Фрицем.
— Ах, Феликс! Хорошо, что ты привёл друга, — сказал весёлый король.
С чего он, чёрт возьми, взял, что они друзья?
Даже Феликс выглядел немного смущённым из-за этого.
— Да, привёл, — пробормотал он, стараясь не шаркать ногами.
Король Август, кажется, ничего не заметил.
— Пойдём за мной, — сказал он, открыв дверь и пригласив внутрь.
Фридрих Вильгельм одарил его странным взглядом, но согласился. Мгновение Фриц колебался и смотрел на Пруссию, как будто спрашивал, нормально ли это. В ответ королевство пожало плечами, говоря принцу, что у него не было ответа, как и у остальных. Фриц осторожно шагнул внутрь. Когда он вошёл, Пруссия заметил, как польский король заговорщицки подмигнул своей стране, что тоже не внушало уверенности.
— Эй, Пруссия, хочешь увидеть, что внутри? — спросил Феликс; по его лицу расползался уверенный волчий оскал.
«Не в этой жизни», — хотел сказать Пруссия.
Он уже открыл рот, но вспомнил, что Август всё ещё стоял перед ними и любая грубость, что вылетит из его уст, будет позже иметь последствия.
— Если вы настаиваете, — сказал он, не двинувшись.
— Настаиваю, — сказал Феликс, положив руку ему на плечо и поведя внутрь.
Комната оказалось роскошно обустроенной гостиной, как раз во вкусе Августа. Свечи излучали мягкий рассеянный свет и делали богатый насыщенный цвет тёплым и привлекательным. Фридрих Вильгельм рассматривал гобелен, повернувшись к ним спиной. Его сын оглядывал комнату, как будто ожидал, что что-то выпрыгнет, что оказалось мудрым шагом. Польша привёл его, чтобы встать рядом с дверью, и он заметил вспышку движения со стороны короля Августа. Затем он просто повернулся и быстро и беззвучно исчез. Какого чёрта?
Он повернулся, чтобы одарить Феликса вопросительным взглядом, но этот коротышка молча шикнул на него и указал на угол комнаты. Он увидел слугу, который внезапно появился из-за потайной двери, вкатывая в комнату элегантный бархатный диван, На подушках расположилась ещё более элегантная женщина, совершенно нагая и лежащая в самом очевидном положении «иди сюда», какое Гилберт только видел. Он подумал, что его глаза сейчас вывалятся из орбит, и увидел точно такое же выражение на лице Фрица. О боги, о чём Август только думал? Обычно он бы ни на йоту не озаботился тем, что происходит (или даже получил бы от этого удовольствие), но он точно знал, как отреагирует король. Конечно, в тот момент, когда Фридрих Вильгельм повернулся, тот брызнул слюной от шока, кровь схлынула с его лица. Мгновением позже он, кажется, осознал, что его сын всё ещё находился в комнате и выглядел уже не таким шокированным, каким был секунду назад. Быстрый, как вспышка, король вытолкнул Фрица через дверь, не обращая внимания на протесты принца, закружил вокруг испуганного слуги и начал бесстыдно на него орать.
Пруссия ничего не мог поделать. Он начал смеяться и прикусил руку, чтобы успокоиться, но Фридрих Вильгельм уже услышал его. Он увидел отблеск смерти во взгляде, что на него бросили, но король не прекратил свою тираду. Даже Феликс смеялся, но это было больше похоже на хихиканье, чем на что-либо ещё. Просто было слишком смешно! Не говоря уже о том, что он был вынужден оценить дерзость поступка, но чего ещё можно было ожидать от колоритного короля и его страны? Чёрт, эта девушка всё еще сидела там, не одевшись и даже не попытавшись прикрыться!
Теперь он был очень рад, что они приняли приглашение в Дрезден. Как бы то ни было, оно того стоило.
