Лес
26 февраля 2018 г., 18:29
Одни считали их тёмными и зловещими. Суровые шпили, вырывающиеся из земли, как из грудной клетки Геи, переплетались листьями и ветвями, создавая волшебный мир теней, что превращал землю в чёрный ковёр и заглушал все шумы. Но так бывало только ночью. Днём тут было тише, чем в церкви. Самые отдалённые шумы были еле слышны, и только мысли могли заполнить тишину. Другие же находили их яркими и прекрасными, без вмешательства человека в их естественную красоту. Некоторые даже смотрели на них с уважением, видя в них остатки старого мира, недвижимые и не тронутые временем.
Для Пруссии они были домом.
Ребёнком он всегда жил в лесу. Эсти построил их хижину рядом с морем, но они всегда отваживались исследовать пляжи и прилегающий лес. Когда он был маленьким и жил только с Торисом и Эсти, последний часто уходил собирать припасы и оставлял детей одних, так что они могли бродить самостоятельно. Иногда, уставая, присоединялся к ним и часами разговаривал о животных, деревьях и земле.
«Это вяз, — говорил он, кладя руку на одно из деревьев. — А это ясень. Вы можете различить их по коре и листьям. Деревья разные, как и люди».
Пруссия любил лес, потому что там было тихо. Жизнь рядом с морем, постоянный грохот волн о берег иногда практически сводили его с ума. Нежное одиночество в лесу всегда сохраняло его разум и позволяло слышать всё с первого раза. Он привык бродить там часами, просто слушая и пытаясь вспомнить всё, чему Эсти учил его о деревьях и растениях. И он никогда не терялся, потому что птицы всегда приводили его обратно. Они были его постоянными спутниками, порхающими между ветвями и шумно переговаривающимися. Для него они были неотъемлемой частью леса, потому что, не будь там птиц, это было бы неправильным.
С помощью птиц он научился использовать лес в своих интересах. Научился прятаться, преследовать и исчезать без единого следа. Всякий раз, когда Рим приходил торговать, он уходил и прятался глубоко в лесу, вдали от всего, что когда-либо видело человека. Он находил самое высокое дерево, забирался на самый верх и сидел там, наблюдая за птицами и морем. Позже Эсти всегда находил его, неважно, как хорошо он прятался, и заставлял спуститься вниз. Словно детская игра: Пруссия использовал знания леса, чтобы спрятаться и посмотреть, сколько времени уйдёт у Эсти, чтобы найти его.
Германцы мало обращали внимание на его выходки и больше были озабочены тем, чтобы научить его сражаться. Люди Германии превратили это в предмет для насмешек, и на какое-то время он прекратил свои занятия. Однако хороший воин всегда должен уметь изготавливать оружие из самых неожиданных вещей — по крайней мере, так говорил ему Германия. Он знал, что германцы будут слушать его, только если они каким-то образом используют лес, чтобы победить своих врагов — римлян, — так что держал мысли при себе и ждал возможности представить их.
Хорошо, что Тевтобургский лес был так похож на его старый дом. Что сделало планирование засады до смешного лёгким делом.
Если подумать, именно оттуда пошла вся концепция «злого леса». Причём он ничего не пытался предпринять, чтобы развеять слухи. Линии римских солдат маршировали под зелёным навесом, броня сверкала, а накидки развевались. Всё вокруг было мирным и живописным. Затем всё это распалось, когда германские варвары стервятниками обрушились на них, чтобы очистить их кости. Лязг мечей, шум битвы и крики умирающих разносились по всему лесу в тот день, и ответила на них лишь смерть. К тому времени, когда величайшая армия в мире была разбита и бежала, земля была обагряна их кровью. И этого ничего бы не произошло, если бы странный мальчик-сирота с окраин цивилизации не подал им идею.
Забавно, как всё иногда получалось.
«Используя лес, мы смогли поставить самой могущественной в мире империи большой блестящий фингал», — думал про себя Пруссия, накручивая на руку вожжи. Его лошадь фыркала и нетерпеливо топталась.
— Ох, тише, — сказал он ей.
Последний раз он видел такую резвую кобылу этой родословной почти восемьдесят лет назад. Фризская фыркнула ему в ответ. Королевство закатило глаза и посмотрело на холмистую местность вокруг них.
«И вот теперь мы здесь, открытые и без прикрытия. Иногда я удивляюсь, что история никого ничему не учит».
Он услышал, как Фриц подъехал к нему.
— Ты бы предложил сменить дислокацию? — спросил Фриц, заметив, как тот осматривался вокруг.
В ответ он помотал головой.
— Для идей, что я бы хотел опробовать, эта местность совершенно не подходит, — ответил он.
Он ещё раз осмотрел поле, наблюдая за двумя противоборствующими армиями. Нет, эту конкретную битву нужно было проводить на поле. Кроме того, тут даже поблизости не было леса.
Он чувствовал, как Фриц за ним наблюдает.
— Поделишься этими идеями? — полюбопытствовал король.
— Ты в любом случае не смог бы их воплотить, — сказал Гилберт. — Нужен лес.
Фриц не ответил, терпеливо ожидая пояснений. Чёрт возьми, он терпеть не мог, когда Фриц так делал.
— Если спрячешь часть людей в лесу и выждешь время, то можно напасть на любого врага, что пройдёт рядом, из засады.
— А ведь можно, — согласился Фридрих с задумчивым видом. — В любом случае трудно было бы ориентироваться, и артиллерия была бы бесполезна.
И всё же он не полностью отклонил эту идею. Казалось, он потерялся в собственных мыслях, но Гилберт знал, что этот цепкий взгляд и уши всегда были в курсе всего, что происходило вокруг него.
— Это не традиционная война. И мы были бы не лучше, чем те венгерские бандиты. Однако, — в его взгляде просматривалась некая интрига, — если мы хотим встретиться с врагами на ровном месте, мы должны бороться, как они. Думаю, что гусарам, в частности, это понравится, — он одарил своего товарища хитрой улыбкой. — Я подкину эту идею Цитену и посмотрю, что он придумает. Между тем нужно проверить лагерь.
Он повернул лошадь и затрусил прочь, не видя ни улыбки Пруссии, ни его победного взгляда.
