Dip Your Feather Wisely

      — Животная жестокость! Вот что это такое! Как ты находишь то, что тебя затолкают в клетку и…       — Ты можешь заткнуться? — прошипел Людвиг, готовый умереть от смущения, когда все поблизости от них остановились и уставились на них.       Он схватил брата за руку и быстро оттащил в сторону, оставляя позади себя тигров, вышагивающих в клетках, и людей, пока те не скрылись из виду.       — Что, Запад? Это не круто. Пленение — это не круто. Также как и то, что ты меня тащишь. Может твоя некрутость отпустить Великого Меня? — Гилберт вырвался из его хватки и потопал к скамейке, скрестив руки и надувшись. Боже, он был похож на пятилетнего ребёнка.       Германия приложил руку ко лбу и потёр его. И с чего он вдруг взял, что это хорошая идея? Он не очень любил зоопарки, но его босс настоял на том, чтобы взять отпуск, и дал бесплатные билеты, так что было довольно трудно отказаться. Теперь он жалел, так как Гилберт превращал эту поездку в катастрофу.       — Может, прекратишь устраивать сцену? — спросил он, открывая лицо, чтобы иметь возможность смотреть на брата.       Гилберт всё ещё не выглядел особо радостным.       — Почему? Всем плевать на то, как с этими животными обходятся. Просто посмотри на их клетки! К тому же все эти порки хлыстами и избиение стульями — это просто ужасно, Людвиг, — он подтянул ноги на скамейку и плюхнул подбородок на колени, надувшись.       Людвиг вздохнул и сел рядом с ним, положив руку на плечо брата.       — Да, с животными могли бы и лучше обращаться. Но, крича на невинных посетителей, ты ничего не добьёшься. Если ты и правда хочешь что-то сделать, то поговори с управляющим или что-то в этом роде, — он мог точно сказать, что его слова не слишком повлияли, но Гилберт определённо оценил руку на своём плече.       Старшая страна покусывала губу.       — Да, я знаю, но иногда это так удручает, — он выглядел так, будто хотел сказать что-то ещё, но тут подошёл один из смотрителей.       — Извините, сэр, — сказал он очень отчуждённо и профессионально. — Вы знаете, что у вас птица на голове?       Пруссия обернулся и одарил человека одним из этих «ты-настолько-тупой-что-я-удивлён-что-ты-знаешь-как-дышать» взглядов, от которого даже солдаты дрожали.       — Да, и что? — коротко ответил он.       Его поведение определённо шокировало работника, который думал, что просто задал вежливый вопрос, и не мог понять, почему мужчина так грубо себя ведёт. Он прочистил горло, чувствуя определённое неудобство под пристальным взглядом этих красных глаз. Казалось, от него ожидают, что он скажет что-нибудь идиотское.       — Ну, я заметил, что она выглядит очень ручной и не улетает. Я подумал, что это может быть одна из наших птиц и, возможно, она выскользнула из своей клетки. Могу я поинтересоваться, где вы её нашли, и если… — он резко замолчал, заметив ярость в глазах Пруссии.       Только практически ломающая кости хватка Людвига на его руке остановила его от того, чтобы прыгнуть на мужчину. Хотя он подскочил на ноги.       — Он не ваша чёртова птичка, а даже если и был бы, то не пошёл бы с вами! — заорал он, снова вынуждая людей остановиться и уставиться на них. Гилбёрд на его голове чирикнул, озадаченный криком. — А теперь вон!       «Вон», вероятно, не было правильным словом, так как они уже вышли из зоопарка, но тем не менее человек развернулся и побежал так, что итальянцы им бы гордились. Взгляд Пруссии следил за ним, даже когда тот исчез, словно размышляя над тем, бежать за ним или нет. Людвиг слегка сжал его руку и снова начал уводить его.       — Ну вот, теперь ты умудрился устроить ещё одну сцену, — сказал блондин, стараясь выглядеть спокойным, насколько это было возможно. — Что ты хочешь сделать?       Гилберт поджал губы и нежно погладил Гилбёрда пальцем по голове. Его взгляд бегал вокруг, наблюдая за животными, застрявшими в клетках, и людьми, что их разглядывают. Ему было нехорошо.       — Пошли купим перекусить, — сказал он, внезапно перехватив инициативу и потащив за собой Людвига.       Они протискивались сквозь толпу, ища ларёк с едой. Гилберт просто шёл по запаху, пока они не наткнулись на продающего жареные орехи мужчину.       — Эй, Лютц, давай получим по орехам? Ну ты понял, по орехам? — Гилберт засмеялся над своей же шуткой, вероятно, думая о том, какой он остроумный.       — Мне плевать, — сказал Людвиг, закатывая глаза и отпуская брата.       Он знал, что Гилберт не будет покупать еду, и поэтому его отпустил. Младший не был особо голоден, так что купил только одну порцию, а когда обернулся с пакетом в руке, понял, что брат исчез.       — Bruder?— позвал он, сканнируя ближайшее пространство.       Он не видел ни мочалки белых волос, ни пушистого желтого цыплёнка, и почувствовал, как его сердце забилось чаще. Он быстро отбросил смехотворный страх в сторону. Пруссия вполне мог сам о себе позаботиться и, вероятно, увидев что-то блестящее, пошёл посмотреть, что это. Что больше всего его озадачивало, так это то, как человек с красными глазами, белыми волосами и птицей на голове мог полностью раствориться в толпе. С другой стороны, Гилберт часто делал вещи, противоречащие логике, так что он не слишком задумывался об этом.       Он присел на пустую скамейку и, наблюдая за проходящим мимо людьми, стал ждать, когда его брат вернётся. Он рассеянно грыз арахис, наслаждаясь сладким вкусом. Орехи были обжарены в мёде, и он купил их для Гилберта, потому что знал, как его брат любит всё сладкое. Шли минуты, и, когда ожидание начало затягиваться, Людвиг снова забеспокоился. Если Гилберт просто пошёл на что-то посмотреть, то уже должен был вернуться назад. Он пошёл куда-то ещё. Если так, то почему именно тогда, когда Людвиг повернулся к нему спиной? Он задумался над этим, а потом понял, что всё это не к добру. Другого объяснения не было.       Он снова почувствовал волну страха, но, к его большому удивлению, это был не его страх.       Кто-то закричал, и он заметил, как побежали люди.       — На помощь! — услышал он чей-то вопль. — Животные сбежали!       И, словно в доказательство этого утверждения, он услышал рык.       О нет.       — Они с мёдом? — голос Гилберта просто появился позади него, и бледная рука быстро нырнула в пакет, что он держал в руке. — А-а, они самые! Так мило с твоей стороны, Лютц.       Германия тревожно подскочил на ноги и повернулся к улыбающемуся Гилберту. К нехорошо улыбающемуся.       — Что ты сделал? — закричал Людвиг, вкладывая в слова столько силы, сколько мог.       — Что-то крутое, — ответил Гилберт. Раздался ещё один рык, и что-то пронеслось мимо них. — Идите, будьте свободны! — кричал он, и Гилбёрд щебетал от восторга. Две секунды спустя выражение лица Гилберта полностью изменилось. — Вот дерьмо, — пробормотал он, прежде чем повернуться и побежать, что было совершенно не по-прусски.       Людвиг оглянулся через плечо и увидел, как что-то чёрно-оранжевое направлялось к ним, а уже спустя мгновение бежал вслед за братом.       — Гилберт, богом клянусь, если эти животные тебя не убьют, то это сделаю я! — закричал он.