Dip Your Feather Wisely

      Обратите особое внимание на одного из ваших учеников, Гилберта Байльшмидта. У него состояние, из-за которого он чувствителен к солнечному свету, и ему разрешено носить солнцезащитные очки.       Состояние? Не слишком конкретно, верно? Фридрих покачал головой и засунул записку в карман, гадая, что за «состояние» у этого Гилберта. Не то чтобы он собирался приставать к мальчику или что-то в этом роде. Просто ему было любопытно. Один из его недостатков — постоянное желание вызнать что-то новое, и неважно, хорошее или плохое. Небрежно собрав бумаги на столе в кучу, он, поразмыслив, подошёл к окнам. Они были очень большими, и сквозь них в комнату лился солнечный свет, окрашивая всё тёплым медовым цветом. Красиво, конечно, но он взялся за шнурок и потянул вниз, закрывая окна. Он должен был этим пожертвовать.       Комната стала выглядеть намного более искусственно, когда погас свет, но придётся смириться с этим, если от этого ученику станет комфортней. Он лавировал по комнате, ожидая, когда придёт его второй класс. Звонок прозвенел почти минуту назад, а они всё ещё не появились. Университетский городок Академии Хеталии, может, и был большим, но не огромным. Возможно, они не торопились, потому что знали, что у них новый учитель. Ему показалось, что он произвёл неплохое впечатление на свой первый класс. Он определённо не был занудным старым учителем, но знал, что о нём будут думать стереотипами. Всё могло быть намного хуже, это точно.       Чтобы занять себя, Фридрих начал чистить флейту, но вернул её обратно в футляр, услышав, как дверь открылась и закрылась. Он поднял взгляд и увидел одинокого студента, направляющегося к нему. Первое, что бросилось в глаза, — это его белые волосы. Не пепельно светлые, а по-настоящему серебристо-белые. Вторым было то, что он носил солнцезащитные очки, прикрывающие глаза, что позволило опознать в нём загадочного Гилберта Байльшмидта. Он носил форму Академии, немного небрежно надетую, а за плечом свешивалась чёрно-белая сумка. Затем студент снял очки, и Фридрих не был уверен, кто из них удивился больше.       Теперь, когда очки были сняты, он смог лучше рассмотреть лицо Гилберта. И он был в шоке от того, насколько бледным было его лицо. Ни единого намёка на цвет, кроме бледно-розового оттенка от крови под кожей.       «Альбинизм», — подумал он про себя. — «Вот что это за «состояние».       Но самым шокирующим были его глаза. У большинства альбиносов они розовые, но у этого человека они были насыщенного алого оттенка и смотрели самым давящим, лишающим сил образом. По крайней мере, они были расширены от невинного удивления, что несколько уменьшило этот эффект.       Невинное удивление было хорошей фразой.       «Это наш новый учитель?» — подумал Гилберт, шокированный в этот момент больше, чем за весь учебный год.       Он не знал, чего ожидал, но точно не молодого человека, которому, возможно, ещё нет и двадцати пяти. К тому же он был на удивление маленького роста. Гилберт бился об заклад, что он не был выше Фели. Его тёмные с красноватым отливом волосы были собраны в хвостик, а на лице красовались самые чертовски великолепные голубые глаза, какие он только видел в своей жизни. Ему не составило бы труда назвать больше десятка девушек, которые пошли бы на преступление ради такого цвета глаз.       Прошло всего несколько секунд, пока они оба делали свои заключения друг о друге. Недостаточно долго, чтобы тишина стала неловкой. Фридрих улыбнулся, стараясь казаться как можно более любезным.       — Ах, так вы тот студент, из-за которого мне пришлось закрыть жалюзи! — сказал он, махнув в сторону окон.       На мгновение Гилберт задумался, а не обвинял ли его в чём-то учитель. Но это вряд ли, скорее его дразнили. Учитель наклонил голову и улыбнулся. Это была широкая, острая улыбка, полная остроумия.       — Да, это я. Гилберт Байльшмидт, — он произнёс это так, словно объявлял какого-то лорда или называл титул. Как будто просто быть им было уже привилегией. — А вы… — его взгляд метнулся к доске, и он вскинул брови. — Мистер Фредерик? — он посмотрел на нового учителя так, словно тот пошутил.       — Да, я хочу, чтобы вы меня так называли, — Фридрих пытался не засмеяться над выражением лица Гилберта, но по какой-то причине это было невероятно трудно.       — Как ваша фамилия?       — Гогенцоллерн.       — Что.       На этот раз Фридрих действительно засмеялся, потому что мёртвый тон Гилберта даже не превратил слово в вопрос.       — Именно. Для людей намного проще запомнить «Фредерик».       На бледных губах Гилберта показалась усмешка, и он бросил сумку на стул.       — Так значит, вы немец? — спросил он полным волнения голосом. Неудивительно, раз он встретил соотечественника.       — Да, но некоторым трудно в это поверить, — под взглядом Гилберта он продолжил: — Я в детстве жил некоторое время во Франции и влюбился в эту страну. Мне почти стыдно признавать, что я могу говорить по-французски почти так же свободно, если не лучше, чем на родном языке.       Гилберт только усмехнулся и закатил глаза.       — О, парень, ты понравишься Франциску.       Сказано это было так, словно ничего хорошего в этом не было.       Фридрих решил не спрашивать.       — Ты единственный на этом занятии? — спросил он, усаживаясь рядом с Гилбертом так, чтобы было проще говорить. — Где все?       — Ну, у меня вообще занятия недалеко от этого класса, так что обычно я первый, кто приходит. Хотя Альфред хотел показать нам всем что-то на телефоне, так что остальные, возможно, задержались.       Фридрих вздохнул и в одно мгновение вытащил телефон из кармана. Глаза Гилберта стали огромными, когда он увидел это.       — Какой у Альфреда номер? — оживившись, спросил Фридрих, раздвигая клавиатуру.       Поражённый, Гилберт назвал ему номер.       — Зачем?       — Я не хотел бы, чтобы большая часть моего класса попала в неприятности из-за опоздания, — ответил Фридрих.       Он быстро набрал сообщение, быстрее, чем Гилберт когда-либо видел, и вернул клавиатуру на место. Заметив недоверчивый взгляд Гилберта, Фридрих улыбнулся.       — Что? — спросил он с фальшивой невинностью.       Гилберт помотал головой и ничего не сказал. Этот учитель был таким… другим. Он отличался от всех, кто когда-либо у него преподавал. Он был очаровательным и вежливым и не пытался возвышаться над тобой, как некоторые из самых строгих учителей. Опять же, учитывая его рост, Фридрих, вероятно, и не мог бы над кем-нибудь возвышаться. В любом случае он обнаружил, что разговаривает с ним по-дружески, чего никогда прежде не было с учителями.       — На каком инструменте вы играете? — спросил он, внезапно желая узнать о нём больше.       Фридрих убрал телефон в карман.       — В основном на флейте. Я также знаю, как играть на фортепиано и немного на скрипке, хотя никогда не уделял ей столько времени, сколько следовало. А ты?       — Мой друг Феличиано научил меня играть на скрипке, — сказал Гилберт. Он усмехнулся, зная, что Фели ходит на это занятие вместе с ним. Ему бы понравился их учитель. — Но мне было интересно, есть ли ещё достойные инструменты для игры.       — Ну, я могу научить тебя играть на флейте, — ответил Фридрих. — Это было бы самым простым для нас обоих.       — Отлично, тогда флейта, — произнёс Гилберт с той же острой улыбкой.       Фридрих заметил, что эта улыбка его заинтриговала. Это была знающая, умная улыбка, а Фридрих не любил ничто больше, чем вести интеллектуальную беседу с кем-то. В дополнение к особенностям внешности Гилберта она делала его по-настоящему красивым.       Он собирался задать ещё вопрос, когда дверь распахнулась и в комнату ворвался маленький вихрь энергии.       — Гил, ты не поверишь, что произошло! — закричал Феличиано, подпрыгивая к ним. — Альфред показывал нам всем крутые картинки на телефоне, и вдруг ему написал учитель и сказал прекратить отвлекать его учеников!       Гилберт сразу посмотрел на Фридриха, который слабо улыбнулся. Фели проследил за его взглядом.       — Ве, вы наш новый учитель?       — Да, меня зовут мистер Фредерик, — ответил Фридрих.       Он поднялся на ноги, и Гилберт не без небольшого удовольствия отметил, что они с Фели были практически одного роста. Фели, возможно, был немного выше.       — Вот как? А какое у вас имя?       Оставьте Фели привилегию задавать личные вопросы.       — Фредерик, — ответил учитель, с ещё большим удовольствием.       — Ве? — спросил Феличиано, выглядя ещё более смущённым. Затем он ярко улыбнулся. — У вас очень милые глаза, — сказал он ни льстя, ни насмехаясь, а просто констатируя факт.       Ведь правда! После напряжённого взгляда Гилберт заметил, что эти голубые глаза, казалось, немного серые. Фридрих поднял брови, словно бы спрашивал, серьёзно ли он, а затем улыбнулся. Это осветило его лицо, и глаза учителя сразу показались очень тёплыми и привлекательными.       — Спасибо, — кивнув, сказал он. — Grazie.       Он говорит по-итальянски? Гилберт хотел закричать, и в одну секунду поведение Фели стало ещё более гиперактивным, что уже было достижением. Он открыл рот и собирался подвергнуть их целому кругу своей бессвязной итальянской болтовни, как вдруг дверь снова открылась и в кабинет ввалилась остальная часть класса. Гилберт увидел, как старший брат Фели оторвался от толпы и побежал.       — Фели! Ты снова убежал? Клянусь богу, я, блять, привяжу тебя к себе, если это продолжится! — заорал Ловино, хватая брата за руку. Несмотря на него слова, он выглядел немного обеспокоенно. Его взгляд остановился на Фридрихе. — Ты новенький? — с любопытством спросил он.       — Да, — с невозмутимым видом ответил Фридрих.       — Fratello, ты не поверишь, он…       — Потом, Фели. Где, чёрт возьми, наш учитель? — старший итальянец сканировал взглядом комнату.       — Прямо здесь, — снова подал голос Фридрих. Потрясённый, Ловино посмотрел на него широко открытыми глазами. — Я ваш новый учитель, — уточнил Фридрих, с удовольствием скользя взглядом по Гилберту.       Подросток прыснул от смеха, пытаясь не заржать, хотя ему очень хотелось. Лови густо покраснел, и, прежде чем он попытался объясниться, раздался звонок. Фридрих им подмигнул и прошёл в начало кабинета.       — Хорошо, тишина! — крикнул он, и его голос был поразительно громким для кого-то настолько низкого.       Гилберт откинулся на спинку стула, снова наблюдая за новым учителем. Он выглядел очень забавным и непринуждённым, но всё же заставил их работать, когда пришло время. Гилберт был уверен, что он ему понравится, пусть их знакомство и продолжалось около пяти минут.