Dip Your Feather Wisely

      —…и тогда мы спрыгнули с повозки прямо перед тем, как она разлетелась на кусочки. Если бы прыжок был правильно рассчитан, но Маргрейв и я остались бы без единой царапины. Конечно, сбежавших лошадей пришлось искать позже, чтобы было само по себе ещё одним приключением, но из всех трюков Маргрейва этот был самым забавным. — Зейдлиц закончил своё предложение осушив своё пиво, потребовав после этого ещё.       Цитен поднял бровь, потягивая собственный коньяк.       — Ты совсем с ума сошёл, мой дорогой, — прямо сказал он, скрестив пальцы и положив на них подбородок. — Блестящий кавалерист и более чем способный командир, но совершенно безумный.       Зейдлиц ухмыльнулся ему, губы изогнулись резкой линией, которая была у любого молодого авантюриста того времени.       — Ошибаетесь, Генерал-лейтенант? — спросил он, хотя вопрос прозвучал скорее как вызов.       — Только в том, как ты охотно преследуешь смерть или по крайней мере серьезную травму, будто это милая маленькая девушка, на которую ты положил глаз, — холодно ответил Цитен, на его лице тоже начало появляться подобие ухмылки. — Я вижу, как такое влияние на раннем этапе ведёт тебя к тому, чтобы стать безрассудным.       — Безрассудным? — повторил Зейдлиц, практически смеясь над этими словами. — Если мне не изменяет память, то ты был практически таким же в молодости. Рассказы говорят, что ты так был увлечён охотой, что не заметил яму, пока лошадь не попала в неё и не скинула тебя.       Лицо Цитена при этих словах немного нахмурилось.       — Причина, по которой я не заметил ее, это снег, который покрывал землю, — объяснил он. — И я учусь на своих ошибках. Чего и тебе советую.       Зейдлиц посмотрел на него так, будто спрашивал, серьёзно ли он, но увидел мелькнувшие в глаза друга смешинки, и его собственное лицо тоже немного прояснилось.       — Ваш совет был должным образом замечен, генерал-лейтенант. И он будет скоро забыт.       Генерал гусаров тяжело вздохнул и поднял глаза к небесам, будто бы прося какой-то помощи, и Зейдлиц и вправду засмеялся. Он прекратил только когда служанка пришла со свежей кружкой пива. Он улыбнулся и поблагодарил ее, заигрывающе подмигнув. Румянец расцвёл на ее бледных щеках и она быстро убежала, сказав что-то о том, что ее ждут другие посетители. Цитен наблюдал за ее уходом с тонко завуалированным развлечением.       — Я бы не стал, Зейдлиц, — сказал он, снова потянувшись к своему стакану. — Она не в твоём вкусе.       Зейдлиц посмотрел на Цитена поверх края своей кружки, в его глазах читалось подозрение.       — В моем вкусе? И ты знаешь мой «вкус», Цитен? — поинтересовался он.       Цитен улыбнулся, выражение его лица говорило, что он знает намного больше, чем это.       — Конечно, знаю. Она не блондинка.       — Во имя господа, ты уже прекратишь? — сказал Зейдлиц, нахмурившись, так как Цитен явно сдерживал свой смех.       — Не тогда, когда ещё есть шутки, которые можно шутить. Выжимай все до последней капли, как бы сказал наш король.       Настала очередь Зейдлиц закатывать глаза.       — Я знал, что пить с тобой это плохая идея, — сказал он полусерьезно. — Ты всегда становишься таким.       — Я даже не выпил стакан, — ответил Цитен, держа его для выделения своих слов. — Это всего лишь небольшой дух товарищества среди друзей, Зейдлиц, конечно, у тебя такое было?       Его улыбка была тёплой и безоружной, и уголки губ Зейдлица дёрнулись, когда он постарался не улыбаться.       — Множество раз, — сказал он, — но не тогда, когда ты так кусаешься своими замечаниями.       — Кусаюсь, — с удовольствием повторил Цитен. — С каких пор ты стал таким чувствительным?       Зейдлиц почти ощетинился.       — Я не стал, — коротко бросил он.       Улыбка гусара не дрогнула, и у Зейдлица появилось внезапное ощущение, что он только подливал другу масла; к счастью, Цитен мог точно сказать, когда уже достаточно и бросил это дело на данный момент.       — Как скажешь. В любом случае, как долго ты планируешь оставаться в этом захолустье? — спросил он. — Я не против, что ты тут, но я уверен, что есть куда более важные места, где ты и твои люди должны находиться.       Зейдлиц немного расслабился, его брови сдвинулись в раздумьях.       — Ну да, есть, так как у нас приказ короля. Однако, я просто остановился здесь, чтобы дать нашим лошадям отдых, зная, что ты и твои гусары прочно сидите здесь и нам не нужно переживать о внезапной засаде. Мы уйдём на следующее утро. — Он взял своё пиво и снова глотнул его пол взглядом Цитена.       — Ниже по улице есть пекарня. Местный пекарь продаст все весь хлеб, который вам нужен, — через мгновение сказал Цитен. — Он симпатизирует Пруссии и даст вам много.       Кружка с грохотом ударила по столу, когда Зейдлиц ее опустил. Его взгляд был любопытным.       — Нам это не нужно, — сказал он. — У нас достаточно припасов, чтобы продержаться ещё несколько дней.       — Ещё нескольких дней недостаточно, — ответил Цитен, рассеянно вынимая свою трубку. — Я вот что тебе скажу: можете взять то, что мы отняли у австрийцев, когда преследовали их из города. Вот. Если вы сначала не пойдёте к пекарю.       — Почему…       — Этого слишком много для меня и моих людей. Слишком много обозов просто замедлят нас. Сейчас мы на разведке, не в сопровождении, и твоя большая группа справится с этим лучше, чем мы. — Слова были сухими и быстрыми, подчеркнутыми быстрым подмигиванием, прежде чем Цитен прикончил свой коньяк с быстротой ласточки. — Считай это подарком от друга.