Солнечный свет
12 сентября 2021 г., 14:33
Сейчас он ненавидел просыпаться. Ему буквально казалось, что он пробивает себе путь к сознанию, выбрасывая из головы последние остатки сна. Первое, что он осознал, была его кровать, насколько она была мягкой и теплой, и как он действительно не хотел двигаться, потому что это нарушило бы чудесную мягкость, в которой он находился. Но он уже проснулся и решил, что может встать и посмотреть, что происходит.
Свет хлынул в его глаза, как только он открыл их, яркий и болезненный, и он отпрянул от него, зарывшись головой в подушку, чтобы убежать от него. Черт побери, он чувствовал себя таким слабым, что усилием было даже пошевелиться. Гилберт медленно поднял руку и ощупал свою голову, пытаясь найти рану, которую он помнил. Маленький узелок — вот и все, что от нее осталось, целительные способности его тела медленно удаляли все следы раны, пока она не превратилась в воспоминание. Хотя для него оставалось загадкой, почему это произошло только через три недели.
Гилберт вздохнул и снова открыл глаза, уставившись на ткань простыней и подушки, утреннее солнце заливало их ярким маслянисто-желтым светом. Он потуже закутался в одеяло и уставился на стену, рисуя глазами узоры на древесине, поднимаясь к потолку и возвращаясь к кровати. Он подумывал встать с постели, но странное свинцовое чувство в костях подсказывало ему, что далеко он не уйдет. Ему все еще было трудно даже просто сесть, что чертовски раздражало его.
Стук в дверь вывел его из задумчивости. Он перевернулся на другой бок, лениво гадая, кто же на этот раз его гость или доброжелатель.
— Войдите, — позвал он, радуясь, что его голос не был таким скрипучим, как в прошлый раз.
Дверь открылась, и появился Фриц, и Гилберт был удивлен лишь отчасти. До сих пор король был его самым частым гостем, и он, казалось, навещал его при каждом удобном случае. Но на этот раз он нес… поднос? Что, черт возьми, он делает, когда он может просто заставить слугу?
— Доброе утро, — весело приветствовал его Фридрих, закрывая дверь ногой.
— Доброе утро, — пробормотал Пруссия, заставляя себя сесть. Он с сомнением посмотрел на поднос. Судя по запаху, это были пирожные и кофе.
— Ты не хочешь позавтракать? — Спросил Фридрих, явно заметив его взгляд. Он осторожно поставил поднос на тумбочку и придвинул стул, на котором сидел последние несколько дней, когда приезжал повидать свою страну. На плече у него висела сумка, которую он осторожно опустил на землю.
Его желудок уже урчал от одного только запаха, и он сверкнул своей королевской улыбкой.
— Конечно, — сказал он, — Но разве Цанер не говорил что-то насчет отсутствия твердой пищи до его приказа?
Фридрих издал насмешливый звук, хотя все еще радостно улыбался своему народу.
— Хлеб легко переваривается, ничего похожего на мясо или овощи, все будет в порядке. — Он подошел и сел на край кровати, наклонившись, чтобы быстро поцеловать в лоб. — Кроме того, я принес тебе несколько подарков, и я знаю, что ты сможешь их съесть.
Гилберт склонил голову набок, мягко улыбаясь, когда теплые пушистики заиграли у него в животе.
— Ну вот, теперь ты меня заинтересовал, — сказал он, глядя на тарелку. — Я не вижу здесь ничего необычного.
Фриц тихо засмеялся и потянулся за сумкой, которую принес с собой.
— Ну, я обещал тебе несколько дней назад, что принесу варенье, — объяснил он, открывая сумку, чтобы показать, что она полна банок. — Я не знал, какие тебе нравятся, поэтому взял все, что смог придумать. — Фридрих начал вытаскивать все и ставить на поднос.
Это простое заявление, произнесенное так мягко и тепло, заставило глаза опасно увлажниться. Он сказал это только в шутку, как милый маленький способ поблагодарить своего короля за защиту, но тот на самом деле пошел и сделал это… Он почувствовал, как его губы изогнулись в улыбке, и быстро сглотнул, чтобы заговорить.
— Надеюсь, там нет с черной смородиной, — съязвил он, молясь, чтобы его голос не прозвучал слишком жалко.
Если Фридрих и услышал его, то ничего не сказал. Он просто наклонился и снова поцеловал его, на этот раз в губы.
— Я бы никогда, — сказал он, проводя пальцем по подбородку, прежде чем сесть и потянуться к горшочку. — Кофе? — спросил он, наливая немного в две чашки.
— Пожалуйста, — ответил Гилберт, почти извиваясь в предвкушении горячего кофе после бог знает сколько времени. — И на будущее, я люблю и клубничное, и инжирное варенье.
— Конечно, ты предпочитаешь самые сладкие, — сказал Фриц, размешивая сахар в кофе, прежде чем передать его Гилберту. — К счастью, я захватил с собой и то, и другое.
Пруссия спрятал улыбку, потягивая кофе и мурлыча от удовольствия.
— Спасибо, — сказал он, ставя чашку с блюдцем обратно на поднос.
— Всегда пожалуйста, — ответил Фридрих, усаживаясь в свое обычное кресло с чашкой кофе перед собой. Гилберт наблюдал, как он открыл одну из банок и ножом намазал клубничное варенье на одно из пирожных. — Это свежеиспеченное, — сказал он, протягивая ему чашку. — Добрый булочник с соседней улицы дал мне половину всей партии за пару монет, хотя мне пришлось навязать ему деньги, когда он понял, что я король.
— О, прошу, держу пари, что ты просто испускал это королевское влияние, чтобы он дал их бесплатно, — поддразнил Гилберт, прежде чем съесть почти половину своего угощения одним укусом. Оно действительно было свежим, теплым и таким мягким, что почти таяло во рту, маслянистый вкус свежеиспеченного теста смешивался со сладостью клубники. Он почувствовал, как от одного этого вкуса у него подогнулись пальцы ног, и, о, Фриц был спасителем. Это был рай.
Фридрих чуть не рассыпал крошки от смеха.
— Я этого не делал, ты лжец! — сказал он, вытирая несколько кусочков со своего пиджака. — Я бы никогда так не воспользовался своим народом, — он едва сдерживал смех, снова откусывая кусочек от своей еды, все еще нежно улыбаясь ему.
Гилберт возразил бы на это, так как знал, что Фриц способен швырять свою силу, когда ему заблагорассудится, и мог бы назвать случаи, когда это случалось, но он был слишком занят, набивая рот, чтобы говорить. Обычно он обращал внимание на свои манеры, но последние несколько дней он ел только бульон, и перспектива вкусного варенья и свежего хлеба творила чудеса с его самообладанием. Фридрих лишь бросил на него слегка неодобрительный взгляд, но ничего не сказал, когда съел свою порцию, отложив перед собой несколько пирожных, в то время как остальные достались Гилберту. Однако он продолжал улыбаться своему королевству всякий раз, когда думал, что Гилберт не смотрит.
Кофе и джем. Теперь в мире все было чертовски прекрасно, и все начало возвращаться в нормальное русло. Конечно, Фриц все еще почти душил его своей добротой, но он не собирался жаловаться на это в ближайшее время, не тогда, когда это принесло ему чертову кучу джема и кофе. Покончив с едой, он вернулся к своему кофе и залпом выпил его, пока Фриц доедал остатки своего ужина и вытирал губы носовым платком. Как только он поставил пустую чашку на стол, Фриц вдруг встал и чуть ли не прыгнул к нему в постель, прижавшись губами к его губам, когда забрался на него сверху. На этот раз Гилберт ожидал этого и охотно откликнулся, но Фриц отстранился слишком быстро. Однако вместо того, чтобы сесть, как ожидал Гилберт, Фридрих схватил его за подбородок и повернул голову набок, а затем наклонился и лизнул его чуть ниже уголка рта. Дрожь пробежала по его телу.
— У тебя все лицо в джеме, — прошептал Фриц, и его дыхание скользнуло по коже. — Ты так неряшливо ешь.
Несмотря на близость, Гилберт все же сумел выдавить из себя улыбку.
— Не хочешь помочь мне его почистить? — спросил он. Одна из его рук скользнула по ноге короля, рисуя круги на ткани штанов.
— Кажется, я все понял, — ответил Фриц, снова целуя его. Он задержался на несколько долгих секунд, прежде чем снова отодвинуться и приподнять одеяло, чтобы забраться под него. — Иди сюда, — приказал он, обнимая его за талию и притягивая ближе. — Я не дежурю сегодня утром и уже отдал приказ генералам, так что в ближайшие несколько часов я свободен. — Он поднял руку, чтобы убрать челку с лица.
Пруссия улыбнулся и прижался к его руке, придвигаясь ближе, пока не оказался прижатым прямо к его груди.
— Потрясающе, — пробормотал он, сворачиваясь калачиком в его объятиях. — А как ты собираешься проводить свое чудесное свободное время, позволь спросить?
Фридрих крепко держал его, словно боялся никогда не отпустить.
— Я все еще решаю, — сказал он, положив подбородок на макушку Гилберта. — Ты не против полежать так, пока я думаю? — спросил он с легким намеком на поддразнивание в голосе.
— Конечно, — ответил Пруссия, расслабляясь в его объятиях. — Не торопись.
