Кладбище
12 сентября 2021 г., 14:20
25 августа 1758 года
Кровь правила этим днем, ее создатель и разрушитель, иссохшая земля впитывала ее, как будто никогда не было бы достаточно, чтобы утолить жажду. Прусский или русский, люди и лошади, неважно, кровь была кровью. Она сочилась из земли, по которой ходили люди, и образовывала лужи и ручьи, которые текли из бесчисленных тел, усеявших поле битвы, сладкий запах смерти окутывал воздух. Сочетание запаха горячего металла перегруженной артиллерии и резкого привкуса пороха — сочетание, которое можно было найти только в одном месте: в битве.
Их лезвия все еще сталкивались. Сквозь окружавшую их смерть, страны кружили вокруг друг друга и бешено сражались. Гилберт знал, что он лучший боец, он всегда им был, но у Ивана было больше людей, из которых он мог черпать силы. На этот раз обе армии были полностью остановлены, боеприпасы закончились слишком рано, и обе стороны вынуждены были сражаться штыком и мечом достаточно близко, чтобы почувствовать, как кровь врагов брызжет на их униформу. Такая битва была создана для страны, чтобы охватить и уничтожить сотни людей, и только один склонит чашу весов на свою сторону. Гилберт поставил перед собой задачу держать Ивана как можно дальше от своего народа, и он знал, что Иван преследовал ту же самую цель.
Он не будет ни с Фрицем, ни с кем-то еще. Его долгом было защитить своих людей от народа, стоявшего перед ним. Ему приходилось доверять своему королю и своим генералам, чтобы выиграть битву без него, пока он отвлекал Ивана, занимал его, чтобы идти куда-нибудь еще.
Они преследовали друг друга по трупам, мечась и атакуя в течение нескольких минут, в то время как массы людей вокруг них боролись за свои жизни. Земля была залита их кровью, крики умирающих дрейфовали в воздухе в их собственной бессвязной симфонии. Все они умирали медленно и очень мучительно, раны народов разрывались и оставались открытыми вместо того, чтобы зажить.
Повсюду было так жарко, что рваный вздох привносил новый привкус красного тумана, витающего в воздухе. Он очень устал, и каждая рваная рана, кровоточащая, истощала его, как ничто другое. И они сражались, лезвия пели, их движения становились все менее похожими на танец и вспышки безумной, первобытной энергии, которые вспыхивали, заставляли свинцовые конечности продолжать движение, продолжать борьбу, даже когда каждый атом кричал против этого.
Когда, наконец, он взмахнул мечом, то промахнулся на милю, и острие вонзилось в землю. Гилберт так сильно дрожал, что едва мог стоять, его колени сомкнулись, чтобы не упасть, и он попытался вытащить свой меч. Он пытался и пытался, но ничего не получалось, и его пальцы просто скользили по рукояти. Он чувствовал, как Иван смотрит на него, и, глядя вверх, видел, как разъяренная страна пытается шагнуть вперед, волоча ногу по траве. Иван споткнулся и без костей упал на землю.
Гилберту хотелось рассмеяться, он пытался, но у него не получалось. Онбыл настолько опустошен и истощен, что просто стоял там, чувствуя, что только сильный ветер сможет его сбить с ног. И, в конце концов, непобедимая сила тяжести победила его трясущиеся мускулы и тоже притянула его к земле. Он мог видеть Ивана с того места, где он лежал, фиолетовые глаза все еще смотрели на него, а пальцы дергались, когда он пытался встать, но ни один из них не мог пошевелиться. Армии пожирали друг друга в своих безумных боях и уничтожали вместе с ними свои народы.
Он понятия не имел, как долго они так лежали, медленно истекая кровью и заживая достаточно быстро, чтобы раны не могли их убить. Казалось, что битва тянулась и продолжалась годами, все больше людей падали от жары и истощения, пока небо не начало темнеть, сама природа положила конец битве, которая, возможно, велась до последнего человека в их безумном желании уничтожить друг друга. Гилберт испустил свой первый настоящий вздох облегчения, когда почувствовал, что его люди отступают, но раненые и умирающие все еще мучили его тело. Он знал, что более десяти тысяч его людей были мертвы, а может быть, и больше, и из-за этого боль, терзавшая его нервы, была неописуема.
Фриц выиграл? Пожалуйста, позвольте ему победить, ему нужно было выиграть эту битву, Пруссии нужна эта победа…
Голоса вырвали его из мыслей. Русские голоса. Его глаза резко распахнулись, и он услышал, как Иван хрипло хихикнул, и улыбка исказила лицо. Из сгущающегося мрака вышли забрызганные кровью люди, бурно говорящие по-русски, когда они наткнулись на своего павшего фельдмаршала и поспешили его спасти. Сердце Гилберта забилось быстрее, когда он заметил, что все они казаки, все они уставшие и грязные после дневной битвы, но кровожадность все еще была в их глазах. О, черт возьми, они все смотрели на него, рассматривая его форму и медали. Один из них засмеялся и двинулся вперед.
Потом они остановились. Не просто остановились, а внезапное замерли на месте, знаменуя прибытие чего-то очень неожиданного и опасного. Один из них выругался, и Гилберт услышал громкое «Иди, черт возьми!» от одного из лидеров, когда они взяли свою страну и уехали.
Гилберт нахмурился, его затуманенный разум ничего не понимал, но потом он понял, что произошло, и сосредоточился, пытаясь нащупать пруссаков поблизости. Позади была целая группа, и один из них так сильно вторгся в его чувства своим уникальным «ощущением», что Гилберт мысленно пнул себя в задницу за то, что не заметил этого намного раньше. Он должен был знать, что Фриц направляется к нему задолго до этого!
Голос короля был холоден и резок, но он знал его гораздо лучше, чтобы думать, что это было от безразличия.
— Положите его на носилки.
Он попытался приподняться, но его руки отказывались даже дергаться, и руки, державшие его, заставляя его шипеть, когда они натягивали его раны и заставляли их вспыхивать. Когда его перевернули на спину, чтобы легче было нести, полилось еще больше крови.
— Осторожно! — голос Фрица щелкнул над ними как хлыст. — Осторожно, или, помоги мне Бог, я увижу, как вы все будете высечены.
Мужчины вздрогнули при этих словах, и только усталость не позволила Гилберту открыть рот. Его добрый, мягкий король никогда прежде не угрожал никому физической расправой, никогда на памяти Гилберта.
На этот раз он прикусил щеку, когда его снова подняли и опустили на носилки, которые несли несколько солдат, мгновенно сняв большой вес с его ран и дав ему возможность снова дышать. Его взгляд метнулся к гнедой лошади, которая ехала рядом с ним, и фигуре, которая смотрела на него сверху вниз.
Тревога исказила лицо Фредерика и ясно отразилась в его глазах, но он также прекрасно, даже жестко, контролировал себя. Гилберт попытался улыбнуться и что-то сказать, что-то уверенное, но вместо этого закашлялся, и он увидел, что Фриц качает головой.
— Не разговаривай, — одними губами произнес Король, и выражение его лица немного смягчилось. — Мы доставим тебя в безопасное место, — сказал Фредерик, и дрожь в его голосе исчезла, — и найдем твоего доктора. Русские отступают, поэтому мы пришли, чтобы найти тебя.
Искра тепла зажглась в нем, давая силы улыбнуться своему возлюбленному.
— Спасибо, — пробормотал он чуть громче шепота.
Фредерик снова покачал головой, пытаясь улыбнуться в ответ, но это вышло болезненным, когда он снова посмотрел на раны Гилберта. Тревога в его глазах была ясна как день.
— Конечно, моя дорогая страна. Пойдем, чем быстрее мы найдем Цанера, тем лучше.
