Сага о Пути Королей

Хотя, став конунгом, Харальд и не спешил с женитьбой, зато вся знать Земли Фьордов, казалось, только и желала, что помочь ему с выбором невесты. То и дело к берегу Сванехольм-фьорда причаливали корабли, а по сухому пути приезжали в повозках гости, что по своему положению могли надеяться, на избрание невесты из их семьи. Все без исключения ярлы и даже многие бонды, в чьих семьях подрастали дочери и сестры, привозили их в Сванехольм, спеша обогнать друг друга, чтобы первыми произвести впечатление на конунга. Принимая их всех точно желанных гостей, Харальд на самом деле был уже не рад сложившимся обстоятельствам. Каждого из возможных будущих родственников следовало встретить с почетом, устроить пир в его честь, вежливо поговорить с будущей невестой, а то и с несколькими, при этом получше приглядевшись, и... суметь расстаться с ее семьей друзьями, ответив отказом. Потому что ни одна из предлагаемых невест не отвечала его требованиям. Одна была слаба здоровьем, подобно покойной королеве Тюре, а Харальд не хотел и впредь ставить под угрозу выживание рода; ему нужна была здоровая, крепкая женщина, способная родить многих сыновей. Вторая оказалась глупой, и он лишь усмехался про себя, слушая о цветах и нарядах. Из такой не выйдет хорошей королевы. Некоторые из предложенных невест были явно бедны, и их родным союз с могущественным конунгом Сванехольма был, конечно, гораздо выгоднее, чем ему самому. Одна из девиц, по слухам, не отличалась строгим поведением, и Харальд сам убедился в этом, предложив Регину Девичьей Радости тайно встретиться с красавицей. Иные невесты оказывались в родстве или союзе с его врагом Хильдебрандом, так что конунг ничего не выиграл бы, породнившись с их семьей... Нет, лучше было не спешить с выбором. Он чувствовал, что совершит ошибку, введя в свой дом негодную королеву. Все эти непонятные взрослые проблемы, к счастью, не волновали подрастающего конунгова племянника. Он лишь замечал, что в усадьбе становится веселее, когда приезжают гости. Мальчику нравилось вечером слушать рассказы гостей и песни скальдов, повествующих о дальних походах и необыкновенных подвигах богов и героев. Ну а днем он со своей "дружиной" обычно просто не заставал гостей. Но в тот день, когда в Сванехольм приехал ярл Хакон Щука из Эрланг-фьорда, Торвальд оказался дома. Уже четвертый день лил унылый осенний дождь, и, казалось, ему не будет конца. Город превратился в болото, в саду мальчик увяз до колен, рискнув-таки выбраться. В такую погоду его друзья сидели дома, и даже Фридмунда угораздило простудиться, так что матушка Гро его не выпускала. А в одиночестве играть было скучно, вот он и крутился у дверей Большого Зала, когда приехали гости. Притаившись у стены в приклети, он разглядел гостей очень близко, сам же остался незамеченным. При первом взгляде на ярла Хокона, высокого, худощавого и бледного человека с длинным узким лицом, становилось ясно, за что его прозвали Щукой. Он прошел в Большой Зал вместе с сестрой, такой же бледной и костлявой, и десятилетним сыном. Торвальд смотрел им вслед, увидел, как его дядя поднялся со своего кресла, приветствуя их, и с недоумением подумал: почему конунг притворяется, что рад этим людям, когда не далее как накануне вечером смеялся, вспоминая о них в домашнем кругу, у очага? Зачем прикидываться другом тем, кого не любишь? Его отвлек от раздумий бесцеремонный хлопок по плечу. Сын Хакона ярла, оказывается, не последовал за отцом, а остался в приклети, заметив своими цепкими серыми глазками притаившегося у стены Торвальда. И теперь подошел к нему. насмешливо кривя тонкие губы. Он был на четыре года старше, но ничуть не выше рыжеволосого сына Арнульфа, однако, по-видимому, был уверен в своем превосходстве. - Здравствуй! Значит, ты и есть сын бывшего конунга? Торвальд хмуро поднял голову. Такое начало знакомства ему совсем не понравилось, Ни один из местных мальчишек не говорил с ним так дерзко, как этот приезжий. - Мой отец пирует в Вальхалле с Одином, и каждый день рубится на мечах с величайшими героями Земли Фьордов! - гордо воскликнул он. - А вот тебя, я вижу, совсем не учили уважать людей. Катись к себе домой, а то поколочу! Приезжий мальчик отступил на шаг, заметив его воинственную позу. Но отступить теперь было бы трусостью, а он был слишком самолюбив, чтобы это позволить. И поэтому лишь презрительно щелкнул пальцами. - Ха! Скоро моя тетка будет здесь королевой. Так что лучше тебе подружиться со мной, тогда я попрошу ее быть с тобой поласковей. У тебя ведь нет ни отца, ни матери... Ты - никто! Бывший наследник! - слово "бывший" он подчеркнул особенно. В следующий миг Торвальд прыгнул на него, как рысь, и подмял под себя, возя противника лицом по утоптанному до каменной твердости земляному полу. Наглый смех давно превратился в вопль ужаса. Это нельзя было назвать дракой - как у кошки с мышью или у ястреба с голубем. Торвальд не дрался с приезжим мальчишкой - он молотил его, не замечая, что тот давно уже не в силах сопротивляться. Он ничего не видел и не слышал вокруг себя, только перед глазами бешено проносились красные молнии, а в ушах стоял неумолчный пронзительный визг противника, и ему очень нужно было заставить его замолчать... Неизвестно, чем бы это закончилось, но на шум поспешил Вульфрик Дурная Смерть, один из лучших викингов, служивших Харальду, и его бессменный телохранитель. Он немедленно ухватил Торвальда за плечи, оттаскивая от задыхающейся жертвы. Но тот, будто не замечая его усилий, упорно не разжимал рук. так что взрослый сильный мужчина с трудом смог справиться с ним. - Что это ты творишь, тролль тебя задери?! - прорычал Вульфрик над ухом у мальчика. - Отпусти его! Убьешь же! - Убью! - Торвальд дико сверкнул глазами, словно готов был и на викинга броситься с кулаками. - Он оскорбил меня и моего отца! - За это ты с ним уже расквитался. На всю жизнь запомнит урок, если не свихнется со страху, - проворчал Вульфрик, незаметно шепнув женщинам, забравшим окровавленного, стонущего сына ярла: "Только чтобы Щука не увидел его таким!" - А ты подумал, что чуть не отомстил всем нам? Убей ты сына Хокона - и его отец мигом переметнется на сторону нашего врага, и пойдет войной, чтобы захватить Сванехольм и свергнуть твоего дядю. Ты этого хочешь? - Зато теперь дядя не женится на этой сушеной рыбине, сестре Хокона Щуки! - упрямо возразил Торвальд, глядя вниз. Он не любил никому уступать. - Он и так на ней не женится! - заверил Вульфрик, сел на скамью и посадил мальчика перед собой. - Я вижу, ты многого еще не знаешь. И верно, не женщина же будет тебя учить. - Неправда, я многое умею! - гордо воскликнул мальчик. - Я лучше всех умею плавать и лазать по деревьям, могу подстрелить зайца и сам сделаю лук и стрелы, езжу верхом и могу побороть любого мальчишку. - Да уж вижу, - воин горько усмехнулся. - Надеюсь, со своими друзьями ты не так дерешься, как с этим несчастным? - Нет, конечно! Друзья есть друзья, и мы просто играем. А этот... Щуренок!.. Я еще никогда ни на кого так не злился! - мальчик снова густо покраснел и сжал кулаки, в его янтарных глазах плясали хищные искры. Вульфрик смотрел на него долго и пристально, наконец, тяжело вздохнул и произнес: - Послушай меня, сын Арнульфа конунга. Ты знаешь, почему меня называют Дурная Смерть? - Не знаю. Ты никогда не рассказывал об этом, - сразу заинтересовался мальчик, любивший слушать захватывающие истории. Вульфрик недобро усмехнулся. - Конечно. История-то не из тех, что охотно рассказывают у очага... особенно если те, кого она касается, еще живы. Так вот, это прозвище означает, что мой род проклят. Мой прадед когда-то оскорбил одного лапландского колдуна, и тот ему предрек, что все его потомки будут умирать не своей смертью, но и не в бою, а таким образом, что их не примут после смерти в Вальхаллу. Мне тоже, должно быть, не доведется погибнуть с честью. Поэтому я никогда не женился, чтобы не передавать проклятья дальше. Оно пало на моего прадеда - и он умер спустя год, уколов руку шипами ядовитой рыбы, попавшей в сети. Моего деда зарезала во сне его собственным кинжалом взятая в плен женщина. А мой отец был берсерком - могучим воином, не знающим страха. И вот однажды, когда он путешествовал вместе с тремя друзьями, им встретилась шайка нидингов-разбойников и беглых рабов. Тех приходилось трое на каждого, и они понадеялись на свои силы. Но моего отца обуяло бешенство берсерка, и он колол и рубил все, что попадалось под руку. А когда пришел в себя, и его взор прояснился - обнаружил себя единственным живым на той поляне. Друзья лежали у его ног, изрубленные на куски. Они, верно, пытались его остановить, да он не отличил их от врагов. Тогда мой отец вернулся домой, собрал народ и признался во всем, а потом пронзил себя мечом. Я был тогда чуть старше, чем ты сейчас, но на всю жизнь это запомнил. Вот что значит быть берсерком. Мальчик слушал страшную историю, затаив дыхание. Потом все же заметил: - А матушка Гро говорила, что берсерк - непобедимый воин, человек-медведь, и что это дар, посланный богами, как и любой другой. И что в незапамятные времена, когда людей было еще мало, а Мидгард населяли в основном великаны-йотуны, тролли, злобные духи и опасные звери, берсерки были единственными, кто мог сражаться с ними на равных. Боги вселяли в них нечеловеческую силу, и они сражались, не замечая ран и забыв о смерти. Они побеждали могучих потомков Имира, которых не победить обычному человеку. - Так и говорит? - усмехнулся Вульфрик уголком рта. - Эх, женщины, они все способны перевернуть вверх дном... Впрочем, как знать, может быть, она и права, и в древние времена берсерки в самом деле были нужны. Но сейчас все иначе. Люди давно уже не сражаются с йотунами и троллями; те водятся теперь далеко на севере, и больше уж не досаждают людям. В наше время, сын Арнульфа, люди сражаются с такими же людьми. И берсерки истребляют обычных людей, а вовсе не великанов и чудовищ. Ведь тебе не хотелось бы однажды, разозлившись, убить свою кормилицу, или ее сына, или своего дядю, да и кого-нибудь из обычных людей, не сделавших тебе ничего плохого, просто подвернувшихся под горячую руку? Мальчик строптиво фыркнул, как норовистый жеребенок, встряхнул спутанными рыжими волосами. - О чем ты говоришь? Я не хочу такого, и не сделаю. Не пытайся меня запугать, иначе я пойду! Он действительно поднялся со скамьи, и Вульфрик с трудом выдержал его пристальный взгляд. В это мгновение мальчик всем своим видом являл непоколебимую уверенность, и опытному викингу, много лет хорошо знающему потомков Асгейра Смертельное Копье, стало не по себе. Перед этим мальчишкой когда-нибудь, возможно, померкнут и Арнульф, и Харальд. Но тем важнее будет дать ему правильное воспитание. - Ты говоришь: "не сделаю"? Надеюсь на это, если только ты научишься всегда владеть собой. Многие берсерки, не научившиеся этому, в конце концов, сходили с ума и убивали всех, кто оказывался рядом, даже своих жен и детей... Ладно, я поговорю с твоим дядей; может быть, он позволит мне заниматься с тобой. Ты ведь хочешь научиться владеть настоящим оружием? Пора бы уже. - Хочу! - воскликнул Торвальд, мысленно уже видя себя во главе своих товарищей с настоящим боевым мечом. Нет - лучше топором на длинной рукояти, с лезвием в виде полумесяца - его удар не сдержать ни щиту и доспехам, ни толстой шкуре чудовища, которые, он верил, еще не перевелись в обитаемом мире. Поздним вечером после отъезда нежеланных гостей, Вульфрик зашел в покои конунга. Тот, к счастью, был один и, позволив войти, с усталым видом поднялся с волчьей шкуры, застилавшей постель. О выходке своего племянника он уже знал. - Я собирался наказать Торвальда, но Гро не сказала, где он. Боится, что ее любимчик получит трепку! - Она хорошо сделала, мой конунг! - позволил себе не согласиться Вульфрик. - Как раз о нем я и хочу с тобой поговорить. Мальчиком пора заняться, но не так. Сейчас наказание только озлобит его. - Ну а сколько мне пришлось сделать подарков, чтобы откупиться от Щуки, ты видел? - Харальд с досадой ударил кулаком по подлокотнику кресла, в котором сидел. - Из-за этого взбалмошного мальчишки я чуть не нажил нового врага - а ведь теперь особенно на счету все силы. Я не могу позволить, чтобы такое повторялось! - Лучше тебе воспитать в нем друга, а не врага, - заметил Вульфрик с такой интонацией, что Харальд сразу насторожился. - Что ты имеешь в виду? Говори! - потребовал он. - Твой племянник, конунг, вырастет величайшим воином Земли Фьордов, клянусь кольцом Фрейи! Он легко расправился с мальчишкой на четыре года старше него, а ведь в этом возрасте сыновей викингов уже учат владеть оружием. Я сам с трудом справился с ним, а ведь меня, вроде бы, никто не считал слабаком, - Вульфрик внимательно оглядел свои руки, как бы проверяя, не подменили ли их: выглядывающие из широких рукавов рубашки мускулистые запястья, широкие ладони, сплошь покрытые темной коркой мозолей... - Тогда у него будто удесятерились силы. Если мы не научим Торвальда вовремя держать себя в руках, придется дорого за это заплатить. Харальд сурово взглянул на него из-под нависших бровей. - Торвальд - сын моего брата. Я не хочу, чтобы в Вальхалле Арнульф упрекнул меня: "Почему ты плохо заботился о моем сыне"? Но он растет в моем доме, и до сих пор ни в чем не нуждался. Вернуть ему родителей я не властен. - Но мальчику нужна мужская рука, пока еще не поздно воспитывать его. Гро очень много сделала для него; она удивительная женщина. Если бы я мог себе позволить жениться, ни на кого не стал бы глядеть, кроме нее, - Вульфрик смущенно кашлянул и опустил голову. - Но викинга может воспитать только викинг. Позволь мне заниматься с Торвальдом. В конце концов, он пока еще твой наследник. - Именно пока еще! - повысил голос конунг. - Рано или поздно я найду жену, которая мне родит законных сыновей; а уж за мной дело не станет. И, если ярлы и народ Земли Фьордов привыкнут к ним, то после моей смерти выберут их, а не сына Арнульфа, о котором и не вспомнит следующее поколение. И я не хочу, чтобы Торвальд думал, что у него есть какие-то права занять высокое кресло со знаками рода Асгейра. - Тем более, ты должен воспитать его другом тебе и твоим будущим наследникам, чтобы он с малолетства видел в них братьев, а не соперников. Пока еще не поздно этого добиться. Торвальд чист душой, ему не понять, как власть соблазняет взрослых людей. А между тем, другие мальчишки за ним хвостом ходят. Сейчас он сидит, наказанный, в старой кладовой, так они и туда к нему пролезли, чтобы не оставлять одного. Даже твои незаконные сыновья, как только научились ходить, так и тянутся за ним. - Боевой хирд из мальчишек? - усмехнулся конунг. - Мальчишки имеют привычку взрослеть, и, как я убедился сегодня - раньше, чем от них ожидаешь. Так ты разрешаешь мне обучать его? Не дело потомку многих конунгов гонять собак, словно какой-то пастух. Харальд устало махнул рукой, потянулся, точно засыпая. - Если хочешь, учи. Ты не стал бы вмешиваться по пустякам... По правде говоря, я даже рад, что он проучил этого Щукина сына. Иначе бы мне куда сложнее было избавиться от навязчивости их семейки. Ну и вымотали меня переговоры с ними! Куда легче грести от заката до заката бессменно, да еще в шторм... Только не передавай Торвальду мою благодарность. Его дикая выходка должна остаться первой и последней. Вульфрик Дурная Смерть утвердительно кивнул. - Клянусь молотом Тора сделать все возможное, чтобы воспитать из твоего племянника настоящего викинга, заслуживающего доверия. С этого времени Торвальд начал обучаться всему, что необходимо уметь викингу. Оказалось, что меч, да и топор тоже, следует держать совсем не так, как он привык к палке, играя в войну со сверстниками, и уж конечно, не надо махать ими в разные стороны. Конечно, ему пока еще давали облегченное, меньшее по размеру оружие, но приемы, что он каждое утро отрабатывал с Вульфриком, следовало затвердить на всю жизнь. Трудные это были уроки, но ему нравилось. Чтобы стать лучшим воином Земли Фьордов, следовало приложить немало усилий. Но Торвальд твердо решил, что, когда он вырастет, никто не сможет сражаться лучше него. Требователен и придирчив был Вульфрик, в первые дни только что не подметал пол во дворе новым учеником. Но Торвальд в ответ лишь стискивал зубы и еще яростнее наступал в следующем поединке. А наутро, едва начинало светать, первым поднимался чуть свет и, явившись в общую спальню, тряс за плечо спящего на широкой скамье Вульфрика: "Наставник, пора вставать. Мой меч скоро заржавеет от скуки, его давно не точили о такое же доброе железо". Некоторые викинги поначалу смеялись над его стараниями, но Торвальд встречал насмешки с таким выражением, что даже самые дерзкие острословы думали про себя: "А впрочем, почему бы ему не тренироваться? Толк будет из него... Тролль побери, очень уж быстро растет этот мальчишка..." Однако Вульфрик заметил, что после таких насмешек его ученик кидается в бой злее обычного. Приходилось сдерживать его, заодно наглядно демонстрируя, как важно воину сохранять хладнокровие. На охоте Вульфрик учил мальчика стрелять из лука и метать копье. Этому учиться было легче, так как Торвальд уже умел немного, но оказалось, что и здесь не обойтись без некоторых навыков. Про себя мальчик был твердо уверен, что и лук, и копье - охотничье оружие, а не боевое, но, когда наставник его заверил, что хорошим копьем можно убить даже Хозяина Льдов - огромного белого медведя, что иногда заходят в Землю Фьордов с севера в самые суровые зимы, он взглянул с уважением и на это оружие. Про себя же молча пообещал, что тоже непременно убьет медведя, как только его возможности сравняются с его замыслами. Но белый медведь пока не появлялся. Зато сбылась, наконец, мечта Торвальда о собственном маленьком корабле. За зиму Вульфрик перестроил старую рыбачью лодку, так что она теперь повторяла сильно уменьшенную копию корабля викингов, с парусом и десятью парами весел. В ее постройке помогал и Торвальд с друзьями - будущая команда маленького драккара, заодно освоившая и еще одно полезное умение - резьбу по дереву. Топор, пила и целый набор разных ножей учились слушаться их рук, поначалу с трудом, норовя выскользнуть и оставляя шрамы, затем все лучше и лучше. Опилки летели во все стороны, от усердия искры выскакивали из обрабатываемых кусков дерева, грозя поджечь мастерскую. По раскрасневшимся, вымазанным пылью лицам мальчишек градом бежал пот. Зато весной, едва утихли свирепые шторма, маленький "Оседлавший Бурю" вышел в море, и будущие викинги впервые взялись за весла, развивая мускулы рук и плеч, чтобы в будущем с честью вращать длинные весла настоящего боевого корабля. Конечно, такая лодка не могла выйти в открытое море, но для начала и в узком Сванехольм-фьорде было чему научиться. Гро в свое время открыла воспитаннику глаза на красоту моря и его тайны - Вульфрик давал ему практические советы, необходимые каждому викингу: о характере волн и течений, о направлении ветра, о морских рыбах и прочих тварях, иногда полезных человеку, иногда опасных. Заодно викинг показал мальчику все мели и подводные скалы, над которыми могла пройти лодка, но неизбежно погиб бы большой драккар или круглый корабль. Наконец, он научил Торвальда, в каком месте можно пройти сквозь грозную Собачью Пасть, погубившую много неосторожных кораблей. В первый же год своего обучения у опытного викинга ребята повзрослели на несколько лет вперед. Они выросли и окрепли, несмотря на жестокие нагрузки. Их руки покрылись мозолями, которым было уж не сойти до конца их дней, плечи заметно раздались, лица обветрились. Торвальду к его восьмой весне на вид можно было смело дать лет двенадцать. Тогда-то он и услышал вечером, слушая проезжего скальда вечером в Большом Зале, легенду о Золотой Змее, охватывающей кольцом землю и море, об ужасе мореплавателей, о воплощенной Вечности, замыкающей круг.