Сага о Пути Королей

По окончании войны, в то время, когда вся Земля Фьордов наслаждалась долгожданным покоем, Стирбьерн начал готовиться к поединку с Золотой Змеей, к которому стремилось все его существо с детских лет. Он чувствовал: все битвы, успехи и потери, что довелось ему пережить до сих пор, были не более чем подготовкой для гораздо более трудного и опасного подвига, какой по плечу не каждому викингу. Но при этом юноша твердо верил, что справится, пусть только не оставят его Асы своим покровительством, а уж он поможет сам себе. Со своей доли добычи он, как собирался, заказал построить новый драккар лучшим мастерам в Сванехольме. Но не просто новый - это должен быть поистине необыкновенный драккар, на котором он сможет разыскать Золотую Змею где угодно, по каким бы морям не пришлось странствовать. Он должен быть особенно прочен и устойчив, чтобы выдержать любой шторм в открытом море. Даже если Золотая Змея и впрямь обитает далеко на севере, среди вечных льдов, его драккар должен последовать за ней и туда. Значит, ему нужны более высокие борта, чем у других драккаров, и при этом он не должен потерять в скорости и маневренности. А нос будущего Покорителя Морей Стирбьерн решил оковать железом, если понадобится прокладывать себе путь среди льдов. Седобородые корабельные мастера изумленно таращили глаза, слыша такие требования заказчика; они не привыкли, чтобы кто-то вмешивался в их работу. "Морская вода разъест железо, а утяжеленный драккар будет неповоротливым, как крутобокое купеческое судно", - говорили они. Но Стирбьерн горячо спорил с ними, настаивал на своем, вырезал на доске чертеж будущего драккара с таким вдохновением, словно это были священные руны. А самое главное, он платил мастерам необыкновенно щедро; казалось, ему все равно, сколько придется отдать для достижения своей цели, - и, наконец, уломал упрямых мастеров. Теперь новый драккар на тридцать пар весел рос каждый день, постепенно поднимаясь из груды древесины. Стирбьерн смотрел на него каждый день, приводил свой хирд - тех, кто будет вращать весла на будущем деревянном красавце. А иногда викинги сами брали топоры и принимались за работу, конечно, под присмотром опытных мастеров. Стирбьерн в такие минуты чувствовал настоящее, ни с чем не сравнимое счастье, жалел лишь, что не может сделать новый драккар своими руками, весь, от носа до кормы. Это будет самый могучий и прекрасный корабль Земли Фьордов. Он назовет его в честь своего божественного покровителя - "Молот Тора". Это имя пришло к молодому викингу во сне, внезапным озарением, точно вспышка молнии. Он поставит на нос драккара своей мечты изображение могучего бога с поднятым железным молотом, чтобы Сильнейший из Асов сопутствовал ему в поисках Золотой Змеи, никогда не оставил бы своей милостью. От молота в руках Тора мысли Стирбьерна невольно переходили к собственному оружию, и он часто брался за висевший всегда на шее оберег-молоточек, подаренный покойным отцом, спрашивая совета. Он догадывался, что обычным мечом или топором вряд ли удастся поразить Золотую Змею. У той, что способна одним ударом отправить целый драккар в подводные чертоги Эгира и Ран, шкура наверняка прочнее любой брони. Ни один меч, ни одна секира, что видел Стирбьерн, не справились бы с ней - это уж он, выросший среди оружия и сам учившийся кузнечному делу, мог сказать точно. Даже самый лучший меч, копье или топор годились лишь против людей. Вспомнив уроки Бренна, пытался сам выковать оружие победы. Но из болотной руды, которую добывали по пояс в стылой воде рабы и вовсе уж неудачливые бедняки, трудно было сделать что-то надежное; такое железо получалось слишком хрупким и мягким. В песнях скальдов сами боги посылали избранным героям оружие с необыкновенными свойствами, приносили или сообщали весть, где его найти. Теперь Стирбьерн понимал, почему именно так. Он искал и молился, и боги ответили ему, если только можно назвать ответом приход пастуха из селения в горах, называвшегося... Камень с Неба. На удивленный вопрос, почему именно так, пастух, явившийся к конунгу с просьбой о помощи, рассказал, что когда-то, при жизни прадеда его прадеда, возле их селения упал с неба большой камень, раскаленный, точно из горна, пробив в склоне горы большую пещеру. Оттуда несколько дней слышалось шипение, будто под землей поселилось чудовище. Когда же оно стихло, самые храбрые из местных жителей решили дойти до новой пещеры. Там они нашли остывший небесный камень, вонзившийся в землю и оставшийся так стоять. Впрочем, это был совсем не камень. Глыба небесного железа, призрачно светившаяся синим, такая твердая, что об нее тупились все инструменты - вот что там обнаружили пастухи. И, не сумев расколоть небесную глыбу, ушли, с тех пор передавая историю о ее падении своим детям и внукам. Услышав о небесном железе, Стирбьерн немедленно встрепенулся. Кажется, боги, наконец, отозвались на его молитвы! Легенды о свойствах такого металла, очень редко падавшего с неба, передавались веками; он был несравнимо прочнее обычного железа, почти не ржавел и гораздо реже тупился. Клинками из небесного металла владели величайшие герои древности, с их помощью они убивали когда-то йотунов и чудовищ. Но уже много поколений никто в Земле Фьордов даже не видел такого клинка, не то что владеть им... А оказалось, волшебное железо уже давно спокойно дремало себе в горной пещере, охраняемое лишь местными жителями, и не подозревающими истинной ценности своей реликвии! Зачем она им - от волков и разбойников удобнее отстреливаться из луков, а о богатстве люди, выросшие среди коз и овец, думать не привыкли. Стирбьерн уже собирался просить пастуха указать ему дорогу, но конунг, которому, собственно, и предназначался рассказ, поинтересовался: - Так что теперь случилось у вас? Ты хотел на что-то пожаловаться? - Хо-хотел, а как же, господин! - запнулся поселянин, чуть не онемев под пристальным взором Харальда. - Житья теперь не стало! Раньше-то к нам через перевал хоть редко, но ходили гости из других селений, а теперь боятся, и мы, как стемнеет, носа высунуть не можем. Каждый вечер под горами музыка играет: арфы там, флейты, барабаны. А меж камней блещет что-то, будто золото. Только это обман все, и кто пойдет на них, уж не вернется. Всех в свою пещеру утащат! - понизил голос пастух, разведя руками. - Да кто утащит-то? - переспросил Харальд, злясь на сбивчивые объяснения поселянина. - Да карлики же! - воскликнул тот почти плачущим голосом. - Уже лет десять, как они прорыли ход к той пещере, где лежит небесное железо. Днем, если пройти мимо - ничего: слышно порой, как внизу молоты стучат, но никто не покажется: они ведь не выносят света, каменеют. А вот по ночам - другое дело! Как увидят человека - заманят к себе, либо подкрадутся и утащат, и больше уж не вернешься. Намедни парня с девкой утащили, и раньше такое бывало. Клянусь Одином, Фрейром и Тором, что не вру... Харальд медленно прочертил в воздухе руну "Турс", несущую кару нечисти. Карлики, значит... Нечасто теперь попадались пережитки древних народов, когда-то населявших Землю Фьордов. Впрочем, ничего удивительного, если они подняли голову, пока люди так долго и ожесточенно резали друг друга. И это приходится улаживать после победы над Хильдебрандом... А дело, между тем, предстоит нелегкое. Всем известно, что цверги, иначе карлики, созданные богами из червей, что развелись в трупе первого йотуна Имира, крепче и выносливее людей, как более древний народ, хоть и ростом всего с ребенка. Будет жаль потратить жизни сванехольмских викингов, чтобы жители горной деревни освободились от страха. Но иначе нельзя. Повернув голову, Харальд конунг встретился взглядом со Стирбьерном. От него не укрылось необычное оживление племянника; тот, кажется, уже рвался в бой. Ну что ж, любое дело лучше поручать добровольцам... - Я пойду со своими людьми, - решительно произнес рыжеволосый викинг, выйдя вперед. - Мы освободим вас от карликов, а вы позвольте мне взять свой Небесный Камень. Мне он понадобится против существ пострашнее, чем ваши карлики. Пастух некоторое время помялся, переступая с ноги на ногу, наконец, кивнул головой. Спокойная жизнь обитателям горной деревни была дороже пусть и старинной, но бесполезной реликвии. - Да бери, если его карлики не весь еще растащили, они уж любой железке найдут применение. Стирбьерн сдержанно согласился, про себя же был полон ликования. Даже если небесный металл весь перекован на мелкие изделия, он переплавит его заново и выкует из него меч, способный разрубить Золотую Змею. Нет, лучше секиру, похожую на молот Повелителя Громов! А, если глыба и впрямь велика, ее хватит, чтобы оковать нос будущего драккара, и на молот в руках статуи Тора - ведь богам следует отдавать лучшее. В горное селение, где некогда упал Камень с Неба, поднимались пешком. Среди обрывистых крутых скал быстро пропадал путь, каким могла пройти лошадь, гораздо проще было одолеть его своими ногами. Поднимаясь вверх, викинги видели на зеленых лугах, открывавшихся порой среди голых и мрачных каменистых осыпей, следы диких баранов - больше некому здесь было водиться. Вдалеке слышался грохот водопадов, какими бросались вниз со скал стремительные горные потоки. Временами тропа сужалась настолько, что путники могли двигаться по ней лишь по одному. Но Стирбьерн и его спутники были молоды, сильны и ловки, и двигались почти так же быстро и вместе с тем осторожно, как их проводник, горец-пастух. Добрались до селения поздно вечером, когда солнце, садясь за склоном западной горы, залило ее огненным светом, будто стекающим с каменистых обрывов. Хижины пастухов, лепившихся друг к другу в тесноте, непривычной для жителей побережья, где дома со всеми пристройками раскидывались широко, были совсем рядом. Но Стирбьерн отказался там ночевать, как ни уговаривали местные жители. После ужина викинги улеглись, как были, ногами к огню, завернувшись в плащи. Путь был долгий, и все устали, но мало кто спал, хотя все прикрыли глаза на всякий случай, ожидая, что будет. Раз карлики облюбовали это место, им не понравится, что здесь улеглась спать целая толпа чужаков. На то и был расчет. Поначалу слышались лишь обычные ночные звуки: жужжание каких-то назойливых насекомых, далекое уханье совы, шорох мыши в траве, визгливый лай лисицы. Но вот, сперва еле слышно, затем все громче и громче, прямо внизу послышалась музыка. Гулко рокотали барабаны, словно сами горы пели; жалобно посвистывали флейты, сладко звенели струны арф, голосами диких быков ревели боевые рога... Но викинги не тронулись с места, только всю дремоту как рукой сняло. - Подождем, что будет дальше, - прошептал Стирбьерн. Долго ждать не пришлось. Вдруг разом погас костер, словно на него выплеснули ведро воды. Сразу потянуло ночным холодом. И одновременно впереди что-то блеснуло в свете выплывшей из-за облаков луны. Потом еще и еще, как будто среди камней на горном склоне лежали кусочки золота. Даже некоторые из викингов, хоть и предупрежденные заранее, смотрели с удивлением. Кое-кто, не вставая на ноги, незаметно подобрался ближе. - А что: вот разберемся с карликами, можно будет и поискать получше в их пещере! - вполголоса прошептал Рудольф; его глаза блестели в лунном свете. - А, Вестгар? Наверное, даже у конунга нет столько сокровищ, сколько, по легендам, скрывают карлики. - Замолчи! - прошипел тот, приложив палец к губам. Обескураженный неудачей Рудольф принялся шептать на ухо другому. Меж тем, впереди показались приземистые фигуры, очень темные в лунном свете, словно вылеплены были из теней на склоне горы. Увидев, что люди неподвижны, они стали подкрадываться ближе. Их было больше, чем викингов, и они двигались уверенно, рассредоточившись по направлению к выбранным жертвам. - Сейчас! - Стирбьерн сжал рукой оберег-молоточек, и вдруг стремительно прыгнул навстречу карлику, сбивая того с ног. Это послужило сигналом для остальных викингов, немедленно бросившихся на врага. Катаясь по земле со своим противником, Стирбьерн осознал, почему говорят об исключительной силе и выносливости цвергов. Хотя он сумел сразу же повалить того и схватил за горло, карлик отчаянно сопротивлялся. Корявыми толстыми пальцами он так ухватил викинга за плечо, сминая железные пластины доспехов, что Стирбьерн вынужден был выпустить шею карлика, скрытую черной бородой. Карлик взвыл от радости и рванулся, отталкивая врага, прижавшего его к земле. Ошеломленный Стирбьерн едва не отлетел в сторону, в последний момент ухватившись снова за врага. Он мог поклясться, что никому из людей не удалось бы сбросить его захват. Карлик сумел. Секира Стирбьерна была на поясе, но он твердо решил взять врага живым, а сейчас, вдобавок, понял, что достать ее не хватит времени: отними он одну руку, карлик немедленно прикончит его. Вокруг слышались вопли, там тоже дрались, но Стирбьерн не мог сейчас ничем помочь своим друзьям. Одного карлика в качестве противника было вполне достаточно за один раз. Но Стирбьерну не нравилось, когда битва происходила не по его правилам. Напрягая все мускулы, так что перед глазами поплыли красные волны, он стиснул карлика руками, так что тот снова завопил, на сей раз от ужаса. Швырнув его наземь, Стирбьерн, не теряя времени, связал его по рукам и ногам. Потом уже обернулся к остальным. Те к тому времени управились со своими противниками. Нескольких цвергов им удалось взять живыми, и их теперь тоже спешили связать. Но были потери и у своих. У Толе из глубокой раны над коленом текла кровь, и он не мог на нее опираться. Фридмунд вымученно улыбнулся Стирбьерну, показывая наскоро перевязанную руку. У третьего парня топором срезало мочку уха, еще у нескольких были раны полегче. А кто это там лежал неподвижно, бледный, как некрашеное полотно?! Подойдя ближе, Стирбьерн узнал Эгиля, сына уважаемых родителей, одного из тех юношей, что следовали за ним с самого детства. Он не дышал, его шея была неестественно свернута сильными руками цверга. - Доброго пути тебе в чертоги павших в бою, друг! - пожелал ему Стирбьерн, закрыв мертвому глаза. - В свой черед ты дождешься нас всех. Потом он осмотрелся вокруг. Впереди чернел провал, должно быть, тот, что некогда пробил, падая, Камень с Неба. То есть Не Камень. Остальные викинги, отдышавшись после сражения, тоже устремили туда взгляды. - Это что же, все? Больше никого не осталось? - поинтересовался Иринг, указывая на убитых и взятых в плен карликов. - Нет, - напряженно прислушавшись, отвечал Фридмунд. - Разве ты не слышишь барабаны в глубине? Все смолкло, только они гремят еще сильнее... Викинги переглянулись, думая, что он бредит от раны, но Стирбьерн, приложив ухо к земле, действительно услышал рокот в глубине пещеры; но только острый слух Фридмунда мог различить его на таком расстоянии. Не теряя времени, Стирбьерн подошел к связанному карлику. - Что, глубоки ли ваши пещеры? - поинтересовался он насмешливо. - Сможешь ли ты проводить нас туда? Связанный карлик забормотал что-то на своем языке, хриплом и гортанном, наконец, припомнив, выругался на языке людей. - С какой стати мне показывать тебе путь к нашему дому? - спросил он затем. В ответ Стирбьерн коснулся острием секиры шеи карлика под окладистой черной бородой. Тот и глазом не моргнул. Тогда викинг проговорил невозмутимо: - Смерти ты не боишься. Так я и думал; это хорошо. А остаться здесь связанным до восхода солнца ты боишься? Вам, цвергам, оно приносит верную гибель. Выбирай: или мы оставим вас здесь, или ты покажешь нам дорогу в ваши пещеры и к Камню с Неба. На этот раз в темных глазах карлика в самом деле мелькнул страх. Для его племени не было беды худшей, чем под солнечным светом превратиться в камень. - Ладно, человек. Я помогу тебе, но не оставляй нас под солнцем, - согласился он. Связанных карликов перетащили в первую, узкую пещеру, раненые викинги остались там же. А те, кто мог сражаться, пошли дальше, в жилые пещеры, те, что продолжили в твердой горной породе карлики. Ирингу Стирбьерн поручил моток шерстяных ниток, который тот распускал по пути, чтобы можно было найти обратный путь. Сам он шел впереди, держа нож у горла пленного карлика. Путь был долгим. Непривычным ходить под горами викингам казалось, что за это время можно было пройти сквозь всю толщу гор. К тому же все время приходилось спускаться, так что они двигались не только вдаль, но и вглубь. Проходы были не особенно широкие, но расчищены от камней, так что идти можно было спокойно, хоть они и освещали себе путь факелами. А высоты такой, что даже Стирбьерну лишь иногда приходилось пригибать голову. Следовало отдать должное карликам: строить они, по крайней мере, умели. Кое-где в потолке виднелись отверстия, вероятно, для доступа воздуха. Раза два вдалеке слышалось журчание воды, но проводник указывал им другой путь. Долгим, очень долгим был путь в глубину прорытых карликами пещер. Каждый новый шаг отделял викингов от земли, от всего, что было им привычно. Только сомнительное согласие карлика, только моток нитки в руках Иринга еще соединяли их с обычной жизнью. А над головой громоздилось все больше слоев земли и камня, словно толща океана. В некоторых пещерах их шаги отдавались гулким эхом, кое-кто слышал даже собственное дыхание и учащенное биение сердца. Никому не хотелось говорить, и не только потому, что их могли услышать карлики. Шли и слушали, как впереди все приближается рокот барабанов, пока не превратился в оглушительный грохот. Свернув в сторону, викинги увидели впереди в одном из гротов яркий свет, сразу напомнивший недавний (или давний?) закат. - Здесь... - прошипел карлик. Стирбьерн кивнул. Он и сам понял, что барабаны звучали именно там. Еще сильнее приставив нож к горлу врага, а другой рукой взявшись за секиру, он переступил порог пещеры. Первым, что он заметил, был громадный костер, занимавший всю среднюю часть пещеры. Огонь был странный: с синеватым оттенком, и пахнущий совсем иначе. Когда-то ему случалось слышать, что карлики топят костер каким-то особым камнем, так как под землей не растет лес. Дым был густой, со странным запахом, словно там жгли еще какие-то травы и коренья, как у лапландцев. Но рыжеволосый викинг почти не глядел на костер: его внимание привлек Камень с Неба - большой слиток чистого, отливающего синим, почти такого же цвета, как огонь, железа, с бычью голову. Он лежал на широкой наковальне в рост карлика, перед самым костром. Смотрел и видел задуманные им вещи, что сделает из этого железа. Перед ним лежал подарок богов, посланный для победы над Золотой Змеей! Он размышлял недолго - его мысли прервал раздавшийся в пещере голос - а он-то за поднимавшимся к самому потолку костра и не подозревал, что здесь кто-то есть. Но голос был звучным и громким: - О, Великая Богиня, Защитница Древних Народов, прими в жертву тех, кого доставят сюда наши братья! Пусть их казнь приблизит день нашей победы! Приди скорее, Матерь Нового Мира, свободного от людей! Верни Срединный Мир ко временам, когда им правили исконные жители - когда могучие великаны охотились в его лесах, и их сыновья и дочери бродили по лесам среди зверей и птиц, когда мы, цверги, строили свои кузницы в каждой пещере, когда тролли и хюльдры жили, не скрываясь, а в море танцевали ундины. Пусть кровь врагов придаст нам сил сбросить со своей шее расплодившийся человеческий род, этих жалких любимчиков богов, создавших их из бездушных деревяшек назло нам - старшим расам, детям Имира! Из-за костра, до того полностью скрытый дымовой завесой, вышел еще один карлик. Он выглядел куда старше и слабее тех, с которыми пришлось сражаться хирду Стирбьерна: куда ниже ростом, седой и согбенный, но с пышной белой бородой до пояса, украшенной золотыми нитями, и такой густой седой гривой, что ей позавидовали бы все красавицы Земли Фьордов, разумеется, сменив цвет на свой настоящий. На старике не было доспехов, но наряд его был настолько густо вышит золотом, что едва проглядывала черная ткань. В руках он держал длинный серповидный нож, на который, как разглядел Стирбьерн, пошла часть Камня с Неба. Едва карлик-жрец закончил свое заклинание, за облаком дыма не замечая притаившихся снаружи людей, как ему ответил многоголосый хор, повторенный эхом: "Пусть сбудется!" И из другой пещеры по ту сторону костра вышли еще карлики. На этот раз воины, похожие на тех, с кем они сражались: крепкие, коренастые, с черными или рыжими бородами, одетые в доспехах и с топорами на поясе. Ни женщин, ни детей - очевидно, готовился чисто воинский обряд, ради которого и собирались доставить пленников. В пещере было так жарко, что воздух дрожал раскаленным маревом. Взглянув наверх, Стирбьерн заметил, что потолок пещеры весь почернел от копоти; похоже, что такие костры здесь зажигали часто, собираясь на молитву. В середине потолка чернело дымовое отверстие, но его явно не хватало для притока свежего воздуха, и викинг удивился, как сами цверги здесь дышат. Кроме того, он обратил внимание, что потолок пещеры пересекала глубокая трещина, должно быть, оставленная землетрясением, и что, помимо стен, его подпирали два гладко обтесанных гранитных столба. Осматривать обстановку дальше ему не позволил пленник, яростно задергавшийся в руках викинга, так что тот не в состоянии был удержать его. Тогда, сделав знак своим спутникам, Стирбьерн толкнул карлика вперед, так что тот кубарем вкатился в пещеру, на глазах изумленных сородичей, а затем шагнул туда сам, во главе своего отряда. - Своим богам молитесь, черви могильные? - прогремел голос Стирбьерна. - В жертву нас хотели принести? Ну вот мы, пришли сами, попробуйте, если справитесь! Он занес секиру, собираясь расколоть голову жрецу, но сразу два карлика шагнули вперед, закрывая того собой, и закипел бой. Теперь на каждого викинга приходилось четверо карликов, а может, и более того, так что бой шел в очень ограниченном пространстве, при всей величине пещеры. Если кого-то сбивали с ног, у него уже не было шансов подняться: упавших топтали ногами, как враги, так и свои, не имея возможности оглядеться, или они падали в костер. Дым становился еще гуще, поглощая человеческую плоть. Крики, стоны раненых и умирающих огласили священную для цвергов пещеру. Потеряв из виду жреца, Стирбьерн принялся прокладывать себе путь к наковальне. где лежало небесное железо. Он ясно видел перед собой свою путеводную звезду, но продираться к ней приходилось с огромным трудом. Он уже не считал, сколько раз топоры и боевые молоты карликов ударялись о его доспехи, кое-где пробивая их. Из нескольких ран, к счастью, неглубоких, сочилась кровь, но ему некогда было их замечать. Если бы Вестгар, Иринг, Грим и Кетиль не прикрывали ему спину, он бы вряд ли добрался до своей цели. Но они следовали по пятам за своим вождем, проходя по телам павших и отбивая направленные на него удары. И вот, наконец, долгожданный Камень с Неба был рядом. Стирбьерн схватил его, и вскрикнул от удивления и ярости: перед ним откуда не возьмись взялся старый жрец, забравшийся на наковальню и цеплявшийся за железо мертвой хваткой, так что викинг стащил его вместе с добычей. - Воры! - проскрежетал карлик, превратившийся в воплощение безумной ненависти. - Вы и сюда пришли, чтобы украсть то, что принадлежит нам! Хорошо же, убей нас всех, - наших братьев еще не так мало в пещерах, как вы думаете, и наша госпожа отомстит за всех! Она придет, человек, берегись! - Уж не Золотой Змее ли ты молишься, могильный червь? Я сумею справиться и с ней! - почти весело воскликнул Стирбьерн; ведь в руках у него было желанное небесное железо. Он уже чувствовал по его весу, по синеватым отблескам, по холодной поверхности, почти не нагретой соседством с костром, что оно ничуть не похоже на то, с чем раньше доводилось иметь дело. Отшвырнув жреца, как кошку, он ударил другого карлика Камнем с Неба - его стесанной внизу частью, от которой, вероятно, и откололи часть для серпа, которым приносили жертвы. Но жрец прополз под ногами воинов и внезапно ударил Грима своим серпом в пах. Серп был остер, а в старческой руке карлика оставалось еще много сил; викинг, согнувшись пополам, упал на пол и откатился в костер, как произошло уже с несколькими его товарищами и неизвестным количеством карликов. Стирбьерн как раз увидел это, обернувшись, схватил жреца за шкирку и швырнул в тот же костер. К заполнившим пещеру жутким воплям добавился еще один, и затерялся в их массе. Тогда вождь викингов закричал громовым голосом, перекрывая все, что можно было представить разве что в царстве Хель: - Бегите скорей! Кто еще жив, бегите, во имя Тора! Прозвучал его призыв так, что никто из викингов не подумал даже возмутиться, почему это их призывают бежать, когда они вполне еще способны продолжать бой, хоть несколько из них и погибли. Все, даже раненые, потянулись к выходу, наскоро отбиваясь от бросившихся за ними врагов. Когда в пещере не осталось его спутников, Стирбьерн что было сил ударил Камнем с Неба по столбу, подпиравшему потолок. Один раз, другой, третий... Стены и потолок угрожающе затрещали, трещина сделалась шире. После третьего удара столб разлетелся на куски, не выдержал, будто в него бросили кубком великана Гюмира. Тогда Стирбьерн бросился к выходу. Карлики же замешкались. Они не сразу поняли, что делает этот огромный рыжеволосый человек, которого они так старались и не могли остановить, а когда поняли, не могли оставить свое святилище, в котором молились о победе над людьми. Лишь немногие из них выскочили вслед за викингами из рушащейся пещеры, а с теми спутники Стирбьерна быстро покончили. Медлить дальше не следовало: уже расколотый когда-то землетрясением потолок священной пещеры разрушался на куски, стены оседали, да и в соседних гротах тоже началось угрожающее потрескивание, говорившее, что камни постепенно утрачивают связь между собой, и готовы вот-вот начать осыпаться. Не теряя времени, все, кто выжил, поспешили обратно, следуя нити, оставленной Ирингом. Унести с собой сокровища карликов им не довелось, но самую большую ценность - осколок небесного металла, - Стирбьерн унес с собой.