Сага о Пути Королей

И этот поход на север не принес Стирбьерну долгожданной встречи с Золотой Змеей. Он прошел на север дольше, чем кто бы то ни было до него, но не нашел ее, не увидел там и границы моря. Оно вовсе не обрывалось и не стекало в бездну, а расстилалось дальше в непроглядной, вечно хмурой шири, и похоже было, что ему и впереди нет конца. Во всяком случае, плаванию "Молота Тора" конец пришел раньше, когда впереди встала сплошная стена льдов, ослепительно сверкающая на солнце. Некоторые викинги даже временно ослепли от слишком яркого блеска, и им пришлось носить на глазах дощечки с прорезями, как у лапландцев. Некоторое время могучий драккар еще двигался вперед среди льдин, но вскоре Стирбьерну пришлось с сожалением повернуть обратно. От айсбергов веяло таким пронизывающим холодом, что даже неустанная гребля не могла согреть людей, запасов теплой одежды не хватало на всех. Идти дальше означало бы верную смерть. Но Стирбьерн не отчаялся и тут. Это просто еще одна разведка боем, пусть неудачная, но подсказавшая ему, как надо действовать в следующий раз. Необходимо лучше снарядить людей в северные моря, находящиеся уже вне мира людей. Кроме того, в следующий раз он возьмет западнее; там в море сильное течение, относящее айсберги в сторону, так что путь должен быть легче. Было жаль в очередной раз возвращаться ни с чем, но вождь викингов стиснул зубы, готовясь к не слишком почетному возвращению домой. Сам он был по-прежнему убежден в своей цели, и, к счастью, этого было достаточно, чтобы люди продолжали идти за ним. Впрочем, поход был не так уж неудачен. На обратном пути викинги охотились на китов и моржей, так что "Молот Тора" пришел в Сванехольм доверху нагруженным мясом и шкурами, таща за собой на прочных ремнях громадные туши двух китов. Но главной добычей, конечно же, были крепкие белые моржовые клыки и китовая амбра; то и другое ценилось в южных странах на вес золота, а моржи и кашалоты там не водились, так что лишь северяне могли поставлять им сокровища. Большая, ценная добыча. Но ведь это не Золотая Змея! Стирбьерн знал, что в Большом Зале всю зиму будут звучать новые истории об утонувших или пропавших без вести драккарах, о погибших понапрасну воинах, которым следовало бы жить. И кто мог поручиться, что иные не видели последним в своей жизни блеск золотой чешуи?.. Тем временем, как вернувшийся домой Стирбьерн готовился к новому походу, Хельги однажды уговорил его отправиться в плавание, на сей раз не слишком долгое, всего лишь на расстоянии трех дней, но весьма любопытное. Сын конунга клялся, что видел там новый остров, не далее как этой же осенью, проплывая там, где викинги испокон веков считали море пустынным. - И я вовсе не был пьян и не бредил! - с воодушевлением говорил Хельги, пресекая всякие возражения. - Клянусь светлым Бальдром, Владыкой Весны, там был остров, хоть и скрытый в тумане. Мы проплыли мимо очень быстро, но я успел разглядеть там высокие деревья и скалы. Я собираюсь там побывать во что бы то ни стало. Ты со мной? Обыкновенно гордый и невозмутимый, слегка даже отрешенный, Хельги сейчас был непривычно взволнован, и оттого казался еще красивее и ярче; он словно светился изнутри под влиянием новой идеи. Вряд ли кто-то мог бы сейчас отказать ему. Кроме того, разве его волнение не было сродни страсти самого Стирбьерна - найти и уничтожить Золотую Змею? Он охотно протянул юноше руку. - Я пойду с тобой. Хельги зарделся от радости, словно рассвет над морем; видно было, что ему приятно убедить Стирбьерна в своей правоте. Он оглянулся вокруг, разыскивая, с кем еще можно поделиться своей мечтой... - Рольф, Рольф! - воскликнул он, схватив белокурого викинга за рукав. - Плывем с нами, Рольф! Если уж ты увидишь открытый мной остров, никто больше не усомнится в его существовании, тебе точно не могло ничего примерещиться. За прошедшие годы Рольф превратился из мальчишки в рослого сильного мужчину, настоящего викинга. За совершенно белые волосы его называли Седым, да еще за неизменную холодность и твердость, редкие и у людей вдвое старше него. Харальд конунг высоко ценил Рольфа, назначил его начальником телохранителей вместо погибшего Вульфрика. Одно уж точно было верно - Рольфа бы никто не обвинил во лжи или в бессмысленных фантазиях. Неизвестно, что он думал по поводу загадочного острова Хельги, но возражать не стал. - Если конунг позволит мне плыть с вами, - уточнил он. Конечно, конунг отпустил его сопровождать своего наследника, и вот, трое викингов, в сопровождении команды "Морского Ястреба" отправились на нем к увиденному Хельги острову. Долго он вглядывался вперед, еще задолго до того, как было бы возможно хоть что-то разглядеть в колышущемся впереди море. А в последний день плавания зарядил дождь - осенний, холодный, нескончаемый. Его крупные капли падали в море, как град, звонко лупили по натянутому парусу корабля, с глухим шлепаньем разбивались о его деревянные части, и сплошной серой завесой закрывали обзор, не давая взглянуть на несколько шагов вперед. Но Хельги все равно упорно вглядывался вперед, забыв даже накинуть плащ. Дождь пронизывал его насквозь, мокрые волосы липли к лицу. Но что ему до того! Дождь не так уж холоден, если к нему привыкнуть, его капли становятся теплее, они уже ласкают, а не бьют. И разве может он отвлечься, когда сейчас, прямо сейчас серая завеса дождя раздвинется перед ним, и впереди появится остров, еще неведомый викингам! И вот, наконец, впереди мелькнули пока еще неясные очертания. Не успев обрадоваться, Хельги потерял их из виду, когда драккар опустился вниз вместе с волной, но тут же снова увидел ближе почти черные гранитные пики скал, а вдали за ними - еле различимую призрачную зелень деревьев. - Рольф! Рольф, ты видел?! - крикнул он, тяжело дыша, хватая за руку викинга, обладавшего едва ли не самым острым зрением в Сванехольме. - Что-то я видел, - как обычно, бесстрастно отозвался тот. - Но, даже если там действительно есть остров, еще неизвестно, сможем ли мы попасть туда. Взгляните, корабль относит назад! Действительно, навстречу "Морскому Ястребу" надвинулась огромная волна, подхватила его и потащила назад, далеко в море. Снова и снова викинги напрягали все силы, пытаясь приблизиться, и их уносило обратно. Наконец, старший из них развел руками: - Не получается! Должно быть, заповедное это место, не пускает нас. Смирись, господин... - Не получается?! - вспыхнул Хельги, не сводя глаз с приближающегося острова. - Вас, может быть, и не пускает. Но я знаю, что мне дано добраться туда! Нельзя на драккаре - можно вплавь! Я плыву, и кто хочет, следуйте за мной. Остальные встретите нас здесь завтра! Он сбросил плащ, стеснявший движения, и прыгнул в море, взмыв на гребне волны, как дельфин. Стирбьерн и Рольф немедленно последовали за ним. Вслед за Хельги им удалось перевалить по ту сторону волны-исполина и скользнуть вниз, используя силу самой воды, во много раз превосходящую их собственную. Падение ненадолго оглушило их, раскидаор в разные стороны, но при первой возможности викинги сплылись ближе друг к другу и так все вместе продолжали плыть к острову. Наконец, Хельги опередил остальных и первым ступил на узкую песчаную отмель своего острова. Огляделся вокруг, словно готовясь вступить во владение им. Остров был невелик и почти всюду окружен кольцом скал, обрывающихся прямо в море, а в его единственной бухте вряд ли бы поместился хоть один драккар. Зато подальше, в глубине, росла целая роща из буков и ясеней, а на берегах впадающего в море ручья - и ив, опустивших в воду длинные волосы-ветки. Осмотрительный Рольф сразу заметил кое-что: - Взгляните, сейчас середина осени, а здесь трава и листья на деревьях свежи, как летом, точно и не собираются увядать. Похоже, этот остров и вправду не так прост. Время здесь течет иначе. Я слышал о таких вещах. Бывало, что пропавшие люди возвращались через много лет и твердили, что там, где они были, прошла всего одна ночь. А другие вовсе не возвращались... Но Хельги ничуть не обеспокоили его предостережения. -То у других, а с нами ничего не случится, если мы сами не захотим, - уверенно произнес он, широким шагом уходя вглубь острова. - Во всяком случае, дождемся здесь корабля, как собирались. - Да у нас и нет другого выхода, - заметил Стирбьерн, оглядываясь назад, в пустынное серое море, еще видневшееся в просвете между деревьями. - "Морской Ястреб" ушел и не появится до завтра. Раз уж мы здесь, будем исследовать остров. Так они и сделали, искупавшись в ручье, смывая морскую соль, а затем блуждали по берегу, пока не высохли под ярким, совсем не осенним солнцем. Попутно подстрелили нескольких тетеревов с помощью дротиков - единственного своего оружия, помимо секиры Стирбьерна. Зато в кустах нашли немного орехов и малины. Помимо птиц, на острове, похоже, не водилось никаких животных, так как ни в лесу, ни у ручья им не попадалось следов. Трое викингов развели костер и с аппетитом поужинали, как могут лишь трое молодых крепких мужчин, усталых и проголодавшихся после трудного дня. Когда уже последние птичьи косточки захрустели на их зубах, а солнце склонилось к закату, залив полнеба багрянцем, со стороны берега послышалась песня. Очень необычная, звучащая не на языке племени фьордов, и вообще трудно было понять, что это за язык. Он не был похож ни на один из языков людей, но звучал приятно, точно плеск волн в тихую погоду. Чистые приятные женские голоса поднимались и опадали вновь, почти стихали и вновь набирали силу. Потом пронзительными криками чаек, не противоречащими гармонии моря, а дополняющими ее, послышались звуки рогов или, возможно, морских раковин. Словно полет ветра над волнами, зазвенели струны арфы, будто чьи-то тонкие пальцы пролетали над ними, едва касаясь. Тревожным предупреждением взвился свист флейты, намекая, что море бывает не только ласковым, но и опасным... Трое викингов слушали, затаив дыхание. Вот она - песня моря, та, что испокон веков манила смелых искателей приключений! Хельги первым поднялся с места и, не оглядываясь на своих спутников, пошел навстречу песням. Стирбьерн и Рольф последовали за ним. На берегу кружились в странном танце девушки в струящихся серебристых, голубых, бледно-зеленых платьях, все с распущенными волосами, очень светлыми, распущенными по плечам и стекающими вниз морской пеной. Сколько их, трудно было сказать, так они кружились, будто перетекали в своем движении, один стремительный светлый образ в другой. У них всех была очень бледная кожа, слегка светящаяся в сгущающейся тьме. - Русалки! - шепнул Стирбьерн на ухо Хельги. Тот кивнул. Он тоже узнал прекрасных морских дев - ундин или русалок, о которых было столько легенд в Земле Фьордов, но мало кто встречал их наяву. Говорили, что тот, кто встретит русалок, неминуемо станет считать их прекраснее всех на свете, и больше не найдет счастья в обычной жизни. Ходили и более страшные слухи, впрочем, как обо всех древних существах. Но Хельги сейчас бесстрашно вышел им навстречу, не заботясь ни о чем. Его лицо преобразилось, глаза блестели не меньше, чем у русалок. Он был уже рядом, когда те, наконец, прервали свой танец и обернулись, заметив мужчин. Кто-то из них испуганно вскрикнул, как самая обычная девушка. Однако все остались на месте, хотя могли в любой момент нырнуть в плескавшееся за их спиной море. Очевидно, любопытство оказалось сильнее осторожности. Некоторое время викинги и русалки молча смотрели друг на друга. Затем из числа морских дев вышла вперед самая высокая из них, в переливчатом платье, с короной из водорослей, перевитых нитями жемчуга. Высокая русалка протянула к Хельги руки, разглядывая юношу с любопытством и, пожалуй, явственным интересом. - Приветствую тебя и твоих спутников, Хельги, сын Харальда, призванный, чтобы найти наш остров! – мелодично произнесла она. Юноша почтительно склонил перед ней голову. - И мы приветствуем тебя, высокочтимая госпожа, и твоих подруг! Но ты ошибаешься: нас никто не призывал сюда, мы пришли по собственной воле. - Это одно и то же, - возразила королева русалок, протягивая ему руку. – Ты не смог бы увидеть наш остров, если бы мы не хотели видеть тебя. Теперь вы наши гости. Не бойтесь ничего. Рольф и Стирбьерн действительно застыли двумя суровыми каменными изваяниями, не слишком полагаясь на видимое радушие обитательниц острова, готовые в случае необходимости прокладывать себе путь силой. Услышав слова русалки, Стирбьерн нахмурился: - Еще чего не хватало – бояться женщин! Мы осторожны, но не трусливы. Не советую вам вынуждать нас защищаться. Старшая русалка снова серебристо рассмеялась и подошла к нему ближе. Перед рослым викингом она казалась хрупкой, и все же странным образом он не мог смотреть на нее сверху вниз. То же чувство у него вызывала матушка Гро, хотя та была – воплощение мощи плодоносящей земли, а эта – зыбкая и переменчивая, как волна. И руки у нее, когда он позволил ей прикоснуться, оказались холодными. - Тебя, уж конечно, не манит наш остров, - загадочно произнесла она. – Огненные волосы, огненная душа, с молниями Тора породнился с рождения – что тебе морские девы? В море ты ищешь лишь своего врага, остальное тебе ни к чему. Искать будешь долго, но в конце концов, она сама найдет тебя. Зато в своем пути ты обретешь то, чего искать и не помышляешь. Шелестом морского прибоя прозвучали и схлынули ее слова, оставив в памяти, как на песчаном берегу, принесенные дары моря. Стирбьерн кивнул, соглашаясь с предсказанием. - Пусть будет так, если в итоге мне все же суждено победить Золотую Змею! – второй части предсказания он тогда не придал значения. Когда русалка, оставив его, подошла к Рольфу, тот взмахнул рукой, останавливая ее. - Свою судьбу я знаю не хуже тебя, госпожа. Я служу своему конунгу, и, если ты собираешься сказать что-то помимо этого, то будет ложь. Русалка отступила на шаг, будто наткнулась на преграду, затем многозначительно поправила его: - Свою нынешнюю судьбу ты знаешь. Но то, что изменит ее, близко, живет в том же доме… Седые волосы не означают старость, не всегда под ними бьется седое сердце! Рольф переглянулся со Стирбьерном, как бы приглашая его рассудить, есть ли смысл в словах русалки. Затем они оба стали молча глядеть, что она предскажет Хельги, который, кажется, с самого начала вызвал у нее и ее подруг наибольший интерес. Стоило ей отвернуться, как другие русалки тут же вновь повели свой хоровод, на сей раз стараясь плавно проплыть мимо Хельги, и то одна, то другая норовила коснуться его либо белой, как крыло лебедя, рукой, либо волной волос, пахнущих водяными лилиями. Юноша тепло приветствовал каждую из них, не сводя глаз с легконогих морских красавиц. Но стоило королеве вернуться к нему, они отбежали-отхлынули в сторону. На этот раз старшая русалка не просто взяла Хельги за руку, как других. Не стесняясь никого, обвила тонкой полупрозрачной рукой его шею. Она не показалась ему холодной, как его спутникам. Напротив, под прохладной, будто только что из воды, кожей он ощутил тепло, как будто ее кровь текла под самой кожей, намного ближе, чем у людей. От этого русалка показалась ему хрупкой и уязвимой, и он бережно обнял ее за плечи… Она тихо выдохнула ему на ухо: - Оставайся с нами! Хельги от удивления слегка отстранился от нее, взглянул в свете молодой луны в ее глаза, огромные, голубовато-зеленые, колдовские. Улыбнулся мягко и слегка виновато. - Прости, госпожа, но я не могу. Я – человек, и не оставлю свой дом, свою семью и тех, кто надеется на меня. Мне жаль причинять тебе боль, но им было бы еще хуже. Лицо русалки на мгновение страшно исказилось, так что видно стало, что слова Хельги о боли – не преувеличение; она выглядела так, словно в нее вонзился нож. Усилием воли она овладела собой и прошептала: - Ты не знаешь, Хельги, сын Харальда, того, что видела я! Поверь мне, остаться здесь – твое единственное спасение. Только здесь ты можешь укрыться от будущих бед. Другой возможности тебе не даст никто! На мгновение лицо юноши затуманилось; он не привык думать об опасностях, но тревога русалки передалась ему, больно уколола его сердце. Но он тут же встряхнул светлыми кудрями. - Нет, госпожа! Я не стану укрываться от опасности, что судили мне норны при рождении, а встречу ее, как подобает викингу. - Даже если тебе суждена гибель тайная, неизвестная, к которой ты не будешь готов? - Даже тогда. Я благодарю тебя, госпожа, но ты не знаешь наших обычаев. Я не смогу жить спокойно, бросив свой народ. Даже ради тебя. Королева русалок вздохнула и, будто ослабев, скользнула на песок, увлекая юношу за собой. - Если ты решил, я не могу остановить тебя. Но, прошу тебя, подари мне хоть одну эту ночь. - Всего одну, - охотно согласился Хельги. – Завтра за нами придет корабль. Он накрыл ее губы своими, и они слились на влажном песке, у самой кромки морских волн, и те, накатываясь, ласково касались их, будто играя. Другие русалки меж тем продолжали играть со Стирбьерном и Рольфом, и те, постепенно оттаяв, перестали остерегаться их. Русалки долго веселили их танцами, какие вряд ли способны были повторить искуснейшие танцовщицы человеческого рода; для этого поистине следовало родиться в зыбкой подвижной воде и всю жизнь носиться по волнам. И понемногу их очарование проникало в суровые, неподатливые души викингов. Быть может, они не были готовы счесть русалок прекраснее всех на свете и забыть с ними дом, как, говорили, случалось со встретившими их, но провести одну ночь в их обществе – почему бы и нет? Долго длилась ночь. Давно исчезла луна, скрывшись в облаке, будто уважительно отвернулась, не желая подглядывать. Лучисто сияли звезды, словно круглые светло-золотистые жемчужины. На берегу не горело никакого костра, но и без него викингам было жарко в неутомимых объятиях морских дев. Всю ночь королева русалок ласкала Хельги, словно эта ночь стоила всех, которым не суждено быть. А наутро, едва сонное солнце лениво поднялось над краем моря, словно не желая просыпаться, на остров хлынула огромная волна, выше всех предыдущих. С ревом она поднялась над островом, и его обитательницы взмыли на гребне, звонко смеясь и дуя в витые раковины. Не успевших проснуться викингов смыло и потащило вглубь. Чудовищная тяжесть навалившейся воды готова была расплющить не хуже каменной глыбы; открыв под водой глаза, они видели вокруг себя одну лишь горькую зеленую воду, и ни глотка воздуха… Но пославшие волну недооценили силу и упорство викингов. Почувствовав, что тонут, все трое бешено заработали руками и ногами, всплывая вверх. Заметив под водой едва не захлебнувшегося Хельги, Стирбьерн ухватил его за волосы и рванулся вверх. Поодаль от них вынырнул, отфыркиваясь, как большой пес, Рольф. Едва они окончательно пришли в себя, как мимо на гребне очередного вала промчалась королева русалок. Она встретилась взглядом с Хельги, и лицо ее вновь омрачилось. - Увы, все напрасно! Я пыталась еще раз уберечь тебя от твоей судьбы, но она оказалась сильнее… - Ты хотела убить нас! – Хельги пришлось напомнить себе, что перед ним не человек, ей не ведомы людские побуждения. И все равно ему было больно. Этой ночью он искренне сожалел, что не может остаться. Теперь чувствовал лишь разочарование. - Я хотела, чтобы вы остались с нами, став подобными нам! – воскликнула русалка, в отчаянии протягивая к нему руки. – Ты не представляешь, как прекрасно море! Оно обширнее земли, оно всегда в движении, и все принадлежало бы нам с тобой. Мы любили бы друг друга вечность… могли бы каждую ночь плавать под звездным небом, нырять с дельфинами, петь… - Мне очень жаль, Уна, - Хельги поцеловал ее, почувствовав на прохладной щеке слезы. – Я человек, и не могу быть с тобой. Но я чувствую, что, если смогу когда-нибудь полюбить, то лишь девушку, похожую на тебя. - Она не сможет спасти тебя! Никто не сможет, только я могла бы! – всхлипнула русалка. - Значит, так будет, - кивнул Хельги. И тут же, обернувшись, махнул рукой подходившему к острову драккару – его синий парус взмывал над бледным в сравнении с ним осенним морем. - Сюда! – крикнул он викингам, еще не успевшим заметить сверху пловцов. Вскоре корабль сменил курс и принял на борт троих искателей приключений. Стоявший у руля Хаук, один из незаконных сыновей конунга, успел заметить русалок в воде и следил за ними расширенными глазами. - Русалки! – прошептал он, будто зачарованный, не отводя от них взгляд. Стирбьерн осторожно ткнул двоюродного брата кулаком под ребра. - Русалки! Подожди немного, дай нам отдышаться, и услышишь, что мы о них расскажем. В ту зиму их рассказ еще не раз повторялся вечером в Большом Зале… По возвращении домой Хельги заказал у искусного мастера два жемчужных ожерелья изумительной красоты, совершенно одинаковых. И одно из этих произведений ювелирного искусства, за которые отдал значительную долю своей добычи с последнего похода, он немедленно бросил в море, долго провожая взглядом волну, подхватившую его и потащившую дальше, дальше. Этой волне предстоял долгий путь… Второе ожерелье Хельги спрятал от всех – пусть ждет своего времени.