Сага о Пути Королей

Некоторое время ничего не происходило. И "Молот Тора", окруженный со всех сторон, и неведомые краснокожие люди в своих лодках - все замерли неподвижно, ожидая, кто не выдержит, дрогнет первым. Так охотник удерживает взглядом опасного зверя. Чем сердце крепче, чем тверже взгляд, в ком сильней вера в себя?.. Прозрачный речной воздух раскалился, между обеими сторонами уже проскакивали искры, как перед грозой. Всем было ясно, что стоит только кому-нибудь первым не выдержать, метнуть стрелу или копье - и начнется сражение. Стирбьерн слышал, как за его спиной тяжело дышат викинги. Не оглядываясь, рыжеволосый вождь угадывал топот и глухой рык переминающегося с ноги на ногу Хальфдана, еле слышный звон тетивы в руках Олафа, прилаживающего стрелу, шепот Бьярни, затянувшего боевую песнь. Они были готовы, но пока еще не двигались с места без приказа своего предводителя. Стирбьерн видел, как один из краснокожих, стоявший на передней лодке, с белым пером на кожаной головной повязке, обернулся к своим воинам и, в свою очередь, сделал им знак и бросил несколько непонятных слов. Речь его звучала, словно клич хищной птицы, а не человека, да и в лицах краснокожих воинов, суровых, с четким горбоносым профилем, было что-то от орлов, соколов, ястребов. Люди на этой и других лодках сникли, получив такой ответ. - Не верят нам! Этот, впереди, похоже, не велел нападать, но другие готовы к бою. Они не знают, чего ждать от нас, но догадываются, что им придется туго, если посмеют, - расшифровал Вестгар поведение краснокожих. - Хуже придется нам. Ведь их по целой лодке на каждого из наших, - заметил Иринг. - Я не боюсь драки, а все же не хотелось бы сгинуть безвестно. Да и долетят ли отсюда души погибших в Вальхаллу? Слушая своих спутников, Стирбьерн признавался себе, что и ему не хочется сражаться с краснокожими людьми. Им нечего было делить, и занесенным штормом в Землю Закатного Солнца викингам было не до набегов. Они хотели лишь отдохнуть и починить поврежденный драккар, чтобы вернуться обратно. Кроме того, даже самый безумный из викингов сообразил бы, что с единственным кораблем, так далеко от родных мест, нечего думать бросать вызов местным племенам - ведь неизвестно, кто еще живет здесь, помимо этих краснокожих. На всякий случай Стирбьерн, разглядывая их, оценил в качестве возможных противников. Конечно, его викинги, даже измотанные тяжелым плаванием, все равно остаются выше и крепче, у них превосходство в оружии и броне, а "Молот Тора" потопит много их лодок. Это будет жестокая битва, и, если краснокожие поют песни о былом, в них еще долго будет вспоминаться предание о великих светлокожих воинах на большом корабле. Но столь же очевидно было, что уцелевшие краснокожие, в конце концов, возьмут верх, и в Земле Фьордов никогда не узнают, где и как погиб морской король Стирбьерн со своим хирдом. Дома о них не споют песен, зато Золотая Змея сможет торжествовать победу. Если бы можно было объяснить краснокожим, что он не желает войны... И он медленно поднял белый щит высоко над бортом драккара, чтобы все местные жители хорошо разглядели его со своих лодок. Щит, выкрашенный белым, испокон веков был знаком добрых намерений у племени фьордов, его знали и в других странах на побережье северных морей. Но поймут ли его краснокожие в Земле Закатного Солнца? Неверно понятый знак мог обойтись дорого. И все же Стирбьерн следил сверху вниз за каждым движением воинов в лодках, ожидая их реакции. Лодки сблизились, и люди в них, по-видимому, некоторое время о чем-то совещались, сдержанно и бесстрастно. Наконец, тот же воин с белым пером поднял на вытянутых руках шкуру белого волка, взмахнул ею, чтобы видели все. И в тот же миг краснокожие воины стали складывать в кучу свои луки и стрелы, копья и топоры из черного камня, блестящего на солнце. Оружие с глухим стуком опускалось на дно лодки, так, чтобы при необходимости можно было взяться за него вновь, и все же, в значении этого жеста было трудно усомниться! - Оу! У них почти такой же знак мира, как у нас! - ахнул пораженный Бьярни. - Интересно, кто бы мог их научить? Еще никто из Земли Фьордов не забирался так далеко, чтобы встретиться с ними... - Если они правильно поняли знак мира, то с ними можно иметь дело, - отозвался Стирбьерн. - Пока что я один буду говорить, а вы сидите смирно, чтобы ненароком не разозлить краснокожих. Он назвал тех на языке племени фьордов: "скрелинги", и этим словом прибывшие и впоследствии именовали коренное население Земли Закатного Солнца. Передняя лодка подошла ближе, к самому носу драккара. Теперь он легко мог раздавить ее, как яичную скорлупу, лишь чуть двинувшись вперед. Но, видно, воин с белым пером доверился благородству викингов; тем предстояло оправдать ожидания. Вдруг - неожиданно не только для скрелингов, но и для своих, - Стирбьерн широко взмахнул рукой, приглашая местное племя подняться на корабль. Он надеялся, что этот жест будет понят правильно; у всех народов, что знали викинги, он значил: "Сюда, ко мне". К счастью, воин с белым пером верно понял его. Как только с драккара в лодку спустили сходни, он поднялся на борт "Молота Тора", протянув руки ладонями вверх. За ним последовали, хоть и куда более настороженно, воины с его лодки. Только один было заспорил - совсем еще молодой на вид, тонкий и гибкий, с алыми перьями на куртке, - но пристыженно замолчал, когда вождь с белым пером оборвал его. - Сложите оружие, - велел своим хирдманам Стирбьерн, и первым бережно опустил на палубу рунную секиру. Многие викинги повиновались, но некоторые недовольно заворчали. - Никогда еще мы не складывали оружие без боя! Никогда не приглашали чужих в гости к себе на драккар! Неужели мы стали слабаками? Но стоило Стирбьерну окинуть их уничтожающим взглядом, как ропот притих. - Мы сделаем так, как лучше для нас. Или меня вы тоже считаете слабаком? - произнес он еще без угрозы, но многозначительно. Его предупреждение подействовало на викингов, кроме того, сообразивших, что не дело браниться перед лицом незнакомцев, да еще державшихся с таким достоинством. Стирбьерн первым протянул руку вождю с белым пером. Рука того, темная, узкая и твердая, утонула в огромной ладони викинга, однако пожатие вышло крепким. И здесь он убедился, что у жителей Земли Закатного Солнца действительно красная кожа - оттенок меди или светлой бронзы не оттирался под пальцами Стирбьерна, это был естественный цвет, а не краска! Прочие викинги тем временем также с любопытством разглядывали незнакомцев; не зная, как вести себя с ними, тихонько переговаривались между собой. Положительно, они прежде никогда не встречали никого, подобного этим краснокожим! Ростом и сложением, черными как смоль волосами они немного напоминали финнов или даже лапландцев, однако у тех все-таки кожа больше напоминала обычную человеческую, и одевались они совсем иначе. Стараясь не проявлять недостойного мужчины любопытства, Стирбьерн украдкой коснулся рукава куртки своего гостя - или, напротив, хозяина здешних мест, как посмотреть. Это оказалась мягко выделанная кожа, украшенная целыми связками бус, ракушек, камней, так что составлялся вполне определенный узор, наверное, что-то означавший в глазах местных. Скрелингов, очевидно, ничуть не меньше удивили странные пришельцы, однако они держались куда скромнее. То ли сами по себе были молчаливы, то ли еще остерегались пришельцев, но только они, живо рассматривая все вокруг, обычно отделывались односложным: "Угх". И то сказать: позволительно удивляться чудесам в дальних странствиях, но, если чудеса являются к тебе домой, их лучше встретить с достоинством. Но все же заметно было, что больше всего их поразили светлые волосы и бороды викингов; двое краснокожих принялись обсуждать что-то, показывая то вверх, где сияло солнце, то на головы пришедших. Даже сам вождь с белым пером, в конце концов, осторожно протянул руку к рыжей гриве Стирбьерна, и тот позволил ему коснуться, после чего скрелинг отдернул ладонь, как бы в недоумении, почему огненные волосы не обжигают. Потом он ткнул себя ладонью в грудь и произнес: - Виквэя! - затем обвел рукой кругом, указывая на своих спутников и других воинов в лодках: - Ленапе! Стирбьерн задумчиво нахмурился, думая, понимать ли так, что скрелинг назвал свое имя и свой народ, и не будет ли ошибкой ответить тем же. Наконец, повторил его жест: - Стирбьерн, сын Арнульфа! - и указал на команду "Молота Тора": - Викинги! Некоторые из краснокожих попытались повторить эти слова, невероятно уродуя речь Земли Фьордов. Особенно в этом отличился юноша с красными перьями на куртке. Слушая его, Стирбьерн невольно морщился. Однако дело сделано, и теперь, чтобы не поссориться со скрелингами, он был готов даже позволить калечить свое имя. Тем временем краснокожие воины в сопровождении викингов разбрелись по драккару, с любопытством разглядывая его высокие борта и широкий парус, мачту и снасти из моржовой кожи, его огромные весла. Особый интерес вызвала у них статуя Тора на носу корабля; воины долго глядели то на резную фигуру бога, то на Стирбьерна, словно проверяя, похожи они или нет. Кое-кто из викингов заметил эти взгляды. - Ого! Как бы Стирбьерн не угодил здесь сразу в великие герои, а то и в боги, притом не успев еще ничего толком совершить! - весело воскликнул Вестгар. Тот строго взглянул на шутника, взглядом напоминая о присутствии гостей. - Нет. Не думаю, что им это надо, - уверенно ответил рыжеволосый вождь. - Скрелинги - воины, и им незачем прятаться за спиной живых богов и тому подобными фокусами слабаков. Пока скрелинги с интересом разглядывали драккар, их вождь с белым пером обратил внимание на пробоину в борту, в которую непрестанно поступала вода. Жестом указал на нее, потом энергично взмахнул рукой в сторону воды и бросил туда камешек. Можно было бы истолковать это движение иначе, даже людям другого языка? Стирбьерн согласно кивнул и, тоже указав на воду, сжал кулак, потом коснулся холодного железа своей секиры, пытаясь объяснить, что значит "лед". Вождь скрелингов долго смотрел, настороженно хмурясь. Потом осторожно притронулся к секире кончиками пальцев. Отдернул руку, как от змеи, с непроизвольно вырвавшимся: "Угх!", но затем еще осторожнее снова потянулся к оружию викинга. Коснулся тускло синеющего лезвия и зябко повел плечами, почувствовав его остроту. Остальные краснокожие столпились вокруг и глядели, не отрываясь, словно на их глазах происходило нечто невероятно важное. Они старались держаться невозмутимо, не роняя воинской гордости, но все же нет-нет да прорывался сквозь привычную маску то чей-то возглас изумления, то выразительный жест, с каким то один, то другой воин указывал на железное оружие. И викинги догадались: жители Земли Закатного Солнца никогда раньше не видели железа! Стирбьерн усмехнулся, но постарался скрыть выражение превосходства. Хорошо, конечно, если удастся решить дело миром с краснокожими, но все же очень кстати, что викингам есть чем удивить их, это, безусловно, большое преимущество. Возвращаясь на свою лодку, Виквэя, вождь с белым пером, сделал знак пришельцам: "Следуйте за мной!" И в тот же миг вся речная флотилия развернулась легко и стремительно, как водоплавающие птицы. "Молот Тора" с гораздо большим трудом последовал за ними, и по-прежнему замыкали шествие следовавшие позади лодки краснокожих. - Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, доверяясь гостеприимству скрелингов? - поинтересовался Олаф у Стирбьерна во время этого странного плавания под конвоем. - Я знаю, что это наш единственный выход, чтобы починить драккар и уплыть, - отозвался тот. Про себя же он уже строил планы, как бы им с местными жителями лучше понять друг друга. Быть может, краснокожие, живущие на краю мира, больше других людей знают о Золотой Змее и могут указать путь к ней? И кому, как не им, известно, если ли где-то край морю, разделяющему две стороны мира? А если море вовсе не имеет края, что помешает им последовать дальше, еще дальше от Земли Закатного Солнца?.. Но об этом Стирбьерн пока не говорил даже своим спутникам, понимая, что людям сейчас необходим отдых, а драккару - тщательная починка. Морской король мысленно залюбовался своей командой. Даром, что все измучены пережитыми испытаниями, так, что на ногах едва стоят, отощали, как волки зимой, а все-таки вращают весла, как ни в чем не бывало. Не худшие в Земле Фьордов первыми познакомились с обитателями Земли Закатного Солнца, не придется местным жителям стыдиться своих гостей! Прежде, чем указать викингам путь, вождь скрелингов высадил на берег одного из своих воинов - того самого юношу с красными перьями на куртке. Какое поручение дал ему Виквэя, никто, разумеется, не понял, но юноша немедленно сорвался с места и помчался бегом, как оперенная стрела. Он сделал большой прыжок, как олень, преодолевая раскидистый куст, как видно, нарочно красуясь, затем быстро, но размеренно кинулся через лес, едва касаясь земли одними носками своих мягких вышитых сапог. Мгновение - и краснокожий юноша скрылся в лесной чаще, почти бесшумно. Викинги смотрели ему вслед еще пристальней, чем свои. - Хотел бы я знать, куда и зачем твой приятель вождь послал этого парня, - проворчал Вестгар, обращаясь к Стирбьерну. - Будем надеяться, что он послан оповестить о нас остальных... и встретить как следует, - отозвался рыжеволосый викинг. - Ну а если прием нам не понравится, мы сможем их поставить на место, хоть и не хотелось бы этого сейчас... А парень хорошо бегает! Даже веткой не шевельнет зря... Клянусь колесницей Тора, вот так бежал Тьяльви, слуга сильнейшего из Асов, на состязаниях у великана Утгарда-Локи. У скрелингов, похоже, есть чему поучиться! Но не все викинги готовы были уважать искусство бега. Например, могучий Хальфдан, с силой налегая на весло, коротко усмехнулся. - Ха, нашел чему учиться! Легко быть шустрым тому, кто ростом с ящерицу. Хотел бы я взглянуть, что они могут в состязаниях, больше подходящих мужчине... - Ты обещал! - предостерегающе напомнил ему Стирбьерн, и тот склонил голову. Следуя за указывающими путь лодками краснокожих, предводитель викингов старательно запоминал все изгибы и повороты реки, по обоим берегам которой по-прежнему стоял густой лес. У него не было предчувствий, чтобы когда-нибудь довелось покинуть край без дозволения местных жителей; просто на всякий случай лучше было все предусмотреть. Наконец, лес отступил далеко в сторону от берега, и, едва успели викинги понять, что это значит, как передние лодки подошли к самому берегу и выбросились на него, как огромные рыбы. И только тут впереди показались вдалеке неказистые шалаши конической формы, похожие на хатки бобров. Очевидно, впереди лежало поселение скрелингов. Возле шалашей собралось много людей, тоже с кожей цвета красной глины. Почти все были женщины, дети и старики, мужчин совсем мало; видимо, отряд Виквэи составлял большинство из них. Когда "Молот Тора" тоже причалил, наконец, к берегу, Стирбьерн увидел, как одна из женщин выбежала вперед и бросилась к лодке вождя. Викинг решил, что это молодая девушка, уж очень тонкой и гибкой, как ива, была ее фигура в вышитом непонятными узорами платье, да и лицо, хоть ничем не напоминало белокурых светлокожих красавиц племени фьордов, было вполне миловидно. Она подбежала легко, как молодая лань, а за ней следовала целая ватага краснокожих ребятишек, одетых по летнему времени в одни набедренные повязки, хоть среди них можно было угадать и девочек. Дети расширенными глазами глядели на корабль, который викинги как раз принялись вытаскивать на берег, поодаль от лодок скрелингов. Верно, краснокожие дети хотели бы подражать холодному бесстрастию взрослых, но еще не привыкли стыдиться проявлять чувства, и их выдавали пронзительно блестящие глаза, полупроизвольные гримасы, оживленная болтовня и жестикулирование. Дети в любой части света остаются детьми, и не было сомнений, что уж им-то явление "большой лодки" с белыми волосатыми людьми запомнится надолго. Тем временем девушка подбежала к вождю с белым пером и что-то быстро заговорила, бросая время от времени быстрые взгляды в сторону викингов. По ее тому, доверчивому и без опаски, Стирбьерн, не понимая, о чем речь, догадался, что она родная вождю, скорее всего, его дочь. Однако Виквэя, казалось, был недоволен ее появлением. Он грозно нахмурился, и девушка сразу сникла. Тут к ним приблизился юноша - тот самый бегун с перьями красной птицы. Он протянул девушке руку, однако та гневно отдернула ее и последовала за своим провожатым, казалось, нехотя. Стирбьерн сознавал, что недостойно мужчины подсматривать за жизнью других людей, но почему-то долго смотрел вслед девушке, быстро идущей, не отставая, за своим легконогим спутником. И одновременно красноперый бегун сделался неприятен ему. Как навязчиво тот протянул ей руку, принуждая идти! А девушка, кажется, с характером, если не очень-то жалует наглеца... Рыжеволосый викинг встряхнул головой, разозлившись на самого себя. "Какое мне дело, что тут творится у краснокожих людей на другом краю света? Меня и дома никогда не волновало, кто в кого влюбился; пусть об этом шепчутся женщины. Эта пара сама устроит свою жизнь, а мы уплывем отсюда, как только починим драккар... в ту или в эту сторону!" Тем временем, пока хозяева и гости высаживались на берег, в селении скрелингов женщины уже разводили большие костры, на которых что-то жарили и варили. Скоро от костров стал подниматься вкусный запах, от которого у отощавших странников едва не текли слюни. Вскоре краснокожие жестами пригласили викингов с собой. Те решились довериться им снова, оставив охранять драккар Хальфдана, чья могучая фигура одним своим видом удержала бы от нападения кого угодно, и Вестгара, который ни за что не пропустил бы незамеченным самого коварного врага. Вблизи шатры скрелингов, издали казавшиеся темными и бедными, оказались пестро разукрашены причудливыми орнаментами, нанесенными яркими красками и вышитыми из бус и ракушек. Такие узоры делали внешний вид жилищ почти роскошным, а также, вероятно, что-то означали в глазах местных, как и узоры на одежде. Помимо прочего, внимание викингов привлекла и темная бахрома, окружавшая верх почти каждого шатра на высоте человеческого роста... Бахрома?.. Нет, приглядевшись, гости явственно разглядели волосы - человеческие волосы, снятые вместе с кожей. На некоторых шатрах было всего одно-два таких украшения, иначе были окружены целым кольцом из скальпов, в несколько рядов - и на таких узоров было больше, очевидно, здесь жили лучшие или знатнейшие воины. Увидев скальпы, юный Эйнар едва не вскрикнул, но Стирбьерн вовремя положил руку ему на плечо. - Успокойся, парень! У каждого народа свои обычаи, и, может статься, они все друг друга стоят, как и все люди, в общем-то. Во всяком случае, мы теперь видим, на что они способны, и должны понимать, как важны хорошие манеры. Не вздумай показать, что тебе здесь что-то не нравится! Внутрь шатров гостей не пригласили. Впрочем, и большинство скрелингов разместились с удобством на земле возле костров, садясь очень прямо и обязательно подгибая под себя ноги. Викинги в точности скопировали ту же позу. Прежде чем взять из рук краснокожей женщины первый кусок жареного мяса, Стирбьерн почтительно склонил голову перед сидевшим рядом с ним вождем, надеясь, что от этого не будет хуже. К счастью, Виквэя, вроде бы, понял его правильно - он обратился к своим соплеменникам и сказал что-то, прозвучавшее, казалось, одобрительно - во всяком случае, на это оставалось надеяться. А потом все сомнения исчезли, когда уставшие и голодные викинги ушли в процесс насыщения своих могучих тел. Их челюсти работали, как мельницы, под ними хрустели разгрызаемые кости, обгладывалось дочиста мясо. Помня о хороших манерах, некоторые из них старались есть умеренно, но долгий невольный пост дал себя знать, и им трудно было остановиться, тем более что мясо было таким вкусным, как и зелень и непонятные овощи, а также каша из сладких крупных золотистых зерен, совершенно незнакомых белым людям. Краснокожие женщины едва успевали подавать гостям новые порции, чуть ли не вдвое чаще, чем своим мужчинам. Несмотря на голод, Стирбьерн время от времени вглядывался в их мельтешащую вокруг толпу, пытаясь снова разглядеть дочь вождя. Но, к сожалению, она лишь пару раз мелькнула в отдалении, а к гостям так и не подошла. Уже стемнело, когда они, почтительно попрощавшись с помощью поклонов и жестов с гостеприимными хозяевами, вернулись к себе на драккар, пошатываясь от сытости и усталости. Теперь всех клонило в сон; все изнеможение после опасного пути вдруг разом навалилось им на плечи, и каждый чувствовал, что готов проспать, как медведь, несколько месяцев подряд. Но все же Стирбьерн счел нужным сделать своим воинам предостережение. - Запомните все: нас здесь приняли как друзей, и мы обязаны сделать все возможное, чтобы не восстановить скрелингов против себя. Не смейте трогать их имущества, их добычи или дома, их женщин... - И женщин тоже? - живо поинтересовался Иринг. - Да, пока мы не выясним, как они к этому относятся. Как знать, может быть, их это оскорбит? Запомните все: того, кто нарушит запрет, я сам убью. Так будет лучше, хотя бы не придется мучиться. Если скрелинги захотят вам отомстить, вы можете не отделаться так дешево; сами видели скальпы на их жилищах. У кого-то еще есть вопросы? Вопросов больше не было. Викинги знали своего предводителя, и понимали, что он способен, если не останется выбора, наказать виновного, как отсек бы зараженную, загноившуюся руку. Кроме того, все слишком устали, чтобы спорить. И вскоре лагерь викингов превратился в сонное царство, в котором вряд ли кто-то сознавал, где они находятся сейчас: в Земле Закатного Солнца или в своем доме.