Сага о Пути Королей

Настала весна, звенящая шумом оттаявших ручьев и пением птиц, когда над поселением краснокожих, казалось, сгустились тучи. Сперва вернулся после многих дней отсутствия отряд воинов, посланный в разведку. Какие вести они принесли, викингам никто не сообщал. но из своего лагеря они отлично слышали поднявшийся рокот барабанов и видели горящие всю ночь костры. Вокруг них в сгустившейся тьме метались в неистовой пляске тени, доносилось пение на языке скрелингов, но совсем не праздничное. Казалось, скрелинги нарочно распаляют себя для чего-то, что предстоит совершить. В лагере викингов за всю ночь никому не удалось сомкнуть глаз. Все думали об одном: что собираются делать местные жители, и чем это грозит им? Наутро Стирбьерн, на всякий случай выставив возле лагеря и драккара часовых, чего не делал с самых первых дней, направился в поселок, собираясь выяснить все. По дороге он не раз чувствовал колючие взгляды воинов, что попадались навстречу. У всех были раскрашены лица, и все, хоть и держались по-прежнему сдержанно, но без прежнего едва скрываемого любопытства. Казалось, они внезапно решили, что пришельцы чем-то виноваты перед ними. Ни один не заговорил с викингом, все отводили глаза. Вождя Стирбьерн нашел в его шатре. Виквэя тоже раскрасил лицо резкими разводами черной, белой и синей краски, совершенно менявшими его черты, так что похоже было на маску какого-то демона. Вождь был один и, казалось, размышлял. Но, увидев Стирбьерна, кивнул, приглашая сесть напротив. И все же, его нынешний прием был гораздо холоднее обычного. Но рыжеволосый викинг твердо решил выяснить правду. - Что случилось с твоим народом, мудрый вождь? Если вы больше не считаете нас друзьями, скажи об этом сейчас, я имею право знать. Виквэя долго молчал, склонив голову. Наконец, взглянул в глаза Стирбьерну и тяжело вздохнул: - Нет, конечно. Они пришли бы все равно, найдя другой предлог. Вы не виноваты... - Они? - переспросил викинг. - Союз Шести Племен. Наши исконные враги. Они за эту зиму прослышали, будто мы приняли к себе свирепых кровожадных демонов, полулюдей-полумедведей с железными когтями, и теперь собираются наказать нас "за неблагочестие". Стирбьерну понадобилось некоторое время, чтобы узнать в невероятном и жутком описании, под стать рисункам на тотемном столбе, себя и свой отряд. Затем он коротко усмехнулся, хотя ему совсем не было весело. - Демоны? Клянусь колесницей Тора, демоном меня еще не объявляли, и ради этого стоило отыскать Землю Закатного Солнца! Над подобной глупостью стоило бы посмеяться, если бы вам не грозили из-за нее войной. - Вы - лишь предлог, - краснокожий вождь поднял руку, успокаивая собеседника. - Не будь его, они нашли бы другой, а истинная причина - их земли снова не могут прокормить всех. Они живут севернее, там выдалась суровая зима, а их много и они не хотят голодать. Шесть Племен идут охотиться на наших оленей и увести к себе наших женщин. Так было много раз задолго до вашего появления. Вы ни при чем. Стирбьерн мысленно представил, как красавицу Уит-Уис потащит в свой шатер какой-нибудь пришелец с севера, и понял, что не хочет оставаться "ни при чем". Но не выдал себя. Вместо этого сказал: - Ты принял нас, как гостей, еще не зная, кто мы и с какими намерениями пришли. Благодаря твоему гостеприимству мы смогли починить свой драккар и прожить здесь зиму. И мы теперь должны поджать хвост, как зайцы, и убраться прочь, когда нашим друзьям грозит опасность? Нет, вождь! Ваша война - наша война. "Демоны с железными когтями" помогут вам. Такой решимости был исполнен голос предводителя викингов, что Виквэя медленно протянул ему руку. - Если мы победим, я отдам тебе в жены мою дочь Уит-Уис, желанную многим, весенний цветок племени ленапе. Как оглушенный громом, вздрогнул Стирбьерн, и застыл, не смея поверить своим ушам. - Как ты сказал, мудрый вождь? - проговорил он хриплым голосом. Но Виквэя не смутился. - Я отдам тебе в жены мою дочь Уит-Уис - надеюсь, что ты достаточно хорошо знаешь наш язык, чтобы это понять. Я не раз замечал, какими глазами ты смотришь на нее, хоть и не подаешь вида. Знаю я и сердце своей дочери: она не могла подойти первой, а сама в эту осень четырежды отказала Лони и другим молодым охотникам. Понятно - у вас своя тропа, у нас своя. Но, раз они на время пересеклись, почему бы мне не вручить тебе высшую награду, о какой мечтают все в моем племени? Стирбьерн все еще не мог поверить тому, что слышит. Это казалось невероятным - ему, морскому бродяге, не дорожившему домом и родиной, предводительствующему такими же странниками, лишенными корней, предлагают в жены прекраснейшую дочь Земли Закатного Солнца, желанную и недоступную... И в тот же миг он понял, что сердце его уже давно тянется к смуглой лесной красавице. Прежде осознанию этого мешала, видимо, необходимость скорого отплытия, вот и старался убедить себя, что девушка ничего для него не значит. А между тем, не он ли так радовался случайным встречам с ней и сожалел, что она каждый раз проходит мимо? И ревновал ее к Лони... Еще никогда ни одна женщина так сильно не занимала Стирбьерна, поглощенного всецело лишь поисками Золотой Змеи. Но то же чувство, едва осознанное им, не позволяло согласиться сразу, не думая ни о чем. Он переспросил вождя: - Ты ведь понимаешь, что я не могу остаться здесь навсегда. Когда мы покинем Землю Закатного Солнца, что станет с Уит-Уис? - Она будет принадлежать тебе по нашим обычаям. Если ты оставишь ее, она сможет снова выйти замуж. Женщине не прожить одной, поэтому, овдовев или расставшись с мужем, она становится женой другого, и он не должен попрекать ее первым браком. Если вы, викинги, поможете нам выиграть войну, я дам жен и твоим спутникам. Стирбьерн, весь поглощенный мыслями об Уит-Уис, едва не прослушал этого обещания собеседника. - Ты отдашь не только свою дочь, но и других девушек за чужеземцев? А что скажут мужчины твоего племени? Вождь медленно прикрыл глаза, а когда открыл их снова, они были холодны и темны, как лезвия из вечно холодного непрозрачного камня, из которого скрелинги делали оружие. - После битв с Союзом Шести остается много свободных женщин... Краснокожие воины вместе с викингами выступили в поход на следующее утро. Шли быстро, спеша перехватить врага как можно дальше от собственной земли. Где-то в это время должны были выступить и два других клана - Медведя и Индейки. Виквэя послал к ним гонцов с алыми нитями бус, означавшими войну. Одним из гонцов был Лони, и Стирбьерну было спокойнее без него. Когда идешь в бой, неприятно присутствие человека, имеющего повод тебя ненавидеть. Викинги по большей части были мрачны. Они не отказывались от битвы, и сразу согласились, что обязаны отплатить добром принявшему их племени. Но всем также было ясно, что эта война откладывает их отплытие, задерживает на неопределенный срок в Земле Закатного Солнца. Скрелинги скользили по лесу с грацией прирожденных уроженцев бескрайних чащ, словно в самом деле родились и выросли здесь, как лисы или олени. Ни одна ветка не была сломана зря на их пути, ни один камень они не переворачивали носками своих мягких мокасин. И, хоть викинги обулись так же, да и лесной опыт многие из них у себя дома получили еще в детстве, все же им трудно было двигаться столь же стремительно и вместе с тем плавно, как их спутникам и провожатым. Но они шли, внимательно вслушиваясь и вглядываясь во все стороны, чтобы не зависеть и в этом от краснокожих. Те предупреждали их о коварстве противника, и викинги не собирались позволить застать себя врасплох. И все-таки, как ни старались, первые воины Шести Племен появились неожиданно не только для них, но и для скрелингов. Выросли неожиданно из-за камня, за которым, казалось, только кошке прятаться, и вышли на лесную тропу, смело заступив дорогу. Их было всего трое, они выглядели выше и крепче воинов ленапе, с бритыми головами при единственной отпущенной длинной пряди. К тому времени викинги успели достаточно хорошо узнать своих гостеприимных хозяев, и люди другого племени, хоть тоже краснокожие, совсем не показались им похожими. Даже их одежда и обувь, раскраска на лицах сильно отличались. Ни один из пришельцев не имел при себе оружие, зато у каждого на шее до середины груди свисали черно-красные связки бус, по десять рядов в каждой. Видимо, это был знак послов войны, потому что северяне сразу протянули их вперед, предъявляя противнику. Виквэя окинул их суровым взглядом, но проговорил вежливо: - Чего хочет от нас Союз Шести Племен? - Чтобы вы ушли отсюда. Иначе никакие белые демоны вам не помогут, - требовательно произнес старший из послов, таким тоном, словно вовсе не стоял перед лицом целого войска врагов, а находился прямо сейчас под защитой своего Союза. Впрочем, никто из воинов ленапе не посмел выразить своего возмущения, хоть, несомненно, наглое требование врагов разозлило многих. - Передай своим вождям, что мы остаемся и будем биться за свою землю. Мы сделали бы это, даже не будь у нас могущественных друзей, а тем более с их помощью. При этих словах ряды скрелингов раздвинулись, открывая хирд Стирбьерна, выстроившийся в боевой порядке, в железных кольчугах и шлемах. Выглядели викинги очень внушительно, тем паче для тех, кто видел их впервые. Вражеские послы смотрели на них долго. Им явно будет что поведать своим вождям. - Вы узнаете ответ Союза Шести, - многозначительно произнес старший из послов, и тут же повернулся и совершенно спокойно пошел прочь, безбоязненно подставляя свою незащищенную спину. Двое других воинов последовали за ним, и вскоре скрылись в лесу. Для краснокожих с обеих сторон, должно быть, все произошедшее было естественным, потому что не только стрела или копье - даже ни один грубый окрик не донесся в спину послам, хотя многие воины ленапе прямо-таки дрожали от ярости. Наблюдая за ними, юный Эйнар негромко произнес на своем родном языке, обращаясь к товарищам: - Удивительно встретить такое почтение к послам у людей, не строящих городов и не знающих железа! Казалось бы, откуда у них взяться правилам приличия... Стирбьерн, услышав юношу, подозвал его к себе и, пока шли дальше, поинтересовался у него, тоже на языке племени фьордов: - Как ты думаешь, парень: почему люди творят зло? Такого вопроса Эйнар явно не ожидал; он даже запнулся в строю, не поспевая за размашистым шагом Стирбьерна, удивленно вскинул голубые глаза, как бы сомневаясь в серьезности заданного вопроса. - Я думаю, по многим причинам, мой вождь. Например, из мести, ради выгоды или думая угодить богам. Одних жизнь сломала, другие сразу родились испорченными... Но Стирбьерн покачал головой, не дав ему договорить. - Нет. Месть и большинство других причин вторичны, они начинаются после того, как человеку причинят зло. Но почему его творит тот, первый, еще не имея повода? Потому что может его себе позволить, считая себя безнаказанным. Викинги, следовавшие за Стирбьерном, внимательно прислушивались. - Только потому что может? - растерянно протянул юноша. - Только поэтому. Люди придумывают множество оправданий, сами верят и своим жертвам внушают, что те чем-то провинились перед ними; но все же мучают всегда лишь более слабых. Простолюдин стерпит оскорбление от ярла, да еще поклонится ему, а, вернувшись домой, выместит злобу на жене, детях или рабах, потому что они не могут дать отпор. Хозяйка швырнет головой о стену кошку, стащившую мясо из кладовой, но она же удерет, сверкая пятками, если застанет там рысь. Завоеватель легко захватит маленький не укрепленный город, но, встретив крепость с каменной стеной и сильным войском, повернет прочь. Коварный Локи дразнит богов и богинь, только когда среди них нет Тора. Всегда и везде по одной причине - потому что могут, а все остальное - отговорки. Обычно такие становятся жалки, когда есть кому поставить их на место. Никто не возразил Стирбьерну, хоть иным и хотелось найти слова: слишком уж простое объяснение человеческой жестокости он предлагал, не хотелось в него верить... - А причем тут скрелинги с их манерами? - Хальфдан один не понял связи. - Они как раз ни при чем. Они - воины, как и мы. Потому мы и стоим выше других людей, что только нам хватает мужества поднять руку на тех, кто не беззащитен перед нами. Скрелинги не исключение. Они слишком хорошо знают, на что способен вооруженный воин, чтобы нарочно унижать его. Раскроить ему голову топором из черного камня, содрать с него скальп - да, унижать - нет: слабее он от этого не станет, а злее - обязательно. - Тогда, значит, и с нами получилось так же? - уточнил долго молчавший Эйнар. - Если хочешь - да, - кивнул юноше Стирбьерн. - Они решили, что лучше принять нас как друзей. Но и мы могли бы решиться напасть первыми, будь нас больше, не так ли? Во всяком случае, хорошо, что все вышло так, а не иначе. Он отвернулся, представляя себе Уит-Уис, что была ему обещана, и не хотел, чтобы кто-то из спутников разгадал его раньше времени. Тем более, что до нее еще далеко, и каждый шаг уводит дальше от поселка скрелингов, от лагеря на речном берегу, где стоит "Молот Тора", от возвращения домой. Впереди лежала война... А сражение между краснокожими в густой чаще Земли Закатного Солнца оказалось совсем не похоже на те, к каким привыкли викинги. Два войска не встречались на широком открытом месте, да и откуда бы оно взялось здесь? Враждующие стороны не сходились лоб в лоб, как два бодающихся быка, гремя оружием и выкрикивая боевой клич. Совсем напротив, до последнего мгновения не слышалось никакого шороха из окружающих зарослей, можно было подумать - они одни в лесу. Как вдруг, будто птичьи трели, справа и слева долетел негромкий звон. И тут же дождь стрел с обеих сторон осыпал продвигающееся войско. Стирбьерн увидел, как рядом с ним упали два викинга и несколько воинов ленапе. Две стрелы со стуком ударились в его нагрудную броню и упали, обломав каменные наконечники, еще одна воткнулась в дерево перед самым лицом предводителя викингов. И только тут он услышал боевой клич Союза Шести, похожий на волчий вой. Скрелинги немедленно ответили им таким же дождем из стрел и не менее бешеным воплем, какой трудно было представить себе исходящим из человеческой глотки. Стреляли они действительно отменно: более десятка только что совершенно невидимых в зарослях бритоголовых воинов скатились вниз по склону холма, мертвыми и тяжело ранеными, причем некоторые были утыканы стрелами, как ежи иглами. Викингам и прежде доводилось видеть, как стреляют их краснокожие союзники: хороший воин свободно выпускал в цель пять стрел подряд, так что последняя слетала с тетивы, когда первая вонзалась в цель; а лучшим воинам удавалось пустить и восемь стрел кряду. И все же, такое доказательство их меткости потрясало сильнее... Викинги тоже выпустили залп стрел и тотчас приготовились к рукопашной, как обыкновенно бывало в стычках с равными соперниками. Но враги не показывались, продолжая хладнокровно стрелять из засады, и, казалось, могли там оставаться, сколько заблагорассудится. Тогда один из воинов, по сигналу Виквэи, подтащил к себе труп застреленного врага и, схватив за единственную прядь волос, принялся снимать скальп. Действовал он спокойно и нарочито медленно, так что даже некоторые викинги отвели глаза. Но уловка сработала: затрещали кусты, и сквозь них проломились сразу трое разъяренных бесчестием своего павшего сородича. - Спасибо! - крикнул вождю Стирбьерн, с размаху опустив свою секиру на голову первого врага. Он к тому времени тоже порядочно разозлился, что в его воинов стреляют из засады, как в дичь, и не собирался давать врагам спуска. Лезвие из небесного железа, не встретив преграды, рассекло врага почти пополам. Рыжеволосый викинг отвернулся от хлынувшего потока крови и, освободив секиру, оглянулся в поисках нового противника... Если прежде воины Шести Племен вряд ли верили всерьез в белых демонов с железными когтями, с какими якобы водились их противники ленапе, то теперь впору было действительно в это поверить. Тем более что и остальные викинги следовали за Стирбьерном, мощные и грозные, сверкающие железом. Стрелы могли быть для них опасны, лишь вонзившись в прорези шлема, да в шею, где она не была прикрыта, а прочих ран они, казалось, вовсе не замечали. Добравшись в зарослей, где прятались враги, викинги косили густой подлесок вместе с ними. Могучий Хальфдан, заметив краснокожего, целившегося в него из-за молодого дерева, одним взмахом меча перерубил дерево вместе с противником. Освальд, выживший близнец, бросился в бой без брони, точно не заботясь, выживет или погибнет; но все враги отступали от него, как от безумца. Вестгар отбил топором удар каменного лезвия, и то, совершенно гладкое, как зеркало, черное и блестящее, треснуло и рассыпалось на куски. - Не годится ваш камень против доброго железа! - воскликнул он, насмешливо скаля зубы. Стрела с каменным наконечником вошла сбоку в его шею, Вестгар захлебнулся смехом и упал лицом вниз на подстилку из прошлогодних сосновых иголок. В тот же миг высокий краснокожий воин в богато вышитой одежде схватил его железный топор и, держа его обеими руками, занес над головой ничего не подозревающего Стирбьерна... Вслед за тем послышалось приглушенное шипение, и отрубленная голова того, кто хотел его убить, покатилась к ногам рыжеволосого викинга, источая целый поток крови. Стирбьерн, справившись еще с одним противником, вскинул глаза и удивился, узнав не одного из своих людей, а вождя Виквэю. Тот еще держал в руках топор из черного камня, зазубренный и обломившийся. Зато голова врага была отделена одним ударом. - Пусть хранят тебя боги, вождь! - с чувством пожелал ему Стирбьерн. - Возьми себе топор Вестгара. Виквэя едва заметно улыбнулся на его пожелание, а в ответ на следующие слова покачал головой. - Не дело нам брать оружие тех, кого считают демонами. Пусть эта глупая ложь умрет вместе с нашими врагами, не получив пищи! Стирбьерн только пожал плечами в ответ. Да и некогда было разговаривать: сзади снова послышался шум битвы, наверное, подошли другие кланы ленапе; их боевой клич раздавался особенно сильно. Но сражение еще не заканчивалось, и северяне не собирались легко отдавать викингам и скрелингам победу. До позднего вечера было непонятно, в чью пользу закончится битва. То хозяева этих мест вместе с викингами, вроде бы, брали верх и оттесняли противника назад, заставляя вновь отстреливаться из-за угла, то воины Шести Племен переходили в наступление, оправдывая свою грозную репутацию. Девять викингов остались лежать мертвыми по итогам этого сражения, и еще шестеро были тяжело ранены, а среди скрелингов пало не меньше трети, считая и два других клана, пришедших на помощь вовремя. Стоило кому-то из воинов пасть, как над его телом закипала свалка: свои пытались унести тело, враги стремились завладеть им, чтобы снять скальп. Безразлично, с какой стороны был погибший; в этом обычаи разных племен совпадали: снятый скальп врага приносил славу воину, но душа оскальпированного не могла достойно явиться в Страну Вечной Охоты, предстать пред лицо Великого Духа. И в каждом стычке оставались лежать еще несколько человек с обеих сторон. Иногда их удавалось спасти от бесчестия, иногда нет. И все-таки, участие отряда викингов сильно помогло их союзникам ленапе. Их сила и боевая ярость, а главное - куда более мощное оружие дали им неоценимое преимущество перед врагом. После того, как воины Союза Шести Племен отступили, словно растворились в ночной темноте, Виквэя признал, что без их поддержки половина тех, кто теперь выжил, были бы мертвы. Сколько потерь было среди врагов, неизвестно, так как им удалось унести многих погибших. Но уж наверняка не меньше, раз в итоге они все-таки отступили. Их послали преследовать воинов клана Индейки, пришедших к месту битвы позже других и менее потрепанных. Всегда следовало учитывать возможность, что враги вовсе не ушли далеко, а готовят новое нападение, и нельзя было терять их из виду. Но они ушли. Викинги и скрелинги провели во временном лагере двадцать дней, пока вернувшиеся разведчики не сообщили, что северяне вернулись на свою землю. За это время умерли тяжелораненые, и были сожжены, как и погибшие враги, а остальные поправились настолько, чтобы выдержать обратную дорогу. Пятнадцать человек потерял хирд Стирбьерна в этой войне на Земле Закатного Солнца. Для оставшихся в живых это возвращение было бы мрачным, если бы они не думали об отплытии домой.