Эбигейл: Антиутопия

Синяков почти не остается, но хромает она еще недели две. Уиллу говорит, что упала с лестницы в кабинете Ганнибала. Опять почти не лжет. Все возвращается — семейные ужины и прогулки с собаками. Более медленные, потому что ей больно наступать на левую ногу. Весна вступает в свои права, в такие дни Эбигейл обожала зарываться лицом в цветы и наслаждаться их пьянящим ароматом. Весна этого года подобна трауру — Эби знает, что у них с Уиллом уже все отцвело, даже не успев начаться. Он не стал относиться к ней хуже, но искренность между ними выцвела, пропала, а сам Уилл вечерами все чаще пропадает то на работе, то — как она думает — у Аланы. Он спит все хуже, и пару раз ночью Эбигейл видит его на веранде в одном белье. Она не рискует спуститься, тем более, не может быть уверена, спит он или бодрствует в такие минуты. Эбигейл все больше времени проводит в своей комнате, закинувшись обезболивающим и читая с планшета. Или просто лечит свои душевные и телесные боли сном. Она наказана, вход в дом Ганнибала ей закрыт, а Уилл никак не пытается связать недавние события с отсутствием уже ставших регулярными тройных походов в театр. Новый псих оставляет отрезанные головы в банках на центральных улицах Чикаго, а это означает постоянные командировки. Каждый раз, просыпаясь, у него занимает длинные секунды, чтобы вспомнить, где он находится, и какой сегодня день. По совету Ганнибала он носит с собой блокнот, в котором рисует часы. Эбигейл знает, что это не поможет. В один из дней, когда Уилл собирает улики в Чикаго, она решает воспользоваться его сеансом. Ганнибал не удивлен — по всей видимости, предвидел такой вариант. Эбигейл поворачивает ключ в двери и становится на колени. После того, как они оканчивают, Ганнибал просто указывает ей на выход. В следующий раз она удовлетворяет его в кресле, постоянно задевая спиной массивный стол. Раскинувшийся на сиденье, он прекрасен — полуприкрытые глаза, его руки в ее волосах. Ганнибал держит ее голову не грубо, но властно, задавая ритм. Вопреки ожиданиям, в этот раз он снова выставляет ее за двери, попутно вручая полупрозрачный файл. В прихожей Эбигейл быстро листает его содержимое, и ей становится противно, когда в нем обнаруживается направление на анализы. Она не рискует ослушаться. На следующей неделе приходит сообщение. «Четверг, 18.30». Воображение рисует различные варианты публичного унижения, вершиной которого будет встреча с Уиллом. Ганнибал изобретателен, и Эбигейл уже боится. В четверг именно он захлопывает дверь, и она прокручивает в голове, к каким выводам придет Уилл, наткнувшись на закрытый замок. Ганнибал грубо стягивает с нее брюки с бельем и указывает на застеленную пленкой поверхность кресла. Сам он надевает стерильные перчатки, чем вызывает у Эбигейл очередной приступ страха — она все еще не забыла молчаливые побои. Единственное, что утешает, — все это окончится чуть менее, чем через час, нужно только немного потерпеть. С прошлого раза они будто бы поменялись местами: она сидит на кресле, а он опускается перед ней на мягкую поверхность ковра. Жилетка все еще застегнута на все пуговицы, только закатаны рукава рубашки. Одной рукой Ганнибал поглаживает ее коленки, другой — самый низ живота. По телу пробегает импульсивная дрожь. Это занимает буквально мгновенье, за которое он захватывает ее колени, забрасывая их на поручни. Эбигейл откидывается на спинку, Ганнибал гладит внутреннюю сторону ее левого бедра, близко-близко, второй удерживая правую ногу. Она зажмуривает глаза, как будто бы от этого сможет почувствовать себя менее обнаженной или скрыться от изучающих взглядов. Над самым ухом — горячее дыхание и такой знакомый голос. — Врач был мужчина или женщина? Просто отвечай на вопросы, просто делай, что тебе говорят. — Женщина, лет сорок, с короткой стрижкой. — Как она это делала? Так? В нее проникает сразу два пальца, и от неожиданности вырывается стон. — Смотри в глаза, я хочу видеть каждую твою эмоцию. В ее глазах — страх, отвращение. А еще — желание. Дикое, необузданное желание. — Ты расскажешь, как все прошло, или добавить еще? Ее тяжелое дыхание. Его равнодушное любопытство. — Еще. Ей все равно, рассказывать или нет, она просто хочет еще. Четыре. Второй рукой он сжимает ей горло. — Понравилось? — С тобой гораздо лучше. Ганнибал прекращает ее душить, задирает кофточку, приподнимает бюстгальтер, даже не расстегивая. Касания перчатки к груди ощущаются как нечто новое, неприлично-соблазнительное. Сжатые резиной соски. — Угадай, сколько у тебя осталось времени. Ты же не хочешь, чтобы Уилл увидел тебя в таком виде? Он имеет ее рукой на полную, погружаясь почти по самые костяшки. Сгибает пальцы. Ее открытый ротик, ее приглушенные стоны, ее искусанные губы. Он дает ей попробовать себя на вкус. — Позволь мне. Она тянется ручкой вниз, но он быстро пресекает движение. — Нет, ты кончишь только от меня. Ироничная усмешка, они смотрят друг другу в глаза. Он опять погружается в нее, уже влажную, и Эбигейл даже не больно. Большим пальцем гладит ее клитор, так сложно настроиться на его ритм. — Девочка, тебя же возбуждает то, что он может войти в любой момент, что тебе придется прятаться самой или прятать взгляд. Твоя курточка в прихожей, ты не сделаешь вид, будто тебя здесь не было. Эбигейл пытается сконцентрироваться на его движениях, на том, как он поглаживает ее ножку или грудь. Страх подстегивает и мешает одновременно. — Если ты не успеешь, тебя ждет наказание. Поверь, тебе будет хуже, чем сегодня. Она кончает, когда он целует ее в губы. К приходу Уилла Эбигейл уже сидит на диванчике и листает книгу. — Предыдущий клиент отменил сеанс, и я решил пригласить Эби, чтобы она могла выбрать книгу по истории французской кухни. Все-таки в моей библиотеке существуют книги, связанные не только с медициной или психологией. Уилл понимающе кивает и присаживается в кресло. Его мысли явно витают где-то не здесь. Эбигейл жалко его, и в то же время, она рада, что он не замечает ее раскрасневшееся лицо и обложку перевернутой книги. Зато Ганнибал умудряется следить за ними двумя одновременно. — Уилл, тебе явно необходим отдых, приходите на этих выходных с Эбигейл на ужин. Эбигейл выдыхает: она прощена.