Яркие пятна

      Парень не помнил, как он дошел до врача. Как он терпел раздирающую боль стрелы. Одна ее часть все так же торчала из тела: наконечник прошел практически рядом с кожей так, что, если бы Айзек хотя бы на сантиметр во время выстрела ушел вправо, его бы не задело. Остается надеяться, что внутренние органы не тронуты. Бок ныл нещадно, будто горел пламенем, отчего хотелось свернуться в клубок, завыть и просто выдрать раненный участок кожи. — Опять влезаешь во всякие передряги, — проворчал Винсент где-то слева. Слышался противный лязг металла, пахло непонятными травами, а часть стола, на котором лежал Маккарти, давила в позвоночник. — Это передряги в меня влезают, — покосившись на торчащую стрелу, проговорил парень. — Может, вытащишь ее уже? — Если вытащу, то ты потеряешь слишком много крови, — в поле зрения появился Винс, держащий в руках не внушающие доверия предметы. — Готов?       Айзек кивнул и закрыл глаза. Последующие несколько минут, а то и часов, а то и дней — время, когда ему приходилось испытывать такую боль, казалось бесконечным — он до скрипа сжимал зубы, до искр и звездочек в глазах — веки. Доктор старался все делать осторожно, пытался его отвлечь, разговорить, болтал о всякой чепухе, требуя не менее бредовых ответов, но чувство было такое, будто в рану, где секунду назад была стрела, поместили раскаленную кочергу.       Когда все кончилось, ему хотелось просто раствориться где-нибудь: ощущения были даже хуже, чем в момент выстрела. Рану неприятно тянуло, а боль от нее расходилась по всему телу. Голова гудела, а горло першило от криков и хрипа. Все конечности ослабли, парень не мог и не хотел пошевелить хоть пальцем. Казалось, даже мысли были тяжелыми, поэтому Маккарти закрыл глаза, в надежде уснуть.       Полторы недели Айзек провел у Винса, не рискуя попасть домой. С самим доктором он познакомился еще до того, как начал работать в пабе барменом. После побега из дома отца, он сел на первый попавшийся корабль и на нем добрался до Бостона. Преследовали его вплоть до самих стен города, а в порту устроили драку, где парень и получил первое ранение: тонкий белеющий шрам от сабли на пояснице.       Винсент довольно молодой, но талантливый врач. Он сразу по-доброму отнесся к Маккарти, предложив временное жилье. Проблема его была в том, что он не внушал доверия. При первом взгляде на него, у больных возникало чувство, будто это тот, кто их будет не лечить, а резать. Корнями уходя куда-то в Германию, он смущал пациентов чистыми пугающе-голубыми глазами и светлыми волосами, бонусом шел неприятный шрам от ожога на левой стороне лица, задевающий глаз и уголок рта. Взывая к народным поговоркам и рассказам, думали, что перед ними демон. Слишком молод, поэтому люди думали, что у него совсем нет опыта. Однако Винс был невероятно заботливым и добродушным парнем, и с Айзеком они сразу нашли общий язык.       Благо ранение было несерьезное, стрела прошла практически только через кожу и мышцы, рубец быстро заживал. Винс ежедневно пичкал парня различными травами, проверял здоровье, и тот шел на поправку. Повязку он снял сразу при первой же возможности, и начал собираться вылезти из норы. — Уверен, что ассасины уже ушли? — Врач умывал руки, поглядывая на парня. Тот надевал сапоги, сидя на неудобной шатающейся лавочке, и ворчал что-то о том, что «сейчас свалится». — Не будут же они сидеть в Бостоне столько времени, — Айзек поднял голову и посмотрел на мужчину. Он проверил вещи в военном, нелепо-большого размера, рюкзаке, пробегаясь взглядом по патронам, походному плащу и запискам. — С таким багажом ты вообще незаметный. Не привлечешь внимания. Совсем, — издевался Винс, скрестив руки на груди и растягивая ухмылку. — Пойду переулками, — шикнул Маккарти, тоже улыбаясь и с размаху закидывая «сумку» на спину. — Походил ты уже переулками недавно.       Айзек хмыкнул, поведя плечом. Положив ладонь на затянувшуюся рану, он нахмурился. Изредка боль появлялась на несколько секунд и вновь исчезала, оставляя после себя воспоминания темного квартала, стука капель дождя, силу ливня, свистящую за спиной стрелу и незнакомого перепуганного парня. В такие моменты он сильно зажмуривался, тряс в разные стороны головой, стараясь забыть, но с каждым разом все та же картина вставала перед глазами. — Все будет в порядке, — заверил он. — Я принесу оставшиеся деньги за лекарство и лечение завтра. — Не стоит, — улыбка с губ Винсента тут же слетела, и он недовольно скривился, закатывая глаза. Врач подошел ближе и потрепал парня по голове, взлохмачивая причесанные в кои то веки волосы, с озорным весельем слушая раздраженный вздох. — Будем считать, ты оплатил мне своим нахождением здесь. Скрасил мое одиночество.       Маккарти, поблагодарив, последний раз улыбнулся другу и вышел на улицу. Было раннее утро, но люди уже вылезли из своих домов, заполняя улицы. Кварталом дальше кричали торговцы, нахваливая свой товар. Раздавались громкие крики чаек со стороны порта.       Оставаться в Бостоне было нельзя. Слишком часто стали появляться ассасины в окрестностях, поэтому стоило поскорее переехать в другое место. Как вариант парень рассматривал Ньюберипорт, Сомервилл и ряд близлежащих городов. Однако в каждом предполагаемом месте жительства находились все больше и больше минусов. К примеру, в Нью-Йорке, судя по новостям из газет, вовсю свирепствовал тиф. Но другого выбора просто напросто нет. Нужно перебираться на новое место.       У капитана порта столпилось достаточно большое количество людей. Айзек встал за какой-то женщиной, еще раз проверяя сумки. Денег должно хватить на билет, но вопрос: куда? С одной стороны неважно: главное — это быстрее оказаться дальше от этого места. С другой — ему придется осесть на новом месте на достаточно долгий срок. Даже появлялась мысль переехать в другу страну, но идти на такой риск считается безрассудством. — Хорошая погода для плавания, — прозвучало сбоку, и Маккарти скосил недоверчивый взгляд, не поворачивая головы, но не увидел лица говорящего. — Не нравится Бостон? — Почему же, нравится, но… — Парень осекся, не договорив. Он испуганно выдохнул, округлив глаза в удивлении. Рядом стоял мужчина в шляпе с тростью, который говорил с ним в пабе. — Айзек, твой отец написал мне, чтобы я приглядел за тобой. Но он не предупреждал, что за тобой придется бегать. — За мной не нужно приглядывать, — парень поджал губы, оглядывая площадь. В метрах десяти маячила темноволосая макушка. Метис пробирался сквозь народ в поисках наставника. Когда он дошел, то остановился, не сделав и пяти шагов. Во взгляде его карих глаз читалась вновь проснувшаяся вина, и он опустил его на бок, куда несколько недель назад попала стрела. Айзек неосознанно прикрыл рану рукой сквозь плотный материал дублета*. — Тебя никто не заставляет вступать в Братство насильно, — продолжил Ахиллес, привлекая к себе внимание. — Вы уверены? — спросил Маккарти, скривившись. — Тогда почему я сбежал от собственного отца, как думаете? — Ты можешь просто жить в поместье, помогая по дому, — мастер проигнорировал вопрос. — А можешь пройти обучение, но вступать в Братство тебя по-прежнему никто не заставит. — Зачем за мной приглядывать? Пока вы не появились, со мной все было в порядке, — возмутился Айзек. — С тобой тоже все было в порядке два месяца назад, когда тамплиеры прознали про сына Мэдока и объявили на него охоту? — Как вы… — Сейчас парень понимал: либо он едет с ними, либо опять сбегает, и все повторяется. — Узнал я из письма твоего отца. Выбирай, не тяни время.       Один шаг — выбор. Именно он отделял последующую жизнь в незнакомом городе среди незнакомых людей от жизни с этим мужчиной и метисом. Люди стали понемногу убывать, и подошла очередь Маккарти. Парень стоял и глядел в землю, взвешивая все «за» и «против». Капитан окликнул его несколько раз, но его голос звучал будто сквозь вату. Айзек шагнул в сторону ассасинов.