Яркие пятна

      Слышался задорный веселый смех. Оливер опять рассказывал забавные истории из их с Коринн путешествиях. Пахло элем, ароматной выпечкой, мясом и горелыми поленьями. Все жители поместья решили собраться вместе, чтобы здорово провести время. Они даже смогли растолкать Ахиллеса и заставить посидеть с ними, поэтому мужчина находился со всеми и тихо посмеивался. Хотя ночь и была холодной, но теплая атмосфера дорогих людей согревала не хуже костра. Норрис играл на гитаре, привезенной мистером Фолкнером прямиком из Испании. Сам же Роберт, изрядно выпивший, вовсю горланил песни про 15 человек и сундук мертвеца, отмахиваясь от назойливых толчков Уоррена.        Уютное спокойствие переполняло Айзека изнутри. И ведь недавно ему о новых друзьях и таких веселых собраниях приходилось лишь мечтать. Даже Винс согласился переехать сюда, так как в Бостоне дела у него шли совсем плохо. Он оглядывал счастливые лица людей, которые стали для него семьей. Вдруг сбоку Маккарти почувствовал копошение и тычки под ребра. Коннор всячески старался передать ему мысль о скором уходе. Он то и дело бросал взгляды на темнеющий вдали лес, дергая друга за рукав. Незаметно поднявшись со своих мест, дети отдалились от шумной компании на достаточно больше расстояние. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Айзек. — Ничего, просто… — метис замялся, пытаясь высказать мысль, никого не обидев. — С ними весело, но шумно, — парень мотнул головой в сторону разразившегося хохота. Коннор несколько раз кивнул, радуясь, что друг его понимает. — Куда пойдем? — Я недавно нашел отличное место, — сказал парень, направляясь в сторону. — Это… — Он осекся, оглянувшись на Маккарти и увидев в его руках бутылку из темного мутного стекла. — Ты… — Ой, не начинай, — Айзек выставил руку вперед, призывая к тишине. — Это же эль! Практически мед. К тому же его практически не осталось, — парень, приглядевшись, заметил: напитка и вправду было мало — четверть всей тары.        Кенуэй, вздохнув и помотав головой, двинулся вперед, за ним поспевал Маккарти. По пути они переговаривались, комментируя рассказы Оливера, отпуская шутки и весело смеясь. Где-то в глубине леса ухнула сова, еще дальше послышался протяжный вой волков. Казалось, весь мир спал, только шумные подростки прокладывали путь к заветному месту. Они пробирались сквозь кромешную тьму, ориентируясь только на мастерство Коннора. Карабкаясь по скалам, они передавали бутылку из рук в руки, и Айзек все удивлялся, как метис из ненависти не сбросил алкоголь с высоты.        Коннор с предвкушением улыбнулся, представляя реакцию друга. Он подал ему руку, цепляясь за запястье, и помог залезть на уступ. Но, как только он залез, Коннор закрыл ему глаза, поворачивая в сторону пустого пространства перед ним. — Эй, ты чего? Что за шутки? Сбросить меня собрался? — Айзек рассмеялся, положив ладони на чужие пальцы на его лице. — Пока нет, — Кенуэй улыбнулся, отсчитывая секунды, чтобы убрать руки. — Пока…? — парень потрясенно выдохнул.        Миллионы прекрасных ярких звезд выстроились на бескрайнем небе. Большая волшебная луна отражалась в водной глади, освещая мягким светом все пространство. «Аквила» возвышался, как величественный замок. Его корпус ласкали волны, очерчивая синие бока. Сквозь ванты и мачты показывались деревья, тянущиеся высоко вверх и пронзающие небо. Слева виднелось поместье, проглядывающее через плотную стену елей.       Айзек не мог оторвать взгляда. Зрелище просто захлестнуло его с головой: казалось, что это картина великого художника в одной из галерей, в которые водил его отец. Он повернул голову в сторону друга. Он стоял, скромно растягивая губы в улыбке и перебирая от напряжения пальцы. В его глазах отражались звезды, и Маккарти не успел подумать, прежде чем сказал: — Ты невероятен.        Коннор ошарашено уставился на парня, чувствуя, как горят скулы — хорошо, что в темноте не видно. Айзек стушевался, резко отворачиваясь и поджимая губы. — Я хотел сказать… вид невероятный, — он еще раз скользнул взглядом по пейзажу и сел на камни, замечая, как друг опустился рядом.        Повисло неловкое молчание. Кенуэй хотел что-то сказать, но ему будто что-то препятствовало. Тут он почувствовал толчок в предплечье. Опустив взгляд, метис увидел, как Маккарти протягивал ему бутыль, взглядом предлагая попробовать. Спустя несколько секунд колебаний он все же принял напиток, когда парень уже начал отводить его в сторону. Откупорив бутылку, он втянул аромат. Тут же сладковатый запах закружил голову, опьяняя. Коннор, минуту медля, припал губами к горлышку, делая глоток.        На языке тут же отпечатался пряный вкус ягод, цветочной сладости и, конечно, меда, плавно переходящий в остроту. Метис отнес бутылку на какое-то расстояние, чувствуя долгое кисловатое с терпкими нотками послевкусие. Но тут же отпил еще немного, блаженно щурясь от приятных ощущений. — Ну как? — Вкусно, — ответил парень. — Очень вкусно.        Он протянул бутылку другу, и тот, благодарно кивнув, сделал глоток. Опьяняющего эффекта практически не было, поэтому Коннор согласился разделить эль на двоих. Они разговорились, иногда передавая друг другу бутылку. — Так почему ты сбежал от отца? — спросил Кенуэй, откидываясь на спину. Айзек сидел совсем рядом в позе лотоса, играясь с одним из своих клинков. Со спины не было видно его выражения лица, но метис подумал, что тот наверняка скривил губы. — Долгая история, — отмахнулся он, ставя пустую бутылку сбоку. — Расскажи, — попросил парень, глядя на него снизу вверх. Маккарти вздохнул, взлохмачивая рыжие волосы.        В лесу стрекотали кузнечики, близился рассвет. — Мой отец попал в обучение к Ахиллесу в 18 лет. Он никогда не рассказывал мне его причин вступления в Братство, но, будучи вспыльчивым человеком со своим, не похожим на чужое, мнением, он так ответственно отнесся к своему посту, что люди из его окружения думали, что тот проведет в нескончаемых бумагах и опасных операциях всю жизнь, — Айзек замолчал, подбирая слова. — Но потом он встретил маму. Все сразу так быстро завертелось… Она буквально вытаскивала его с работы, чтобы он просто не падал от переутомления. Позже появился я, но… В какой-то момент ей поручили задание. Она всегда была уверена в своих силах и, чтобы не напрягать отца, ничего ему не сказала.        Коннор поднялся, садясь рядом, и обеспокоенно посмотрел на друга. Тот нервно сжимал пальцы, глядя вдаль. — Не продолжай, — раздался тихий голос слева, и Маккарти вздрогнул. — Я вижу, тебе трудно. — Через несколько дней, — он помотал головой, опуская взгляд в пропасть перед ногами, — через несколько дней отец получил извещение. О ее смерти. И потом он будто сошел с ума — ни на шаг меня от себя не отпускал, проводил со мной каждую минуту, начал тренировать. Жутко бесился, когда я куда-то отлучался, не позволял мне ни с кем общаться. Планировал мое скорое вступление в Братство. Я не хотел быть все время на поводке и сбежал. Делал все, чтобы никто не узнал о том, что у него есть сын — так бывает, когда тамплиеры находят слабое место противника.        Парень замолчал, погрузившись в свои мысли. Кенуэй не смог вымолвить и слова поддержки, но и одного его присутствия и соприкосновения плечами хватало. — Ты волновался за него, — проговорил Коннор. — Да, — он улыбнулся и кивнул. — Я договорился с самыми близкими друзьями отца, чтобы они информировали меня о его заданиях. Знал каждый его шаг. — Вот и он волнуется за тебя, — метис ободряюще улыбнулся. — А расскажи о своей семье, — вдруг оживился Айзек, пересаживаясь к другу лицом. Коннор повел глазами, скривив губы. — Ну… Моя мать погибла при пожаре в деревне, а отец — тамплиер, — проговорил он, дернув плечом. Парень замер, широко раскрыв глаза. — Оу, — все, что попытался сказать он. — Прости. — Все в порядке, — стушевался метис и замотал головой. Повисло неловкое молчание. Солнце начало показываться из-за горизонта, теплым светом окрашивая верхушки деревьев. Защебетали ранние птицы, добавляя жизни этому миру. — А кто твой отец? — Айзек нарушил молчание, поднимая взгляд на друга. — Хэйтем Кенуэй. — Подожди, — Айзек выпрямился, озадаченно хмуря брови. — А Эдвард Кенуэй случайно не твой родственник? — Не знаю, — Коннор с интересом посмотрел на Маккарти. — О каких бы ассасинах не рассказывал мне отец, больше всего я восхищался Эдвардом. Он вступил в Братство, можно сказать, случайно, — парень улыбнулся тому, что смог расшевелить друга. — Он был самым… свободным. Ну, знаешь, — попытался объяснить он, поймав озадаченный взгляд Кенуэя: — алкоголь, деньги, — растянуто проговорил он и засмеялся, когда друг закатил глаза. — Возможно, эта любовь к морю у тебя от него. Он был пиратом. Пятнадцать человек на сундук мертвеца! — загорланил он, и Коннор расхохотался, запрокидывая голову. — Йо-хо-хо и бутылка рому! — Вторил метис и поднял эль в воздух, и парни дружно засмеялись. — Можешь еще рассказать о нем? — попросил Коннор и, дождавшись согласного кивка, завалился на спину, принявшись слушать.