Яркие пятна

      Лес кипел жизнью: не переставали щебетать птицы, чьи голоса сливались в волшебную убаюкивающую музыку; резво пробегали зайцы, через секунду скрываясь в кустах; издалека было слышно, как затеяли бой самцы вапити, утробно рыча и сцепляясь рогами. Ветер прогуливался меж стволов деревьев, играясь с отвисшими ветвями. Солнце выглядывало сквозь верхушки елей, ласково даря тепло. Снег под копытами хрустел, разрушая мирную тишину.        Конь впереди сбавил шаг по указу его всадника. Спина Коннора маячила перед глазами уже несколько часов, поэтому Айзек начал оглядываться, рассматривая окрестности. Белое полотно снега скрывало все травы и кусты, искрясь на свету. Воздух был свеж и холоден, и парень, глубоко вздохнув, поежился и втянул голову в утепленный капюшон. Подъехав к месту встречи, они слезли с лошадей, и навстречу тут же вышел индеец. — Радунхагейду, Айзек, давно не виделись! — Привет, Ганадогон, — Кенуэй добродушно улыбнулся. Маккарти подошел ближе, тоже приветствуя парня.        Изредка они охотились все вместе, когда было свободное от тренировок и уроков время. Ганадогона и Айзека познакомил Коннор, посчитав, что они поладили бы. Так и случилось: оба находили различные темы для разговора, но метис все удивлялся: как? Может, сам парень дал достаточно информации другу о племенах могавков, их традициях и сказаниях. А, может, они каким-то образом сами нашли общие интересы, иногда подшучивая над ними. И сам Кенуэй иногда завидовал, ведь, чтобы поладить с ним, ему понадобился целый год, а соплеменнику — пара дней. Он понимал, что Ганадогон наверняка общительнее его самого, и смог сразу положительно отнестись к Маккарти, доверившись. — Опять охотиться в основном будет Коннор, — индеец взглянул на идущего впереди метиса. — От нас толку мало. — В прошлый раз я случайно оседлал вапити, когда не вовремя спрыгнул с дерева и не успел вытащить клинок, — сказал Айзек, и парни рассмеялись, припоминая, как Маккарти, схватившись руками за рога зверя, кричал о том, чтобы «кто-нибудь остановил это нечто». — У меня таких случаев не было, — хвастливо выпятил грудь вперед индеец. — Потому что у меня был хороший учитель, — он улыбнулся, указывая на Кенуэя. — Неужели? — Коннор обернулся, идя задом наперед лицом к собеседникам, и весело сверкнул глазами. — А тот день, когда ты угодил в свою же ловушку?        По лесу прокатился веселый хохот и возмущенные отрицания Ганадогона. В тот момент ничего не подозревающий индеец настраивал канат, но тут позади него раздалось волчье рычание, умело спародированное Айзеком. Парень испугался, рванул вперед и тут же оказался повешенным вниз головой в воздухе. — Давайте разделимся и потом встретимся на этом месте, — сказал Коннор, рукой обводя пространство. — Постарайтесь поймать хоть что-нибудь.        Все разошлись в разные стороны, кивнув, закатывая глаза и ворча что-то про «почему хоть что-нибудь?». Коннор ступал мягко, уходя вглубь леса. Именно здесь он чувствовал себя, как рыба в воде. Метис вырос среди елей, лип, кустарников, часто изменяющейся погоды, надоедающих насекомых, от которых с ужасом шарахался Айзек, животных и свежей зелени. Взобравшись на дерево, он приметил издалека ягоды, которые, как показал опыт, обычно жаловали олени. Ловко перепрыгивая с ветки на ветку, он направился к цели.        Ганадогон брел сквозь стволы деревьев, проваливаясь в снегу, не желая передвигаться способом Радунхагейду. Найдя подходящее место, он вытащил нужные предметы, раскладывая их на земле, и начал собирать ловушку. Окрестности были более, чем удачными: мелкие зверьки пробегали совсем рядом, поэтому можно было быть уверенным в том, что улов будет удачным.        Добыча двигалась мягко, ничего не подозревая и не замечая охотника в нескольких метрах от нее. Раздался хруст веток, и кабан поднял голову. Айзек скривился, проклиная все на свете. Но животное вновь уткнулось в снег в поисках еды, и парень медленно выдохнул. Время шло, и Маккарти не заметил, как отошел от назначенного места встречи на достаточно больше расстояние, выслеживая добычу и подбирая лучший момент, чтобы напасть. Можно было, конечно, выстрелить из пистолета, но парень сразу же вспоминал нравоучительный тон Коннора: «не используй патроны — испортишь шкуру».        И вот, наконец, идеальное место: с двух сторон высокие деревья, плотно стоящие друг к другу наподобие стены. Досчитав до трех, убийца рванул вперед.        Зверь тут же повернулся и увидел, как на него мчится облаченная в плащ тень с оружием в руке, низко наклоняющаяся к земле. Секунда, и огромный кабан несется навстречу.        По спине прошелся холодок от ужаса: разъяренная махина неслась на Айзека на всех скоростях. Допусти он ошибку, и конец.        Подрасчитав время, парень рванул вверх, отрывая ноги от земли. В прыжке поворачивая корпус в бок, он одной рукой схватился за шкуру животного, которое находилась в эту секунду прямо под ним, а другой занес для удара кинжал.        Из чащи раздался вскрик, и Коннор резко повернулся на шум, не заметив, как олень убежал в другую сторону.        Клинок торчал из глазной впадины зверя, пройдя внутрь головы на добрые двадцать пять сантиметров. Животное корчилось в предсмертных судорогах, брыкаясь из стороны в сторону. Айзек еще раз неверяще вскрикнул и разразился счастливым смехом, прижимая тушу кабана к земле. — С ума сойти! — вспыхнул он, ошарашенным взглядом осмотрев труды своих работ. — Прости, — голос его стих. — И спасибо.        Все стихло, только издалека слышались крики птиц и скрип старых деревьев. Солнце зашло за облака, погружая лес в слабую темноту, разбавляемою только ярким блестящим снегом. Серое небо пробивалось сквозь верхушки елей. Казалось, весь мир вдруг наполнило небывалое спокойствие: такой умиротворяющей была атмосфера.        Через несколько минут зверь окончательно замер, позволяя со спокойной душой слезть с туши. Маккарти отошел, оглядывая местность и думая, как потащит свою добычу, и вспоминая обратный путь к месту встречи.        Коннор несся на все порах, иногда слезая с деревьев, когда те заканчивались, и бежал по снегу, проваливаясь вглубь.        Ганадогон домчался до места встречи, и, отвязав лошадей и оседлав одну, кинулся в сторону, где слышался крик.        Сзади раздался рык, и враг сорвался с места. Айзек потрясенно обернулся. Он так далеко зашел, что не заметил других обитателей здешних мест. За долю секунду, сделав шаг в сторону, он схватил волка, загоняя скрытый клинок тому в шею. Тихо заскулив, животное обмякло.        Сбоку вновь скользнула тень. Парень приготовился к броску. Пригнувшись, он уклонился, убив и второго.        Кенуэй спрыгнул с поваленного дерева и выбежал на поляну, замедлив шаг и спокойно выдохнув. Над трупами огромных размеров кабана и пары волков стоял Айзек, вытаскивая из головы первого кинжал. Обернувшись и увидев друга, он расплылся в счастливой улыбке. — Коннор, я-АА-А! — По лесу эхом пронесся холодящий душу, полный боли крик.        Маккарти рванул в сторону, потянув вцепившегося в его руку третьего волка за собой. Клыки вонзились в плоть, раздирая кожу и начиная проникать в мышцы. Метис в этот же миг преодолел расстояние в несколько метров, вцепился в зверя, перерезая тому глотку и оттаскивая его от друга.        Айзек сделал несколько шагов назад и упал назад себя, прижимая предплечье к груди. — Ты головой думаешь?! — Заорал Коннор, подбегая к парню и падая перед ним на колени. — Почему ты ушел так далеко? Покажи! — Я… — Начал он, протягивая руку, но осекся, зашипев, когда Кенуэй с силой схватил протянутую конечность и рванул к себе.        Парень ослабил хватку, попытавшись совладать с яростью. Сердце билось, словно бешеное, стучась о грудную клетку. От волнения дрожали руки, пальцы не слушались. Метис осторожно положил ладонь на пропитавшийся кровью рукав, загибая его. Лунки от зубов волка и кожа рядом с ними окрасились в алый. Особых повреждений не было видно, кроме укуса: кость не была задета, да и сами клыки не успели войти еще глубже. — Что… Что случилось? — К ним подбежал запыхавшийся Ганадогон и слез с лошади. Подойдя ближе, он испуганно выдохнул, увидев кроваво-красную руку друга. — У тебя есть бинты? — Метис вновь повысил голос и обернулся на индейца, но тот отрицательно покачал головой. Желваки под кожей Коннора раздраженно заходили. Он потянулся руками к Айзеку, но тот возмущенно закричал: — Я в состоянии идти, не надо-- Эй! — Оказавшись поднятым в воздухе, он начал вырываться из захвата. — Поставь меня на землю! Я не девчонка! — Завопил он и с силой толкнул друга здоровой рукой. — Замолчи! — рявкнул Кенуэй и выругался на своем языке, направляясь к лошадям. Маккарти тут же притих, шокировано округлив глаза. — Ганадогон, возвращайся в деревню на второй лошади, — обратился он к ошарашенному другу, удивленному поведением Радунхагейду. — Но-- — Скорей! — В последний раз крикнул Коннор, садясь на коня и направляя его в сторону поместья, и сорвался с места.        Мимо пролетали заснеженные деревья, ветер трепал волосы. Лошадь неслась на всех парах, недовольно пыхтя, когда Кенуэй пришпоривал ее особенно сильно. Парень сзади закопошился, и метис, заводя руку за спину, сомкнул пальцы на пряжке от его обмундирования, чтобы тот не упал по дороге. Айзек отцепил пистолет с плаща и засунул его в дорожную сумку, сжимая в руках ремешок. Место укуса онемело от боли, и парень едва сдерживался, чтобы не заскулить, как пес. Обернув пояс вокруг предплечья, он звякнул застежкой и туго затянул, на секунду начав заваливаться в бок от того, что потемнело в глазах. Вновь усевшись, он прижалась к другу, лбом упираясь ему в позвоночник. Коннор обеспокоенно оглянулся и взял здоровую руку Маккарти за запястье, прижав к своему торсу, чтобы удержать на месте. Тот судорожно вздохнул, когда морозный воздух забрался под плащ, зажмурил глаза и всем сердцем пожелал быстрее оказаться дома.        Голову Винсента сразу наполнили неприятные мысли, когда издалека он увидел несущуюся на него большую тень. Из гула громких возгласов Коннора и возмущенного ворчания Айзека врач не понял ничего, но тут же увидел причину их визита. Винс сразу велел Кенуэю найти в доме доктора бинты и снадобья, а после сразу выгнал сопротивляющегося мальчишку из комнаты, посчитав, что двоих создателей шума будет многовато. Подготовив нужные предметы, он приступил к лечению, не забывая сыпать при этом ворчания в стиле «я все надеялся, что ты перестанешь ко мне приходить для того, чтобы я латал тебя».        Прошло несколько минут, прежде чем Винсент позволил нервному Коннору подойти к другу. Метис тем временем уже давно изучил все названия, а то и мельком содержания книг, стоящих у мужчины на полке и привезенных из Бостона. Они пахли приятной старостью, странички были хрупкими, казалось, они могли бы рассыпаться прямо в руках в любую секунду. Жилище врача не особо отличалось от его местообитания в городе: грубые столы и шкафы, но мягкие и удобные диваны и кресла. В помещении было довольно пыльно: маленькие крупинки летали в воздухе, что хорошо было видно на пробивающихся через толстые стекла окон лучи солнца. Комната для лечения больных, наоборот, была невероятно чистой, пахла медикаментами и разными травяными отварами. Как только тяжелая дверь легонько стукнулась о стену, парень резко развернулся и подлетел к доктору, задавая миллионы вопросов, но тот просто сделал приглашающий жест рукой. — Проследи, чтобы к моему приходу он никуда не сбежал, — Винс усмехнулся, глядя на то, как Маккарти притворно оскалился на слова врача и закатил глаза. Коннор кивнул, осторожно присаживаясь рядом. Послышались шаги, скрип половиц и хлопок двери, что говорило об его уходе. — Как себя чувствуешь? — Спросил Коннор после нескольких секунд тишины. — Нормально, — парень кивнул, пошевелив пальцами, не скрытыми под бинтами. Повисло некоторое молчание. Метис старательно опускал взгляд, стараясь не встречаться им с Маккарти. — Никогда не видел тебя таким, — поразился Айзек, и парень поднял голову. — Прости, — Кенуэй скосил виноватый взгляд, поджав губы. — Не знаю, что на меня нашло, — проговорил он, на секунду замолчав, но тут же выпрямился, приняв позу «терпи десять минут — я собираюсь тебя отчитывать». — Но ты--! — Я?! — Парень притворно возмутился, изобразив глубокое удивление и положив руку на сердце, будто последующие сказанные слова пронзят его до глубины души. — Ты самый безответственный человек, с которым я знаком! Мы договаривались: не отходить далеко от места встречи. — Но мы не договаривались, — вкрадчиво напомнил Маккарти, расплываясь в улыбке: ситуация его явно забавляла. — Но мы же… договаривались, — Коннор поумерил свой пыл, видя, как Айзек снисходительно качает головой. Но тут же вновь разошелся: — Это было само собой разумеющимся. — Коннор, успокойся, это все равно было моей ошибкой, — он устало откинулся на подушки. — Нет, это я виноват. Не надо было брать тебя с собой, — тихо проговорил метис, нервно сцепляя пальцы в замок, но друг тут же вспыхнул, резко сел, но тут же зашипел от боли, хватаясь за больную руку. — Думаешь, я не могу за себя постоять?! — Прикрикнул он. — А как тогда объяснить это? — Вторил Кенуэй тону друга, указывая на его перемотанное предплечье. — Ты прямо как мой отец, — проворчал Маккарти, недовольно скривившись, и отвернулся.        Коннор поднял на парня удивленный взгляд. И тут голову затуманила мысль. Он все время беспокоился о нем, пытался защитить, уберечь от бед. И за этот год он стал очень дорог. Возможно, так же сильно, как Айзек — своему отцу. Парень низко опустил голову, прикасаясь лбом к тыльной стороне ладони друга и прикрывая глаза. Маккарти удивленно посмотрел на друга, затаив дыхание. И уголки его губ несмело поднялись. — Я, вообще-то, завалил кабана, — как бы невзначай напомнил он тихим голосом, и его руку обдало горячим дыханием: Коннор рассмеялся. — Он там лежит в одиночестве. Холодный. Голодный. — Мертвый, — продолжил метис. — Мертвый, — согласился он и, откинувшись назад, прикрыл веки, медленно проваливаясь в сон.