Never lose hope.

Ночь окутала город. Ужасное, душное время года, которое я всем сердцем ненавидела еще с самого рождения – лето. С самого рассвета солнце поднималось высоко в небо и освещала все укромные уголки города, не оставляя даже тени от стен домов или от деревьев. Оно жарило целый день и во время заката совсем не спешило уходить, продолжая назойливо мозолить всем глаза своим противным видом. Такое круглое, такое яркое, такое обжигающее. Ночь была короткой и удушающей. Никакого ветра на протяжении всех двадцати четырех часов, а если он и был, то ничего, кроме тепла, он не приносил с собою. Целое время года не было дождей, лишь в первый день лета показался маленький и моросящий и настолько короткий, что некоторые даже не были в курсе о его визите. Пыль, песок, надоедливые птицы и насекомые, недовольные вспотевшие люди. Я ненавидела это лето, ненавидела его вообще. В эту душную ночь я ушла из дома. Без вещей, без денег, голодная. Отец снова выпил и чуть не разнес весь дом, а его сестра опять закатила скандал и была готова придушить меня за мою негодность. Я терпела это шесть лет и до сих пор терплю. Я отлично понимаю, что нет смысла уходить из дома. Если я и смогу украсть деньги, то мне их не хватит, так что в любом случае придется либо жить на улице и помереть, либо же вернуться домой, где на меня с бутылкой, которую опустошил отец, будет кидаться тетка. Шесть лет назад погибла мама, и я стала жить с отцом. Его сестра погрязла в долгах, а сам он спился то ли от горя, то ли из-за того, что наконец почувствовал себя свободным, так как мама всегда держала его под контролем. Она устроила его на престижную работу, она сама зарабатывала много, она контролировала и меня. Я была неблагодарной, меня бесило, что мать заставляла меня учиться, когда я этого не хотела. Отец всегда молчал, по приказу мамы он откладывал половину своих денег на мою учебу, другая половина была на наше жизнеобеспечение. В основном, правда, нас содержала мать. Я любила ее больше отца, с которым мне ни разу не удалось удачно поговорить, а вот мама всегда выслушивала меня и поддерживала. Когда она умерла, я уже окончила старшую школу и собиралась поступать в университет. Это случилось весной. После того, как закончились похороны, отец тут же забрал все те деньги, что были отложены на мою учебу и со словами: «Это заработал я», - половину взял себе на выпивку, а остальное отдал своей сестре, которая, разобравшись с долгами, переехала жить к нам. Учебу я отложила, пока не появятся деньги. Я, будучи еще доверчивой, прониклась ее обещаниями содержать и заботиться обо мне, заменяя родную мать, а также привести отца в порядок, согласилась на ее переезд. Однако это продолжалось первую неделю. Она начала говорить, что не может оплачивать за дом и за нас троих, мы переехали в небольшой дешевый домик. Прошел год, и я поняла, что моя жизнь начала превращаться в ад. Тетка начала упрекать меня, что я не иду зарабатывать, раз уж наплевала на учебу. Мы еле сводили концы с концами. Отец все реже и реже бывал трезвым. Спустя еще год он пропал на месяц, а когда объявился, мы с его сестрой узнали, что его уволили еще тогда, когда он исчез из дома. Я решила устроиться на подработку, в итоге пришлось работать в нескольких местах: заправка, кафе, библиотека, круглосуточный магазин, магазин в торговом центре и еще парочка мест. Все деньги я копила, откладывала и тратила самую малость. Однажды пришла домой вся уставшая и заметила, что тетка в новой модной одежде, а моих денег не было на месте. «Что?» - спросила она меня, когда я вышла из своей комнаты и разъяренно посмотрела на нее. Она продолжала говорить с язвительной интонацией и таким тоном, будто ничего неправильного она не сделала: «Я послала тебя работать, чтобы было больше денег на обеспечение нашей семьи. Я не могу содержать вас сама». После я узнала, что ее этим днем понизили. Я терпела еще год, но после попадала несколько раз в больницу. В итоге, все заработанные и накопленные мною деньги ушли на оплату больничных счетов и на новую одежду тети. Я выписалась, проработала еще пару месяцев и, накопив денег на скромненькую жизнь на полгода, уволилась. Мне уже исполнялось двадцать два, я устала. Не связывалась с бывшими одноклассниками, игнорировала приглашения на встречи выпускников. Ближе к зиме, в свои двадцать два, я хотела купить себе квартирку и съехать, наконец, от ужасной семейки. Выбора не было, больше родственников у нас не осталось, они все давно погибли кто в авариях, кто своими смертями, а кто на старости лет. Сообщив свое решение тете и отцу, я услышала усмешку со стороны женщины. На следующий день, когда собралась идти присматривать новое жилье я обнаружила, что все мои скопления снова исчезли. Однако прибавлений в гардеробе сестры отца не было. Видимо, она оплатила свои новые долги. Тут я не выдержала, высказала все свои недовольства, аргументируя каждое обвинение в ее сторону, и надеялась на рассудительный разговор, который привел бы все в нужное русло. Опять я ошиблась. Она лишь ударила меня по лицу, а после моих попыток сказать что-то еще, схватила меня за волосы и начала дергать моей головой в разные стороны, приговаривая: «Не спорь со взрослыми, они всегда правы. Неблагодарная скотина». Я села в своей комнате, и первый раз я не плакала. Раньше вся эта жизнь не давала мне спокойно спать, каждый день начинался и заканчивался со слез. Мне не с кем было поделиться проблемами, тетя начала угрожать, что если я расскажу кому о своих недовольствах, то она выгонит меня из дома, и я умру, живя на улице. Я тогда боялась смерти, хоть и жить было сложно. Я стала больше гулять по улицам в надежде, что найду с кем поболтать, а там, может, подружусь. Но, увы, снова разочарование. Все ходили либо поодиночке занятые или недовольные, либо с парами или компаниями, совершенно игнорируя меня и не обращая внимания. Все мое воспитание сводилось на нет. Мне из-за этого было стыдно перед мамой, но по-другому я не смогла бы выжить больше и дня. После тех моих высказываний сестра отца начала мне угрожать, обзывать и тыкать пальцем в лоб, а я заступалась сама за себя. Сначала я пыталась поставить ее на место словами, после того как поняла, что это безрезультатно, я начала отталкивать ее и перехватывать замахивающуюся руку, откидывая ее в сторону. Осенью следующего года мне исполнилось двадцать три, я стала язвительнее и более замкнутой, чем раньше. Отец продолжал пить и пропадал иногда, а потом начинал портить некоторые вещи в квартире, а денег на покупку новых не было. Он разбивал то, что попадалось ему в глаза, он ломал множество вещей тупыми, но тяжелыми предметами. Из посуды осталась парочка тарелок, одна кружка. Дверца у шкафа была выбита и валялась на полу всю свою оставшуюся жизнь (наверное). Тетка начала упрекать меня из-за учебы, и после этого наши разговоры были направлены в одно русло: - Позволь напомнить, что деньги на мою учебу ушли на твои долги и на выпивку отца, - говорила я ей. - Да если б я не оплатила долги, то вы бы сдохли без денег. А в поведении твоего отца виновата ты и твоя мать. - Если б не твои долги, я бы пошла учиться, нашла бы достойную работу и сама бы разбиралась с оплатой. - Не забывай про своего отца! – повышала она голос. - Он все равно рано или поздно умер бы из-за похмелья, - холодно говорила я, после чего получала по голове. Разговор оканчивался. Спустя еще год все запустилось еще больше. Квартира была в ужасном состоянии, тетка опять была в, хоть и небольших, долгах, денег было недостаточно. Меня заставляли идти на подработку, а я знала, чем все это кончится, говорила тетке, что в итоге она потратит деньги на себя. Она начала бить меня. Она никогда не наносила мне серьезных травм, чтобы, как она сказала, не оплачивать счета в больнице. Она хотела выселить меня из дома, но я угрожала ей, что тогда сдам ее в полицию, так как она била меня. Я не делала этого лишь потому, что это бы усложнило мою жизнь и не сделало бы мне легче, а она велась на мои угрозы и оставляла жить в доме. И вот мне двадцать пять, за прошлый год я пару раз хотела уйти, но в итоге возвращалась и тетя била меня, ибо думала, что я шла докладывать на нее, но в итоге струсила. Отец же просто продолжал разносить дом. Уходя поздно ночью, я была уверена, что меня уже не побьют. Мне надоело терпеть, я решила со всем этим покончить. Удушающая ночь, ненавистное мне лето, высокий мост и глубокая река. Я шла вдоль, опираясь рукой о перила, которые загорались поочередно, смотрела на воду. Как же я ненавижу этот мир.