Just two days

– Юнги-хен, могу я сесть с Хосоком-хеном? – раздался спасительный для меня голос Тэхена, который ожидающе стоял у входа в транспорт и мешал пройти остальным. – С хуя ли?! Я все утро и эту хуевую лекцию ждал, чтоб побазарить, как это делает друг с лошадью, – ответил Шуга, явно не намереваясь уступать. – Кто, блядь, сказал «хуевую»?! – послышалось за спиной Тэхена. – Кому-то не понравилась прекрасная лекция лидера?! – чуть ли не в потугах орал самый старший, отстаивая Мона. – Да что ты, хе~н, – запел Шуга, – откуда, да в моём лексиконе такое слово негожее, я же сказал «кайфовая специя». Завтрак, говорю, огонь. – Знаю я твой лексикон, да и не жрал ты сегодня нифига. Да и слуха я пока не лишен, а еще видел прекрасно, как ты в мобиле зависал всю лекцию. Надеюсь, твой лексикон поможет найти этому причины, – изящно намекнул Шуге Джин, что, мол, по нему было видно, какая лекция была познавательная. – А у тебя есть какие-то другие? Ты-то тоже сидел уткнувшись в экран, – поставил Юнги хена одной только фразой и даже без матов. – Да я… я… – пытался найти оправдания Джин, пока Мон не начал глядеть на него разочарованными глазами. – Да мне и нужен телефон только для того, чтобы записывать чудесные лекции и голос нашего лидера на диктофон, а потом ставить на повтор и слушать, – мол, убедительно ответил хен. – Ага, нажал на «record», наверное, а потом просто смотрел на количество записанных минут, а то вдруг память на телефончике кончится от того, что все лекции, не отличающиеся друг от друга, записываешь. – Я одновременно с этим лекцию ещё и в заметках набирал, – пизданул он, отчего Юнги даже и не знал, что сказать. – Это, конечно, крайне интересно, – прервал их Тэхен, – но так как ты нам не будешь ничего из этого демонстрировать, то я, пожалуй, вернусь к первому: Юнги-хен, я хочу сесть с Хосоком-хеном, – уже не спрашивая, а, считай, требуя, проговорил Тэхен, при этом пропустив Джина во внутрь, а для большего эффекта и Мона, который позволил пройти и остальным в машину, чтобы старший не начал орать из-за того, как Ви разговаривает с ним, разрывая между Тэхеном и Сокджином дистанцию с помощью толпы. Как только те скрылись и перестали стоять над душой, Ви вновь вернулся на прежнее место, показывая, что другое сидение ему ну никак не подходит. – С какого, блядь, святого микстейпа я должен передвигать свой зад на другое кресло, когда это пришлось мне уже по вкусу, а мой жопец принял его точную форму и очертания? – не переставал возражать Юнги. – А как насчёт небольшой сделочки, – заманчиво вдруг выдал он, чего сам Шуга не ожидал, хотя от Тэхена это услышать было вполне вероятно. – Если ты уступишь мне место, то я сделаю тебе массаж, который ты так любишь, ведь он помогает расслабиться и быстрее уснуть, – говорил Тэхен все так же соблазнительно. – Ага, наивный, блядь, массажист, чтоб я сейчас сдвинулся, ты должен как минимум пообещать не только обычный массаж, но и массаж стоп, а также шоколадное обертывание и стрижку ногтей, а иначе не будет сделочки, – издеваясь, говорил Юнги и развел руками. – Может, тогда просто неограниченное количество сеансов с обычным массажем в любое время и по первой твоей просьбе или звонку? – уже не так уверенно предложил младший, ибо понимал, что чет дела пока не клеились. Юнги, презрительно хмыкнув, покачал головой. – В качестве бонуса можешь дать мне подсрачник, – выдал Ви, повеселев на глазах, будто это да что-то изменит. – Тогда пять, – неожиданно уже для меня пизданул Юнги и, наконец оторвав сраку от сидения и не услышав подтверждения Тэхена, ушёл в закат, проронив: – Силь ву пле. – Люблю сотрудничать с тобой, – на последок кинул Ви Шуге и упал возле меня. – Я спас тебя, так что теперь будешь должен, – надменно, но и одновременно игриво просветил он меня. – Ага, блядь, разогнался он мне тут, массажист без стажа, считай, что это ты отработал половину моего прощения за сегодня, – попытался я съязвить. – Я смотрю, этой половины вполне достаточно, чтобы хен заговорил со мной, – уже более добродушно отозвался он, слегка улыбаясь. – А вот это вряд ли, ибо я намеривался покимарить, чего Юнги мне бы точно не позволил. Так что так и быть, я экспромтом прощаю тебя сразу на сотню процентов, но хочу обойтись без бесед, – отрезал я и, поудобнее устроив свою голову на подухе, прикрыл глаза. – А вот хуй те в ухо, хен, – противно так отозвался младший и резко выдернул мою подуху из-под шеи, после чего реально стал че-то вдалбливать в уши. – Да что ж тебе, блядь... – разлепив глаза, не договорил я, так как Тэхен начал хозяйничать и, вложив в мои руки плеер, следом начал вставлять наушники. Делать это другому человеку, даже из моего опыта, крайне сложно, поэтому Тэхен, медля и путаясь пальцами в моих слегка завитых волосах, пытался вставить их резкими движениями, немного задевая и подергивая мою шевелюру. Ви буквально вдавливал вакуумки мимо моего слухового прохода, что с одной реально прокатило, и она просто уже из жалости ко мне сама залезла в нужное место, следуя молитвам, служащим навигацией. – Ты, блядь, не палку в говно вставляешь, давай, что ли, нежнее, – недовольно отозвался я и решил помочь со вторым, при этом положив свою руку на кисть Тэхена, который все ещё мучил этот несчастный наушник, чтобы наконец направить его к единственному верному месту. Но только я успел выдрать свои волосы из его неумелых лап и лишь слегка прикоснуться подушечками пальцев к его тыльной стороне ладони, как он тут же отдернул кисть, при этом каким-то чудом все же оставив наушник уже в слуховом проходе. Судя по взгляду Тэхена, его что-то резко так обеспокоило, но он, будто не подавая вида, продолжил незавершенный процесс. Ви, не отбирая у меня плеер, но подсев слегка ближе, чем этого бы требовалось, прижался к моему плечу. После этого он остановился, но увидев, что из-за этого я на него косовато так глянул, все-таки продолжил. Медленно, словно сомневаясь, он потянул свои руки к моим и, придерживая одной плеер, покрыв при этом мою ладонь, второй тыкнул куда-то пару раз по сенсорному экрану миниатюрного фиолетового плеера, наконец включив музыку. Проделав все это, он довольно усмехнулся и сказал: – Дарю, надеясь теперь на полноправное прощение, а не условно одолженную мне сотню процентов, – он отвернулся в противоположную сторону, этим не дав его поблагодарить. Подуху этот говнюк также не вернул. Но наличие музыки сгладило этот фактор, ибо именно ее мне так не хватало всю эту неделю. Частенько я довольствовался муз-каналами и старым, никому не нужным магнитофоном, чтобы хоть как-то да развлечься. Танцевал я также используя этот доисторический артефакт, что меня не устраивало, ведь делать это в наушниках и небольшим телефоном в кармане было все же удобнее, так как, ну, не кайфовал я от надобности каждый раз подходить к этому устаревшему устройству и отматывать трэк на неотработанный мной кусок хореографии. С мобильным было все же покомфортней. Так что этому подарку, плееру, я был более чем просто доволен. Жаль, что только не поблагодарил отправителя. Не кинул даже сухого «спасибо» – просто промолчал. В очередной раз не понимая поведения Тэхена и, что было в общем-то полной стабильностью, его внезапно предоставленного мне подарка, я погрузился в прослушивание, наслаждаясь чистыми битами в наушниках, закрыв глаза для большего удовольствия и сосредоточенности. Текущую песню я слышал впервые, как и, собственно, три последующих, но, как ни странно, я сразу же ими проникся и даже не думал, чтобы переключить на следующий трэк. Каждая из них чем-то увлекала: то просто очень красивым и запоминающимся текстом, то оригинальной и мягкой мелодией или порой даже одним голосом исполнителя. Последний трэк содержал все. С первых секунд было ясно, что песня будет о любви, ибо ну никто не пишет текст чего-то неромантического и делает аранжировку, используя саксофон. Грустные партии о любви особенно хорошо сливались с этим инструментом. Именно это сейчас и происходило, так как основная мысль – неразделенная любовь, что меня привлекало ещё сильней. Других инструментов в композиции не звучало, что, как я подумал, было и к лучшему. Присутствовали лишь саксофон и голос, который на первом же слоге просто увлёк за собой своей уникальной манерой и проникновенностью. Было в нем одновременно что-то родное, знакомое, но и нечто неизвестное мне ранее, как будто я ел привычную и обыденную еду с какой-то новой для меня приправой или начинкой. Поначалу я подумывал, что песню я уже ранее встречал, так как был уверен, что слышу голос далеко не впервые, но, что бы я ни перебирал и ни обдумывал в своей дырявой голове, ничего не подходило. Именно из-за этих «приправы и начинки» я никак не мог понять, в чем же дело. Потому хотелось прослушать абсолютно всю композицию: каждую ноту и аккорд, перепады тональностей, глубокие вздохи певца перед очередной строчкой, надрывистые и сильные звуки низкого голоса. Было интересно даже, как бы сфальшивил этот человек, и именно этого момента я и ждал весь оставшийся трэк. Я думал каждую новую секунду, что вот ещё немного – и он сорвется, сделает это, ведь неужели возможно брать настолько высоко с таким-то низким голосом? Увлекшись певцом, я осознал, что невольно начал двигать телом под плавные звуки. Я танцевал под многие песни, под другие сам ставил хореографию, но не помню, когда слышал нечто такое душевное, тёплое. Я словно влюбился в песню, голос, самого исполнителя. Не имея уже терпения, я быстро остановил песню и, раскрыв глаза, уже хотел, было, спросить, кто же певец, но не успел: – Почему же ты такой красивый, когда даже настолько нелепо дрыгаешься? – сказал младший, задумчиво улыбаясь, при этом пяля на меня, как будто так и надо. Видимо, адресовал донсен это самому себе, так как, думаю, посчитал, что я не смогу это расслышать. Даже от такого, как Ви, припизженного чудилы, это странно было слышать, ибо не часто, а именно никогда, можно было дождаться, как он говорит слово «красивый» всерьёз, не на камеру, а особенно мне. – Ты что-то сказал? – проговорил я, показательно снимая наушники, мол, «Кто красивый? Я красивый? Давай еще раз, я нихуяшеньки не расслышал, неа». – Я сказал, что можешь забрать свою подуху, ибо все равно закрыл глаза и не разговариваешь со мной, – растерявшись, что было понятно по небольшой паузе после вопроса, ответил он, но не показывая, что до этого сказал нечто другое, проговорил это с той же улыбкой, будто смысл фразы был неизменен. Немного досадно понимать, что он не хотел это открыть мне. Тэхену было легче просто слукавить, чем повторить это ещё разок, но уже мне в лицо. – Это все? – уточняя, переспросил я, скрывая обиду, ибо услышать слова «ты такой красивый» из уст стеснительного донсена, который никому не говорит такое, хотелось на подсознательном уровне. – Ну, да, – сухо кинул он мне, а после вручил подушку, вжав в мою грудь, и снова отвернул свою нагло лгущую рожу, от которой правды мне добиться все-таки хотелось, да и про песню разузнать тоже. – Может, тогда хоть музыку послушаем вместе, раз не разговариваем? – смело предложил я, чтобы увлечь Тэхена в оконченный им разговор, и уже потянулся к его уху, чтобы вставить наушник. Тот устремил на меня свои слегка удивленные глаза, но возражать не стал и терпеливо дождался, пока я одним плавным движением ловко всуну его, не причиняя уху Ви даже малейшего дискомфорта. – Вот так, бля, надо, учись, пока хен с тобой, – добавил я, ибо и сам был доволен, что все так ловко получилось. – В теории-то все понятно, мне бы практики, – своим привычным игривым тоном отмазался он. – Не одолжишь свои ушки для практики? – уже даже пошло прозвучала его странная просьба, что меня даже раззадорило. – Для тебя в любое время, без обеда и даже, возможно, со скидоном, если только не будешь доводить мои уши до кровоизлияния этими самыми наушниками. А теперь музыку в студию, – не терпелось мне разузнать у Тэхен про песню, раз уж услышать первого про мою невъебенную красоту я не имею должного доверия. Поэтому, перемотав в начало, я включил песню. Услышав звук лишь одного саксофона и даже не дойдя до самого текста, Тэхен сразу изменился в лице и немного осипшим голосом попросил: – Хен, переключи. – Э~, – возмутился я, ведь ожидал другого, – классный же трэк, а текст какой, и особенно голос, – сделал акцент я на последнем, ибо это зацепило меня сильнее остального. – А вот мне песня не нравится: слишком уж нудная, – пробубнел он, – да и голос самый обычный и настолько обыденный, что его можно услышать у многих. Тем более в разговоре его часто не находят настолько привлекательным, – довольно обиженно проговорил Тэхен, будто имея что-то конкретное в виду. Это меня слегка озадачило, и я задал вопрос, который мог что-то да разрулить: – А я знаю этого исполнителя? Или хоть ты? Просто если уж откровенно, то голос мне кажется до пизды знакомым, словно я слышал его прежде и даже с различной эмоциональностью. Но я не догоняю, чей же он? – исповедался я, уже намереваясь получить ответ на свой главный вопрос. – Без понятия, кто он, – расфигачил Тэхен мои ванильные грезы об чугунную задницу суровой реальности. И я почувствовал то отвратительное ощущение, когда ты услышал просто шикарную песню по радио. Ты будешь напевать ее, греть в памяти, прокручивать в голове чуть ли не всю оставшуюся жизнь, но так никогда и не найдешь, не имея названия. – Эх, блядь, умеешь же ты разрушать мечты. А мне так хотелось найти и другие песни в его исполнении, – жалобно я причитал, ибо умеет же человек вносить радость в жизнь. – А почему тогда трэк на твоём плеере, если он тебя не устраивает? – дивился я очередным припизженностям донсена. – Во время прослушивания я понимаю, что даже тот факт, что песня мне не нравится, все равно не может заставить пальцы нажать на «delete». Просто не могу, возможно, из-за текста – близок, что ли, – отвечал он медленно и обдуманно. Напоминаю, песня о неразделенной любви, что, ну, просто до пизды удивило. Насколько я знаю, Тэхен очень давно не влюблялся, а если бы это случилось, то я думал, что непременно узнаю обо всем, если уж не первый и не из его уст, то просто от других мемберов. Хотя первое мне нравилось все же больше, так как я обычно рассказывал, если мне симпатизировала та или иная девушка, правда, Ви с какой-то едва ощутимой грустью в лице и глазах вечно отмалчивался. Он слушал, но как-то отреченно и совершенно не комментируя, будто ему было, собственно, и похер. А сейчас этот самый игнорщик внезапно выдаёт, что влюблен сам. Обидно, хули я раньше-то не знал?! – Но сейчас не об этом, – продолжил Ви, прервав мой внутренний монолог, который уже был готов вырваться наружу, – переключи, – грубо так кинул он и уже протянулся к плееру. – Хуючи, – сжал я плеер и уклонился от хватки, отстаивая эту песню и божественный голос исполнителя, который каждым слогом напоминал о себе, мол, что я прекрасно знаю его, надо лишь вспомнить. – Я собираюсь послушать эту песню ещё хуеву кучу раз и оставить ее на повторе, пока наконец Юнги не выпустит микстейп, – дразнил его я. – Хен, блядь, не борзей, мой плеер, вапщет. Не для того я отдал его, чтоб ты уткнулся в него и игнорил меня всеми известными тебе методами, – сказал своим злобным, но все таким же приятным голосом Тэхен. – Не блядькай на хена, а то весь имидж тебе на шоу испорчу. Тем более сам нос от меня всю дорогу воротишь и отворачиваешься. Че за дела вообще, да и претензии ко мне ещё какие-то? – начинал возбухать я. – Это вот так ты заслуживаешь прощения? Сча я начну шустренько скидывать проценты, – уже слегка язвил я, продолжая избегать нападения рук Тэхена. – А могу я как-то возвращать проценты, а с ними и плеер, подкупив тебя массажем? Если да, то отдай его уже, – поскуливал он, так как я оказался проворней и успевал убрать плеер каждую новую попытку его изъятия. Я чувствовал, что ещё немного – и дуться начнёт уже Тэхен, поэтому, как старший, решил уступить и поддался. Рука Тэхена тут же врезалась в мою и начала раскрывать уже ослабленные пальцы, высвобождая плеер. Он аккуратными движениями пробрался сквозь них и, оказавшись в моей ладони, вытянул устройство из неё вместе со своей кистью. – Все, хен, я лишаю тебя плеера до прибытия машины на съемки. Теперь ди-джей тут я, – гневно проговорил он и поставил следующую композицию. – Так, а что там с массажем? – хитрожопо поинтересовался я, на что Тэхен непонимающе покосился. – А ты думаешь я просто так тебе поддался? – не унимая игривости, выдал я, за что младший, не жалея силы, с громким звуком пизданул меня по плечу свободной от плеера рукой. – Надеюсь, тебе понравилась пробная версия моего запатентованного и разработанного лично для тебя массажа, так что подставляй спину, первый сеанс со скидкой, – договорил он и уже замахнулся во второй раз, но ударил в подушку, чему я был бесконечно рад, так как даже по альфа-версии стало понятно, что даже на бесплатный массаж я не был согласен. Тем жестом Ви, видимо, выпустил пар и сел как ни в чем не бывало. Вскоре Тэхен немного успокоился и, расслабившись, даже тихонько стал подпевать знакомым ему одному песням. Удивительно, но я действительно не слышал прежде ни одного трэка. Да и как-то неважно мне было, знаю я песню или нет. Слушая голос Тэхена, я понимал, что пел он ничуть не хуже того неизвестного мне исполнителя. Иногда я невольно сравнивал их, так как многие вещи они делали словно идентично, и непонятно, кто из них был в этом лучше. Но сопоставлять их было сложно, так как вспоминать голос того «неизвестного» нелегко, как и его загадочную личность. А вот с Тэхеном было наоборот: я слышал его прямо сейчас, совсем рядом, поэтому и воображать ничего не требовалось, лишь отдаться ушами его голосу. Всю дорогу я только и делал, что смотрел на донсена и, игнорируя оригинальных исполнителей, увлекался лишь версией Тэхена, такой непохожей на что-то другое, такой уникальной и совсем иной. Мне нравилось то, как во время исполнения он покачивался из стороны в сторону и слегка кивал головой, создавая какой-то свой, выдуманный такт, ведомый лишь ему. Что-то было в Тэхене такое наивное и милое. И я любовался им, понимая, что схожу с ума, припоминая это странное «ты такой красивый». Не дав сделать это себе окончательно, я заснул под низкий голос соседа.