Just two days

Я проснулся, проснулся от звучания знакомой мне песни, а именно той, где исполнителя я так и не вспомнил. После нескольких движений рук для принятия более удобного положения на кресле я понял, что плеер вновь был в моих ладонях. Наушники также вставлены, причём на удивление аккуратно, настолько, что я ничего не почувствовав, даже не проснулся, а сплю я достаточно чутко. Видимо, когда Тэхен чего-то сильно хочет, то добивается, поэтому сейчас, наверное, жопу рвал, чтоб сделать все быстро и бесшумно. Повернув голову, чтоб увидеть младшего, я осознал, что сделал это напрасно. Рядом никого не оказалось, а в проходе толпились парни и исчезали на выходе из машины. – Мы приехали? – не до конца понимая происходящего, уточнял я, вынув наушники одним единственным движением: дернул за шнур, отчего они выскочили из слуховых проходов. – Нет, блядь, менеджер решил стопануть тачку, так как резко приперло отлить, а мы тут толпимся на выходе, чтоб всем коллективом помочь ему. Вставай, давай, на месте мы, – любя и доходчиво объяснил мне Юнги. Я ничего на это не ответил, так как после сна мне не удалось поцеловаться со своей любой стеной и, следовательно, заряда бодрости и игривости я не получил. Поспешно убрав плеер и идущие в комплекте наушники в карман, я последовал к выходу за остальными, продолжая искать совпадения голоса из трэка с известными мне исполнителями.

***

– Хосок, открой глаза сейчас же, не то я быстро нарисую тебе кривущую стрелку до самой жопы, чтоб было видно, что реально накрашенный, а не просто по жизни такой красивый, – угрожала мне нуна-визажист из-за того, что я никак не мог отойти ото сна, да ещё и с закрытыми глазами сидел и просто прокручивал песню в голове снова и снова. – Сча организую, но думаю, что, увидев мои краснющие и узкие зенки, ты не передумаешь и сделаешь именно то, что обещала, так как им уже ничто не поможет, – на всякий случай предупредил ее я и все же поднял свои веки. Взгляд нуны надо было видеть. – Сколько раз я говорила тебе не спать в транспорте или хотя бы не жрать перед этим?! Ты ж знаешь, что тебя сразу разносит! – ее возмущению не было предела, так как она реально говорит это каждый раз. – И опять этот блядский синяк, – добавила она, обратив внимание уже на мой лоб и приподняв челку. – Ладно, сейчас вернусь – я за каплями и льдом. Не знаю, что бы было с твоим имиджем, не будь меня, – уже отходя, сказала моя любимая визажистка. – Именно за это я так тебя и люблю, нуна! – крикнул я ей вслед. А любить ее было за что, ибо этот человек умел делать из говна лопату. В каком виде бы я ни являлся к ней, нуна всегда могла все исправить. А завязалась наша дружба с того, что как-то раз во время тренировки я не хило так пизданулся лицом об пол, главный, блядь, танцор, называется, да. А на следующий день мы должны были отправится на фансайн. Так вот, все вижастки сказали, что бесполезно что-то делать и проще просто наклеить сверху пластырь или оставить прямо так, ибо тонна грима будет смотреться ужасно. И лишь она, моя любимая нуна, взялась за мое расквашенное еблище и около часа пыталась скрыть каждую ссадину и порез. Для начала она, конечно, еще раз сверху отпиздила меня, прописав смачный подзатыльник и обматерив, но свою работу она выполнила, причём безупречно, будто стараясь сделать из меня куклу с матовой кожей. После этого случая такие происходили ещё и еще, и она каждый раз мастерски все правила, поэтому я стал ее завсегдатаем, а она – практически моим личным гримером. Так сильно она мне нравилась не только из-за большого опыта и результатов ее работы – человек она тоже отменный: остроумная, весёлая, находчивая. Очень радовало, что нуна никогда не видела во мне звезду, так что спокойно матюкала и отчитывала, как собственного сына. С ней я был откровенен и мог ржать с каждой фигни. Правда, если смеялся я над ней, то нуне прибавлялось работы: маскировать приходилось ещё и нанесенные уже ею травмы. Но меня это забавляло. – Намджун, сука! – услышал я голос своей защитницы где-то за дверью гримерки. Видимо, она снова интересовалась у лидера, откуда это у меня синяки. Пока где-то там лидер придумывал отмазы, я смотрел на себя такого прекрасного в зеркале напротив, прикрывая ссадину волосами, насколько это было возможно. Сидя на кресле, занимаясь своим лбом, я чувствовал себя слегка странно. А вот и причина, которую я выяснил быстро с помощью зеркала. Глядя в него, я заметил, что, кроме меня, на моё потрясающее лицо пялит ещё один человек – Тэхен. Остальных мемберов в гримерке уже не было: те были давно накрашены и вышли то ли в гостевую комнату, то ли ещё куда. А Тэхен ждал своей очереди, так как гример у нас общий. – Ну че, твой хен – огонь? – подстебывая самого себя с долей иронии, обратился я к младшему. – Ты хотел сказать конь-огонь? Впрочем, как и всегда, прекрасно выглядишь, – недолго думая, саркастично выдал он, прыснув смехом, но стараясь сдерживать его. – Да, высокого ты обо мне мнения, хотя ладно, нуна приведёт меня в божеский вид, – смотря в зеркало, но уже на Тэхена, который сидел далеко позади меня в другом конце комнаты, говорил я. Младший недовольно хмыкнул и ничего не ответил. Но, немного подумав, все же сказал: – Чем тебе так нравится эта визажистка? – в голосе слышались недовольные нотки еле ощутимой ревности. – Ну~, ты загнул, много чем: она забавная, любит меня ругать, приводит мое лицо в порядок, даже если я выгляжу как полностью опитый бомжара, – я, немного задумавшись: – Точно, она ещё пиздит лидера за то, что тот пиздит меня, – заулыбавшись, добавил я. – А, ну да, пиздить лидера не в моей компетенции, не то я умру голодной смертью, – как-то расстроено и уже без сарказма проговорил Тэхен. – Если бы кто-то догадался разбудить меня, то никто бы никого не пиздил, – съязвил я, вспомнив утренний инцидент, хотя понял, что сделал это зря: Тэхен уже давно извинился, и даже не раз. Ви поник, ответить ему было нечего, и тот продолжал смотреть на меня, но уже с каким-то виноватым видом, отчего я понял, что мои слова его задели. Мне тоже стало как-то стремно за то, что я снова приплел в разговор утро. В целом, я даже и не особо дулся, а увидев записку Тэхена, такую наивную и детскую, я вовсе разомлел и простил донсена. А сейчас вновь разворошил былое и расстроил младшего, хотя тот из всех сил пытался загладить вину. Даже свой любимый фиолетовый плеер подарил – мне ли не знать, что Тэхен обожает его сильней, чем Чимина. А тут он мне его в руки вверяет, и не жалко же малому было. А я вредничаю. От этих мыслей стало как-то противно за себя, так как я осознал, что веду себя словно сварливая сучка, поэтому понял, что надо бы как-то сгладить свою резкую фразу. – Ну вот опять ты об этом, а я думал, что ты меня простил, – начал Тэхен первый, встав со стула, и, преодолев расстояние от противоположной стены к зеркалу, остановился подле меня. – Я лишь хотел подбодрить тебя и сказать, что ты, как всегда, красивый, – натянул улыбку Тэхен на то ли расстроенное, то ли серьёзное лицо. Я не поверил ушам: сам Ким-пошли все нахуй я здесь дива-Тэхен сказал мне, что я красивый, аж тепло на душе стало. Хотя я ведь слышал это не впервые, если то, что произошло в автомобиле, было адресовано мне. Вспомнив и это, теплее стало вдвойне, и, не взирая на то, что прямо сейчас мы разругались и у нас драма, я все равно заулыбался. – Да-да, ты красивый и с таким лицом, ты не ослышался. Вот только не лыбся ты так, я ж, блядь, не шучу, а от этого мне только тяжелее говорить, а делаю я подобное не каждый день, – и он замолчал. Уже в тишине, порывшись в кармане, он протянул мне руку. Она держала небольшой тюбик. – Крем от ссадин, – пояснил Ви. – Я хотел вручить лично и уже не в качестве извинения, а просто из-за заботы. Похоже, зря я так решил. Не знал, что все будет вот так, – уже с грустью закончил он и, оставив тюбик на гримерном столе, кинул: – И да, извини. И я буду повторять это, пока ты не простишь меня окончательно, – подытожил он и, видимо, собираясь уходить, направился к двери. Настроение Тэхена было испорчено. А кем, спрашивается? А вот, блядь, мной! Причём в этот раз виноват был реально я, поэтому, встав я кресла, я пошёл за Тэхеном. – Останься, мудаки уходят первые, – пытался я как-то сгладить все, отшучиваясь, – поэтому уйду сам. В этот раз мудак однозначно не ты, поэтому… – Куда ты собрался с таким-то видом? Настолько красивым и опухшим директором спиртзавода нравишься ты только мне, так что сядь обратно и жди свою нуну, – прервал меня Тэхен и не дал договорить то заветное «Извини». Сказав это и сделав особое внимание на словах «свою нуну», Тэхен уже положил руку на ручку и был готов открыть дверь. – Прости, – довольно тихо, громче просто не вышло, кинул я до того, как он приоткроет дверь и решит все же уйти. – Я правда виноват, да и уже давно простил тебя, а еще хочу сказать спасибо тебе за крем, плеер, кровать и... – Стой, хен, расслабься, – в очередной раз прервал меня младший, пока я пытался извиниться. – Я сам все испортил, а ты ещё и усложняешь, не стоит, – кинул он и, молниеносно распахнув дверь, мигом захлопнул ее за собой. Этим жестом он оставил меня один на один с моими мыслями. Я просто замер, продолжая смотреть на закрытую дверь. Дыхание сперло, а надобность в воздухе просто отпала: резко перехотелось от досады. Кислород совсем не лез в легкие. Что-то мне это напомнило, а конкретно утро. Да, именно так же, как я себя сейчас ощущаю, себя чувствовал и Тэхен. Тогда, в комнате, он хотел извиниться, а я просто заткнул его тем, что, мол, ему было похуй. Я не стал его слушать, не подождал, пока он соберется с мыслями. Просто ушёл, оставил одного с сожалением. Тэхен сейчас и то сделал это не так жёстко, как я. Он хотя бы высказаться дал, пусть и не до конца. А я? А я кретин, ценю, блядь, друзей. – Вы посрались? – войдя, прервала меня нуна, демонстрируя лед и указывая на покинутое мной кресло. – Вечно ты все знаешь, – уселся я и принял всем своим лицом пакет этого холодного оружия, а перед этим и спасительные капли. – Не каждый день я вижу его настолько расстроенным. Что ты ему такое сказал, что он, пройдя мимо летящих пузырей, даже не стал их лопать, Чимин аж сам взгрустнул. – Да так, просто напомнил ему, что я сволочь и мудак. – Что, так и сказал? – удивилась она, расчесывая мои волосы, так как лицо было пока недоступно. – Да нет, но вел я себя именно так, как будто это и имел в виду, – вздохнул я от неизбежного осознания ситуации. – Зная тебя, я уверена, что за время передачи ты успеешь показать обратное, – обнадежила она меня и, убрав пакет с лица, решила оценить мой видок. – Эм, но на передаче, не подходи к нему пока, а то если Ви увидит тебя, то мириться тебе будет уже не с кем: не убивай его своим видом, – судя по реакции нуны, я с должности директора спиртзавода не сместился даже ниже замдиректора. – По последним данным, мой вид не столь важен, – иронично обратился я к ней, понимая, что важно другое. Ведь ссадины на отношениях не убрать куском льда и косметикой – не поможет, не прокатит, как с кожей. Этим можно лишь маскировать, думая, что все в порядке, словно так и надо. Но от этого-то не легче – раны нужно лечить. Мазями, кремами, возможно, чем-то другим, не имеет значения чем и как, главное начать. А ведь Тэхен пытался делать все. Много раз старался, попытки были разными, будто он пытался подобрать наиболее действенный метод исцеления, выработанный специально для меня, со своим особенным подходом. А я не проявил инициативы, просто ждал и принимал, сам не шёл навстречу. – Ну, сорян, родной, – вырвала меня нуна из мыслей, – чем умею, тем помогаю. Накрашу, а дальше сам, – совсем не обнадеживающе, хотя для меня вполне поддерживающе ответила она и, положив расческу на стол, обратила своё внимание на другой предмет. – Это твой? – спросила она, держа тюбик, подаренный мне Тэхеном, в руках. – Теперь да, – медлил я. – Тэхен подарил. – Он тебе подарки дарит, а вы ещё и сретесь? Ахуеть, сто про все испортил ты. «Бинго, блядь, все ты знаешь», –пронеслось у меня в голове. – А мазь-то дорогая, – продолжала нуна, – одновременно лечебная и маскирующая. А ещё прекрасно подходит для проблемной кожи и ее не надо смывать из-за излечивающих компонентов, также не вызывает аллер... – Стопэ, если крем как-то поможет моему лицу, то наноси, а знать о нем я не хочу, – на душе становилось паршивее от мысли, что Тэхен подарил мне настолько классную и нужную вещь, а я его еще и обидел. – Мне хватает воды и хозяйственного мыла, а можно просто кислоты – и я прекрасен, так что знать обо всех его свойствах, как бабы, я не горю желанием, – из-за плохого настроения, которое я всем испортил, из моего рта вырывалась лишь ироничная чушь. – Пф, а я считаю, тебе все же стоит сюда взглянуть, – посмеиваясь, убеждала она меня, глядя на крем, который потом протянула и мне. Я не думал противится и просто взял. На тюбике, в месте, где должна была быть инструкция к применению, остальная лажа и описание мази, был приклеен листок бумаги. Опять же кусок листа. Правда, со всех сторон, кроме одной, похоже, надорванной, он был ровно обрезан и аккуратно приклеен с помощью скотча. Листок содержал в себе повествовательный характер: «Хоби-хену и его вечно лиловому, цвета космоса лбу. Для применения нужен лоб хена и ...» Остальное было оторвано. – Не буду пока наносить тебе крем, – отозвалась нуна, выбирая мне одежду для шоу, стоя все ещё рядом, так как вешалки находились недалеко. – Не понял. Ты же сказала, что он классный и поможет. – Думаю, Тэхен намеренно оторвал кусок от записки, – интриговала меня нуна, не договаривая все до конца. – И? – не мог я догнать. – А тебе неинтересно узнать почему? – все больше намекала она на записку. – Ну, допустим, интересно, а крем-то причём? – Балда, блядь, – не выдержала она и ебанула меня рукой по уху, в которой к тому же была ещё и вешалка, – не вскрывай его пока, неужели тебе не ясно, что это можно использовать как предлог к примирению. Спросишь, что было в записке, и скажешь, что даже пока не открывал его подарок, ведь тот неполный, знаешь, как открытка к подарку с недописанным текстом пожеланий. Поверь своей прошаренной нуне: Тэхен будет польщен. – Надеюсь, – не стал я отказываться от ее предложения, ведь у меня есть второе еще здоровое и небитое ухо, которое она могла сделать в цвет моего лба, если я не буду верить ее опыту. Да и сам я посчитал, что это и правда неплохой повод. – Тогда крась меня быстрей, и я пойду осуществлять твой план, – загорелся я, так как почувствовал небольшую уверенность из-за плана нуны. – Ага, разогнался, сядь и обдумывай пока, что сказать, так как с твоим лицом я провожусь ещё долго, – оценивающе смотрела она на меня, а скорее на синяк и глаза, приподняв пакет со льдом. – А Тэхен будет без грима со своими фирменными прыщами? – Я отправила его в другую гримерку к своей коллеге, так как осознала, что вы посрались, – вздохнула она от того, что, видимо, подумала – да и не первый раз – что общается с одним из самых тупых айдолов, который не может построить логических цепочек и сопоставить факты. – Мне кажется, что я обожаю тебя все больше и больше с каждым разом. Теперь у тебя новый скил: ты ещё и умная, – она отпустила пакет, и тот плюхнулся мне на лицо. – Просто кто-то другой здесь аутист, – усмехаясь, ответила она. – И я тебя люблю, спасибо за помощь, – стало как-то легче от предвкушения того, что я нашёл путь к примирению и наконец сделаю что-то сам, первый шаг к Тэхену, возможно, не особо большой, но, надеюсь, значимый.