Just two days

Операторы, остальные работники и стафф смотрели на нас вопросительными взглядами, словно намекая, что Тэхену с его заткнутым ртом будет проблематично участвовать в любой игре. Но ведущий, заметив это, решил всех успокоить: – О~, будет очень интересно поиграть в эту игру с Ви, да и никаких неудобств не предоставит тебе пластырь, так что мы можем начинать игру, – не уточнив, согласен ли я, объявил ведущий. Но Тэхену, видимо, было безразлично, горел ли я желанием или нет: он не намеревался отпускать меня, продолжая удерживать рядом, сжимая своей рукой. – Раз инициатором у нас был Ви, то и главным игроком, который впоследствии будет принимать решения, будет именно он. Вот, – он поднял темную ткань с рядом стоящего стола и протянул Тэхену, – к сожалению, теперь ты не сможешь ни разговаривать, ни видеть, чего тебе и не надо. Техен, наконец выпустив мою кисть, взял материю и, как было сказано ведущим, лишил себя зрения, обвязав ткань вокруг головы. – А Джей-Хоуп будет у нас влиять на выбор Ви. Итак, теперь, непосредственно, правила. Я задам два вопроса: первый – какая часть тела, второй – сколько. Хоуп должен руками или жестами отвечать на мои вопросы, спрашивая у Ви «Это?», до тех пор, пока Тэхен не согласиться с Джеем, хотя и не видя его ответа. В общей сложности у вас десять попыток, но Джей-Хоуп не должен повторяться. После ответы на эти вопросы повлияют на конечную часть игры, но, чтобы оставить интригу, о ней я расскажу после первой секции. На этом правила пока заканчивались, и ничего странного в игре я вроде не заметил. Для эстетичности композиции и упрощения съёмки Тэхена поставили на самое выгодное место, а мне сказали встать напротив. – И наконец мой первый вопрос: какая часть тела? – объявил начало игры ведущий. И я взялся исполнять своё дело. Первых несколько раз я опасался показывать нечто странное, поэтому сначала обошелся, указав на руку, а потом ногу. На это я увидел лишь неодобрительные махи головой Тэхена и еле разборчивое «Умг-умг». Эти звуки были мне каким-то образом знакомы, отчего я удивился и попробовал понять, где я мог слышать нечто подобное. Всего за два повторения этих слов я не смог распознать истину, но зато я резко вспомнил, что на шоу, когда говорилось что-то о цифрах, мы пользовались золотым правилом: «Любимое число». Припомнив, что у Тэхена это десять, я расслабился и понял, что можно повалять дурака и указывать на довольно необычные части тела, так как для конца нужно оставить что-то приличное. Я начал тыкать пальцем на коленки, пятки, подмыхи, пупок, а Тэхен лишь отрицательно качал головой и издавал свои странные и вызывающие звуки, которые не давали мне покоя, и с каждым новым разом мне казалось, что я вскоре пойму, почему эти стоны столь знакомы. Правда, было относительно непросто их расслышать отчётливо: их приглушал пластырь. Обратив внимание именно на него, мне снова бросились в глаза эти нелепо нарисованные губы, отчего я, слегка посмеиваясь, указал на свои, при этом, как и обычно, спросив «Это?», чем давал знать Тэхену, что я очередной раз сделал выбор. – Угу, – подтвердил младший, кивая головой, хотя я точно знал, что до десяти ещё оставались цифры. – Итак, Ви остановил свой выбор на номере семь, – чему я до пизды удивился. Но, немного поразмыслив, я все же понял его одобрение. Это ведь моё любимое число. Тэхен выбрал его, хотя никогда прежде он не сходил с десятки, да и никто не называл любимые числа других мемберов, – о своём выборе части тела Ви узнает позднее, а теперь: сколько? Моим принципом было «чем меньше, тем лучше», особенно это касалось чего-то неизвестного, как, например, и сейчас. Зная теперь, что Тэхен будет выбирать не десятку, а семёрку, я снова расслабился и решил оставить минимум для этой цифры. Поэтому в первый раз я продемонстрировал все свои десять пальцев, мол, ахуеть, смотри: все они целы, на своих местах, а ещё я пиздец какой смелый и покажу сразу максимальное число. Но ахуел тут я, так как тут же услышал утвердительное постанывание. – Теперь Ви остановился на первом варианте, – что было вообще непонятно и неаргументированно, особенно опираясь на наше правило. Кажется, про него он не вспомнил, так что, видимо, первый его выбор моей семерки тоже случаен. – Ты можешь снять повязку, а я в это время открою вам главную составляющую этой игры. Тэхен, развязав ткань, показал мне свои круглые и огромные от удивления глаза и, думаю, увидел мои не уступающие ему точно такие же. Вокруг было тихо, словно в блядских ужастиках перед скримерами, настолько, что я четко расслышал, как где-то позади громко сглотнул Чонгук, да с таким чувством и интонацией, что его голосом я невольно услышал в своей голове: «Пидора~с». Сценаристы и режиссёр, который просто обтекал потом, словно фонтан, тоже мягко говоря прихуели, а операторы в любой момент были готовы приостановить съёмку, просто разъебав камеру об пол, а лучше бросив в МС. А дело вот в чем: ведущий объявил: «Теперь Ви выбранное число раз, а именно десять, в указанную часть тела – губы – должен поцеловать Джей-Хоупа». Вся съемочная группа, мемберы, мы, да все, кроме МС, словно замерли в ожидании чего-то. – Итак, начали, – провозгласил он, отчего все мы ещё раз массово прихуели, так как в глубине души думали, что он стебется. Но, видимо, нет, потому Тэхену ничего больше не оставалось, как дальше участвовать в игре, поэтому он стал медленно подходить ко мне. Я все сильнее ахуевал и ахуевал и решил позвать на помощь съемочную группу, глянув в их сторону: операторы дрожащими руками вцепились в камеры, будучи наготове, а под стулом режиссёра был уже целый карьер из пота, разлившийся в запись 19+. Я смотрел на них своими ахуевшими глазами, а они на меня своими. Судя по всему, никто не думал прекращать съемку, так как у режиссёра было лицо полное предвкушения и одновременно тревоги. Все ждали какой-то знак свыше, например, упавшего на площадку съёмки метеорита, который бы разъебашил МС, и можно было бы уже сделать тайм-аут, чтобы скормить его оставшиеся части гомофобам. Но не происходило ровным счётом ничего, лишь Тэхен подходил все ближе. Стоя уже впритык ко мне, он остановился. – Неа, все не так просто – сначала сними пластырь, – очередные нововведения МС, которые уже не повергали в шок. Дальше просто было некуда. Тэхен быстро, как настоящий мужик, одним движением сорвал пластырь. Он стоял так близко ко мне, что на своём лице я мог чувствовать томное, с еле ощутимыми нотками утреннего завтрака, а именно свинины, дыхание младшего из наконец открытых мне губ. Да что там дыхание – я чувствовал аромат его любимого крема, да и сам запах Тэхена, так прекрасно гармонирующий с ним. Донсен извергал горячий воздух из слегка приоткрытых губ и направлял всю смесь запахов мне примерно в область глаз. От этого они немного пощипывали, и мне приходилось чаще моргать. Но дальше ароматы плавно перемещались ниже, и я мог вдохнуть этот сладкий букет, собранный лично для меня, всех тех запахов, что я так люблю. Особенно, когда они сливаются между собой, а запах Тэхена, хоть и не резко выделяясь, но доминирует. Как-то весь этот букет подействовал на меня, словно успокоительное, и мне было неважно, что происходит здесь, вокруг, везде. Я просто старался отхватить как можно больше, словно уже свою собственность, аромата за раз, так как знал, что уже скоро меня лишат этого права, ведь игра закончится. Поэтому я жадно, глубоко и громко делал вздохи, пока ещё мог. Тем не менее, я ожидал того час-пика, когда уже младший приступит к исполнению задания. И вот он начал приближать свое лицо все ближе к моему. Боковым зрением я заметил, как вся съёмочная группа просто встала и подвинула всю имеющуюся аппаратуру ближе к нам, и не для того, чтобы лучше снять, а просто поглазеть, словно с первых рядов. Разрыв между моим лицом и Тэхена был настолько мизерным, что все запахи младшего уже слились с моими, отчего появилось какое-то странное чувство, а разум слегка помутился из-за нереальности происходящего. Но Тэхен решил привести меня в чувства: он приложил свою ладонь к моей щеке и начал приближаться к моим губам. Но будучи в нескольких сантиметрах от них, он второй рукой накрыл мои и, оставив там пластырь, быстро чмокнул в небрежно нарисованное их подобие и, убрав руки, отстранился. – Что это такое? Я ведь сказал без пластыря, – неистовствовал ведущий, недовольный происходящим. Вся съемочная площадка, словно намереваясь увидеть что-то большее, просто вернулась на своё прежнее место, а режиссёр громко сел на свой стул и что ли с грустинкой вздохнул, а карьер из пота сжался в привычную надпись 12+. Мемберы тоже, но уже облегченно выдохнули, а Чонгук аж лицом повеселел. – Я не мог иначе: хен такой страшненький вблизи, – то ли оправдывая свой поступок, то ли стебя меня, отшучивался Тэхен. А ещё недавно это говно говорило, что я красивый. – Ви, ты нарушил два моих правила: заговорил и применил пластырь, поэтому я назначаю тебе новое наказание – обнимашки от МС, – бросился ведущий на Тэхена, а я просто стоял напротив с криво заклеенным ртом и созерцал. Видимо, ко всему этому игра и шла, нужно было лишь сделать нечто немного скандальное для поднятия рейтингов, а потом вот так, как это сейчас делал МС, потихому умять. Он и умял, так как после того, как он потискал Тэхена, а тот, немного вырываясь, все равно смеялся от веселья, ведущий просто перешел к следующей игре, будто все так и надо, и усадил нас на места. Вокруг меня все веселились, что-то обсуждали, а я ощущал, что меня словно поимели. Такое грустное чувство, когда ты вроде помирился с человеком, а он следом в душу насрал. Думаю, Тэхен тоже это чувствовал тогда, когда вышел из гримерки, когда обгадил своими словами его я. И даже непонятно, почему мне так хуево: то ли от того, что обосрали меня, то ли от того, что я поступил так с Тэхеном. Думая об этом, я просто завис на младшем взглядом, словно выпрашивая этим ответ у него. Меня как-то даже слабо интересовало, что я сидел так уже около пяти минут, ни смеялся, ни хлопал, просто был повернут к Тэхену и ждал, когда он соизволит развернуться ко мне. Все играли в «Угадай мелодию по инструменталу», но не я. Все слушали, а потом бурно высказывались, но не я. Я просто смотрел в глаза Тэхену и пытался расслышать, с какой периодичностью тот дышит, пробовал синхронизироваться с ним, старался так же звучно выдыхать с помощью рта, как и он. Я вслушивался в звуки, которые непроизвольно вырывались из младшего. Простые «Угу», «М~» или другие носоглоточные стоны приковывали к себе, я точно знал, что слышал их, но будто не от Тэхена и не в повседневной рутине. Да и вряд ли в порно: там парни не стонут, а девушек с таким пещерным голосом я не встречал, а если бы и встретил, то закрыл бы видео сразу. – Ну что ж, наша программа подходит к концу, с нами были BTS, – подытожил МС, так как эфирное время, видимо, заканчивалось. Мемберы попрощались, и я тоже, стараясь не отстать от темпа, так как ещё недавно я был немного не со всеми. Дальше прозвучало привычное для меня «Снято!». Будь все как раньше, я бы уже мчался в гримерку снимать свою неудобную одежду. Но не сегодня. Я оставался на стуле ровно столько, сколько рядом сидел Тэхен, слушая похвалу от режиссёра за то, что тот так находчиво повёл себя во время второй игры. Ага, блядь, находчиво, страшненький я, да? Ну, это и логично: слишком много раз за день я слышал от него, что красивый. Давно пора было спустить меня на землю. Хотя даже и не знаю, какими бы другими словами Тэхен мог аргументировать свой поступок, так что вполне неплохо, даже забавно, если не принимать на свой счет, что получалось слабо. Режиссёр закончил, и Тэхен, благодаря его и поклонившись, встал со стула. Но он не успел отдалиться, так как я тут же вскочил и последовал за донсеном. А потом остановился, так как не нашёл разумной причины, почему это я плетусь за младшим, да еще и в другую гримерку. Когда я остановился, то был уже у своей гримерной, а Тэхен по длинному коридору плавно плыл в свою, стремясь к самой последней двери в его конце. Я не входил – я смотрел ему в спину, провожая взглядом. Он и не торопился, шёл размеренно, развязно, не спешил скрыться от меня, от моих прожигающих глаз. Он открыл двери и уже вошёл вглубь комнаты, где я не мог достать его взглядом. А я все стоял и продолжал сторожить дверь глазами, будто ожидая, что Тэхен выйдет и, подойдя сюда, войдет в гримерку со мной. – Ну, помирились? – внезапно подкралась сзади нуна, выпытывая инфу. – Не знаю, – сказать без потерянности не удалось, а неуверенность придала нотку грусти. Я последний раз взглянул на дверь, скрывающую от меня Тэхена и, нажав на ручку, вошёл в свою гримерную.

***

– Все мы постарались, стафф остался доволен, так что ждём премии от менеджера, – провозгласил лидер. Не взирая на то, что мы ужинали, все возрадовались, и поднялся шум, чего Джин не любил. Но в этот раз ничего не сказал, так как новость касалась и его. – Особенно расхваливали Тэхена и Хосока, так что ждите чего-то особенного, – выделил лидер меня и младшего, что сидел на противоположной стороне стола немного правее: – И, да, – продолжил Мон, – менеджер сказал, что нам нужно выбрать двух участников для ещё одной программы. Я выделил пока одного, правда, из-за утреннего я думал, что передумаю, но дело в том, что для этого шоу нужно поставить танец, так что, Хоуп, займись этим. У тебя день, – сука, никогда не думал, что можно подавиться воздухом, но, услышав рамки, я бы подавился им даже в вакууме. – День? Поставить танец за день, а потом обучить второго человека? Меня случайно там потом к святым не припишут или, может, сразу и икону мне в прямом эфире рисовать будут, знаете, масштабом так с Корею? – от ахуевания даже шутить не выходило. – Ну а кто, кроме тебя? Тем более, я тебе за это ещё помимо телефона и ноут новый присмотрел, зря что ли? – и его шантаж удался, поэтому я, в знак покорения, ничего не ответил, а просто засунул в рот очередную ложку риса. – Вот и порешали. А раз тебе кажется, что это сложное задание, то, наверно, никто не захочет тебе помочь, так что бери в пару танцора, Чим... – Я хочу.