Дата моей смерти

— Ну наконец-то я тебя увидел. Как же ты выросла, девочка моя... Голос донесся откуда-то из темноты — мягкий, до дрожи знакомый. Я знала этот голос. Знала так же хорошо, как собственное дыхание, хотя не могла вспомнить ни единого случая, когда слышала его раньше. Из мрака выступила фигура. Пепельные волосы, аккуратно подстриженные, едва виднелись из-под чёрного капюшона. Балахон гостя струился до самой земли, скрадывая очертания тела, открытым осталось лишь лицо — бледное, с резкими, почти аристократическими чертами. В руке мужчина держал косу. Странно, но при виде него я не ощутила страх. От гостя невозможно было оторвать взгляд — казалось, сама Вечность смотрит на меня из этих кроваво-красных глаз. — Узнала меня? — спросил он, так же мягко и спокойно. Я сглотнула. Слова сорвались с губ сами собой, совершенно без паники, которую вероятно полагалось испытывать в такой момент: — Ты... Смерть? В его глазах ничего не менялось, но я продолжала в них смотреть, как завороженная. — Меня зовут Кира... — начала было я, но тут же осеклась. Он же Смерть. Конечно, он знает, как меня зовут. Он, наверное, знает обо мне даже то, чего я сама о себе не знаю. — Почему... — я запнулась, подобирая слова. — Почему я знаю твой голос? — Меня зовут Тод. Мы с тобой уже виделись раньше, — он сделал шаг ближе, и воздух вокруг похолодел. — Чаще, чем ты думаешь. Гораздо чаще. Ты знаешь меня с первого вздоха, Кира, — мягко ответил он. — Но твоя память пока спит. Скоро проснётся. Он замолчал, изучая моё лицо, а потом вздохнул — как вздыхают взрослые, когда объясняют ребенку, почему небо синее, а трава зелёная. — Скоро ты наконец сможешь приступить к своей работе. Но пока я, к сожалению, не могу тебя забрать. До твоего Дня Рождения ты не станешь жнецом. Твоя сила полностью перейдёт к тебе лишь в день восемнадцатилетия. Не раньше. — Кто такие жнецы? — спросила я после короткой паузы. — И почему я? Что во мне особенного? Тод склонил голову к плечу, и в уголках его губ заиграла тень улыбки. Не насмешливая — скорее, снисходительно-ласковая, будто ему все происходящее было очевидно. — Подумай сама, Кира, — произнёс он. — Ты ведь всегда чувствовала себя чужой в этой семье. Даже фамилия Келлер сидит на тебе, как платье с чужого плеча. Тебе никогда не казалось, что ты — нечто большее? Сердце пропустило удар. — Какая моя настоящая фамилия? — настороженно спросила я. — Допустим Мортис, — ответил Тод. — Но пока тебе придётся побыть Келлер для них. — Его голос стал чуть жёстче. — Твоим знакомым и «родным» не стоит знать о даре. Ты умрёшь для них в день своего совершеннолетия. Это неизбежно. Темнота начала сгущаться, и Тод растворился в невесть откуда взявшемся чёрном тумане. Веки дрогнули. Я рывком села на кровати в сторожке, жадно хватая ртом воздух, будто вынырнула из-под воды. Судорожно оглядевшись, я пришла к выводу, что все осталось на своих местах, кроме кусочка уха. Рядом, свернувшись калачиком, мирно посапывал Оникс.  Неужели он съел человеческое ухо? — пронеслась пугающая мысль, но тут же угасла, вытесненная куда более жутким осознанием: возможно сегодня я убила человека. Настоящего, живого. После такого все претензии к коту мгновенно исчезли. — Нам пора, — бросила я Ониксу, поднимаясь с кровати и направляясь к выходу. Кот и ухом не повёл. Перевернулся на спину, лениво вытянул лапы и широко зевнул. Я знала, что ждать его, а уж тем более брать сейчас на руки бесполезно. Поэтому оставила дверь приоткрытой. Солнце висело ровно в том же положении, как и в тот момент, когда я зашла в сторожку, но уставший мозг отказывался обрабатывать такие мелочи. Минут через десять я была дома, бабушка проворчала что-то вроде: «Где тебя носит?» — но я молча прошла мимо, наверх, в свою комнату. Оникс лежал на кровати, обернув хвост вокруг лап, и не моргая, смотрел на меня своими яблочными глазами. — Ты ведь не просто кот, да? — спросила я, опускаясь на диван. Оникс, как мне показалось, улыбнулся. Нет, я не сумасшедшая, кот действительно улыбнулся и прыгнул мне на колени, как только я села на диван. Остаток дня прошёл в раздумьях. Я покрутила шнурок с лезвием на шее - этот талисман меня почему-то всегда успокаивал, но сейчас он оказался бессилен. Внутри разрасталась холодная, звенящая пустота. Я всегда была одиночкой — но одно дело быть белой вороной в стае, и совсем другое — узнать, что у тебя никогда и не было никакой стаи. Это чересчур даже для меня. Я встала, уронив на пол возмущенного Оникса, который мирно дремал на моих коленях. Прошлась по комнате и нашла в комоде широкий блокнот для заметок с однотонной тёмно-синей обложкой. Покопавшись в сумке, я нашла чёрную ручку и села на подоконник. Некоторое время я смотрела в тёмное пространство за окном, в ночном воздухе не было того напряжения, которое я ощущала в комнате. Просидев ещё какое-то время, я шумно выдохнула воздух, открыла блокнот и вывела первые строчки. ________________________________________ Дорогой дневник, Я никогда еще не делилась своими мыслями с бумажным собеседником, но, похоже, теперь мне придётся часто это делать, ведь всё, что со мной происходит, нельзя рассказать ни одной живой душе. Надеюсь все случившееся сон и я сама себя накручиваю. Итак, хроники безумного дня: — Сегодня я разговаривала со смертью. И да, смерть - это он, а зовут его Тод. Оказывается, он хорошо со мной знаком и даже имеет для меня какую-то работу. — Теперь я больше не Кира Келлер, моя настоящая фамилия Мортис, и если мои скудные познания в латыни мне не изменяют, то MORTIS означает смерть. Забавное совпадение, не находишь? — Кажется я убила человека. Собственными руками. И самое жуткое — я не чувствую ни раскаяния, ни ужаса по этому поводу. — Ах да, самое радостное на сегодня - до моего дня рождения осталось 66 дней, один из них уже практически закончился Что ж, теперь моя жизнь по-настоящему разнообразная и интересная.   66 дней до начала конца. ________________________________________________________________________________ На сегодня впечатлений достаточно, пожалуй, попробую уснуть, вдруг получится.