Медовый чай, лимонный кофе

      — Мэттью! Ты не предупреждал, что у нас будут гости!       Голос Бартона звучит настолько едко и издевательски, что Мэтт сразу понимает: всё плохо. Всё плохо вне зависимости от того, кто пришёл: друзья ли Мэтта или его враги. Бартон был не рад всем. В Адской Кухне у него не так много знакомых, ещё меньше — то есть вообще нет — друзей, но потихоньку он обживался в этом городе, очаровывая его своим невезением и любовью к простоте. Да и ему нравилось проводить время исключительно в компании Мёрдока — больше ему, по сути, никто и не нужен был.       — Прости, я... Что? Я вроде никого не звал.       И ведь действительно, сегодня Мэтт определённо никого не приглашал и ничего не планировал, потому что вечер наедине с Клинтом обещал быть крайне увлекательным и без лишних людей.       — Ты бы ещё морзянкой по стене настучал, я без слухового аппарата ничего не слышу, умник, — фыркнул Клинт, когда Мёрдок наконец-то вошёл в зал, смежный с кухней. За столом сидел Фогги, несколько растерянный и напоенный до смерти крепким кофе с лимоном, который обожал Бартон; впрочем, это уже другая история.       — Я сам пришёл, — объясняет Нельсон и резко поднимается с места, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Скорее всего, это из-за гостеприимства Клинта, насыщенного пронизывающим пренебрежением и недовольством. — Привет, Мэтт, и пока. Я, наверное, не вовремя, так что лучше пойду.       — Фогги, стой, всё нормально. Правда, нормально, да, Клинт? — Мёрдок ищет поддержки у Бартона, который даже не сдвинулся с места, но всё равно как-то заторможено кивнул. Видимо, не всё успел прочесть по губам и додумывал на автомате. — Я как раз собирался тебе рассказать обо всём.       Признаться, пить чай вот так втроём отказывается крайне неловко. Настолько неловко, что Мэтт почти физически ощущает напряжение, повисшее в воздухе. И да, неудобно как-то вышло — Мёрдоку следовало раньше рассказать обо всём.       — Клинт, это Фогги, он мой лучший друг. Фогги, это Клинт — мой...       — Парень, — обезоруживающе улыбаясь, заканчивает за Мэтта Клинт, когда тот несколько зависает, подбирая нужное слово. — И я глухой. Но отлично читаю по губам, если это не губы Мэтта. А стреляю и того лучше.       — Да, я заметил, — как-то невесело усмехнулся Нельсон, косясь на Клинта и подозрительно щурясь. — Ты же... Ты же Соколиный Глаз, верно?       Веселье Бартона сразу как-то сходит на нет.       — Нет, всё хорошо, правда. Просто Мэтт как-то упоминал, что работает с Соколиным Глазом из инициативы Мстителей. Правда, я не думал, что всё настолько серьёзно.       — Не переживай, всё серьёзнее, чем может показаться. Но это неплохо, — Мёрдок шумно прихлебнул кофе из кружки и продолжил, как ни в чём не бывало, уминать пасту. Кажется, он был единственным, кто в этой компании и в такой обстановке способен есть. — Простите, я просто голодный, как собака. С работы всё же.       — Ничего. И давно вы вместе? — вопрос, вроде бы, обыденный, звучит в устах Фогги как-то ненатурально, словно ему неприятно осознавать, что его лучший друг не только Сорвиголова, — во всех смыслах — но ещё и спит с мужчиной.       — Полгода? Два месяца я живу у Мэтта. Первые четыре он жил у меня. Это надо было видеть, — усмехнулся Бартон, внезапно растеряв изначальную раздражительность и предавшись воспоминаниям. — Он усиленно притворялся слепым и бился о каждый угол, пока я не сказал ему, что знаю о его способностях.       — Ты издевался, поэтому не признался сразу.       — Ага, ты проницательный, как всегда.       — А как вы... Ну... — Фогги как-то неопределённо размахивает руками в воздухе. Мэтт этого не видит и думает о том, что ему интересна сама история появления чувств между ними, а Клинт с первого раза понимает всё верно.       — Мы меняемся. То он, то я. Всё просто, — Бартон говорит так, словно обсуждает обои, которые, кстати, было бы неплохо поменять. Слишком воспитанный (только не ночью, стоит заметить — и речь сейчас не только о его любви к паркуру) Мэтт давится едой, из-за чего Клинт начинает смеяться. Только поэтому немного смущённый и хмурый Мёрдок моментально оттаивает. — Сегодня, например, я сверху.       — Что? Нет, это неправда. Боже, стоп, что мы вообще обсуждаем? Фогги, лучше расскажи, как у тебя дела. Как на новой работе?       Мэтт каким-то чудом уводит тему в нейтральную зону, а Фогги каким-то чудом перестаёт задавать неуместные вопросы по поводу их необычной личной жизни, поэтому остаток вечера проходит крайне миролюбиво. Крайне миролюбиво рука Клинта нащупывает под столом колено Мэтта и осторожно гладит его. Крайне миролюбиво Мёрдок пытается скинуть с себя руку Бартона и вполне справедливо не отвлекаться на его провокации, но выходит откровенно паршиво. Клинт действовал только настойчивее, требовательно оглаживая внутреннюю сторону бедра, сжимая его так сильно, что Мэтт даже дёрнулся на месте и принялся отчасти нервно протирать очки. Фогги отводит взгляд в сторону и уже по-настоящему собирается уходить — Мэтт видит в этом восхитительную возможность смыться из-за стола, пока контроль не был окончательно потерян.       — Серьёзно, Мэтт, он же глухой, — холодный воздух остужает не хуже убийственных арктических льдов, поэтому высказывается Фогги, только выйдя за порог чужого дома. Соколиный Глаз — глухой офицер полиции, ну что за чудесный человек для романа?       — Представь: его лучший друг говорит обо мне примерно то же самое, — Мэтт хмурится. Он-то рассчитывал, что Нельсон поддержит его хотя бы в этом. — Он мне нравится. Я наконец-то чувствую, что дом — это дом, а не чужое мне место, где я только зализываю раны время от времени. Разве этого недостаточно?       — Химия между вами настолько ощутима, что она чуть не стала физикой прямо у меня на глазах, — признаёт Фогги. Ему всё ещё странно даже думать об этом — он как-то обречённо разводит руками, словно смирившись с увиденным. — Слепой и глухой. Вы отличная пара, что я могу ещё сказать. Иди уже, он там заждался. Удачи тебе там, ну, сегодня.       — Спасибо, дружище. Лёгкого пути, — усмехается Мэтт, склоняя голову на бок и нащупывая ручку двери.       — Н-да, неловко с Нельсоном получилось, — вздыхает Клинт, когда Мэтт возвращается домой.       — Правда, что ли? Мне кажется, ты сделал всё, чтобы это было максимально неловко, — в ответ лишь ехидничает Мёрдок, лениво устраивая руки на пояснице Бартона и притягивая его к себе.       — Да нет, я про другое. Сегодня ж действительно ты сверху.