Медовый чай, лимонный кофе

      — А ты вообще уверен, что нам здесь помогут?       — Да, на все сто процентов. У меня... Предчувствие.       Фогги и Мэтт уже добрых полчаса торчат на пороге одного из высотных домов в Бедфорд-Стайвесант и ждут, судя по всему, второго пришествия Христа, не иначе. По крайней мере, так думает Нельсон, которого совершенно не прельщает перспектива бессмысленно тратить время, которое и без того было на вес золота. Со старого здания на их головы едва ли не сыплется бежевая облупившаяся штукатурка, а майские смрадные улицы не привлекают местных жителей. Слишком чувствительный к миру Мёрдок задыхается из-за отвратительных запахов.       А потом Мэтт замирает, напряжённо вслушиваясь и принюхиваясь, почуяв сквозь стену зловония желанный аромат, тонкий, далёкий, едва ощутимый. Нельсон, отлично знающий повадки лучшего друга, тут же завертел головой, осматриваясь, но улицы оставались относительно пусты — ни одной девушки, чтобы Мэтт её уцепил.       — Успокойся, Фогги, не там. Смотри на ту машину. Сейчас дверь откроется. Сейчас. Ну, как оно?       Мёрдок слышит это. Ровное сердцебиение, внезапно участившееся; задержанное словно от восторга дыхание. Запах мятного шампуня, ночного города, крепкого кофе и смазанного металла.       — Мэтт, это парень, — несколько растерянно лопочет Фогги, когда Мэтт целеустремлённо поднимается с порога.       — Я знаю, приятель. И он чертовски хорош собой.       Он идёт так уверенно, словно ему не нужна трость, чтобы проверять дорогу. И вообще он не слепой, так, прикидывается на досуге от нечего делать.       — Ладно. Дела плохи. У вас, конечно, не у меня, у меня всё намного хуже. А Вы, наверное, Мэтт Мёрдок? — отзывается молодой человек, когда Мэтт подходит достаточно близко и благосклонно кивает. Блондин протягивает ладонь для рукопожатия. — Я Клинт Бартон. Меня предупредил один знакомый, что ко мне придут из адвокатской конторы.       — У нас, кажется, есть общий друг, мистер Бартон, — Мёрдок чувствует, что от него ждут приветственно протянутой руки, но он играет свою роль слепого слишком хорошо, чтобы вестись на все эти уловки. А этот Клинт просто отлично прикидывается заурядным домовладельцем без цента в кармане. Мэтт почти польщён, что имеет с ним дело. Бартон убирает руку, улыбается и пропускает Мэтта и подоспевшего Фогги в дом, который изнутри выглядит ещё хуже, чем снаружи. Нельсон перестаёт понимать вообще что-либо: ни специфических предпочтений Мэтта, ни его поведения сейчас, ни странного слива информации. Откуда им привалило такое счастье? Что это вообще за дьявол?       — Объясни мне, — уже в конторе требует Нельсон, передавая полученные документы Пейдж, — что за парень был в Бедфорд-Стайвесант? Нам так необходимо было ехать в самую глушь Нью-Йорка?       — Ты о чём сейчас? — Мэтту приходится нехотя оторваться от гамбургера, чтобы ответить на вопрос Фогги, который и на вопрос не был похож, скорее на обвинения. Мёрдок догадывался, о чём пойдёт речь, а потому и хотел увести тему в совершенно другую степь. Говорить не хотелось. Хотелось перекусить.       — Ты прекрасно знаешь, о чём я!       О, да, Мэтт действительно знает. Стоило только помянуть черта, как он тут же постучал в дверь.       — Нельсон и Мёрдок? — Клинт осторожно заходит внутрь, сияя всем своим видом — насколько вообще можно сиять, когда ты бедняк из не самого благоприятного района Нью-Йорка. Фогги моментально затыкается, а Мэтт, услышав слишком знакомый голос и пульс, пытается быстрее пережевать кусок булки, чтобы выглядеть солиднее и не говорить с набитым ртом. — Господин Мёрдок, судя по всему, прекрасно справляется и без трости, раз оставляет её в чужом доме. Не смог догнать сразу, простите, пришлось так, подождать слегонца. Вы же заплатите за нанятое такси?       И действительно: в руках у Клинта была трость, без которой Мэтт, по идее, не должен нормально перемещаться, не задевая все встречные по пути предметы. А сколько концентрированной иронии было в голосе Бартона — она разъедала хуже любой кислоты.       — Простите, простите, Бога ради, совсем забылся со всеми этими делами, — Мэтт мгновенно растерял свою серьёзность, когда Бартон подошёл достаточно близко. Мёрдок опустил гамбургер на бумагу, начал стряхивать руки и спешно извиняться — то ли за трость, то ли за еду.       — Не торопитесь, адвокат, Вы и так испачкались, — вкрадчиво замечает Клинт и пальцем аккуратно собирает каплю кетчупа с лацкана серого пиджака Мэтта. Быстро слизнув соус с пальцев, он, немного подумав, протянул руку к лицу замершего Мэтта и смахнул крошки с колючей щетины. — Вы нечасто бреетесь, верно?       — Да, есть такое. Это не так-то легко сделать, когда ты слепой, — сглатывая, Мёрдок не думает о том, что выглядит как зачарованный мальчишка, когда сидит с таким выражением лица.       — Слепой? Ах да, точно. Ну, ладно, я пойду, — отмахивается Бартон и тут же исчезает за дверью.       — И что это сейчас было? Снова? — повторяется Фогги, когда видит из окна, что Клинт действительно ушёл. Мэтт уже успел вернуться к своему обеду и прийти в чувство.       — Ты о чём? Снова? — опять прикидывается дурачком он, вытаскивая лук из-под хлеба. Он любит лук свежий и красный. Не варёный.       — Хватит издеваться надо мной! Между вами искрит так, что не заметит только слепой.       — Вот я и не заметил, — усмехнулся Мёрдок.       На следующий день Мэтт приходит на работу никакой: ночь выдалась тяжёлой, он не выспался. К тому же, снова объявился тот лучник и слегка накостылял ему, но и сам без синяков не ушёл. В итоге Мэтт вынужден сидеть в офисе, охлаждать голову заботливо предоставленным Карен льдом и осознавать всю тщетность бытия, ограничивающуюся лишь прошедшей ночью и неудавшимся флиртом. А ещё он побрился. Фогги замечает это, спрашивает, не ради ли Бартона? Мэтт отмахивается, — "Фог, я бреюсь не ради Клинта!" — а Нельсон нехотя признаётся, что, будь он девушкой, он бы запал на Клинта, потому что он адски горяч.       — А тебе для этого даже не нужно быть девушкой, — заканчивает Фогги свою исповедь, вспоминая весь насыщенный на химию вчерашний день.       — Любовь слепа, Фогги, — усмехается Мэтт, копаясь в документах.       — Это ты слепой, а он...       Договорить Нельсону не дали: в дверь деликатно побарабанили, судя по всему, ногой, но Мэтт уже знал, кто это и зачем он пришёл, поэтому поспешил убрать лёд подальше, чтобы не позориться.       — Мистер Мёрдок, можно Вас на пару слов? Появилась новая информация по делу, о котором Вы спрашивали. Я стащил это из участка, правда, чтобы показать Вам, — он улыбается своей фирменной обезоруживающей улыбкой, и Фогги косится на мгновенно оттаивающего Мэтта, который приглашает его к себе в кабинет и запирается там с ним.       — Это как-то связано с тем, что ночью было замечено, как два линчевателя Адской Кухни дерутся друг с другом? — не без иронии спрашивает Мэтт, подходя вплотную к Клинту. Между ними остаётся только одежда, папка, с которой пришёл Бартон, и несколько сантиметров, насыщенных приятным напряжением.       — Возможно, — уклончиво отвечает Клинт, убирая документы на стол и поправляя галстук на шее Мёрдока. — Вы, вижу, побрились?       — Это плохо? — интерес Мэтта вполне обоснован, потому что зря он, что ли, мучился всё утро с бритвой?       — Да, в некотором роде.       — Хоукаю нравится щетина? — с насмешкой замечает Мёрдок, решая идти ва-банк. Что-то говорит ему, что он не ошибается в своих выводах — ну, например, абсолютная уверенность в том, что Бартон работает на Щ.И.Т. Клинт, несмотря на свою очаровательную простоту, чувствовался уставшим. К тому же, у него была крошечная трещина в ребре, чей скрип он просто не мог пропустить мимо ушей. Мэтт аккуратно отлепляет один пластырь с лица Клинта.       — Да, Сорвиголова, нравится. Знаешь, цепляет, — Бартон усмехается и клеймит на губах Мэтта требовательный поцелуй.