Медовый чай, лимонный кофе

      Они называют его Лаки.       — Он везучий, — смеётся Клинт, объясняя этим всё и тепло тиская пса за холку. Он подставляется человеческим рукам и почти сразу переворачивается на спину, — потому что ты, Мэтт, выбрал его.       Мэтт не понимает, в чём именно везение этой счастливой собаки, как не понимает, откуда у Клинта ошейник с вылитым новым именем. Уже потом он узнает, что Бартон, засранец, раньше уже ухаживал за псом, которого назвал так же — у него просто не было воображения, зато была большая привязанность к вещам из прошлого.       Клинт был хозяином-раздолбаем: забывал — или нет? — выгуливать, кормить и расчёсывать Лаки, зато постоянно гладил его и угощал пиццей. Мэтт — прилежный (до занудства) хозяин — смотрел на это со стороны и лишь качал головой, улыбаясь с мягким упрёком. Нет, конечно, Бартон потом ещё получит по шее за то, что кормится и кормит животное всякой дрянью, но сейчас…       Втроём жить веселее — это как иметь ребёнка, только проще и дешевле. Клинт — забавный, донельзя добрый настолько, что у Мэтта всегда что-то приятно теплится в груди, когда он слышит живое движение рядом. Мэтт же серьёзный и хозяйственный и редко ведётся на провокации Клинта, который временами ответственно пытается вывести его из себя. Что и говорить, получается у него паршиво, всё-таки выдержка у Мэтта великолепная, но рассмешить его всё же удаётся. Лаки был больше похож на Клинта: такой же любвеобильный трикстер, вечно подлизывающийся, весёлый, но искренне любящий хозяев.       В их буднях словно не хватало обычного, простого и житейского уюта. Мэтт понимает это совершенно неожиданно, когда вваливается домой ночью несколько побитый, а у порога его ждёт Лаки, слепо моргая и тихо поскуливая. Вряд ли пёс может увидеть ободряющую улыбку, но Мэтт садится на пол, опираясь спиной о стену, и Лаки тут же подходит к нему, громко цокая отросшими коготками по полу. Мэтт думает, что нужно их постричь, пока пёс слизывает с его лица кровь и подставляет морду для ласки. На шум в прихожей выходит сонный Клинт, привычно пускает ехидную, но беззлобную шутку и кидает в Мэтта полотенце.       Ужинают поздно — в три. Утра. У них всё не слава богу, потому что ни один из них не готов стать обычным домоседом — даже звучит ужасно, — слишком уж они дорожат своими геройскими жизнями. Мёрдок не собирается оставлять Адскую Кухню на растерзание врагам, а Клинт всё ещё принадлежит душой и сердцем инициативе Мстителей и является её незаменимой частью, как бы парадоксально это ни звучало. Так что живут они как-то сумбурно, шумно, но оживлено.       С Лаки в дом пришёл какой-то домашний покой. Пёс не был предметом интерьера, но с ним было намного уютнее. Когда Клинт уезжал на базу Мстителей — это случалось довольно часто, на самом деле, — а Мэтт уходил в ночь, у каждого из них теперь был ещё один лишний повод вернуться домой: кто-то должен покормить Лаки.       Мёрдок любит, когда всё чётко по расписанию. Кормить Лаки тоже нужно в строго определённое время, но когда пёс садится к столу, перебирает лапами и начинает почти зряче смотреть на жующего свой ужин Клинта, план отправляется к чёрту. Лаки знает: Клинт не такой строгий и принципиальный, как Мэтт, он обязательно покормит. На деле же подкармливает почему-то именно Мёрдок — вытаскивает из блюда кусочек мяса, и пёс тут же перебирается к нему, царапая коленки Мэтта и высовывая голову из-под стола. Мэтт улыбается тихой нежностью, подкармливает питомца. Клинт смотрит на это дело с интересом и в какой-то момент преисполняется теплом, пронизывающим самые кончики пальцев: в Мэтте за строгостью и учтивой смешливостью спрятано столько домашнего жара и заботы… Нет, Клинт и до этого знал о хорошо замаскированной нежности Мёрдока, но тот каким-то чудом умудрялся прятать это даже наедине с Клинтом.       Просто удивительно, серьёзно, непередаваемо, как Лаки реагирует на зов. Стоит только кому-то из комнаты позвать его, как он тут же вскакивает с места и вслушивается в повисшую звенящую тишину. Золотые уши с кисточками рыжих волос в таком стоячем положении больше похожи на локаторы, слепые глаза смотрят чуть в сторону — Клинт заинтересованно наблюдает за метаморфозами Лаки, чей нос забавно подрагивает: пёс принюхивается. Потом вздрагивает, замирает на какое-то мгновение, прислушиваясь к шуму — Клинт не двигается, но Мэтт шуршит одеялом в постели — и срывается с места так, что его заносит на поворотах.       Клинт заходит в комнату следом, наблюдая интереснейшую картину в своей жизни: Мэтт лежит пластом, заведя руки над головой, а совсем не маленький пёс сидит на его животе, переступая с лапы на лапу; потом он ложится, вытягивает вперёд морду, натыкается носом на подбородок Мэтта, который улыбается и старается не смеяться, чтобы не выдавать своего местоположения. И всё же он слегка содрогается, когда слышит шаги Клинта: они с Лаки почти синхронно поднимают головы, и Мёрдок волей-неволей привлекает к себе внимание пса, который тут же переключается на хозяина, тычется носом в жёсткую щетину и начинает вылизывать его лицо. Клинт морщится и говорит, чтобы Мэтт больше не подходил к нему с поцелуями, пока не умоется, а сам Мэтт смеётся, приглаживая мягкую шерсть.       Лаки любит подсматривать. Иногда у Мэтта бывает хорошее настроение и свободная ночь, а Клинт совершенно не загоняется на тему того, что он самый бессмысленный Мститель. Когда его вроде бы малость отпускает, он с удовольствием поддаётся настойчивости и гибкости Мёрдока, приникающего губами к волнующей его шее, медленно стягивающего с него футболку. Только вот, когда Мэтт ложится под напором Клинта, который недолго даёт ему доминировать, он замирает, осторожно вслушиваясь в мир. Бартон тут же останавливается, оглядываясь, потому что такое поведение Мэтта, он уже выучил это, означает, что где-то рядом опасность.       — Он… смотрит, — несколько смущённо говорит Мэтт, когда Клинт интересуется, что происходит. Он останавливается, смотрит вокруг и замечает сидящего напротив Лаки, который пристально наблюдал за действием.       — Ты стесняешься? — ехидничает Клинт, возвращаясь к поцелуям и укусам.       — Нет, серьёзно, мне неуютно, — Мэтт мягко выворачивается из объятий Клинта, который садится рядом и начинает смеяться, потому что… потому что это мило, но да, Мэтт не сможет заниматься любовью, когда Лаки смотрит — совсем как зрячий — прямо на них.       Честно говоря, им и так хорошо. Со всеми неловкостями, проблемами, геройскими делами, кровью, переломами, руганью, которой тщательно прикрывается забота друг о друге. А сейчас и того лучше, на самом деле. С Лаки.