Одинокий волк

Джон передал свернутый лист Шерлоку и застыл в ожидании. Холмс дрожащими руками развернул письмо, кому оно принадлежало и когда было написано, стало ясно чуть позже. «Здесь явно много жителей. Никто ничего не заметит, тем более я являюсь гостем этих наивных Холмсов. Что отец, что сын — оба идиоты!» Запись обрывалась, Шерлок смотрел на Джона, а тот на Холмса. Юноши понимали, что это явно обрывок то ли дневника, то ли какого-то письма. Необходимо было раздобыть остальную часть этой «рукописи» и прочитать ее, а для этого нужно было лезть на чердак, где и лежала коробка с игрушками. Ватсон вызвался завтрашней же ночью отправиться в поместье и найти доказательство причастности Гибса к убийству той несчастной девочки. Но, а пока можно было наряжать елку, которая уже красовалась и так своими яркими зелеными ветвями, радуя глаз молодых людей и распуская по всей хижине аромат хвои. Утром Шерлок и Джон проснулись в очень серьезном настроении. Холмсу хотелось как можно скорее раздобыть то письмо или остальные странички, молодому человеку безумно надоело прятаться в глуши леса, постоянно пребывая в напряжении от того, что его разыщут и упекут в тюрьму. Ватсон завтракал и любовался своим соседом по домику. Сегодня канун Рождества, он должен будет рыскать на темном чердаке дома, а отец и сестра Джона уже, наверняка, похоронили в мыслях своего сына и брата. Как же Ватсон скучал по ним, но и бросать беднягу Холмса ему было жаль. Он пообещал ему остаться с ним до конца, и он сдержит свое обещания. Когда на лес опустился вечер — а это произошло часа в три дня — Джон накинул тулуп и выскочил из дома. Быстро обежав все ловушки, тщательно ступая по снегу и запутывая на всякий случай свои следы, юноша успешно добрался до поместья Холмсов. Слуга молча открыл ему дверь по заранее договоренному определенному стуку и впустил внутрь. Ватсон сразу кинулся на чердак, хватая на ходу подсвечник с пятью горящими свечами. Старый слуга кинулся за ним следом. Джон на ходу объяснял свою спешку и рассказывал мужчине о припрятанном дневнике или письме. Ветер завывал за стенами большого дома усадьбы, проникая внутрь чердака и заставляя поеживаться почти раздетого слугу. Но мужчина не унимался, он тщательно ворошил горы коробок и ящиков, пытаясь помочь юноше как можно скорее. Наконец, Джон наткнулся на ту коробку, где хранились несколько писем и бумаг, но там он ничего необычного не обнаружил. Тогда Ватсон решил выкинуть все игрушки из коробки, которую слуга принес ему к лесу, и на дне этого ящика юноша все-таки нашел то, что было важным для его Шерлока. Подумав об этом, Джон еще раз проговорил эти слова про себя, повторив их с особым смыслом: «Его Шерлока». На сердце сразу стало как-то тепло и уютно, Ватсон понимал, что он любит этого мужчину. Холмс смог проникнуть в сердце наивного доброго юноши и покорить его своей добротой, хотя поначалу Джону он казался самым злобным человеком. Юноша схватил страницы дневника, подхватил свой скинутый на время тулуп и кинулся к лестнице. Ватсон хотел как можно скорее добраться до сторожки и прочитать все исписанные страницы. Теперь все было в их руках, вся информация этого злобного убийцы находилась у них с Шерлоком. При выходе из дома Джона встретила кухарка, которая вручила юноше свежеиспеченный пирог с малиной и разные сладости к Рождественскому столу. Ватсон поблагодарил слуг и кинулся к лесу, в темноте осторожно ступая по лесу. Юноша слишком торопился успеть вернуться до ночи домой, он бежал, задыхаясь и перепрыгивая через лунки в сугробах. Темнота окутала лес сплошной пеленой, эта ночь оказалась на редкость черной. Джон с трудом пробирался сквозь расставленные капканы и вырытые ловушки, но все же не смог проскользнуть мимо одной такой ямы. Непроизвольный крик раздался в ночной глуши леса. Шерлок подскочил на месте и выглянул в окно. Ему показался голос Джона, но Холмс знал, что юноша сможет успешно пробраться к дому, как и всегда. Сердце от чего-то стучало сильнее, не давая спокойно сидеть дальше. Шерлок встал и выглянул из избушки, ему показалось, что вдалеке раздается жалкий стон. Молодой человек накинул на себя куртку и выскочил в ночь. Темнота тут же охватила его, морозный воздух проникал сквозь одежду и пытался охладить разогретое тело Холмса. Шерлок шел осторожно, прислушиваясь. Наконец, совсем рядом он услышал слабый звук, то был голос Джона. Мужчина подбежал к ловушке, на дне которой снова сидел Ватсон.  — Опять нога? — взволнованно произнес Шерлок.  — Снова, но не только, — еле слышно ответил Ватсон.  — Что случилось, Джон? Ты в порядке? — Холмс стал нервничать, ища в темноте какую-нибудь палку. Ему удалось отломить ветку подлиннее и просунуть вглубь ловушки, за нее как смог ухватился Джон. Шерлок тянул друга, который был серьезно ранен. Когда юноша смог выбраться из ямы, Холмс заметил, что он не только хромает, но и не может как следует разогнуться. Мужчина быстро потянул на себе Ватсона домой, в теплую избушку. При свете в сторожке Шерлок осторожно снял с друга тулуп и обнаружил воткнутую ему в спину ветку. Она оказалась слишком острой и прошла сквозь старую ткань в шве теплой «шубы», впившись в кожу юноши. Холмс аккуратно вытащил ветвь из спины, открыв рану. Пошла кровь, орошая вещи Ватсона и капая на пол избушки, образовывая на нем лужицу. Джон не выдержал усталости и почувствовал, как теряет сознание. В следующее мгновение юноша рухнул на пол и закрыл глаза.

***

Ватсон видел перед собой счастливое лицо отца и улыбку сестры. Они бежали к нему, раскрыв руки для крепких объятий. Джон дотронулся до отца, но каким-то образом он оказался позади юноши. Сестра громко смеялась, юноша обернулся и посмотрел на отца:  — Пап, ты не хочешь меня обнять? Почему ты убегаешь?  — Нет, это ты ушел от нас, сынок, — отец стал исчезать на глазах, так же как и Гарриет. Джон протянул к ним руки и крикнул, его голос был еле слышным, казалось, что связки отказываются работать на него. Ватсон открывал глаза, над собой он заметил склоненную голову Шерлока. Его голубые глаза смотрели внимательно, а нежный голос шептал:  — Все будет хорошо, милый, все будет хорошо… Ватсон снова впал в небытие. В этот раз ему снилось нечто другое. Мужчина, похожий на Шерлока, но явно не он, шел по направлению к Джону и постоянно подмигивал ему. Ватсон пытался обернуться и посмотреть, на кого смотрит этот странный незнакомец. Но тот уже был совсем рядом и держал в руках мертвое тело ребенка. Джон снова пытался закричать, но не мог выдавить ни слова, а мужчина лишь громко смеялся над ним, подкидывая девочку вверх, пока она не упала на землю. Юноша лежал тихо, лишь изредка постанывая во сне. Шерлок постоянно находился рядом, не отходя от него ни на секунду. Время, казалось, остановилось. Джон никак не мог прийти в себя. Холмс уже прочитал все то, что он смог принести с чердака. В тех бумагах хорошо было сказано, кем является мистер Гибс. Зачем этот убийца вел дневник, да еще и зарыл его в игрушках в доме Холмса — тоже было неясно, но главное доказательство его причастности к убийству теперь было в руках Шерлока. На белых страницах было четко прописано как, где и каким образом, а главное, зачем он убил невинного ребенка. Дело оставалось за малым — раздобыть хорошего адвоката и снять подозрения с Холмса. Но он пока не мог бросить в беде несчастного Ватсона и уйти из хижины. По истечении пары дней Джон наконец открыл глаза и взглянул на спящего у его дивана Шерлока. Холмс сидел на полу, постелив под себя матрас со своей кровати, его рука лежала на теле Джона, видимо, он поглаживал Ватсона, когда тот стонал во сне от боли. Юноша почувствовал некую боль в спине, но сразу вспомнил все последние события. Джону хотелось соскочить с дивана и прижать к себе заботливого Холмса, но он боялся двинуться и потревожить дремавшего Шерлока. Наконец, мужчина и сам открыл глаза. Его взгляд тут же упал на довольно улыбающегося юношу, который не сводил взора своих серых глаз с сидящего на полу молодого человека.  — Джон, как ты? — только и смог произнести Холмс.  — Благодаря тебе, я живу, Шерлок, — невольная слеза стекала по щеке Ватсона. Молодой человек поднялся с пола и присел на диван рядом с Ватсоном.  — Я так боялся за тебя, я так переживал, Джон, — Холмс слегка обнял юношу и, не выдержав, поцеловал его в мокрую щеку.  — Я тоже скучал по тебе, Шерлок, — юноша попытался протянуть руку, но не смог. Боль в спине еще давала о себе знать, периодически простреливая тело Ватсона. — Я могу тебе кое о чем рассказать?  — Конечно, Джон, все, что хочешь, — голос Ватсона был еще тихим, поэтому Холмс нагнулся к нему пониже, глядя прямо в глаза.  — Я люблю тебя, Шерлок, люблю, — произнес Джон, и Холмс не выдержал. Он впился губами в губы юноши крепким первым поцелуем.