Когда твой парень - сумасшедший

В голове проскальзывали длинные серебристые нити воспоминаний, тонких, как паутина. Мелькнув, ниточка исчезала, будто срезанная невидимыми ножницами. В те мгновения, когда перед внутренним взором появлялось чьё-либо лицо, мне хотелось что есть мочи выкрикнуть имя, ибо я знал каждого из тех, кого сознание вытягивало из воспалённого мозга. Но всё происходило слишком быстро: сплошной белой вспышкой, будто на заводском ткацком станке. Образы за образами, издевательски уходящие в никуда, порождали глухую тоску. Сердце моё явно работало из последних сил. Замерев, оно затем, словно передумав, начинало биться с бешеной частотой, постепенно урежая ритм и снова затихая. Я был беспомощен, и это пугало больше всего. Проходили часы, дни, а может, даже годы вынужденного пребывания в сонной агонии. Но всему приходит конец: закончилось и чёрно-белое кино, видимо, промотавшее всю мою жизнь, и на смену ему пришло пробуждение. Болезненное. Очень болезненное. Будто что-то острое врезалось под рёбра, заставив резко открыть глаза. Руки инстинктивно дёрнулись к груди. Безумно хотелось прижать ладони к горящей от боли точке. Но я был связан. Кисти плотно обхватывала грубая свёрнутая ткань, другими концами крепко закреплённая к металлическим перекладинам кровати. — Не дёргайся, животное! — грубый бас заставил вздрогнуть и отвести взгляд от ярко-красного пятна на выцветшей клетчатой рубашке. Надо мной возвышались два бугая. Объёмными телами они заняли чуть ли не всё пространство в крошечном помещении. Жестокость и тупость явственно проглядывали на их лицах, делая мужчин поразительно похожими друг на друга. У одного из них в руках был сжат нож с длинным, тонким лезвием. Встретившись со мной глазами, он ухмыльнулся, обнажив жёлтые, кривые зубы. В ноздри ударил отвратительный запах лекарств, крови и пота. Я глотнул, пытаясь подавить тошноту. Пришлось зажмуриться, чтобы белый потолок перестал производить впечатление качающейся платформы. — Где я? Кто эти люди? — подумал я. Возле самого уха раздался треск, и я был вынужден вновь открыть глаза. Меня освободили от импровизированных оков, но не дали воспользоваться свободой. Один из громил рывком поднял меня с койки, и в следующий момент я очутился на полу, ударившись челюстью так, что скрипнули зубы. Боль под рёбрами усилилась. Под смех своих мучителей я сделал попытку встать. — Лежать, нелюдь! — второй бугай, обхватив меня вокруг талии, отшвырнул затем к стене. Глухой стук удара эхом зазвучал в голове. Перед глазами поплыли чёрные пятна, я сполз вниз и распластался на кафеле. Извиваясь подобно дождевому червю, я повернулся на живот и выплюнул кровь, которая стремительно наполнила рот. — Чтобы ты в аду горел вечно! — в следующий миг я не смог сдержать крика: один из монстров опустил свой ботинок мне на запястье. Отвратительный хруст ломаемой кости наполнил палату: в том, что это именно медицинское учреждение, я уже не сомневался. Я стиснул зубы, крик мой перешёл на жалобный стон. По щекам потекли слёзы. Отчаянно захотелось вновь забыться. — Дебора! — рыкнул бугай, хватая меня за ворот рубашки и удерживая, таким образом, практически на весу. Через пару секунд раздался писк открываемой металлической двери, и в палату зашла дородная, под стать моим надзирателям, женщина, одетая в зелёный медицинский костюм. — Чего вам? Уже закончили своё дело? — визгливо проговорила она, быстро двигая челюстью в попытке перемолоть жвачку во рту. — Не помер он у вас? — Он и не подохнет! — ответил тот, что удерживал меня. — Искупай его да раны обработай. Ты знаешь, что делать потом. — А вы уверены, что он не скопытится? — она окинула меня неожиданно томным взглядом, от которого я ощутил такой страх, что предпочёл бы остаться у своих мучителей. Усиливая мой ужас, она перешла на игривый тон: — Мои девочки довольно суровы… Мой мучитель перекинул меня ей. А она уже без всяких церемоний схватила меня поперёк горла. Я судорожно вздохнул и попытался вырваться, на что она так усилила хватку, что воздух практически перестал поступать в лёгкие. — Отпусти меня, сука… — прохрипел я. — Отпусти! — Умолкни! — от неё тошнотворно разило сигаретами и клубничной жвачкой. — Я с тобой цацкаться не буду! Убью, если что! — она ослабила хватку. — Потише, Дебби! Не говори о том, чего не понимаешь. Просто выполняй то, что требуется от тебя. Иначе твоя голова полетит с плеч! Ненормальная тварь снова хохотнула, словно и прозвучавшая угроза предназначалась не ей. — Вы тоже свою часть уговора соблюдайте. Я за свой базар точно отвечаю! После этих слов кожу шеи пронзила тонкая игла, мышцу обожгло, словно огнём, а сознание мигом погрузилось в благодатную тьму.

***

Бред, в который я погрузился в этот раз, не был бесцветным. Наоборот, меня окружила сплошная радуга разнообразных растений и кустов. Секундное блаженство охватило меня: я смог вдохнуть полной грудью прохладный воздух, наполненный запахом снега и травы. Следующее же мгновение вернуло меня в ад. Над ухом хрипло зазвучал мужской старческий голос. — Да выльются грехи твои тебе вечным страданием, а нам вечным блаженством! Я падал, а в горле клокотала солёная тёплая жидкость. Шум… будто волны, бьющиеся об скалы. Нет, я стремительно приближался к узкой тёмно-синей полосе горной реки! Удар о валун заставил вопить от боли, вода огорошила своим холодом, я очнулся. — Хватит с тебя водных процедур! — Дебора рывком вытащила меня из ванны. — Кровь всю смыли, и достаточно! Вновь осознав всю бедственность своего положения, я попробовал вырваться из лап этого существа, в ответ получив, на сей раз в плечо, очередную дозу какого-то препарата. Однако на сей раз он не лишил меня сознания. Вместо этого я ощутил страшную слабость, теряя хоть какую-либо возможность к сопротивлению. Следующий час прошёл в абсолютной тишине. Я даже сказать ничего не смог, пока она зашивала порез на груди, прикрыв затем швы хирургическим пластырем. Запястье она трогать не стала. Боль почти заглохла, она стала ноющей, какой-то далёкой. Видимо то, что мне ввели, оказывало ещё анальгезирующий эффект. — Они сказали, что на тебе всё как на собаке - заживёт моментально! — плотоядно усмехнулась Дебора. Я же был настолько вял, что безропотно позволил обернуть вокруг талии широкое полотенце, после чего она потащила меня к выходу. Перед тем как открыть дверь, Дебора резко остановилась. — Скажи-ка мне, паренёк, как тебя зовут? Я не ответил. Не потому, что языком шевелить не мог от слабости, а потому, что осознал: не помню. Не помню своего имени. Дебора довольно улыбнулась. — Отлично! - она выудила из кармана кусок чёрной ткани. Толкнув меня вперёд себя, она обернула повязку вокруг моей головы, завязав глаза. В кромешной тьме я принялся считать про себя шаги. Один, два, три… Через сто тридцать пять шагов мы повернули налево. Ещё через двести шагов остановились. — Вперёд, малыш! - резко сдёрнув повязку, Дебора толкнула меня в помещение. От яркого света заслезились глаза, и сквозь влажную пелену я увидел, что палата не моя. Такие же, покрытые обшарпанной голубой краской, стены, такой же кафельный пол, деревянный белый столик, тоже весь облупленный и исцарапанный. Только в моей палате окна не было. И была полноценная функциональная кровать. Тут же по разным углам стояли две низкие, узкие койки. Обе были заняты. Две женщины, чей возраст никак нельзя было определить, вскочили, едва завидев меня. Они были похожи друг на друга, как близнецы: нечёсаные волосы, дикий блеск в глазах, сухая, желтоватая кожа. Нехорошее предчувствие вспыхнуло в груди, слегка ослабив медикаментозное оцепенение. Боль в руке и от пореза вспыхнула с новой силой. — Де… Де-бо-ра, — я произнёс её имя с трудом, по слогам, прежде чем она опрокинула меня на ближайшую койку. Уткнувшись носом в тонкий матрас, я здоровой рукой вцепился в простыню, в попытке хоть немного привстать. — Малыш! — проворковала над ухом одна из психопаток, пресекая мою попытку. С удивительной для такого тщедушного тела силой, она перевернула меня на спину, попутно дёргая на себя край полотенца. — Малыш, куда ты так спешишь? Дебора расхохоталась. — Кажется, ты ему не нравишься, Тесс! — проговорила она, отсмеявшись. — Так, дамы! Можно всё, кроме двух вещей: не убивать. И не трогать лицо. Уж больно его хозяину личико паренька понравилось. Даю вам полчаса. Кровь застыла в моих жилах. Что они со мной сделают? Какой хозяин? За что они со мной так?! За что?! Тоска, в разы сильнее прежней, усилила и страх, царивший внутри меня. — Ты… Поп… латишься за всё! — моя угроза прозвучала так жалко! — Ишь, ты! — воскликнула Дебора. — Не напрягайся так. Тебе понадобятся те силёнки, что ещё остались! — Какой красивый мальчик, Дебора! — протянула вторая, медленно, подходя ко мне и одновременно начиная стягивать с себя сорочку. — А можно я его покусаю? Я сделал ещё одну попытку вырваться, чем, кажется, только раззадорил психопатку. Она оседлала меня, и, нагнувшись совсем близко, медленно провела языком по моей щеке. — Можно, Иветта. Кусай, но не откусывай, дорогуша! Ненормальная радостно захлопала в ладоши. — Удачи тебе, малыш! — Дебора хлопнула дверью, оставив меня на растерзание пациенткам. И мне больше ничего не оставалось, как ждать. Ждать, пока пройдут очередные полчаса моих страданий. Последние тридцать минут моей жизни. Ведь для меня это был конец. — Тесси, милая моя, возьми! — психопатка протянула своей подруге подушку. Отлично! Сейчас они придушат меня сами! Не слезая с меня, эта Тесс перехватила подушку. Быстрым движением расстегнув замок на наволочке, она вытащила из кучи пуха нож для резки бумаги. — Малыш, это начало твоей новой жизни! - радостно сообщила она мне, с бескрайним наслаждением на лице пронзив ладонь здоровой руки тонким лезвием. Насквозь. До самой рукоятки. Захватывая матрас подо мной. От того, что не я не мог закричать во весь голос, стало ещё хуже. А немой вопль сквозь стиснутые зубы лишь раззадорил моих палачей ещё сильнее. — Я трахну его первая, Иветта! — эхом донеслось до ушей, оглохших от боли. — А ты смотри и учись! Крепко зажмурившись, я стал молиться безымянным богам…