Ssamgray's stories.

— Пыльца для цветочной феи! Джебом сыпет на Сонхву какие-то убогие блестки, как только тот впервые за неделю открывает двери лейбла. — Уточка моя безмозглая, — Сонхва щипает его за щеки. — Отвали, я не соскучился по тебе. Резкая смена настроения выбивает Пака из колеи, и теперь он молча смотрит вслед уходящей дрыщеватой фигуре, которая даже не удосужилась стряхнуть с волос бумажные золотинки. Внутрь заходит Кисок с глупой улыбкой, которая обычно бывает только из-за Сонхвы, напевая что-то не менее глупое себе под нос. — Ты хотя бы заткнись, боже. — Джебом швыряет на пол оставшиеся блестки и раздраженно падает задницей на рядом стоящий диван. Чон игнорирует, проскальзывает через дверь и застает Сонхву у окна, сжимающего в одной руке прозрачный тюль, а в другой — стаканчик с водой. — Ты рад возвращению? — Скорее да, чем нет. Кисок обнимает его сзади и кладет подбородок на макушку. Волосы Сонхвы пахнут розами и кондиционером, точно он не человек, а настоящий фей — тощий, изящный и живущий среди растений. Было бы удивительно, подумал Доминик. Если бы такое случилось — он точно написал бы об этом книгу. — Это к лучшему. Сонхва пытается разглядеть за окном хоть что-то, но видит только их собственные отражения и злосчастные блестки в волосах. — Не двигайся. — ворчит на него Кисок, когда замечает копошение. — Просто замри. У Сонхвы желание убрать этот мусор с головы больше, чем покурить, но он «просто замирает». От Саймона несет табаком и безграничным теплом, и Ли чувствует, что вот-вот расплавится. — Пожалуй, тебе не стоило так грубо говорить с Джебомом. — шепчет сверху Кисок. — Пожалуй, тебе стоит заткнуться, — кривит губы Сонхва. — И дать мне закурить.