Мне не страшно

Министерская почтовая сова — громадная серая неясыть — заложив под потолком эффектный вираж, плавно приземлилась на стол, точнёхенько на пожелтевшие, пропахшие пылью, временем и отчего-то миндалём страницы древней инкунабулы. Словно демонстрировала таким странным образом исключительную важность вверенной ей корреспонденции и полное отсутствие почтения к выдающимся умам древности одновременно. Снейп, раздражённо поморщившись, бесцеремонно согнал наглую птицу с книги: чего доброго, страницы порвёт — вон, какие когти! Посланница министерства в долгу не осталась: осуждающе ухнув, птица взвилась в воздух, сбросила на голову зельевару большой желтоватый конверт с алой печатью, который держала в клюве, зацепила сильным крылом висевший под потолком скелет древнего дракона, отчего тот угрожающе зашатался и окатил слизеринского декана каскадом едкой, приставучей пыли, ещё раз гневно ухнула и была такова. Проводив сову размытым, слегка отрешённым взглядом, Снейп принялся нарочито медленно раскрывать конверт. «Не томи, а? — раздражённо взвыло альтер-эго и оскалило внушительные белоснежные клыки. — Самому ведь до чёртиков интересно!» Профессор лишь отмахнулся. Но в данном случае уродец прав: почему-то было и интересно, и жутковато одновременно. Будто он сам сдавал эти проклятые экзамены. На стол выпал казённый желтоватый лист пергамента. Стандарты Обучения Результаты экзаменов Эвелин Казандзаки получила следующие оценки… Эвелин. Снейп прекрасно помнил, как и когда девушка получила это имя… В тот день Альбус словно почувствовал, что школа требует его непременного присутствия. Снейп уже давно перестал этому удивляться: возможно, должность и впрямь даёт некоторые привилегии. И, раз уж директор так вовремя появился в стенах Хогвартса, с чистой совестью и плохо скрываемой радостью сплавил на голову Дамблдору невесть откуда взявшуюся девушку-анимага. Тем более, что та сама рвалась пообщаться с начальством. Вот пусть теперь у Альбуса голова по этому поводу болит. А сам Северус уже смертельно — до пронзительного звона в ушах, до отвратительных багровых мух перед глазами — устал. Ото всего. От бесконечных интриг, от чёртовой двойной жизни, от вопросов без ответов. От этого жалкого, беспросветно-серого существования, наконец. А дальше события понеслись с головокружительной скоростью — картинки во взбесившемся калейдоскопе — яркие, но размытые, стремительно сменявшие одна другую. Вот девушка, едва завидев директора, не здороваясь, с порога сообщила, что Нарцисса Малфой жива. В ответ на изумлённо–недоверчиво изогнутую бровь директора, уточнила: — Как минимум была несколько часов назад, когда собиралась во Францию. Куда она намерена податься дальше — ума не приложу. Леди Малфой не распространялась. Но она просила передать вам вот это, — сунула Дамблдору в руки туго скрученный свиток, скреплённый массивной рыжеватой печатью. — Только не спрашивайте меня, что там. Я без понятия, мистер. Не имею обыкновения лезть в дела клиентов — только если сами посвящают. Но предполагаю, что в свитке что-то очень ценное. Или очень опасное. Или и то, и другое, раз уж кирия Малфой просила передать его из рук в руки. Вот наёмница просит у директора убежища. — Я здорово вляпалась, когда, устроив показательное шоу с Нарциссой, принялась за поручение Драко. Подставила кучу хороших людей, за что некоторые поплатились жизнью, — с горечью говорила она. — А теперь мне на хвост упала толпа очень злобных волшебников, которые прямо-таки жаждут покрошить меня в капусту. И, поскольку школа защищена едва ли не круче, чем Гринготтс, а от одного вашего имени большинство современных тёмных магов начинают валиться в обморок от ужаса… Просто позвольте мне отлежаться в каком-нибудь чулане или норе где-то с неделю. А потом забудьте о моём существовании: я больше Хогвартс не побеспокою. Вот Альбус убеждает упрямицу остаться. Но не как скрывающуюся от преследований беглянку, а в качестве ученицы. К немалому удивлению Северуса, директор не стал даже пытаться заставлять гречанку рассмотреть хотя бы намёк на свет среди кромешной тьмы, не начал убеждать девушку в том, что она — вовсе не злодейка. Нет. Он решил использовать против Казандзаки её же оружие — логику. И так припечатал фактами, что отпираться рискнул бы только непроходимый идиот. Но гречанка не спешила сдаваться просто так. Она вытащила из рукава свой самый последний и самый страшный козырь… Вот Фоукс, феникс Дамблдора, бесстрашно опустился на обнажённое предплечье девушки. И в тот же миг вспыхнул, подобно второму солнцу, и исчез, чтобы возродиться из горстки пепла на полу у ног юной горгоны. Но директора это не испугало и не смутило. Он так и продолжал невозмутимо и безмятежно улыбаться. Похоже, Альбус давно обо всём догадался и принял решение. А теперь всего лишь ждал, когда наёмница сама придёт к тем же выводам, что и он. Однако девушка не спешила с ответом. Вместо этого она, опустившись на корточки, с интересом наблюдала за новорождённым фениксом. Фоукс какое-то время напряжённо и недоверчиво косился на гречанку, затем неуклюже выбрался из пепла, забавно выбрасывая вперёд коротенькие лапки и загребая коготками воздух, доковылял до наёмницы, озадаченно склонил неказистую серую голову на бок, будто о чём-то размышлял, и вдруг ни с того ни с сего ущипнул девушку за палец и зачем-то потянул на себя, рискуя стащить с ладони перчатку. — Э, нет, дружок, — шутя погрозила фениксу пальцем, — помереть повторно я тебе не дам. Да и эти штуки не очень-то вкусные. А вот… — перевела озадаченный взгляд на Дамблдора. — А кстати, что он любит? — Фисташки, — слегка пожав плечами, улыбнулся тот. — Правда? — оживилась девушка и, дождавшись утвердительного кивка, выманила из рюкзака… внушительный — фунтов на двадцать — квадратный мешок, мгновенно отозвавшийся сухим костяным стуком. Фоукс, издав высокий счастливый писк, накинулся на угощение. А Снейп отчего-то — совершенно не вовремя и не к месту — подумал, что до следующего сгорания Альбус станет владельцем единственного в мире феникса с ожирением… В итоге упрямая Казандзаки сдалась. Возможно, впервые в жизни. Правда, её фамилию (едва ли настоящую) Северус узнал несколько позже. Но вот имя… если это так можно назвать… Имя девушка назвала по первой же просьбе Альбуса, чем шокировала даже этого видавшего виды мага… — Прошу прощения? — брови Дамблдора удивлённо взлетели вверх. — Бросьте, мистер, — презрительно фыркнула гречанка. — Вы всё прекрасно слышали. Это действительно моё имя. А Снейп, отчаянно цепляясь за тренированную выдержку, всеми силами стремился сохранять каменное выражение лица, хотя внутреннее спокойствие летело в тартарары со скоростью почтовой совы. «Ну и что? — пытался убедить себя декан Слизерина. — Мало ли, какие у людей причуды? Те же маглы запросто дают своим отпрыскам не имена, а числовые коды или вовсе непроизносимую трёхэтажную абракадабру! Возможно, её родители как раз отличались странными вкусами?» «Да какого дьявола?! — рявкнуло в ответ альтер-эго. — Ты сам в эту околесицу не веришь ни на ломаный кнат! Это же насколько надо быть чокнутым, чтобы назвать своего ребёнка в честь Убивающего проклятия?!» — Я не имею права вас так называть, — прервал яростную тираду внутреннего чудовища Дамблдор. — И вы это понимаете. — Очень даже имеете, — отрезала девушка, скрестив руки под грудью. — Как иначе меня называть, а? Я ведь просто машина для убийства, и ничего более. — Неужели? — директор лукаво прищурил пронзительно-голубые глаза. — То, что вы не позволили Фоуксу сгореть повторно, говорит как раз об обратном. …Что и говорить, Альбус всегда умел убеждать. Убедил он и Казандзаки, предложив ей имя Эвелин. Девушка лишь равнодушно пожала плечами, но затем прищурила глаза, словно что-то решала для себя, хитро усмехнулась и гулко хлопнула в ладоши. — Отличная идея, мистер! Тогда в качестве фамилии запишите «Казандзаки». Директор испытующе взглянул на девушку поверх своих очков-половинок. — Полагаю, в качестве страны вашего происхождения мне стоит указать Соединённые Штаты? — с добродушной иронией уточнил он. — Именно! — гречанка приманила из сумки кусок пергамента, ничем не примечательный магловский карандаш, что-то быстро нацарапала и протянула пергамент Альбусу. — Это на тот случай, если вашим ищейкам из министерства понадобятся подробности; ребятки, которых я указала, меня прикроют: в своё время они мне крупно задолжали… Дамблдор, тактично прервав девушку, заверил её, что министерство отныне — не её забота. Снейп же тогда мало что понял из странного диалога, только успел разглядеть на клочке пергамента две острых заглавных буквы — TX и вспомнить, что именно так сокращают в Америке название штата Техас. Много позже — уже от самой Казандзаки — он узнал, что именно в Техасе проживает одна из крупнейших греческих магических диаспор в Штатах, и что фамилию Казандзаки или её мужской вариант — Кзазандзакис — там носит каждый второй. Тогда, два месяца назад, Северус ничего этого не знал. Он лишь поймал себя на мысли, что слишком простое и слишком … английское имя Эвелин совершенно не подходило гречанке… … Когда-то давно, курсе, вроде бы, на втором, в одной древней монографии, бог весть как сохранившейся дома, Снейп прочитал о вайделотах — уникальных магах, живших в незапамятные времена на побережье Балтийского моря. Эти удивительные волшебники обладали поистине неимоверным даром — они хранили весь опыт и воспоминания всех магов своего племени, когда-либо живших на земле. Но их знания не были сухими и безжизненными, как казённые статьи в энциклопедиях. Они хранили информацию такой, какой её знали очевидцы — пластичной, живой, насыщенной красками, запахами и эмоциями. И могли в любой момент поделиться опытом предыдущих поколений, буквально заставив кого угодно пережить то же самое, что и живший несколько столетий назад маг. События, что пронеслись перед внутренним взором зельевара, очень походили на воспоминания вайделота — такие же яркие, живые и до невероятного реальные. Но это совершенно не удивило слизеринского декана. Логическое объяснение нашлось практически мгновенно. Появление Казандзаки выбило его из зоны комфорта, заставило удивиться — впервые за долгое время. Ведь не каждый день можно встретить человека, способного убить в одно касание… Астрономия — П Ничего удивительного. У Казандзаки — выраженная склонность к точным дисциплинам. И даже её паническая боязнь высоты не помешала получить наивысший балл. Интересно только, как девушке удалось «договориться» с собственной — ужасно несговорчивой и неуступчивой — акрофобией? Положим, при перелёте через Ла-Манш она вогнала себя в состояние глубокого оцепенения: знания по зельеварению позволили Казандзаки легко осуществить поставленную задачу. А дальше — дело нехитрое. Смирно сидеть на ковре-самолёте, который следует заданным курсом. Но на экзамене такой номер бы не прошёл, там от студентов требуются более активные действия. Умиротворяющий бальзам? Тоже вряд ли. На Казандзаки он действует как сильнейшее снотворное — возможно, в силу её не совсем человеческого происхождения. Вероятно, она сама изобрела какую-либо умопомрачительную микстуру… «Чем впустую голову ломать, взял бы и спросил», — ехидно посоветовало альтер-эго. Просто спросить? И услышать в ответ порцию отлично срежессированного, спланированного, правдоподобного… но такого далёкого от реальности вранья? Снейп слабо усмехнулся. Ну уж нет, спасибо. Одного раза хватило с лихвой… … — Пейте, — тускло велела гречанка. Маленький пузырёк с ядовито-зелёной жидкостью внутри несколько раз нетерпеливо подпрыгнул на столе. Снейп недоверчиво покосился на девушку. Дело было накануне Всемирного дня Соплей и Сантиментов, как цинично, но метко обозвала Казандзаки День Святого Валентина. И если бы перед ним стояла другая девушка, слизеринский декан уверенно бы заключил, что в очередной раз столкнулся с любовным напитком. Они ежегодно размножаются и мутируют со скоростью гриппа. И ежегодно находилась самоуверенная недалёкая дурочка, возомнившая, что сможет напоить специалиста по зельям и ядам Амортенцией. Вот только Казандзаки — отнюдь не дурочка, хоть и самоуверенная. Она не стала бы даже пытаться. И дело здесь не только и не столько в её силах горгоны. Почему-то гречанка, в отличие от большинства сверстниц, в любовь не верила, называя её «химическим процессом», «гормональной интоксикацией» и прочими нелестными определениями. «Башка варит скверно, поведение — адская помесь наркомана в ломке и параноика, а в случае отказа объекта страсти — и вовсе опасного психопата! Я предпочитаю мыслить трезво и здраво при любых обстоятельствах!» — заявила как-то девушка, когда в качестве очередного наказания получила задание найти антидот к любовному напитку близнецов Уизли. — Пейте уже, — устало вздохнула тогда студентка, прервав размышления Снейпа. — Это всего лишь тоник. Рецептура древняя, но очень эффективная. Вы сейчас похожи на нахцерера, а это значит, что к более традиционным и распространённым средствам организм привык. А мне, знаете ли, не очень-то улыбается впрягаться в вагон вашей работы, которую Дамблдор непременно попросит меня довести до ума, если вы вдруг грохнетесь с нервным истощением! — В ответ на его хмурый и не предвещающий ничего хорошего взгляд всплеснула руками и закатила на мгновение глаза. — Вот только не надо смотреть на меня, как Гера на проштрафившегося Зевса! Не нужно быть гением, чтобы понять: Дамблдор обречён, достаточно одного взгляда на его руку. Насколько известно мне, действенных контрмер к такой жуткой магии, особенно, если она уже начала работать, — не существует. А ингредиенты, которые вы то и дело просите меня смешать, — база для очень сильного блокиратора проклятий. И очень сложного. — Косо ухмыльнулась. — Спросите, почему директор обратится ко мне, а не, скажем, к профессору Слизнорту? — Пожала плечами. — По-моему, всё очень просто: во-первых, с открытием этого проклятого магазинчика Уизли, о котором все только и болтают, разномастного дерьма по школе гулять стало раз в пять больше, чем когда-либо прежде. Поэтому у профессора Слизнорта и своих проблем по горло: найти эффективный антидот к каждой дряни — та ещё задачка, а если учесть то, что всю эту блевательно-кровопускательную дребедень постоянно изменяют её создатели… Впору рвать на себе волосы. Во-вторых, кириос Гораций — человек почтенного возраста, загружать его лишний раз — кощунство и издевательство. А в-третьих, что-то мне подсказывает: наш директор, конечно, в хороших отношениях с профессором зельеварения, но не настолько, чтобы доверить ему свою жизнь. Ну и в-четвёртых: я Дамблдору должна. — Выразительно уставилась на Снейпа. — Мне, может, и интересно было бы воспроизвести это зелье и даже поэкспериментировать с составом, но сейчас у меня и своих забот по горло! — Красноречиво полоснула себя ногтем по шее. — СОВ сами собой не сдадутся! Снейп так до конца и не понял, почему он тогда подчинился и принял странное зелье без лишних вопросов. Но — странная вещь! — раскалённые добела острые лезвия боли, что буквально вросли в виски за последние полгода, растаяли; исчезли давно ставшие привычными колючие свинцовые песчинки в глазах; куда-то пропала въевшаяся в каждую клетку тела ломовая усталость… Похоже, Казандзаки действительно раскопала какой-то умопомрачительный древний рецепт. Казалось бы, стоило просто поблагодарить находчивую студентку и снова окунуться в работу, но… Вот именно что «но». Казандзаки может быть какой угодно — милой и вежливой, колкой и ироничной, угрюмой и циничной, — однако практически во всём, что она делала или говорила, следовало искать это самое «но». Второе дно. И, наверное, именно поэтому Снейп осторожно, чтобы эта не в меру умная и наблюдательная чертовка ничего не заметила, взял пробы неизвестного зелья. И спустя несколько часов очень удивился, когда обнаружил, что перед ним и в самом деле тоник. Действенный, эффективный, с весьма незаурядным составом, но тоник. И всё же… Что-то не давало мужчине покоя. Что-то было не так. Эта навязчивая мысль настойчиво билась в сознании, как поздний осенний комар, силившийся прорваться к тёплому огоньку свечи сквозь оконное стекло. В чём же дело? Возможно, в избыточности рецептуры. Ведь, по большому счёту, минимум четверть ингредиентов, вроде экстракта астерии лазурной или арга родосского, в подобном зелье ни к чему. Они, конечно, не вредят, но и пользы от них никакой. Даже десятки наисложнейших магических проверок ничего не дали. Лишь мысль-комар требовательнее принялась зудеть в голове. Он что-то упускал. Но что? Ответ нашёлся неожиданно. И, как это часто бывает, пришёл он оттуда, откуда зельевар уж никак не надеялся его получить. Да, при иных обстоятельствах тот факт, что решение нашёл кто-то другой, ощутимо бы ударил по самолюбию, а услужливый доброхот удостоился бы такой тирады, после которой навсегда зарёкся лезть туда, куда не просят. Но в данной ситуации Снейп был вынужден признать: он сам в жизни бы не додумался до чего-то подобного… … Из задумчивого полутранса его вывел негромкий ехидный смешок за спиной: — Ты, парень, — непроходимый идиот! Мало того, что у тебя практически под носом приготовили Щит Персея, так ещё и умудрились им же накачать! — Собеседник пару раз издевательски хлопнул в ладоши. — Браво! Впечатляющее невежество и достойная флоббер-червя тупость! Снейп возвёл глаза к потолку и мысленно осведомился у тяжёлых каменных сводов: «И за что мне такое наказание?» «Ну ты даёшь! — не упустило возможности поиздеваться вечно бодрствующее альтер-эго. — Сам же его сюда повесил!» Мужчина повернул голову и неприязненно уставился на обитателя единственного портрета во всех его апартаментах. — Соизволили показаться, наконец? Из-за изящной витиеватой рамы, презрительно ухмыляясь, шагнул человек в чёрном традиционном турецком кафтане с широким кушаком, из-за которого торчал набалдашник волшебной палочки в виде драконьей головы. Да и внешне — чистый турок: жёсткие тёмные с проседью волосы, карие глаза, смуглое живое лицо. Снейп именно так и решил, когда впервые увидел жившего на картине мага. И мысленно обругал Дамблдора: просил ведь вполне определённого — пожилого и представительного — грека, чей портрет много раз видел в больнице Святого Мунго, но, видимо, Альбус решил иначе и подсунул ему какого-то турка средних лет. И, лишь всмотревшись в слегка надменное лицо внимательно изучавшего его самого волшебника, Снейп понял, что ошибся. Его оппонент по своеобразной игре в гляделки не имел никакого отношения к тюркским народностям — как минимум, в традиционном представлении. «Ха! Турок, как же! — довольно оскалилось альтер-эго. — Где ты видел таких бледнолицых турок? С коих пор они вдруг сделались обладателями настолько прямых волос? А уж античный профиль — о, да, типичная такая турецкая особенность! Глаза разуй, дубина! Он же стопроцентный грек! Даже на Сократа немного похож…» Вот только на этом сходства заканчивались. Легендарный британский алхимик греческого происхождения, живший в семнадцатом веке, Джордж Сикельянос («Джордж?! Уй, господи! Йоргос! Йор-гос! Вот что за идиотская мода — коверкать имена?!» — сама собой всплыла в памяти возмущённая реплика Казандзаки) не обладал ни терпением древнегреческого мыслителя, ни его спокойствием. Зато убийственного, ядовитого сарказма, грубоватых, метких замечаний и непробиваемого чувства собственного превосходства — целый мешок. Снейп рассчитывал, что выдающийся учёный-маг поможет ему контролировать термоядерный темперамент его студентки, но вышло с точностью до наоборот. Древний алхимик и юная слизеринка очень быстро нашли общий язык и теперь принялись, что называется, хором «дружить» против декана. Сикельянос без колебаний занял сторону своей соотечественницы и без зазрения совести поддерживал её в любых спорах, а вот Северус получил в его лице непримиримого, циничного, но справедливого критика… — Переоценила тебя Эва, ой, переоценила! — Сикельянос косо усмехнулся и неодобрительно покачал головой. — Ты уже битый час возишься со Щитом, а воз и ныне там! — Не желаете поделиться опытом? — доброжелательно-ироничным тоном поинтересовался слизеринский декан. Он не был настроен играть в загадки, но и просто признать собственное поражение не мог. — Вот же дурень! — снисходительно вздохнул алхимик и, к удивлению Снейпа, принялся терпеливо объяснять. — Ты при правильной методологии исследования пришёл к неверным выводам. Ты отчего-то решил, что та же астерия, например, — лишний компонент. Но избыточными в данном случае являются как раз тонизирующие свойства… Зельевар стиснул зубы, силясь загнать ужасные воспоминания в самые отдалённые и глухие недра памяти. Но всё было тщетно: воспоминания — отчётливые, пронзительно-яркие, до ужаса реальные — мчались по кругу в безумном хороводе. Как лошади на манеже в цирке. Длинный золотистый волос, вступив в контакт со странным зельем, мгновенно свернулся и через долю секунды рассыпался струйкой белёсого пепла… Хмурый, сосредоточенный Сикельянос, рассказывавший о Щите… Кошмарное средство, убивающее горгону медленно и мучительно, сжигающее заживо… И собственное решение, принятое практически мгновенно: модифицировать Щит так, чтобы нивелировать возможность летального исхода. Ведь новость о гибели студентки неизбежно дойдёт и до аврората, что автоматически будет означать целый ряд неприятностей. А с другой стороны, экзотическое зелье, если его внимательно изучить, может стать основой для нового прорыва в зельеварении. Наука, если хочет быть обновлённой, должна быть бесстрашной. Древние руны — В А здесь Казандзаки сгубила присущая ей необъяснимая, парадоксальная рассеянность, всегда объявлявшаяся не вовремя и некстати. … Казандзаки, несмотря на всю свою эксцентричность, была на удивление пунктуальна. Вот и тогда девушка явилась минута в минуту. Но, к немалому удивлению зельевара, молча выслушала задание, сухо кивнула и… принялась сама нарезать ингредиенты — даже не попыталась призвать на помощь дополнительные ножи, заколдованные так, чтобы работать на немыслимой скорости — такой, что человеческому глазу сложно за ними уследить. Впервые за долгое время. Да и вообще вела себя более чем странно. На колкие замечания декана реагировала лишь равнодушным молчанием, а случайно порезавшись, всё так же молча, не проронив ни слова, остановила кровотечение и вновь принялась за работу. Присмотревшись к своей студентке, Снейп, на одно ничтожное мгновение встретившись с девушкой взглядом, заметил, что в её кровавых глазах плескалось кипящее бешенство, которое гречанка мудро направила в работу. Интересно, какая муха её укусила? Неужели опять повздорила с Паркинсон? Нет, едва ли. Об очередной дуэли с последующим погромом его бы уже давно известили. Да и Пэнси визжала бы так, что оглохли бы даже призраки. — Ишь ты! — на свой портрет бесшумно вернулся Сикельянос. — Я-то думал, что ты отменил наказание. А оказывается, — удивлённо цокнул языком, — вон оно как! И как тебе удалось заставить её не браниться, а, парень? Этой реплики оказалось достаточно, чтобы Казандзаки взорвалась и обрушила всю свою ярость на голову легендарному алхимику. — Проклятье, Йоргос! Я запорола Древние руны, неверно интерпретировав значение Йер и Райдо! Так что… — слизеринка, мгновенно переключившись на греческий, скороговоркой прошипела что-то сложнопроизносимое и, судя по обалдевшей физиономии Сикельяноса, что-то чудовищно нецензурное… Следующий результат декана попросту обескуражил. Заклинания — В Быть такого не может. Вот как, скажите на милость, она умудрилась получить «выше ожидаемого» там, где разбирается на «превосходно»? В то, что Казандзаки могла чего-то не знать, Снейп не верил ни на йоту. Как минимум, точно не по части заклинаний. Неужто и здесь всему виной рассеянность? «Или неуёмный научный интерес и склонность к экспериментам? — ехидно уточнило альтер-эго. — Забыл, как она одним-единственным заклинанием едва не уничтожила то, что оставалось от кабинета ЗОТИ?» … — Ваша задача на сегодня — ремонт, — сухо распорядился Снейп, пропуская студентку в кабинет. Под потолком ярко вспыхнули светильники, разгоняя густой мрак. Казандзаки недовольно поморщилась — то ли от болезненно хлестнувшего по глазам освещения, то ли от сути наказания. Зельевар только мысленно усмехнулся. Он прекрасно знал, что гречанка терпеть не может хозяйственную магию. Причина была элементарной: колоссальный пробел в знаниях по данному вопросу. И закрывать этот пробел девушка явно не торопилась, но вовсе не оттого, что была не способна что бы то ни было понять. Дело было в самой обыкновенной лени и полном отсутствии личной заинтересованности. Как это ни удивительно, гречанка, в отличие от большинства сверстниц, считала бытовые чары бессмысленными для себя лично. Возможно, это было не совсем честно с его стороны, но, с другой стороны, наказание должно быть наказанием, а не подарком на Рождество. Да и с какой стати необходимо предупреждать проштрафившихся студентов о сути взыскания, верно? В кабинете и в самом деле пахло гарью, смолой и копотью. Студентка, брезгливо поморщившись, окинула ледяным взглядом помещение и застыла, полностью лишившись дара речи. А потом… — Ремонт?! — прорычала Казандзаки, гневно ткнув палочкой в жуткий футуристичный ком, в который сплелись несколько парт и стульев, чем-то напоминавший паука о двадцати лапах. — Называйте уже вещи своими именами! — махнула рукой в сторону ещё тлевших гобеленов на стенах. — Моя задача — ликвидация последствий землетрясения! — перевела взгляд на Снейпа. Маскировочная магия вновь слетела — как, впрочем, и всегда, когда девушка гневалась — глаза вместо карих приобрели свой истинный цвет — карминово-красный. — Кто у вас там был последней парой? Четвёртый курс? — отвернулась, сделала один неуверенный скользящий шаг к столам, провела пальцами по искорёженному обуглившемуся дереву. — Батюшки… Кто бы мог подумать, что горстка тупых недоучек способна устроить настолько кошмарный погром! С другой стороны… — Задумчиво прищурила алые глаза и обронила очень странную фразу: — Грех не воспользоваться ситуацией, ведь теория без практики мертва. И с этими словами гречанка… плавно опустилась на пол, лениво приманила из сумки целую груду каких-то свитков, неизменное потрёпанное чаечье перо, потемневшую от времени тяжеленную бронзовую чернильницу и, наплевав с высокой колокольни на наказание, уткнулась в свою писанину. А Северус так и остался стоять, чувствуя себя полнейшим идиотом. И именно это разожгло в нём сухое, трескучее, как электрический разряд, раздражение. Снейп никому не позволял делать из себя дурака, и даже Казандзаки исключением не станет. «Даже? — обманчиво-невинным голоском уточнил внутренний монстр. — Похоже, уже стала! И, кстати, делать из тебя идиота, судя по всему, у неё вошло в привычку! — Осуждающе покачало лохматой головой. — Разбаловал ты её в конец! Вот она, осознав собственную безнаказанность, уселась тебе на шею и ноги свесила! И пусть меня дракон сожрёт, если тебе это не нравится!» Снейп дежурно проигнорировал реплику альтер-эго. Хотя в чём-то чёртов монстр был прав: умная и наблюдательная Казандзаки неплохо его успела изучить и теперь этим беззастенчиво пользовалась. С другой стороны, выбор у зельевара был тоже не ахти какой: Альбус настоятельно просил приглядывать за гречанкой, и наказания идеально подходили для данной цели. К тому же, девушка с завидным постоянством нарывалась на взыскания. Поначалу декан сплавил её Филчу, как обычно. Но в итоге пострадал сам чёртов сквиб. Снейп мысленно улыбнулся. Он бы очень покривил душой, если бы сказал, что хоть сколько-нибудь расстроился. И после того, как Филч наотрез отказался иметь с юной горгоной дело впредь, в качестве следующего наказания Снейп отправил Казандзаки к МакГонагалл. Благо, та была не против. Как это ни странно, но наказание превратилось в научный диспут (и как только Казандзаки удалось разговорить декана Гриффиндора?), затянувшийся на несколько часов. Обе стороны остались жутко довольны собой и друг другом — так, будто гоблины Гринготтс решили им двоим просто подарить всё хранившееся в банке золото. Что ещё оставалось делать-то, кроме как держать под постоянным контролем? Не к Хагриду же отправлять: чёртова Казандзаки умеет быть весьма убедительной и как пить дать уговорит лесничего отвести её в Запретный лес. И вернётся оттуда с грудой редких и опасных составляющих, вроде яда акромантула. Страшно представить, что может произойти в подобном случае… «Ну да, конечно, — хмыкнул внутренний голос. — И как, получилось взять её под контроль?» Северус, твёрдо решив никак не реагировать на любые колкости альтер-эго — пусть треплется, сколько влезет! — переключил внимание на Казандзаки. Но гречанка словно и вовсе забыла, на каком находится свете, полностью погрузившись в содержимое свитков. — Мисс Казандзаки, — ледяным тоном произнёс зельевар, доставая волшебную палочку. — Даже ваши замечательные мозги не дают вам права на подобную наглость! Снейп направил было волшебную палочку на подозрительные свитки, но почему-то решил для начала взглянуть на них, чтобы окончательно принять решение: конфисковать их до поры, до времени, или сразу же уничтожить. В свитках обнаружились… формулы. Длинные-предлинные вереницы-поезда непонятных символов, букв и цифр. — А это вовсе не наглость, — похоже, гречанка всё прекрасно слышала, просто делала отрешённый вид. — Это — то, что мне поможет, — триумфально улыбнулась, протягивая декану свиток с формулами. — И что же это такое? — ехидно поинтересовался Снейп. Но вместо прямого ответа девушка начала издалека, задумчиво наматывая на палец длинный золотистый локон. — Что мы вообще знаем о природе наших сил? — Северус промолчал, вопрос был риторическим. — Да ни черта. Юные волшебники во всех школах магии просто копируют то, что было изобретено тысячелетия назад, совершенно не задумываясь о том, как и почему это происходит. Но у маглов есть куча средств и инструментов для познания окружающего мира. И математика — как раз из их числа. Дифференциальные уравнения, — небрежно махнула ладонью на свиток, — прекрасно описывают физические и химические процессы, а с некоторыми уточнениями, — и магические. Увы, объяснить непосредственно природу магии они не могут, но вот подробно и точно обрисовать процесс — запросто. А также подсказать, как можно увеличить площадь поражения, избирательность, точность и даже дальность и силу используемого заклинания. Например, — окинула внимательным взглядом помещение, будто что-то искала. — Мне нужны все перья в этом кабинете, включая бронзовые — у статуй. С этими словами Казандзаки взмахнула волшебной палочкой… и произошло немыслимое. Всё, что было в кабинете — искорёженная мебель, чудом уцелевшие стеллажи, скелет дракона и даже преподавательский стол пришли в движение и на бешеной скорости ринулись к волшебнице. — Стази! — успела крикнуть она, остановив свихнувшуюся утварь буквально в нескольких сантиметрах от себя. — Чёрт… — нахмурившись, вновь уткнулась в свои расчеты. — Кажется… Вот же дурья башка! Как я могла так ошибиться?! — подняла на декана пронзительный и вместе с тем какой-то отрешённый взгляд. — Простите, сэр, но боюсь, для ремонта мне понадобится помощник. — Приманив из сумки яркую красную бейсболку, позвала. — Мистер Добби! Домовой эльф не заставил себя долго ждать: спустя мгновение он появился с характерным хлопком, окинул слегка ошарашенным взглядом помещение и, увидев Казандзаки, искренне заулыбался: — О, мисс Казандзаки! Всегда рад помочь такой вежливой девушке! — пропищал домовик и перевёл взгляд на Снейпа. — Мисс Казандзаки всегда называет Добби «мистер»! — счастливо пояснил он. Вот как, значит… Похоже, в словах мерзкого альтер-эго куда больше здравого смысла, чем казалось на первый взгляд: гречанка и правда совершенно обнаглела. Нет, на использование магии тайком — чтобы быстро смешать нужные ингредиенты или заставить заколдованный заранее нож в мгновение ока нарезать необходимый компонент — он закрывал глаза. Ну, если только девушка сама не подставлялась. В конце концов, так поступали все слизеринцы. Но вызывать домовика себе на замену — это уже выходило за всякие рамки. И раз уж с Казандзаки невозможно справиться при помощи авторитета, то нужно действовать тем же методом, что и она. Хитростью. — Добби, — негромко окликнул домовика зелевар. — У меня к вам деловое предложение, — еле заметно повёл палочкой; на столе тут же возникли красная с белым шапка и такой же шарф (конфисковал на днях у одного из гриффиндорских фанатов какой-то магловской футбольной команды). — Переместите мисс Казандзаки к профессору Слизнорту и передайте ему вот это, — в длиннопалую ладонь домовика впорхнул заготовленный когда-то давно свиток. — Тогда вещи плюс один галлеон — ваши. — Добби благоговейно взвыл, но Снейп, не обратив на это никакого внимания, добавил: — И вот ещё что: заберите, пожалуйста, у юной леди её палочку. А дальше мужчина с колоссальным удовольствием наблюдал, как вытягивается лицо девушки, как глаза вновь загораются алым, как студентка, всё ещё до конца не веря в происходящее, по-детски растерянно произносит: «Нечестно!». Северус, конечно, послушал бы ещё бессильно-яростную и вместе с тем по-своему поэтичную ругань Казандзаки, но… раздался хлопок, и студентка исчезла вместе с Добби. О том, что ещё секунду назад она была в кабинете, напоминал лишь тонкий запах японской камелии и лежавшая на преподавательском столе длинная белая волшебная палочка из такого необычного для Англии олеандра… Защита от Тёмных искусств — П Снейп, как ни старался, не смог сдержать самодовольной улыбки. Высший балл — абсолютно закономерный результат честолюбия, умноженного на магический талант и ослиное упрямство. «Ну и, конечно, без исключительного преподавательского таланта не обошлось», — саркастично резюмировало альтер-эго. Зельевар привычно проигнорировал реплику внутреннего чудовища, хотя вынужден был признать за монстром некоторое право зубоскалить… — Великая Федра, за что?! — вполголоса взвыла Казандзаки, уставившись полным совершенно невообразимой муки взглядом в потолок. — Не зря проклятого Аякса называли Чокнутым! — бросила горящий ненавистью взгляд на страницы старинного трактата по греческим ядам, который переводила в качестве наказания. — Зельеварение — это точная наука, а этот псих написал целую поэму! Снейп не удивился собственной реакции. Он уже давно с поистине буддистским спокойствием воспринимал и ядовитые колкости студентки, и исключительно забористую ругань — такую, от которой даже у Наземникуса уши в трубочку бы свернулись, и даже её театральное нытьё. Если Казандзаки не видит в лице оппонента благодарного зрителя — которого можно либо разжалобить, либо вволю поглумиться, — то она довольно быстро отказывается от неэффективной тактики и просто молча работает. Разве что время от времени награждает убийственными взглядами. Тем временем Эви бесцеремонно цапнула со стола свиток с работой кого-то из пуффендуйцев, быстро просмотрела и удивлённо присвистнула. — Никогда бы не подумала, что о химерах можно написать такую жуткую бредятину! – девушка грациозно перегнулась через стол и протянула свиток. — И здесь… — Казандзаки порывисто схватила ещё один свиток. — И тут… — подняла на мужчину свои рубиновые глазищи. — Похоже, они эту муть друг у друга списали. Причём, слово в слово. Уязвлённое самолюбие заставило мгновенно собраться и погрузиться в изучение свитков. Не могли же трое пуффендуйцев настолько бездумно списать! В особенности Макмиллан, который всегда выполняет работы сам! — Здесь всё верно, — негромко произнёс Снейп, пристально глядя на Аваду. — А вам не мешает хотя бы иногда заглядывать в учебник. Девушка дёрнула плечами, открыла лежавший на столе учебник и нашла нужную главу. Но, едва начав читать, покатилась со смеху. — Боже... — сквозь смех выдавила она. — Ой, не могу!.. Этот ваш… автор учебника, — усилием воли заставила себя успокоиться, — он вообще живую химеру видел? — А вы? — вопросом на вопрос ответил мужчина и осёкся. Яйца химеры… Неужели… ей как-то удалось справиться с химерой? Может, Казандзаки и горгона, но чисто физически — человек. Со всеми вытекающими. Она не обладает ни чудовищной силой великана, ни бронированной драконьей чешуёй, ни клыками-когтями, коими эволюция снабдила, к примеру, тех же мантикор… Девушка, скрестив руки под грудью, с вызовом уставилась на Снейпа. — Естественно, — заносчиво отрезала она. — Химера — это греческий эндемик! — Вы хотите сказать, что были настолько удачливы, что одолели химеру? — ехидно поинтересовался декан. — Одолела? — резко и неприязненно переспросила Казандзаки и раздосадовано помотала головой. — Кошмар… Похоже, здесь на самом деле считают химер безмозглыми тварями, которые никого не щадят… — Вам стоит пообщаться с Хагридом, местным лесничим, — с едкой насмешкой парировал Снейп. — Уверен, вы быстро найдёте общий язык: он также, как и вы, склонен видеть в любом монстре безобидную и забавную зверушку. — Зверушку?! — моментально ощетинилась девушка. — Убиться лбом об стену! Называть химер «зверушками» — всё равно что обозначить всех магов как флоббер-червей! Химеры разумны! … Казандзаки оказалась потрясающим оратором, способным мгновенно захватить слушателя и заставить слушать, слушать… Оказалось, что химеры — уникальная магическая раса, обладающая примечательным эволюционным механизмом — врождённой способностью к легиллименции. И именно поэтому эти чудовищные исполины совершенно не доверяли волшебникам, ведь подавляющее большинство магов рассматривало химер как низший вид и, следовательно, как источник наживы или в качестве рабов. Да, химеры безжалостны и готовы защищать свою свободу любой ценой. Но вовсе не жестоки. Они никогда не причинят вреда детёнышу. И не важно, чей он — дракона, мантикоры, гоблина или человека. Пощадили химеры и Казандзаки, несмотря на её силы. Смогли ей доверять и даже отдали часть яиц («Слышали о Спарте? Так вот, обычай избавляться от слабого потомства спартанцы взяли не с потолка, а у химер позаимствовали»). Конечно, вся эта история звучала очень фантастично, но Снейп, к своему удивлению, поверил. И в который раз подумал о том, что магическая наука давным-давно остановилась в своём развитии… Травология — В Вот уж действительно «выше ожидаемого»! Казандзаки во всём, что касается растений, исповедует исключительно практический, даже меркантильный подход и рассматривает их только с точки зрения ингредиентов для зелий. А уж уход … это точно не о ней. Чтобы хоть как-то заставить студентку встряхнуться, Снейп обратился к своему излюбленному педагогическому приёму — меткой, язвительной, но вполне справедливой критике. Да, это неприятно. Порой даже болезненно, зато более чем эффективно. Но в случае с этой упрямицей безотказный, проверенный метод не сработал. Вкрадчиво-ехидное замечание о том, что знания о различных травах для зельевара более чем полезны, а принципы работы с ними просты настолько, что разобрался бы и безмозглый примат, осталось без внимания. Девушка тогда только отмахнулась. «Сэр, если бы это было настолько необходимо, то Зельеварение и Травология давно стали бы единой дисциплиной. А поскольку ничего подобного не произошло, то не морочьте мне голову всякой ерундой — сдам как-нибудь», — с пудовым непоколебимым равнодушием парировала она. История магии — С Слизеринский декан только снисходительно усмехнулся. Результат более чем предсказуемый, учитывая тот факт, что Казандзаки, по её собственному заверению, впадала в анабиоз ото всей этой «бессмысленной околесицы». «Ой, да ладно! — язвительно напомнило альтер-эго. — Сам-то тоже хорош! Да тебе тупо повезло списать на «удовлетворительно»! Напомнить, как ты дрых на лекциях Бинса?» Как, впрочем, и все остальные, спокойно парировал Снейп. Похоже, и у единственного преподавателя-призрака в Хогвартсе, и у составителей учебников по истории магии — общий талант — с сильнейшим снотворным эффектом… Следующие результаты были настолько очевидны, что их могла бы предсказать даже Сивилла Трелони: Нумерология — П Зельеварение — П Трансфигурация — П Зельевар ещё раз просмотрел результаты и задумчиво уставился в окно. Профориентация — задача всегда непростая, а в случае с Казандзаки — тем более. Наиболее вероятный вариант — больница Святого Мунго. Там точно по достоинству оценят её талант в зельеварении. А знания по нумерологии и способности в заклинаниях откроют перед ней двери Гринготтс… Альтернатив довольно много… «И самая очевидная из них — аврорат! — безжалостно отчеканило альтер-эго. — Взгляни уже правде в глаза! Твоё персональное нежелание того, чтобы студентка становилась аврором, не должно влиять на её решение!» Северус устало велел чудищу заткнуться, но спорить не стал. Он действительно не хотел, чтобы Казандзаки становилась аврором. Почему? За последние два месяца он неплохо узнал гречанку и только теперь окончательно признал то, что Альбус, видимо, разглядел с самого начала. Эта девушка никогда не была ни жестоким кровожадным чудовищем, ни бездушной машиной для убийства, которой решительно всё равно, у кого отнять жизнь. Она — человек, способный и поддержать, и протянуть руку помощи, и даже пожертвовать собой. И этот человек определённо достоин нормальной жизни, которой аврорат её неизбежно лишит, превратив в живое оружие. Размышления прервал торопливый, судорожный стук в дверь, которая в тот же миг распахнулась, и в кабинет кубарем вкатился Драко Малфой, а за ним — грозный, как дракон, Гарри Поттер. — Чёртов трус! — заорал с порога гриффиндорец, направляя на сжавшегося в комок Драко волшебную палочку. — Только прятаться и удирать ты и можешь! Снейп, неприязненно сузив глаза, медленно поднялся из-за стола. Похоже, этот наглый мальчишка окончательно лишился и страха, и остатков здравого смысла! Декан твёрдо был намерен выставить Поттера за дверь и похоронить под самыми мерзкими из возможных наказаний, как вдруг… — Отвали, Поттер! — крикнул в ответ Малфой, тщетно пытаясь подняться на ноги. — Я не убивал Эви! — Хватит уже врать! Ты Плаксе Миртл говорил совсем другое! — Нет! — рявкнул в ответ слизеринский староста. — Я… Запнувшись, Драко внезапно сник и замолчал, уткнувшись затравленным взглядом в пол. Снейп не сводил со своего крестника тяжёлого, полного гнева и отвращения, взгляда. Неужели Поттер прав? Неужели этот недоумок действительно пошёл на убийство? Но зачем? Ведь только благодаря Казандзаки его мать до сих пор жива! — Поттер, — с трудом взяв себя в руки, потребовал Снейп. — Покиньте мой кабинет! — Пусть сначала этот слизняк скажет правду! — с вызовом бросил тот. — Немедленно! Гриффиндорец, послав Малфою испепеляющий взгляд, буквально вылетел за дверь. А Драко, словно только этого и ждал… отчаянно вцепился в мантию Снейпа и сдавленно прошептал: — Сэр… помогите… умоляю! Мужчина брезгливо выдернул мантию из рук крестника, рывком поставил его на ноги и с силой встряхнул за плечи. — Прекратите мямлить! — едва сдерживая ярость, сухо велел он. — Что на этот раз вы натворили? Отвечайте! — Я… я… попросил Эви об одолжении, — выдавил парень. Обведя обезумевшим от ужаса взглядом комнату, он умолк. Но лишь на пару секунд. Похоже, стыд, страх и отчаяние оказались сильнее столь бережно лелеемой гордыни, и Драко прорвало: — Мне в воскресенье кто-то в Хогсмиде подбросил записку, она потом сгорела, сразу, как я её прочитал, там говорилось, что если я не выполню задание Тёмного Лорда до следующего воскресенья, то отца убьют в Азкабане! Сначала я решил, что это какая-то шутка, ну, или кто-то попугать вздумал, потому не стал ничего делать, но вчера… — Глубокий, судорожный вдох. — Вчера на зельях я нашёл ещё одну прямо в учебнике! — перевёл на декана затравленный, умоляющий взгляд. — Я понял, что это не шутка! И попросил Эви вытащить его! На мгновение Снейп словно ослеп и оглох, тело сковало обжигающими ледяными тисками. Он понимал, что нужно действовать без промедления, но не мог сдвинуться с места. А в сознании набатом гремела одна и та же мысль: «Казандзаки не владеет заклятием Патронуса! Малфой вынес ей смертный приговор!» — Сэр?.. — словно из-под воды донёсся до зельевара дрожащий голос Драко. — Что нам делать? Ледяной паралич развеялся, возвращая возможность мыслить и действовать. — Вам — сидеть здесь, — отрезал Снейп, не удостоив крестника и взглядом. — И молиться, чтобы не поднялась шумиха: Тёмный Лорд едва ли будет в восторге от вашей самодеятельности. Захлопнув за собой дверь и заблокировав её намертво с помощью магии, мужчина окинул взглядом коридор. Поттера нигде не было. Скорее всего, бросился искать директора, которого едва ли сможет найти: Альбус вновь исчез в неизвестном направлении. Значит, следующей, к кому сунется этот выскочка, будет МакГонагалл. Пусть будет так, с фаталистичным равнодушием решил Снейп. Учитывая то, во что обезумевший от страха Малфой втравил Казандзаки, шума избежать не удастся. Главное, чтобы этот самый шум не достиг ушей Тёмного Лорда. А Минерва… Возможно, это будет даже кстати: её помощь может оказаться неоценимой. Сквозь стёкла высоких окон-бифориумов виднелись застывшие — чёрные посреди чёрного савана ночи — верхушки деревьев. Снаружи царил полный штиль, но здесь, в бесконечных коридорах древней школы, было почему-то сыро и очень холодно — словно мартовская стужа решила, игнорируя все согревающие чары, переселиться в замок и захватить над ним власть. Зельевар ускорил шаг. Нужно как можно быстрее найти кого-то из авроров, что патрулируют школу. Пусть вытаскивают Казандаки оттуда. «Если ещё осталось кого вытаскивать, — хмуро уронило альтер-эго. — Ты ведь понятия не имеешь, когда она отправилась в Азкабан. Хорошо, если какой-нибудь час назад. А если утром?» Медленно распахнулись тяжёлые створки двери. В лицо дохнул холодный воздух. Снейп успел сделать лишь несколько длинных шагов в направлении кованных школьных ворот, как вдруг раздался громкий хлопок, и на влажную землю рухнули Казандзаки в своей боевой броне, державший её за руку Добби и… дементоры. Четыре высоченные тёмные фигуры, почти сливавшиеся с окружающим мраком, вновь набросились на своих жертв. «Чёрт, они ведь почти ушли!» — раздосадовано простонало альтер-эго. Снейп решительно поднял волшебную палочку. — Экспекто Патронум! Однако лань оказалась… бессильной. Едва появившись, она развеялась облачком искристой пыли. Дементоры же, почуяв очередную жертву, синхронно, как по команде, повернули к слизеринскому декану свои безликие головы. — Экспекто патронум! — крикнул знакомый властный женский голос, и серебристая кошка стрелой бросилась на стражей Азкабана, заставляя чудовищ отступить.