Скульптор. Перерождение.

— Ну, что я могу сказать? — Я постучал пальцами по подлокотнику кресла. — Я набираю группы, которые точно смогут пройти в Аврорат, некоторые уже сейчас способны сдать нормативы. Это если кратко, но увеличивать нагрузку и далее нельзя — иначе многие ребята просто перегорят. Я обвёл взглядом учителей. — Если бы можно было разделить детей не по факультетам, это бы увеличило шансы, но увы, — я развёл руками, показывая, что работать могу с тем, что есть. — Неплохо, — раздалось рядом ворчливое. Меня чуть не передёрнуло. Аластор Грюм, посетивший это «школьное собрание» в июне, меня немного напрягал. Интуиция ли это, или ещё что-то — я не знал, возможно, играло моё «предзнание» канона, но с тех пор, как я попал в этот мир, его можно было выбрасывать на помойку. Сейчас обсуждалась программа обучения на следующий год с учётом Турнира Трёх волшебников. Альбус готовился к этой авантюре, иначе о Британии и не скажешь, целый год, только почему-то забыл привлечь нас к решению проблем, связанных с иностранными студентами. Где они будут жить? Что есть? Как учиться, если чемпион останется у нас? Они привезут своих учителей? И как нам тогда быть? Вопросов навалилось множество, а решать начали, по привычке мировой, в последние моменты перед самым отпуском. Я только вздыхал и качал головой. Директор сказал нам не беспокоиться о проживании «гостей заморских», передал нам новое расписание, по которому к седьмым курсам прибавлялись ещё и наши гости. Я только головой покачал — у меня седьмой курс на индивидуальном обучении каждый человек, я как должен с чужаками срабатываться? Дожил, не-британцев уже чужаками звать… Насчёт турнира я и волновался, и не очень. Волновался, потому как псу под хвост канон пошёл давно, и неизвестно, получится ли в этот момент доловить этот воздушный осколок мага, который сейчас уродливый недогомункул младенца. Я почти закончил с кресстражами, оставался один — медальон. Его, кстати, достать удалось всего пару часов назад — и через Сириуса, который проходил сейчас какое-то комплексное лечение в Америке, но приславший вредного, ворчливого старого эльфа. Уничтожить так, чтобы не повредить реликвию, времени у меня не было, патронус Альбуса выдернул меня буквально перед самым уничтожением, так что медальон пришлось сунуть в ящик стола. Надеюсь, я не забуду о нём… Приближался август, а вместе с ним и мой экзамен на звание Мастера чар. Ну, он-то приближался, а мой патронус так и не формировался во что-то адекватное. Флитвик разводил руками, я мучил этот раздел магии и в упор не понимал, почему моему патронусу места мало даже в Большом Зале. Сегодня я собирался попробовать его выполнить на улице. Другого нормального объяснения, кроме размеров, я подобрать не мог. К тому же было видно, что патронус почти сформировался, но… В общем, я сейчас с нетерпением ждал того момента, когда смогу отправиться на тренировку и забыть про сие скучнейшее собрание. Меня напрягал Аластор, тема и будущая работа, так что я просто наблюдал за секундной стрелкой на механических часах, которые стояли у Альбуса в шкафу — они появились недавно, и, похоже, были артефактом. Хотя и спать хочется. Дело продвигалось медленно, словно улитка. Я не препятствовал такому ленивому течению времени, словно заснув с открытыми глазами. Сам я мысленно проворачивал в голове возможные варианты того, кем может быть мой защитник? Что у меня ассоциируется с защитой? В голове возник образ рыцаря, наглухо закованного в латы. Хм, может, толстая шкура? Если так подумать, я всегда делал упор на скорость и одиночные удары, а отсутствие толстой шкуры уравнивал банальным «не попаданием» под удары. А кого я знаю толстошкурных и больших? В голову лезли только драконы и великаны. -…аро. Мистер Ханатаро! — А? — я вынырнул из задумчивости, оглянувшись. — Прошу прощения, задумался. Макгонал посмотрела на меня с укоризной. — Мы хотели посоветоваться с вами о возрасте допуска детей, — заместитель покачала головой. Я пожал плечами. — Четвёртый курс самая низкая планка, которая вполне может справиться, — иначе Воландеморт банально не вылезет или же начнёт пакостить Гарри. А я этого не допущу. — Четвёртый? Настолько юные волшебники? — Эти юные волшебники вполне могут хоть сейчас пойти сдавать экзамены в аврорат, и пройти его идеально, к тому же невербальное и беспалочковое волшебство они тоже учат. У них есть все шансы победить. — Неплохо, — покачал головой Альбус. — Что же, так и решим — четверокурсники самые младшие, допущенные до сдачи экзаменов… Мысленно после этой фразы в голове я завыл, задёргав лапкой. Вот так просто?! Ну ё-моё, карасики, опираться на мнение единственного человека, даже не задумавшись о последствиях?! А-а-а-а-а-а! Может, магия как-то мозгам вредит, и я тоже стану скоро ни о чём не задумываться? Почему мне даже не возразил никто, даже Северус? Карасики… Собрание подошло к концу, и я, наконец, смог выйти из душного кабинета. — Ханатаро? — Снейп подошёл, посмотрев мне в лицо. — Ты немного бледноват. — Скоро экзамен, сэр Флитвик гоняет меня и в хвост и в гриву. — Вероятно, не просто так, — Снейп скупо дёрнул уголками губ. — Я слышал, у вас проблемы с патронусом? — Ага. Попытаюсь сегодня в очередной раз его вызвать, — я потёр висок. — Я не понимаю, что же мне мешает… — Воспоминания?.. — Северус, — я посмотрел на Снейпа, покачав головой. — Если бы это, то он даже не начал бы формироваться. А он начинает. Начинает, но не заканчивает, и я понятия не имею, что с этим делать. Снейп пожал плечами. — Я освоил свой патронус уже после ухода из школы. Мне потребовалось достаточно времени, чтобы он получился. Я только махнул рукой, предложив прогуляться — в замке было душно, стёкла не пропускали ветер, а солнце нагревало коридоры. Я был привычный, а вот маги постоянно накладывали на себя охлаждающие заклинания. Да ещё и эти мантии… В начале я даже подумал, что это из-за рун, но оказалось — нифига подобного. Просто действительно жарко. На улице было чуть прохладнее из-за ветра. Северус немного отошёл, жестом указывая на пришкольную территорию. — Покажи свой патронус, раз уж вышел на улицу. Тут-то должно получиться. Я пожал плечами. Почему бы и нет? И достал палочку. Сосредоточиться. Собрать воедино положительные воспоминания. Рендзи, Рукия, наш общий дом. Сейносуке, больница и детский дом. Укитаке, Шин, ребята… Воспоминания накладывались, переплетались, я невольно почувствовал, как меня распирает магическая энергия. Но чего-то не хватало… Я ещё сильнее ушёл в воспоминания, направляя в палочку почти всю свою магию, и, решившись, добавил немного реацу. Из палочки вырвался плотной струёй белый светящийся туман, окутывая меня, но я продолжал вливать силу, зажмурившись от яркого света. Гарри, учёба здесь, искрящиеся глаза детей, удовлетворение от сделанной работы, обучение у Флитвика… Поток энергии достиг той точки, когда мне было уже практически нереально его контролировать, палочка в руках опасно потрескивала, волосы стремительно росли и белели… И вдруг резко всё закончилось. Словно, протискиваясь по узкой трубе, я вывалился в открытое огромное пространство. Я открыл глаза, первым делом отмечаяя Снейпа, который стоял от меня метрах в сорока, хотя до этого мы шли рядом. Глаза у него были широко открытыми, в руках в боевой готовности была палочка. Потом я повернулся, осознавая, что вокруг меня, взяв меня в плотное кольцо, стоят ещё учителя. Я вышел к ним, всё ещё отходя от колдовства, но не успел я и рта открыть, как ко мне подскочил Флитвик. — Ханатаро, я, конечно, предполагал, что у вас необычный патронус, но вы можете мне пояснить, что Это, — он указал мне за спину, — за животное?! Я повернулся. В начале я подумал, что передо мной полупрозрачный столб, но подняв взгляд выше, я увидел длиннющую тонкую кисть, с такими же когтями. Уже появившаяся догадка заставила меня резко запрокинуть голову вверх, а следом истерично расхохотаться и выпасть из реальности на пару минут. Не знаю, как все остальные — а я не мог поверить, что моим патронусом стал Гиллиан.

***

Рон Уизли вздохнул, с тоской глядя на книги, по которым были расфасованны цветные закладки. Гарри как-то назвал их «стикерами», но дела это особо не меняло. Рон закусил губу. Стояла невыносимая жара, не спасало ни настежь распахнутое окно, ни то, что Рон был едва одет. Но на двери были чары авторства Билла, которые не давали ему выйти. Рон сам попросил об этом, чтобы, наконец, сесть за этот проект, которому уже и сам был не рад. Точнее, не рад, что стал одним из организаторов, разделив эту должность с Гермионой пополам. Проект Сообщества Маглорождённых надо было как-то упихать в магические законы, и Рон чисто из врождённого упрямства решил разобраться сам. Ну, и от безысходности. Не Перси же просить, который, задрав нос, ходит по дому и только мешает своими нравоучениями? Рон закусил губу. Когда он и другие ребята обратились к Ханатаро, тот вздохнул, но согласился помочь, а через некоторое время дети получили на руки книги с вклеенными в них стикерами. Как сказал учитель: «За вас я проект реализовывать и расписывать не буду. А чем мог — уже помог. Читайте, просвещайтесь, в будущем пригодится.» И вот Рон сидел и мерно чёркал по бумаге, под какие определения подходит их сообщество, какие налоги придётся платить и сколько, получается, придётся отдавать их маглорождённой «общине». Год назад он даже представить себе не мог, что добровольно отправит себя заниматься такой нудятиной, но если он этого не сделает — Гермиона ему весь разум без легименции вывернет наизнанку. Гарри, вот уж кто умел находить точные сравнения, сказал как-то, что нет птицы страшнее дятла — весь мозг склюёт… Сам Поттер сейчас вместе с Драко находились у Малфоев. Рон фыркнул — сколько он ни притирался со слизеринцем, всё равно какая-то лёгкая неприязнь и соперничество между ними проскакивали. Малфой откровенно бесил своими манерами, которые нередко переходили в самомнение, и острым языком, которым он редко, но метко, отпускал фразочки про его семью. Так что нахождение Гарри у Малфоев он воспринимал не слишком положительно, скорее даже как неизбежное зло. Правда, на Чемпионат Мира по квиддичу они собрались отправиться вместе, прихватив с собой и Гермиону, с присутствием которой Малфой уже давно смирился, и даже, сквозь зубы и ворчание, признавал, что «эта магл… лорождённая весьма умна». Рон знал о некоторой предвзятости Гермионы и чрезмерном следовании принципам, но постепенно менялась и девочка и её восприятие. Но это не меняло того, что она очень придиралась к исполнению своих и чужих обязанностей. Он снова перевёл взгляд на бумагу, уже готовый завыть от того, что придётся продолжать писать. До обеда оставалось ещё полтора часа. Он перечитал черновик, который уже успел набросать, достал новый пергамент, обмакнул перо в чернила и вывел первую букву. Сразу за ней растеклась клякса. Рука замерла, потом раздался тяжкий вздох: — Ну почему-у?! Упырь на чердаке подтверждающе ухнул.