Tears Into Wine

В свете ламп глаза Шепард кажутся почти серыми. Гаррус не мигает, бессловесно спрашивая: можно?.. Она запрокидывает голову, открывая горло, и он вжимается в него лицом, касается губами, пробует языком. Гаррус заворожённо скользит ладонями по ямочке между ключиц, по странной человеческой груди, по решётке рёбер, не веря, что он здесь, с ней, вне времени и пространства. Впервые в жизни он жалеет, что у него всего шесть пальцев — их слишком мало для того, чтобы в полной мере ощутить текстуру чужой кожи, тёплой и гладкой. В голове туман; его ведёт, словно от пары бутылок вина, и так хочется рассмотреть получше — какая она, без скрывающей тело брони, без формы, без чёрной майки с логотипом N7. Но взгляд плывёт, сбивается фокус, и в ушах — монотонный низкий гул, будто рядом по меньшей мере дюжина ядер «Тантал». Гаррус подаётся вперёд, напряжённо всматриваясь, касаясь её вновь и вновь, перемещаясь руками от талии к бёдрам. Шепард приоткрывает рот — ей приятно — и тихо, едва слышно шепчет… — Офицер Вакариан, вы спите уже двенадцать часов. Длительный сон негативно скажется на ваших умственных и профессиональных способностях. Вздрогнув, Гаррус просыпается. Потолок тотчас сообщает ему: приятель, это не спальная капсула, а вполне себе каюта, причём не твоя. Приподнявшись на локтях, Гаррус озирается, с запозданием понимая, что находится в апартаментах Шепард. — Доброе утро, офицер Вакариан, — здоровается СУЗИ. — По местному времени сейчас три часа дня. Я пыталась разбудить вас раньше, но… — Доброе, — перебивает он ИИ. Получается не слишком-то вежливо. Прислушавшись, Гаррус приходит к выводу, что находится в каюте один — ни шума воды в душе, ни стука пальцев по клавиатуре, ничего. — Коммандер вышла? — Она покинула «Нормандию» около десяти часов утра. — Десяти? Так рано? Но она же… — Коммандер Шепард просила передать, что душ в вашем полном распоряжении. Поди разберись, пошутила она или нет. — Спасибо за информацию, — сконфуженно отзывается Гаррус. — Я бы посоветовала вам посетить доктора Чаквас или профессора Солуса. Похмельный синдром… — Спасибо, СУЗИ, — с нажимом произносит он, и голограмма исчезает, коротко мигнув напоследок. Удостоверившись, что говорливый ИИ больше не будет настаивать на диалоге, Гаррус со вздохом падает обратно на постель. Вопреки выводам СУЗИ, пресловутый похмельный синдром у него отсутствует — ни головной боли, ни тошноты, ни характерной ломоты в теле, лишь обычная слабость. Спасибо, «Кавье», твоя стоимость оправдана. Потери памяти не наблюдается тоже: Гаррус отлично помнит, как нёс Шепард до каюты. Помнит и то, как она, не вполне соображая, вцепилась в его одежду, заявила, что никуда не отпустит и вырубилась снова. Недолго думая, Гаррус попросту подложил под шею подушку и примостился на краю кровати. Кто знает, не обернётся ли тот безрассудный глоток турианского алкоголя чем-то похуже похмелья? Шепард может сколько угодно уповать на волшебство «Цербера», поколдовавшего над её телом, однако убедить Гарруса ей так и не удалось. Оставшись рядом, он сможет проследить, чтобы она вовремя получила медицинскую помощь, возникни в этом потребность — так он рассудил. Сон сморил его практически мгновенно, избавив от ненужных рефлексий по поводу случившегося. Сейчас же мысли вернулись, и Гаррусу это совсем не нравится. Ещё больше ему не нравится то, что он видел во сне. Духи свидетели — ему никогда не снились сны эротического содержания, даже в пубертатный период, и уж тем более — с участием собственного командира. До этого момента. …Да и «не нравится», на самом деле, не то, чтобы верное определение его эмоций. И, кажется, ему срочно нужно ополоснуться. Холодной, чёрт побери, водой. Проигнорировав желание хорошенько всё это обдумать, Гаррус поднимается с кровати. Его немного пошатывает, и больше всего на свете ему хочется упасть обратно и снова забыться сном, но он отметает эту идею. Рассудив, что глупо отказываться от предложения — при условии, что оно не было шуткой, конечно, — Гаррус направляется в уборную. Судя по всему, Шепард абсолютно не против вторжения в её личное пространство — должно быть, ещё одно проявление её доверия. Это, несомненно, приятно… И всё же — стеснительно. По-хозяйски передвигаясь по её территории, он чувствует себя крайне неловко. Гаррус не удивляется, не обнаружив на раковине косметики — он вычитал это слово в экстранете — или иной мелочи: Шепард очевидно тяготеет к минимализму, предпочитая убирать вещи с глаз долой. Он никогда не видел, как прихорашиваются женщины человеческой расы, но знал, что некоторые из них — по крайней мере, те, на чью долю не выпала армейская служба — предпочитают яркий макияж и замысловатые сооружения на голове. Шепард всегда выглядела опрятно, но ничего сверх этого. Вероятно, её средства для ухода занимают совсем немного места и хранятся где-то ещё. Искренне не понимая, почему его вообще заботит этот вопрос, Гаррус включает воду и складывает одежду на полку, то и дело оглядываясь. Стоять обнажённым посреди душевой коммандера — сомнительное удовольствие, поэтому он решает убраться быстрее, чем вышеупомянутый коммандер вернётся в свою обитель. Тёплая вода проясняет мысли и окончательно пробуждает его ото сна. Оставшись наедине с собой, Гаррус вновь возвращается к минувшему вечеру. Ему следовало это предусмотреть. Быстро пьянеющая Шепард лихо превысила свою норму, он, судя по всему, тоже неплохо набрался, и вот он, итог: они целовались, фактически, провели вместе ночь (пусть и не в том смысле, который обычно вкладывается в эти слова), а обманутый близостью организм живо подкинул ему сон с продолжением. Последний пункт волнует его больше прочих: Гаррус может придумать, что сказать Шепард, но что сказать собственному подсознанию, придумать не получается. Стоит радоваться хотя бы тому, что у него отлично развит самоконтроль. Спасибо, армия; спасибо, СБЦ. Наверное, нужно взять увольнительную и засесть в каком-нибудь баре. Гаррус невольно усмехается, представляя себе разговор с Шепард: «Эй, коммандер, не могла бы ты пожаловать мне выходной? Я тут подумал склеить какую-нибудь девушку, чтобы избавиться ото снов, в которых мы занимаемся с тобой любовью. Что скажешь?» Похоже, сегодняшнее утро — или не совсем утро, если быть точным — подарило ему на редкость дурацкий повод для шуток. Вздохнув, Гаррус с силой проводит ладонями по лицу и выключает воду. Оглядевшись в поисках полотенца и не найдя оного, он принимается одеваться. Ткань неприятно липнет к мокрому телу, но рыться в шкафу Шепард — это немного слишком. Подспудно ожидая обнаружить её в каюте, Гаррус немного расстраивается, когда этого не происходит. Судя по всему, она отлучилась надолго. СУЗИ наверняка знает её точное местонахождение, однако он не рискует тревожить ИИ лишний раз: Гаррус почти уверен, что в этом случае ему не отвертеться от ехидных комментариев, которые та любит выдавать на-гора, бессовестно прикрываясь отсутствием у себя эмоций вообще и чувства юмора в частности. Рассудив, что они с Шепард так или иначе увидятся, Гаррус обувается и аккуратно заправляет постель. В голову то и дело лезут ерундовые мысли — вроде той, что, прежде чем уйти, коммандер заботливо приглушила свет, включённый им ночью. Тряхнув головой, он направляется к выходу. Взгляд его рассеянно скользит по сторонам, пока не цепляется за фотографию на столе — перевёрнутую, как и в прошлый его визит. Его гложет совершенно детское любопытство, которому зачастую неведомы такие понятия как «личная жизнь» и «невежливость». Может, она упала нечаянно, и Шепард забывает вернуть её на место?.. «Всё то время, что она не тратит на Жнецов, Коллекционеров, Призрака или беседы с экипажем, она проводит у личной консоли, так что возможностей у неё было хоть отбавляй», — раздражённо думает Гаррус, чувствуя себя абсолютным идиотом. Это действительно не его дело, и лучше, чтобы так оно и оставалось. Для них обоих. Окинув каюту последним взглядом, он выходит в коридор и вызывает лифт. …И почти не удивляется, когда первый же встреченный им человек приветствует его лукавой улыбкой. — Доброе утро, офицер Вакариан, — здоровается Келли, склоняя голову. — Вернее сказать — добрый день. Вы проснулись прямо к обеду. — Здóрово, — без энтузиазма отзывается он. Не то, чтобы Келли ему не нравилась — если на то пошло, ему вообще не внушали доверия новые лица на «Нормандии», — но её манеры временами вызывали у него смутное чувство раздражения. Сегодня было то самое время. — Что скажете? — начинает она издалека. — На кровати спится лучше, чем в капсуле? Ну вот, приехали. В интонации Чемберс нет издёвки — только желание подразнить, — но Гаррусу всё равно становится неуютно. — Намного, — отвечает он неохотно. — Вам повезло, — продолжает щебетать Келли. — Коммандер редко пускает к себе в каюту. Можно сказать, вы прошли фэйс-контроль. — Я прошёл его два года назад, — говорит он, чувствуя нарастающее недовольство, и добавляет — должно быть, поспешнее, чем следовало: — Это не то, о чём вы подумали. — Что за клише, — журит его йомен, и Гаррус готов дать на отсечение голову: не поверила. Впрочем, чему тут удивляться. — Я рада, что вам удалось её расшевелить, — сообщает Келли доверительным тоном. — Вчера мы немного побеседовали. Она выглядела очень… расстроенной. Гаррусу хочется взвыть. — Я наслышан, — бормочет он и уже собирается распрощаться, но притормаживает, догадавшись спросить: — Келли, вы не в курсе, куда она запропастилась? — Коммандер Шепард в Нос Астра, она покинула корабль ещё утром, — отвечает Чемберс с лёгким удивлением в голосе. — К ней присоединились мистер Тэйлор и мистер Криос. Смею предположить, что она занялась оставшимися досье. — Спасибо, это всё, что мне нужно было знать, — благодарит Гаррус и спешно ретируется к главной батарее. Шепард не появляется в его отсеке ни через три, ни через пять, ни через десять часов.

***

Это самая идиотская ссора в его жизни. Всё должно было пройти абсолютно мирно. Наткнувшись на Шепард в коридоре, Гаррус отнюдь не планировал ругаться с ней — просто хотел узнать об итогах вчерашней вылазки. Увидев друг друга, они остановились, выжидая, кто первым заведёт разговор, а потом… В общем, в воздухе явно было что-то не то. В противном случае, с чего бы всё пошло наперекосяк? — Доброе утро, Шепард. — Уже полдень. — Я знаю. Не самое удачное начало для диалога. — Как всё прошло? — спрашивает Гаррус, не придумав ничего лучше. — Теперь на «Нормандии», помимо лучшей воровки в Галактике, тюремной заключённой и рождённого из пробирки крогана, есть юстицар. Какое-никакое, а разнообразие. — Шепард невесело усмехается. — У Призрака странные понятия об отряде. Гаррус поддакивает. — Я думал, ты зайдешь ко мне по возвращении, — говорит он после недолгой паузы. — СУЗИ сказала, ты поднялась спозаранку. Вспоминая твоё состояние… — Он прокашливается. — Я волновался. Наверное, после этой фразы ему стоило бы откусить и проглотить собственный язык, потому что дальше всё с крейсерской скоростью понеслось по наклонной. — В этом не было необходимости, — заверяет его Шепард. — Как ни странно, я проснулась вполне бодрой — и, к тому же, была не одна. — Я слышал, — медленно кивает Гаррус. Он чувствует странное, непонятное ему возмущение, и оно подталкивает его продолжать: — Мне казалось, ты не доверяешь «Церберу». И наёмным убийцам. — Джейкоб — хороший парень, работающий на плохих людей, — отзывается Шепард, скользя взглядом по его лицу. — А Тэйн знает Нос Астра. К тому же, я набираю команду не для того, чтобы оставлять её на корабле. — И всё же, ты с самой Омеги брала меня с собой, вместо того, чтобы освободить место какому-нибудь… новичку. Только озвучив это, Гаррус понимает, каким глупым вышел его аргумент. — Новичкам, — произносит Шепард с нажимом, — нужно время, чтобы привыкнуть к новой обстановке — и к моему командованию. — Брось. Они не малые дети, — фыркает Гаррус, чётко ощущая, что диалог начинает скатываться во что-то непонятное. — А если они настолько чувствительны, что не могут подладиться под остальных, нужны ли… — Ты что, ревнуешь? — перебивает его Шепард. Её предположение заставляет Гарруса опешить, но он мигом берёт себя в руки. — Не уверен, что умею, — почти не лукавит он. — Гаррус, — вздыхает она. — На «Нормандии» почти тридцать членов экипажа. Покидая корабль, я могу взять с собой любого, кто покажется мне подходящим для миссии, будь то Миранда или — не знаю — мисс Дэниелс. Что тебя возмущает? — Ничего. — Я заметила. — Чёрт возьми, Шепард, — повышает тон Гаррус, но одёргивает себя — в который раз. Ни к чему превращать и без того странный разговор в нелепую ссору. — Я просто не доверяю тем, кого навязывает тебе Призрак, вот и всё. Никакой скрытой подоплёки. — Призрак никого мне не навязывает, — отзывается коммандер, складывая руки на груди. — Я и только я решаю, нужен ли мне предложенный кандидат или нет. Мне казалось, уж моим-то решениям ты доверяешь. — Доверяю, — кивает он. — Тебе, но не им. И хочу быть рядом, чтобы иметь возможность прикрыть твою спину. — Это доходит до абсурда, — бормочет Шепард и спрашивает, чуть громче: — Ты думаешь, я в восторге? Думаешь, мне приятно и просто работать в коллективе, где каждый сам за себя? Тем не менее, я должна — у меня нет иного выбора. Это, в конце концов, моя работа, и никто её за меня не сделает — именно поэтому я не имею права на жалобы. Мне казалось, ты понимаешь. Я выворачивалась тебе наизнанку, скуля о том, как было паршиво, когда я поняла, что вас — всех тех, кто помогал мне в деле Сарена — не найти. Ты кивал и сочувствовал, а теперь что же? Гаррус молчит. Что он может сказать? «Да, я слушал, и да, я понимаю, каково тебе, но — нет, я не готов пожимать руку каждому фрику, которого ты берёшь на корабль, и мне не нравится, что их пожимаешь ты»? И что он получит в ответ? Вероятно — «Я в тебе разочарована». Он не хочет, чтобы Шепард разочаровывалась в нём, и поэтому молчит. …Чем он, интересно, сам отличается ото всех этих «фриков»? «Ничем», — твердит ему разум, но его доводы сейчас не имеют ровно никакого веса. — Я планирую пройти через Омегу-4 и выжить, — говорит Шепард, но её тихий голос не обманывает Гарруса: она тоже постепенно закипает. — Для этого мне придётся сделать практически невозможное, и в первую очередь — заручиться поддержкой тех, кто согласился пойти за мной. Они должны доверять мне, а я должна доверять им. Этого не добиться, встречаясь за завтраком и оставляя команду в тылу. Ты был командиром отряда, Гаррус. Я думала, ты знаешь эти прописные истины не хуже меня. В другое время её речь сбила бы с него всё раздражение… но почему-то не сейчас. — А я думал, что ты не склонна к наивности, — глухо говорит он. — Ты не можешь понравиться всем. — Я и не пытаюсь! — всплёскивает руками Шепард. — При чём здесь это? Почему в твоей системе координат доверие и уважение равняются безграничной симпатии? Разве тебе не приходилось служить под началом тех, кого ты уважал, но не мог назвать другом или даже приятной личностью? Разве тебе не прикрывал спину тот, с кем ты сцеплялся языками, ругаясь? Клянусь, Гаррус, сейчас ты ведёшь себя как обиженный ребёнок. — Я веду себя как обиженный ребёнок? — переспрашивает он, чуть отклонившись назад. Шепард смотрит… странно. В последнее время ему нелегко распознавать её эмоции — впору советоваться с Мордином или покупать пособие из разряда «Человеческие эмоции. Карманный справочник элкора. Расширенный». Одно Гаррус знает точно — она недовольна и, пожалуй, расстроена. Но сегодня это отчего-то не позволяет ему вдарить по тормозам. — Да, ты ведёшь себя как обиженный ребёнок, — повторяет она тем временем. — И, к тому же, ревнивый. Мне кажется, ты не улавливаешь, о чём я говорю, в полной мере. Я никогда не разделяла твоих взглядов на быстрое, а не качественное решение проблемы, но вот она я — и вот он ты. Ты признал, что был молод и импульсивен, мы сработались, а позже — стали друзьями. Разве это ни о чём тебе не говорит? — Значит, всё, что тебе нужно — это убедить всех в своей правоте? В коридоре повисает тишина. — Спасибо, офицер Вакариан, — сухо отзывается Шепард, выпрямляя спину. — Я услышала достаточно. Думаю, на этом наш разговор окончен. Гаррусу кажется, будто его с размаху ударили прикладом в челюсть. Сложно вспомнить, когда она последний раз говорила с ним так — если он вообще давал повод для подобного тона. Гораздо чаще такая честь выпадает тем, кто встает у неё на пути или пытается заставить плясать под свою дудку — Совет, Сарен, Призрак. Он молчит, чувствуя, как быстро бьётся его сердце, и плотнее прижимает жвалы к щекам. Шепард скрывается в лифте, и вся её фигура говорит об одном: он обидел её. Осознание обрушивается на него подобно холодному ливню. Отрицательные эмоции нельзя сбросить одним щелчком, как скопившееся в системах корабля напряжение. Нельзя и повернуть время вспять, избежав случившегося. Стоя один посреди коридора, Гаррус как никогда чётко понимает: ему нужно отвлечься. Слетать на Цитадель, Омегу, да хоть в колонию на Феросе, побродить, посидеть в баре, пострелять по мишеням, забыть о проблемах, подлечить свои чёртовы мозги, которые, кажется, совсем поехали в сторону. Но сейчас, в этот самый момент ему по-настоящему хочется только двух вещей: изобрести машину времени и извиниться. Хотя вариант «провалиться сквозь землю» тоже сгодится. Отринув желание протаранить лбом стену, Гаррус торопливо следует за Шепард, но вскоре останавливается в нерешительности. Всё внутри него кричит о необходимости догнать её, попросить прощения, рассказать, что сегодня он сам не свой, однако он не может заставить себя пошевелиться. Возвращаясь в отсек главной батареи, Гаррус ненавидит себя за слабость и малодушный страх перед тем ледяным равнодушием, которым, несомненно, обдала бы его Шепард, вздумай он тотчас бежать за ней. Он знает: она умеет молчать так, чтобы повисшая тишина казалась пыткой. В иные дни это едва ли послужило бы поводом для трусости, но сегодня всё идёт наперекосяк, и его собственная мыслительная деятельность — в первую очередь. Гаррус пасует. Гаррус ждёт. Чего — он не знает и сам.