Храм надписей

***

      Уже под вечер поезд начал замедлять свой динамичный и ускоренный темп, радуя пассажиров долгожданным прибытием к станции. Чем медленнее крутились колеса, тем сильнее и громче с каждым разом раздавался сигнальный гудок, предупреждая работников станции о предстоящей кутерьме и хаосе.       Дремавшие ранее пассажиры во всю силу готовились к разминке затекших от долгих бездвижных поз частей тела. С нетерпением ожидая хоть и не долгую, но прогулку на ногах до гостиницы. Во всем поезде нашелся и ребенок, начавший истошно рыдать, разбуженный в приказном порядке родителями. Работники поезда потихоньку стекались в багажное отделение, чтобы не создавать толкучки, для пассажиров, которые должны были наслаждаться оплаченным комфортом и впоследствии отправиться на заслуженный отдых. Для них – богачей, подобные стеснения были действительно ужасной мукой. Как и для слуг, которым приходилось располагаться в тесном, специально отведенном для них, вагоне с жесткими скамейками, наглухо закрытыми окнами, не пропускающими ни одной струйки свежего воздуха, располагающимся сразу за багажным отделением. Это было оскорбительно и унизительно одновременно - быть менее важным, чем вещи, поэтому в стенах невзрачного вагона постоянно находился кто-нибудь, кто поднимал бунт и начинал восставать против системы неравенства общественного положения. Все проблемы и невзгоды решались на словах искусных ораторов, которые стремились стать теми, кто доверял им носку своего багажа и чистку обуви, лелея мечты о прекрасном будущем. Но цель ораторов начать бунт проваливалась с треском, так как общество нищих было не готово. Возможно когда-нибудь, когда мнение людей поменяется, когда нищета будет зажата в угол, они соберутся вместе, чтобы взять свое, но не в этот раз.       По стеклу начали бродить редкие капли моросящего за окном дождика, взявшегося из ниоткуда на безоблачном небе, будто бы до слез смеющимся над всем бренным миром, что находился под ним. И только Макаров не замечал абсолютно ничего, что происходило вокруг. Даже если бы к ним в купе зашел его ненавистный сын Иван и громко поприветствовал, старик и усом бы не повел. Его сознание и мысли были глубоко в нем самом, пытаясь заглушить все, что он чувствовал. Если бы его спутница не задремала, так усердно прижимаясь лицом к кожаному саквояжу, то обязательно подумала, что тот окаменел. Вот уже несколько часов Дреяр-старший думал и волновался даже не о Кане, а о себе. Чем старше он становился, тем сентиментальней и осторожней была его натура. Все происходящее слишком остро вонзалось в его душу против воли. И, выработанная годами долгой практики, хладнокровность испарялась с еще большей скоростью. Но самой ужасной проблемой была та боль в сердце, которую ему наносила старость и давно подкравшаяся со спины болезнь, она и стала первоисточником всех изменений. Эту боль уже было не унять лекарствами и настойками из трав, она вгрызалась в него неожиданно и свирепо при любом удобном для нее случае, лишая возможности сделать небольшой вдох. А если и получалось вдохнуть глоток воздуха, то боль разливалась потоками по его телу от сердца во все стороны. Иногда ему щемило грудь, и он не мог сдвинуться с места по нескольку часов, как и в этот день, - к его же счастью, это произошло еще задолго до прибытия поезда, а болтливая спутница не нуждалась в поддержке беседы, чтобы заметить странности в поведении старика. Приступ отступал ненадолго, чтобы снова вернуться в самый неподходящий момент, а Макаров гадал, сколько еще отведено ему времени, успеет ли он встретиться с внуком и наставить его на путь истинный, рассказать ему то, что не говорил даже Альбероне, увидеть то, что хотел найти.       Как только поезд остановился, Дреяр разбудил девушку и повторно обсудил план действий. Поскольку этот план был придуман лишь для отвода глаз, то был обречен на раскрытие. Поэтому ему необходимо было оттянуть как можно больше времени. Альберона только задала нужный ориентир, а Макаров обдумал все остальное, чтобы преуспеть. Нужно было держать марку хотя бы в этом, а в хитростях он был асом. Старик задумывался о сыне слишком часто и всегда приходил к одному и тому же выводу – Ивану нужен дневник Гилдартса. Не Кана, хотя она могла стать отличным заложником или проводником, случись что-нибудь с тетрадью. Именно этот предмет был так желанен и представлял ценность. Он множество раз видел эту книжку и записи друга, в ней не было ничего, что могло заинтересовать его сына. Значило ли это, что похищение дневника было лишь частью плана Ивана? Сердце предательски кольнуло, и Макаров испугался, что именно в тот самый момент, когда должен разыграть нужную карту, он выйдет из игры, но, к счастью, обошлось. Солнце уже скатывалось за верхушки высоких деревьев, и начинало смеркаться. От вокзала, если деревянный перрон, чуть скрывавший шпалы, и одинокую каменную будку контролеров, можно было так назвать, в два ряда было поставлено четыре фонаря, свет которых еле-еле доставал до крыльца двухэтажного здания гостиницы. В периметре сотни метров от нее не было ни жилых домов, ни общественных зданий.       Пропади эта станция на карте, все, что останется здесь, зарастет густой растительностью и канет в небытие. Так думал Иван Дреяр, иногда вынашивая чересчур жуткие планы в своей голове. Он не был порядочным человеком, и честь ему была ни к чему, он хотел получить от жизни все, что только пожелает. И если бы ему понадобилось стереть с лица земли этот городок, чтобы завладеть записями Клайва, он непременно сделал бы это, не посчитавшись даже с жизнями других людей. Но все складывалось удачно, его папаша и дочь Клайва решили путешествовать самым удобным для его планов способом. Убить, ограбить, взять в заложники - любой способ был уместен. Хотя где-то глубоко в душе он все-таки не желал смерти отцу. Да и выглядел он в последнее время нездорово. Того и гляди испустит дух прямо в поезде, и тогда ему не придется даже пальцем шевелить, чтобы завладеть тайной утраченного храма. Альберона, как он думал, была слишком глупой и наивной барышней с замашками на интеллектуальность и самостоятельность. Ее воспитывал его отец, значит, она могла в чем-то разбираться, но не более того, что ее куриные мозги могли усвоить. Была бы она умна, никогда бы не написала ему, не раскрыла такой интереснейший факт существования записей своего отца. Все чаще у него проскальзывала мысль о том, что в таком состоянии Макаров слишком слаб, и, была бы на то воля самого Ивана, тот смог бы с легкостью надавить на отца, используя заложницу, чтобы вновь стать наследником всего имущества Дреяров. А девчонка была так же богата, к тому же владела поместьем, принадлежащим когда-то их роду. Он мог спокойно завладеть двумя состояниями сразу. Эта мысль грела больше, чем непонятная книжонка Клайва, но и от великой славы отказываться не хотелось.       Двое путников шагали позади всех и хотели создать впечатление, что они чувствуют себя последними, для тех, кто шел за их спинами. Дреяр-старший знал, что именно так и случится, поэтому подыгрывал их преследователям и сбавлял свой ход, то проверяя документы, то заставив проверить что-то девушку.       – Было слишком просто найти Вас, отец, – едко и достаточно громко произнес человек в шляпе, выходя из темноты навстречу путникам. Макаров остановился и бросил мимолетный взгляд за спину, оценивая, каково преимущество у их противников. Девушка испугалась и крепче сжала дневник, который прятала под плащом.       – Что ж, следует отдать тебе должное, ты проделал такой длинный путь ради встречи со мной. Это неожиданно, очень тронут. – Макаров говорил спокойно и делал вид, что не понимает того, что происходит. В его голосе была частичка насмешки, свойственная его манере речи, поэтому Иван на секунду засомневался, однако улыбка, которая расползалась по лицу его отца и была ему несвойственна в общении с ним, тут же отрезвила. – Позволь поинтересоваться, с какой целью ты гоняешься за мной по всему свету?       – Мне бы не хотелось, батюшка, чтобы Вы заблуждались на мой счет, и, уж более того, наивно полагали, что я могу поверить в этот спектакль. – Гадко улыбаясь ему в ответ и подходя ближе, сказал мужчина. Он так же был в плаще, в строгом черном костюме из дорогой ткани и с тростью, на его лицо падала тень от козырька шляпы, делая его внешность слишком таинственной и мрачной. Весь его вид и нервные резкие движения говорили о том, что он не имеет добрых намерений и пребывает в нетерпении.       – Ты уже поверил. Этого вполне достаточно. – Старик схватился двумя руками за массивный набалдашник своей трости и всем телом подался навстречу собеседнику. В его глазах бегала искра, и он был доволен скисшей и озадаченной миной своего сына, сливающегося с мраком на неосвещенной дороге.       – Полно играть в игры. Отдавайте дневник Клайва по-хорошему, и мы распрощаемся. Не будет ли Леди Альберона так любезна? – Злодей учтиво протянул руку навстречу девушке и победоносно улыбнулся. Юная леди посмотрела на компаньона и, получив его одобрительный кивок, спустила капюшон с лица, сделала шаг навстречу незнакомцу и протянула ему тетрадь в кожаном переплете.       – Забирай. – Лицо Ивана Дреяра изменилось за мгновенье. До него наконец-то начали доходить слова, произнесенные ранее. И от осознания своей же глупости и наивности он впадал в ярость. Никто никогда так не дурачил его, как собственный отец, научившийся за столько лет их вражды всегда выходить чистым из воды. Он недооценил старика, и это вышло ему боком. Злобно выхватив книжку из рук девушки, он повертел ее в руке, осмотрел обложку и тут же выкинул наземь.       – Это только начало. – Иван развернулся спиной к паре путников и тут же удалился в неизвестном направлении. Его слова были угрозой и содержали столько злобы и ненависти, что Макаров неодобрительно покачал головой и поджал губы, смотря, как тот растворяется во тьме.       Их приключение на поезде подходило к своему завершению. Локомотив остановился в небольшом городке, состоящем исключительно из низких домов, ни одного крепкого каменного здания, даже маленькая церковь и та возведена из досок, некоторые отличались по цвету, говоря о том, что ее недавно реставрировали. Из всех домов выделялось питейное заведение с гостиничными номерами «У Миражанны». Самое крупное, двухэтажное, располагавшееся на самом конце единственной улицы. Весь город окружен густыми джунглями, и Дреяр-старший с облегчением вздохнул, понимая, что с этого момента он и Кана будут под защитой.       Макаров признал внука сразу, ему хватило и секунды, чтобы выхватить из толпы нужного человека, глаза все-таки его не подводили, в отличие от… Старик стоял в стороне, наслаждаясь недолгими мгновениями наблюдения. Лаксус действительно вырос, окреп. Его словно окружала аура энергии. Смотря на внука, он видел себя в молодости. Лицо пожилого мужчины тронула теплая и такая нежная улыбка, что когда Лаксус встретился взглядом с дедом, то не мог пошевелиться. На его лице, вопреки его желанию, отобразился страх и удивление. Сколько лет прошло с того момента, когда они виделись в последний раз? Лаксус никогда не задумывался о старости и о том, что его дед не вечен, он лишь следовал своим амбициям. Но то, что он видел перед собой в долгожданные секунды встречи, заставляло его бояться. Молодой археолог понял сразу, что болезнь в теле родственника прогрессирует семимильными шагами. Бледность лица, почти угасший взгляд, глубокие тени под глазами и многочисленные морщины - все говорило о том, что это путешествие, в которое он заставил его пуститься, станет для старика последним. И если бы Лаксус мог себе позволить думать о худшем, то наверняка посчитал бы, что именно таким Макаров и уйдет из жизни. С этой самой нежной и любящей улыбкой. Только сейчас парень осознал, что расставание с внуком далось пожилому человеку слишком дорогой ценой. И Дреяр-младший принял вину на себя в полной мере.       Как только перрон опустел и двое давно не видевшихся родственников остались наедине друг с другом, можно было показать свои настоящие чувства. Лаксус сдвинулся с места и торопливыми шагами настиг деда, согнулся и крепко обнял старика, прижимая его к своей груди. Макаров был растроган таким теплым приемом, что пустил слезу, которую потом стер, как свидетельство его слабости, тыльной стороной тонкой ладони и покачал головой в знак одобрения.       – Как ты вырос, внучок! – восхитился старый граф и отступил на шаг назад, чтобы получше рассмотреть внука со всех сторон. Неряшливый и грязный вид, небрежно спрятанный за пояс револьвер, растрепанные ветром волосы, не мытые, наверное, с неделю и куча мелких царапин на руках. Все говорило старику о том, что Лаксус усердно трудится в местах раскопок и не гнушается физической работы. – Судя по всему, ты преуспел во многом.       – Я старался быть похожим на тебя, дедушка. Только это двигало мной с самого первого дня нашего расставания. – Уверенно и снисходительно ответил молодой человек и закинул руку на затылок. – Мне жаль, что я заставил тебя переживать. Ведь ты единственный человек, кто всегда оставался на моей стороне.       – О, так ты понял, наконец. Честно говоря, и не ожидал услышать этого от тебя, ты быстро повзрослел. – Макаров не прекращал удивляться. Это был не маленький подросток, эгоистично ведущий себя со всеми, не тот мальчик, который когда-то строил пакости слугам и играл с ними в прятки в саду. Лаксус стал мужчиной, что не могло не радовать его деда. Молодой человек язвительно улыбнулся и закатил глаза, но промолчал. Давно он не слышал нравоучений от деда, даже, возможно, скучал по этим упрекам. Его взгляду вдруг попалась девушка, тихо и незаметно стоявшая позади старика и нервно осматривающаяся по сторонам.       – Кто эта барышня, что стоит позади Вас? – с любопытством и одновременно с настороженностью спросил Лаксус. Он был не глупым человеком, во всяком случае, не считал себя таковым, поэтому, как только болезнь деда стала для него очевидной, молодой человек приготовился к самым страшным беседам. Будь они наедине, старик бы не стал откладывать и начал бы серьезный разговор не отходя от вокзала, но почему-то медлил. Возможно, причиной была эта женщина. Он мог предположить все, от безумного брака на старости лет из-за развившегося маразма до внебрачной дочери его отца, или и того хуже, что это та самая нужная партия для него самого. Старик округлил глаза, будто бы только вспомнил о существовании спутницы, и тут же развернулся к ней, шаря при этом в своих карманах.       – О, прошу прощения, юная леди, я совсем позабыл о Вас. Поставленная задача выполнена, теперь Вы свободны. Это деньги на обратный путь, премного благодарен за оказанную нам услугу. – Макаров галантно поклонился девушке и развернулся к ней спиной, а она незаметно испарилась, как это делают слуги. Любопытство внука Макарова с большей силой разыгралось, и он, с присущей ему одному ехидной улыбкой, вопросительно уставился на родителя.       – Поставленная задача? Звучит интригующе. Не расскажешь мне подробностей? – поднимая с дощатого перрона багаж деда, поинтересовался парень.       – Как, неужели Кана тебе еще ничего не рассказала?! – боясь своих собственных догадок, удивился пожилой человек и с ужасом во взгляде смотрел на внука. Его сердце стало отбивать такой бешеный ритм, что в ушах начинали громко стучать барабанные перепонки.       – Кто такая Кана? И что вообще происходит?! – Лаксусу изначально не понравилась фраза, сказанная на прощанье его дедом девушке. Это было слишком странно, не в его характере. Но он не хотел обсуждать щепетильные темы на открытом пространстве, где на каждом углу есть уши. Испуганный взгляд графа говорил о многом и ни о чем конкретном одновременно. Молодой археолог чувствовал, что во всем этом кроется некая интрига, в которую теперь будет вмешан и он сам. Не то чтобы Лаксус не любил авантюры, обычно он к ним готовился, хотя бы мысленно обдумывая, что может произойти, каждый ход, как в шахматах, строя схемы своих действий, но не в таких случаях, которые он не планировал, о которых он не мог подозревать.       – Этим утром к причалу реки должна была прибыть баржа, вместе с девушкой. Мы условились, что она найдет тебя или остановится в гостинице. Я в ответе за нее, нам срочно необходимо ее найти! – Макаров пытался успокоиться, ведь Альберона могла устать и решить отдохнуть, прежде чем искать незнакомого для нее человека.       – Скажите мне, к чему такие сложности? Неужели нельзя было прибыть вместе на поезде? – Лаксус и сам не верил в то, что говорил, ведь если сам Макаров Дреяр решил, что их путешествие должно пройти порознь, то на это были веские причины. А эти причины могли стать очередной неприятностью. Как только молодой мужчина закрепил багаж на седлах пригнанных для них лошадей, он помог взобраться в одно из них старику и, последовав его примеру, направился в сторону бара Миражанны.       – Потому что она стала целью Ивана, – мрачно настолько, насколько это было возможно, прошептал Макаров, и у Дреяра-младшего внутри закипела кровь. Если во всем, что с ним может случиться, будет замешан его отец, то стоило готовиться к худшему, ведь еще ни разу не было случая, чтобы Иван Дреяр не появлялся в его жизни, не оставляя шрамов в душе. Лаксус нахмурился и задумался о том, кто же та девушка, что навлекла на себя внимание его отца. И главное, чем он мог так заинтересоваться. Нет ничего в мире, что бы тот так не ценил, как деньги и власть. Если незнакомка обладала чем-то, что могло дать ему желаемое, то она, как минимум, была представительницей высшего сословия, а если дед взял ее с собой, то обладала какими-то исключительными возможностями или знаниями, связанными с храмом, который он собирается найти. Но кто же она?       Спустя несколько минут езды они остановились у гостиницы, Макаров спешился самостоятельно и торопливой походкой направился к барной стойке. Внутри помещение выглядело более уютно, чем снаружи. Отсутствие людей в дневное время ничуть не смутило старика. Наоборот, он мог спокойно обсудить с хозяйкой нужный вопрос. Вслед за ним в бар вошел и знакомый для Миражанны Штраус археолог.       – Мира, знакомься, это мой дед, знаменитый Макаров Дреяр, – представил его археолог и тут же продолжил, осматривая полку с крепкими напитками, – и будь добра, нам необходима комната…       – Нет, юная леди, сперва успокойте сердце старика, скажите, не останавливалась ли у Вас с утра молодая и очень красивая девушка в мужском костюме? – последние слова являлись самой главной приметой, по которой возможно было определить личность той самой особы, о которой интересовался новый постоялец Миражанны. Случись что-нибудь с ее памятью, Штраус никогда бы не смогла забыть вид женщины в брюках. Но она не видела ни одной такой ни с утра, ни даже неделю назад. Огорченно покачав головой, она поняла, что сейчас что-то произойдет. Старичок осел на стул и схватился за сердце. Она тут же налила в только что протертый ею бокал бренди и подала пожилому человеку.       – Лаксус, нам немедленно нужно отправиться на ее поиски, – еле произнося слова, сказал пожилой мужчина и попытался встать, но силы покидали его, и он снова осел на стул. Сердце не унималось, и складывалось ощущение, что его покидает сознание. Макаров понял, что должен взять себя в руки, чтобы не упасть, не упустить время.       – Дедушка, успокойтесь, Вам необходимо отдохнуть, иначе… – граф Дреяр вновь перебил внука и разгневанно, как только мог, произнес:       – Худшее случится, если мы ее не найдем! Это дочь Гилдартса Клайва, за которую я в ответе. Моя воспитанница! – Последние слова резали слух Лаксуса, ведь теперь он понимал, что любовь деда не всецело распространялась на него, после побега ему нашлась замена. Молодой человек, тем не менее, вел себя по-взрослому и не поддался угнетающим мыслям, это был укол по его самолюбию, но не более. Не было причин соперничать с какой-то девчонкой, точнее, с дочерью знаменитого Гилдартса Клайва. Его догадка оправдалась, и личность спутницы его деда наконец-то прояснилась. Но как с этим связан его отец, вот что больше всего волновало Лаксуса.       Пока старик приходил в себя, его внук отнес вещи в номер, а затем они вместе отправились к реке. Лошади недовольно фыркали из-за прерванного процесса их еды и намеренно шли медленнее. Никакая шпора или кнут не были для них стимулом, однако медленная езда была лучшим способом передвижения для страдающего болезнью старика. Археологи въехали в джунгли по протоптанной тропинке, проходящей сквозь густые заросли тропических растений. Яркое и палящее солнце не проходило сквозь деревья и крупные листья, но в тоже время свет никуда не пропадал, он преломлялся от капель росы и соков растений, что отражали его и распыляли вокруг, создавая приятный полумрак с прохладой. Макарову стало лучше дышать и, почувствовав прохладу, он за долгое время осознал, что ему хорошо. Спустя какое-то время путникам пришлось спешиться, лошади были привязаны к остальным, ждущим своих хозяев возле импровизированного стойла на искусственно вырубленной поляне. Реку не было видно, но Макаров сразу ее услышал - звуки растекающейся и плещущейся воды были прекрасны, из-за городского шума он не мог наслаждаться ими в столице Английской Империи, но тут все способствовало для его успокоения, как будто природа шептала ему: «ни о чем не беспокойся». И Дреяр обрел прежнее равновесие.       Пройдя чуть дальше, Лаксус указал деду на невзрачный закуток, с почти незаметной тропинкой, это и был причал. Местные рыбаки, что целыми днями только и делали, что сидели с удочками на пирсе, от чего-то суматошно общались, позабыв о своих делах. И когда пара путников подошла к ним, то смогла расслышать тревожные разговоры о том, что баржа так и не приплыла. Версий было достаточно: затонула, села на мель, повернула не в то русло ночью. Ни одна из ситуаций не успокаивала. Следующая лодка приплывет не менее чем через несколько суток. А времени не было. Макаров понял сразу, что без вмешательства Ивана не обошлось. Пока Лаксус упрашивал рыбаков одолжить ему лодку, вдалеке, из-за поворота неожиданно показалась баржа. От нее во все стороны, раздуваемый ветром, шел дым, словно та горела не один час. Двигатель не работал, и она плыла по течению слишком медленно. Макаров всматривался вдаль, чтобы увидеть силуэт Альбероны, но баржа оказалась совершенно пустой. Рыбаки доплыли до нее с веревками и дружно притянули к берегу. Но, даже потушив остатки огня, на лодке никого не обнаружили.       У старика затряслись руки и в глазах начало темнеть, Лаксус оказался рядом в нужный момент и вернул его в сознание. Больше всего на свете он не хотел смерти своего деда, поэтому сразу проанализировал увиденное вслух.       – Течение довольно быстрое, а лодка до сих пор дымится, значит, подожгли ее сравнительно недавно, несколько часов назад. Недалеко от этого городка, в глубине джунглей, есть заброшенные шахты. В них добывали золото, промывая в реке мелкую породу. Если бы на меня напали, то я обязательно попытался скрыться именно там. Все местные знают те места. Я организую поисковую группу, мы найдем эту девушку.       Лаксус был заинтересован и заинтригован. Даже мысли о поиске храма отошли на задний план. Все обязательства, что дед возложил на себя, перед лордом Клайвом, которого молодой человек даже ни разу не видел, теперь пали на его плечи. А этого Дреяр-младший совсем не хотел, он ненавидел обязательства перед кем-то, считал это глупостью. Ему нравилась свободная жизнь Америки именно тем, что никто не хотел казаться кем-то, не было правил, не нужно было быть вежливым и учтивым с теми, кто тебе не нравился. Все были собой и делали что хотели. Но порой все-таки он тосковал по тому обществу, что он покинул, особенно когда попадал в компанию необразованных и глупых людей, стремящихся утолить лишь низменные потребности: выпить до потери пульса, наесться до отвала и поиметь женщину.       Сборы прошли довольно быстро, Дреяр-младший собрал всех местных проводников и свободных от работы мужчин. У реки, на поляне, где обычно размещались на ночлег шахтеры, давно покинувшие это место, разбился поисковый лагерь. В самой большой палатке, что находилась у шахты, резко уходящей вглубь горы, расположились Лаксус и Макаров. По общему решению старший из семьи Дреяров оставался в лагере на случай, если девушка сама сможет добраться до них, и для того, чтобы он не перенапрягался от стресса. Но он не мог не нервничать. Самолично Макаров дал добро на то, чтобы они провернули эту авантюру. И что теперь? Как ему смотреть в глаза другу, когда он подверг смертельной опасности его дочь? Солнце стало заходить, и темнота стремительно опускалась на джунгли, охватывая вокруг все своими мрачными объятьями. Поиски не приносили никаких успехов, группа лиц, плывшая против течения на лодке, несколько раз осмотрела берега, но тела не были найдены. Это и радовало, и огорчало одновременно. Когда настала глубокая ночь и стало очевидным, что они никого не найдут, Лаксус взял в руки факел и повел группу обратно к лагерю. Поиски необходимо было прервать, иначе они и сами могли заблудиться.       Когда молодой человек вошел в палатку, он застал старика в глубоких раздумьях. Макаров медленно повернул голову к вошедшему гостю и, увидев перед собой внука, приготовился начать тот самый разговор, что он пытался отложить. И Лаксус понял, что ночь будет длинной и тяжелой.       – Полагаю, ты уже все понял, – опечаленно произнес тот, снова опуская свой взгляд в пол, – болезнь слишком быстро развивается и уже нет смысла прибегать к серьезным мерам лечения. Получив от тебя письмо, я был несказанно рад, и в тот же миг понял, что обязательно приеду. Есть вещи, в которые я еще не посвятил тебя, есть кое-что, о чем я хотел бы попросить, и есть поступки, которые я жду от тебя. Ты не любишь, когда тебя о чем-то просят, я знаю, но, надеюсь, ты выслушаешь старика, пока у того есть на то силы. – Лаксус присел рядом и кивнул. Воля деда была для него законом. Раньше он был другим и сам не заметил, как изменился, но в этот раз собирался быть покорным. Старик тем временем достал из жилета два дневника и положил их на раскладной стол. – Недавно я стал исполнителем воли моего старого друга и собираюсь так же посвятить тебя в тайны того общества, которое мы с Гилдартсом создали много лет назад. У нас много последователей и учеников, мы оберегаем большое количество мест от расхищений и раскрытий, потому что они представляют большую культурную ценность. Вижу по твоим глазам, что тебе не по нраву сидеть в пыльных библиотеках и проводить собрания тайных обществ, и, поверь, я бы не подверг тебя такому занудному делу, будь у меня выбор. Сперва я хотел передать общество Леди Альбероне, так как она имеет на то не меньше прав, чем я или ты, но она всего лишь девушка, неопытная, любопытная, без авторитета, пока она не повзрослеет и не наберется мудрости, я боюсь посвящать ее. Порой я думаю, что ей лучше быть вдалеке от всего этого. – Старик протянул Лаксусу один из лежавших на столе дневников и продолжил, – в нем записано все, что необходимо знать, главе «Фейри Теил».       – Ты не прав, я готов выполнить твою волю беспрекословно, – с уверенностью в голосе произнес Лаксус, чем вызвал нежную улыбку деда, и тот снова продолжил.       – Даже если так, за то, о чем я попрошу тебя дальше, ты, скорее всего, меня возненавидишь, однако мне больше не на кого положиться. Ты единственный, кому я могу доверять, – эти слова растекались медом по самолюбию мужчины, и он приготовился слушать, хотя и понимал, что ложка дегтя тоже достанется ему. – Я хочу, чтобы ты женился на Кане и оберегал ее от всевозможных неприятностей, в которые она попадет обязательно. Это желание возникло давно, она хорошая девушка, очень любит меня, и я желаю ей только лучшего, а лучше тебя ей никого не найти, хотя на горизонте и появился тот юнец из Испании, но это ничего не значит.       – Я никогда не пойду на такое, дед. Я сам волен распоряжаться своей жизнью, да и ей, наверняка, ты ничего такого не предлагал, потому что знаешь, что она откажется. Но я готов присматривать за ней по мере возможности. Пока она не выйдет замуж.       – Я знал, что будет такая реакция. Поэтому выслушай. Я хочу, чтобы ты это сделал и ради меня тоже. Моя семья отвернулась от меня, для них я стал врагом, моя жена развелась со мной, как только я отправился в первое путешествие, сын превратился в чудовище, а ты убежал из дома. Все мои неприятности начались после того, как я продал родовое поместье, Клайв выкупил его ради меня, но он не знал, как горько видеть его со стороны. Им теперь владеет Кана, если ты женишься на ней, то вернешь в семью то, что принадлежало нашему роду веками. Что это, если не подарок судьбы? – Лаксус не ожидал услышать от деда подобное, все, что угодно, но не меркантильные намерения. Это абсолютно противоречило его любви и заботе к девушке. Хотя они и были искренними. Видно, эта его идея пришла в голову недавно. А Лаксус должен был расплачиваться за старые ошибки родственника. У молодого человека не было не только дамы сердца, но и желания заводить подобные связи вообще. Получив горький опыт с его собственной семьей, он поклялся никогда не вступать в подобного рода отношения, так как понимал, что, скорее всего, с ним произойдет та же история, что случилась с каждым мужчиной его рода. Он не желал быть причиной горя для кого-то, да и жилось ему одному намного комфортней.       – Так вот какова была Ваша настоящая цель, Макаров?! – воскликнул незнакомый и раздосадованный женский голос. Только услышав это, мужчины обернулись и увидели стоящую у входа девушку с растрепанными волосами, в испачканном мужском костюме. Рубашка на рукаве была пропитана кровью и порвана в нескольких местах, оголяя бледную кожу, девушка сжимала окровавленную руку ладонью и, казалось, что та боль, которую ей причиняла рана, была ничем по сравнению с той, которую вызвали слова ее опекуна.