Whoever I sang for (One) The Song of Changes

(Отдельно от)

Моё пребывание в Смайт-Мэноре в 2022-ом, в сравнении с иными напастями, было не самой ужасной вещью на планете. Мне нужно сразу обозначить это: определённо не самой ужасной. Однако. Оно всё равно угнетало по множеству не нуждающихся в объявлении причин. Окей, я хочу, чтобы меня поняли правильно, без предубеждения и надуманности. Хотя прав жаловаться у меня, должно быть, меньше, чем у иных обделённых судьбой бедолаг, но вот в чём соль: достаток, комфорт и строго дозированная вседозволенность – отнюдь не полновесные компоненты для счастливой жизни и уж точно не достаточные. Потому что, в любом случае, не хватало основополагающей единицы, от которой зависело остальное: вероятно, некоей свободы, каким бы размытым ни казался сам её концепт. Недовольство происходящим копилось во мне с того самого момента, как я въехал в Мэнор и оказался лишён возможности выплеснуть отрицательные эмоции под давлением прочих обстоятельств. Они никак не могли найти воплощения, потому что мои инстинкты предусмотрительно не позволяли мне сорваться. Возможно, я сумел бы, набравшись терпения, держать себя в руках бесконечно долго, если бы не то взбудораженное состояние, в которое меня привели события на вечеринке Хантера. Всё это выбило меня из колеи окончательно и, вернувшись домой в ту ночь, я был весь будто на иголках. И моё состояние, вероятно, было довольно очевидно со стороны. Себастьян, с адекватно оценивающим ситуацию видом, отмалчивался поначалу, предпочитая мудро игнорировать мою нервозность и отстранённость, нежели докапываться до первопричин. Но потом всё же решил вмешаться, заботливо советуя мне прекратить волноваться и обсудить всё с ним утром, на свежую голову в спокойной обстановке. Как будто я, в принципе, собирался обсуждать с ним хоть что-то в здравом уме. Я расхаживал по комнате, не находя себе места в полном расстройстве; Себастьян, мирно расположившись на краю постели с моей стороны, просто следил взглядом за моими передвижениями, молчаливо предоставляя мне возможность, при желании, выпустить пар. Складывалось впечатление, что он даже не вполне воспринимает мои огорчения всерьёз. Бегло сердясь на подобное отношение, я бросил ему: - Ты просто самый понимающий бой-френд всех времён, – и ушёл к платяному шкафу, чтобы взять домашнюю одежду. Лучшим решением сейчас было бы отправиться спать, не думая больше ни о Мэноре, ни о Себастьяне, ни о Хантере. Вообще ни о чём. Но (видимо, потому, что я всё ещё был на взводе), переодевание обернулось трудностями с самого начала: пальцы покалывало, словно только что я прикасался ими к жёстким пёрышкам боа, которого отродясь не носил, а мой собственный шейный платок не желал развязываться. Я теребил его всё более бессистемно, уже ненавидя жалкую вещь, и чертыхался с желанием распотрошить ткань на отдельные волокна. Неожиданно поверх моих, усмиряя, легла чужая прохладная ладонь. Я замер. Себастьян умел подкрадываться, бесшумно и уверенно, как настоящий профессионал, который, деловито и почти ласково обхватив вашу голову, с немыслимым изяществом свернёт вам шею за секунду. По крайней мере, я вполне мог в красках представить себе эту картину. - Достаточно, – негромко обратил мне парень, прижимаясь к моей спине и мягко отводя мои руки от платка. – Давай лучше я. Под проворными и красивыми пальцами неудачно перетянутый мной узел податливо ослаб и позволил манипулировать собой. «Как характерно, да? – подумалось мне не без самоиронии. – Когда речь заходит о Себастьяне Смайте, даже дурацкие шейные платки не минует всеобщая участь». - Спа…спасибо, – прошелестел я, пока Себастьян как-то подозрительно медленно снимал с меня платок, слишком уж плавно ведя мягкой тканью по моему горлу, чтобы это можно было с чистой совестью счесть непреднамеренностью. И хотя напряжение не отпускало, я усмехнулся, словно ничего не происходило, и позади меня не было непонятно зачем оставшегося мужчины. – Я уже думал, что мне придётся…срезать это ножницами. - Как можно? – «ужаснулся» Себастьян, не делая ни шага в сторону и, осторожно обняв меня за талию, препятствуя мне в желании самому отойти. – А если бы ты повредил эту прекрасную шею?.. – меня невесомо поцеловали в выступающий позвонок, под затылочной линией волос. – Ангел, ты знаешь, что у тебя самая нежная кожа на свете? - Ты преувеличиваешь, но, гм, благодарю. – Отозвался я неловко, принявшись перебирать вещи на полке перед собой, хотя даже не мог толком сосредоточиться, что именно пытаюсь найти. В итоге я бросил это бессмысленное занятие, признав поражение. – Ты…тебе разве нечем…заняться, Себастьян? - Что ты, совсем напротив. – В подтверждение своих слов, он снова поцеловал меня в шею, на этот раз слева, ближе к уху, и я не сумел остановить автоматическое движение левым плечом – открытую попытку извернуться. Поцелуи прекратились, и даже кольцо рук на моей талии исчезло, но радоваться было особо нечему: вместо того, Себастьян принялся аккуратно расстегивать пуговицы на моей рубашке, сверху вниз. Какая услужливость. Я призвал себя не паниковать раньше времени, подумав с надеждой, что, может, и сегодня обойдётся. - Что ты делаешь? – поинтересовался я как можно спокойнее и бодрее, на что мой парень отозвался моментально: - Помогаю тебе раздеться. - Я могу справиться самостоятельно. - Нет, если судить по проигранному тобой сражению с шейным платком. – Резонно указал Себастьян, улыбаясь мне в волосы. Трижды дурацкий платок. - Это единичный прецедент! – заспорил я, пытаясь воспрепятствовать действиям Себастьяна, который уже стал, не спеша, стаскивать с меня рубашку, но всё, что я добился неуклюжей попыткой развернуться и отступить, это запутавшиеся по локоть в рукавах руки за спиной. – Чёрт…я застрял. – Пожаловался я, но Себастьян не торопился что-то предпринимать, глядя на меня с забавой, к которой примешивалось что-то ещё, тягучее и совершенно не желательное для меня. - Ну, ты же вроде говорил, что можешь справиться самостоятельно, разве нет? - Всё из-за тебя, Смайт, – проворчал я, безуспешно пытаясь высвободить руки – плотные манжеты вкупе с перекрученной тканью препятствовали моей решимости. – Я бы и справился, если бы ты не заставлял меня нервничать… - Почему ты нервничаешь, Ангел? – озадачился Себастьян, снова приближаясь; его ладони, будто так оно всё и было задумано изначально, снова легли мне на талию. Я прекратил движение, как если бы этот ограниченный контакт зафиксировал меня целиком, и, отведя взгляд, попробовал: - Ты же сам знаешь. - Курт, всё хорошо. – Убедительно проговорил парень, подступая вплотную, и коротко коснулся губами сперва моего лба, затем скулы. – Всё, правда, очень хорошо, любимый. Пытаясь придумать слова возражения повесомее, я отстранённо обратил внимание на блестящую тактику Себастьяна, сулящую успех, так или иначе. Разумеется, он не мог не замечать, как я испуганно дичусь, а потому «одомашнивал» меня осторожно, без губительной спешки. Конечно, даже в таких условиях некая встряска была полезна время от времени, но не часто: поэтому, после моего переезда, он и не предпринимал ничего, что схожим образом остро резонировало бы с моими собственными устремлениями. Он не рисковал давить на меня снова так скоро, частично возвращаясь к манере поведения первого времени нашего знакомства. Мы, стало быть, выходили на новый круг. - Руки, – напомнил я растерянно, так и не найдясь с отрицанием. Продолжая нежно зацеловывать моё лицо, Себастьян, не глядя, всё-таки сноровисто вызволил меня из пут рубашки, которая комком упала на пол. Воспользовавшись свободой, я тут же взял парня за плечи и немного отстранил от себя. В характерно потемневших зелёных глазах мелькнуло разочарование, и я быстро заговорил, опережая какие-то вопросы и просьбы: - Не сегодня, ладно? – Себастьян неясно мотнул головой, не то соглашаясь, не то оспаривая. – Просто…мне только нужно чуть больше времени. Ты ведь обещал не настаивать, помнишь? - Да, и прошла неделя, Ангел. – Со значением отозвался тот. Я неохотно кивнул. - Я в курсе. Но не думаю, что мне хватило недели. Не думаю, что её вообще кому-то хватило бы. Пожалуйста, Себастьян, ещё немного вре… Мой мобильник в брючном кармане пиликнул неуместно громко, и я инстинктивно смолк. Себастьян нахмурился: - Два часа ночи. Кто тебе пишет так поздно? - Сейчас узнаю, – пожав плечами, я достал телефон и поглядел на сожителя с немым ожиданием, но тот, то ли не поняв намёка, то ли не сочтя нужным ему последовать, остался на прежнем месте, внимательно глядя на меня. Под этим его требовательным взором я вынужденно открыл окно сообщений. - Это Хантер. – Нехотя озвучил я, понимая, что прикрывать назойливого приятеля в таких условиях уже бесполезно. Переносица Себастьяна мгновенно разгладилась от недовольных морщинок, а глаза утратили сколько-нибудь читабельное выражение. - Чего ему надо от тебя в такой час, позволь поинтересоваться? – спросил он безукоризненно ровным тоном. Я снова пробежался глазами по тексту, пытаясь придумать, как смягчить манеру Кларингтона изъясняться, чтобы не исказить общего смысла, но и не придать ему непреднамеренно больше веса, чем было на самом деле. - Ну…мы немного…повздорили на вечеринке. Так, ничего серьёзного, – сразу же обозначил я, избегая недопонимания по теме. – И Хантер, он…надрался после нашего ухода и, видимо, решил, что ему следует извиниться. Это…не к спеху, забудь, я отвечу ему утром… Прежде чем я успел спрятать мобильник назад в карман, тот оказался мастерски перехвачен. Игнорируя моё возмущённое восклицание, Себастьян беспардонно прочёл последнее входящее сообщение. Чёрт возьми. - «…не хотел ставить тебя в неудобное положение, карамелька», – процитировал он вслух, вновь вскидывая взгляд на меня. – «Прости моё упрямство, мы ведь всё ещё друзья, правда?» …Хмм. Думаю, тебе есть, что рассказать мне. Не так ли, карамелька? Я застыл, не зная, как тут среагировать. Потому что, по-хорошему, сейчас мне бы следовало негодовать за вмешательство в личные дела – в конце концов, это была моя переписка с другим человеком, и Себастьяна это не касалось. Но, в действительности, всё в моём животе, казалось, заледенело, просто от его голоса – пустого и неопределённого. - Да нечего рассказывать, Себастьян, говорю же: ничего серьёзного. Просто небольшие дружеские разногласия, не стоящие твоего внимания, только и всего. Пустяки! – наконец, опроверг я на одном дыхании. Парень неэмоционально смотрел на меня какое-то время, после чего медленно протянул руку к моему лицу и нежно погладил по щеке, с лёгкой задумчивой вопросительностью проговорив: - И если бы было что-то, стоящее моего внимания, Ангел, ты бы, конечно, рассказал мне. Чёрта с два, - подумал я тоскливо, вспомнив и утешительный поцелуй Хантера в клубе, и его многократные нешуточные предложения романтических отношений в обход Себа, и этот требовательный сегодняшний призыв – ‘Ты должен смотреть на меня, понятно?!’, - который сделал и без того непростую ситуацию между нами ещё сложнее. Вслух же я кратко огласил единственный приемлемый для Смайта ответ: - Да. - Правильно, – поощрительно кивнул тот и вновь, словно не удержавшись, дотронулся до моего лица, а после вернулся к моему мобильному телефону. Я снова напрягся: ещё не всё? Себастьян пару секунд производил какие-то быстрые манипуляции, в результате которых оказался явно неудовлетворён. Мне раньше, признаться, почему-то не приходило в голову, что удалённая история переписки временами способна казаться куда подозрительней, чем всё то, что могло бы быть там написано. Я только благодарил всех богов, что успел подчистить принятые сообщения от всех контактов, не только от Хантера. Возможно, эта деталь хоть как-то сгладила общее впечатление для моего парня с явными зачатками клинической паранойи. Что бы себе Себастьян ни подумал на данный счёт, мне свои мысли он пока не озвучил, просто соблаговолил, наконец, вернуть моё имущество. - Окей, – вдруг ослепительно улыбнулся мне бой-френд, однако, эта его улыбка отнюдь не умалила моего внутреннего беспокойства, как я ни призывал себя расслабиться. – Новый день на подходе. Нам бы стоит уже готовиться ко сну, если мы хотим успеть выспаться. - Отлично! – согласился я с очевидным облегчением и уже почти унёсся в ванную комнату, когда Себастьян всё тем же дружелюбным тоном остановил меня в последнюю секунду: - Ещё кое-что, мой ангел. - М? – откликнулся я, остановившись в дверном проёме между спальней и примыкающей ванной. Себастьян помолчал секунд пятнадцать, пока, улыбнувшись ещё шире и лучезарнее, не заговорил, как о чём-то совершенно посредственном. - Ты ведь не будешь возражать, если я попрошу одного из моих приближённых, Ника, внести кое-какие изменения в систему твоего мобильного телефона, чтобы автоматически дублировать входящие и исходящие sms на один из моих, правда? Я бессмысленно моргнул, не вполне веря информации, поступившей мне в мозг посредством ушей. Потому что, серьёзно, что это такое было прямо сейчас?? - …Ох, ну и, естественно, сообщения на твоей электронной почте заодно, раз уж речь зашла. – Безмятежно продолжал Себастьян, виртуозно игнорируя мой ступор. – Ник у нас большой умелец в таких делах, он быстро наладит дополнительную переадресацию, Курт, ты даже и не заметишь изменений. - Сто-о-оп, погоди-ка, я, наверное, чего-то недопонял. – С определённым трудом выговорил я после потрясённой паузы. Себастьян любезно повторил для меня свои настоятельные просьбы, и их содержание от дополнительного озвучивания ничуть не изменилось. – Звучит как чистой воды маразм! Зачем тебе делать это? - Просто так, карамельный мой ангел, – сомнительно легко рассмеялся парень и подмигнул мне с не то детской, не то кокетливой хитринкой, – на всякий случай. - Ты ведёшь себя чудовищно мерзко, – заметил я задето. Себастьяна мой укор, разумеется, не пронял – вместо извинений парень лишь улыбчиво послал мне воздушный поцелуй, и я, вздохнув, отчеканил в заключении: – Боюсь, это не имеет для тебя никакого значения, но, если всё-таки хочешь знать, я совершенно точно БУДУ возражать. Держась в рамках жанра, я подчеркнул конец брошенной последней фразы громким хлопком закрываемой за собой двери в ванную и, только скрывшись, перевёл дух, глядя в пространство. Господи боже. Вот нашёлся бы кто-то сообразительный, кто подсказал мне, как можно нормально жить в таких нездоровых условиях. Я бы многое отдал за подобную консультацию, ага. Когда я вернулся в спальню, свет уже был потушен, а Себастьян, вероятно, предварительно успев воспользоваться одной из соседних душевых на этаже, благополучно спал посередине постели. Прокравшись к кровати, я забрался под своё одеяло, стараясь поменьше колыхать перины. Но, несмотря на все мои усилия оказаться незамеченным, Себастьян всё равно каким-то образом уловил моё появление: он сию секунду, пробормотав что-то, переместился ещё дальше в мою сторону и по-хозяйски устроился на мне, по крайней мере, половиной своего тела. Начистоту, для парня, который почти три десятка лет принципиально не имел серьёзных отношений и вряд ли спал с кем-то определённым дольше одной ночи максимум, Себастьян Смайт как-то слишком уж быстро привык к совместному владению территорией постели. И, в целом, поразительно хорошо все эти партнёрские штучки воспринимал. А вот мне приходилось туго. В очередной раз, я лежал без сна несколько часов, мечтательно вспоминая времена, когда ночами я мог выступать на сцене “Irish cream”. Я свободно пел перед группой зрителей каждую вторую ночь. Китти или Саншайн несли свою вахту за стойкой в баре, Марли делала наши с ней дуэты потрясающими, Джесси лениво обхаживал какую-нибудь незнакомку с боевым макияжем, за что Юник потом подкалывала его, а Рори следил за налаженным порядком, украдкой вздыхая по Шугар, что выделывала эксцентричные арабески вокруг меня на эстраде… Все были на своих местах. Возможно, мы не обладали каким-то особенным звёздным лоском, но в нас была своего рода гармония. Становилось невыносимо больно всякий раз, когда я понимал, что она потеряна безвозвратно. И ещё больнее, когда я вспоминал, на чьей совести в основном была эта потеря. Виновник лежал как раз рядом со мной, крепко обнимая, и витал в безоблачных снах. Каждую. Чёртову. Ночь. …Тем утром мне удалось поспать около пятидесяти минут между пятью и шестью часами. Всё это время, раз за разом, перед моим взором проигрывалась одна и та же сценка: как наяву возникала опрятная обстановка далтонского помещения, и хор Соловьёв во главе с непостижимым и немыслимо тёплым образом, сохраняющим инкогнито, исполнял одну и ту же песню. Я отдыхал душой. После первых двенадцати раз течение событий чуть застопорилось, и солист, отвлекаясь от происходящего в прошлом, назидательно обратился ко мне не без растерянности: - Может, хватит? Я уже говорил – здесь всё зависит от тебя, и ты никогда не увидишь больше, если не прекратишь циклиться на начальном моменте, Курт. - И пусть, – отозвался я, стараясь казаться незаинтересованным. – Мне нравится эта песня в твоём исполнении. Хочу её слушать. Ты не разубедишь меня, не сегодня. - Я допускаю, что… – Мой собеседник нахмурился, теряясь в догадках; его свет, отражаясь от оконных стёкол, запульсировал на порядок сильнее, борясь с общим затемнением пространства. – Так, Курт. Что-то плохое случилось? - Не хуже, чем обычно. - Сдаётся, ты не совсем честен со мной. – Негромко заметил мальчик. Я излишне эмоционально всплеснул руками: - Ничего подобного, Солнечный. Просто не знаю, как мне... Я не знаю. Снова. Казалось, это я делал картинку тусклее, а потому, прервавшись, я попытался прекратить это, как-то устранить самого себя, ведь я был как инфекция, которая разрушает, фатально разрушает изнутри всё, с чем соприкасается… - Курт, не надо. Останься ненадолго, – мягко окликнул меня мой знакомый. – И ты ошибаешься. То, что происходит с тобой и вокруг тебя – не твоя вина. Я уже говорил тебе. - Но всё так неправильно! – прошептал я. Мальчик кивнул. Он понимал. - Значит, “Teenage dream”? - Никогда не надоест, – согласился я, и мы одинаково невесело улыбнулись друг другу. Уже ставший привычным сюжет повторился вновь. И вновь. И ещё несколько раз – пока я не проснулся, медленно и безболезненно. Оставшийся час до подъёма моего делового бой-френда я провалялся с закрытыми глазами, напевая про себя чудесную оптимистичную песню. Размышляя о снах, посылаемых Солнечным мальчиком, я давно догадался, что после того эпизода с Соловьями должно было произойти что-то немаловажное, но я не был уверен, что в данных обстоятельствах уже готов был столкнуться с каким бы то ни было новым знанием. Во всяком случае, я себя таковым не ощущал даже отдалённо. Пока Себастьян, собираясь, оставался в комнате, я притворялся спящим, чтобы не заговаривать с ним и ещё как-либо не контактировать. Однако из его приглушённого телефонного разговора я сделал вывод, что, несколько озабоченный моим вчерашним состоянием, парень решил убедиться, что сегодня я не останусь без присмотра. Именно по этой причине, вероятно, сталось так, что завтракал я с Сантаной. И с Дэйвом. Но это была уже моя инициатива, не Смайта. Дело в том, что начальник охраны так активно маячил мрачной тучей на моём горизонте (торчал в углу столовой, вышагивая там от стены к стене и не сводя с меня хмурого взгляда), что я, не выдержав, просто пригласил его прижать уже свой хвост на месте и сесть с нами. Напряжение от этого не ослабло, но и хуже, слава всему, не стало. Мы обосновались в семейной столовой, потому что, даже в неимении между присутствующими какой-либо связи, парадная была слишком велика для трёх персон, рассчитанная на проведение крупных приёмов. А малая столовая, в которой Себастьян намедни затеял небольшой косметический ремонт, хотя и была уже пригодна к возобновлению использования, но всё ещё вызывала у меня остаточно жутковатые ощущения. За нашим столом висело неловкое молчание. Я-то предпочёл бы, пользуясь достаточно редким отсутствием бой-френда поутру, по-свойски позавтракать на кухне с Шеннон и другими местными работниками, но навязанное присутствие Сантаны обязывало меня к более официальному варианту. - Итак, хм, мистер Хаммел. – Прочистив горло, подала голос девушка, когда мы уже перешли к чаю. Дэйв напряжённо уткнулся в свою чашку, безрезультатно делая вид, что ему нет ни до чего дела, а я посмотрел на Сантану в ожидании, и она продолжила, не выглядя больно-то убедительной. – Полагаю, мне следует принести Вам мои извинения. Мигнув, я обвёл глазами просторы комнаты, не находя ничего необычного, за что следовало бы просить прощения. Заметив мою растерянность, брюнетка произнесла ещё более скованно, как если бы её заставляли, щекоча бок ножом: - За прошлый инцидент. Помните, тот, с подарком? Думаю, не промахнусь, если назову наше знакомство катастрофой. Так вот, мне хотелось бы исправить произведённое мной впечатление. - Хотелось бы? – уточнил я, насмешливо приподнимая брови. Настала очередь Сантаны удивлённо моргать. Но, справившись с первой эмоцией, девушка коротко улыбнулась мне и – уже куда как более свободно – ответила: - Не-а, не слишком. Но этикет требует. Чёртова субординация, да? Я работаю на Смайта. Вы живёте со Смайтом. Вывод напрашивается сам собой. - Да бросьте, мисс Лопез, – отмахнулся я, придвигая секретарше вазочку с песочным печеньем, одно из которых Сантана тут же подхватила и прикончила за несколько укусов. – Вам вовсе не нужно быть со мной милой, если Вы не хотите. Мне как-то всё равно. - Хорошая жизненная позиция, сэр, – прожевав угощение, похвалила меня черноволосая девушка важно. – К слову, я не «мисс», прошу заметить. «Миссис Лопез». Уже – дайте подумать – года четыре как. - О? Вау. – Среагировал я, пока Сантана откровенно наслаждалась произведённым на меня слегка ошеломляющим эффектом. – Простите, никогда бы не подумал… Ох, простите ещё раз, мэм. Просто Вы очень молоды, да и не складываете впечатление дамы, склонной к принятию... брачных обязательств. Дэйв на этих словах булькнул в свой чай смешком, заслужив короткий, но убийственный взгляд секретарши. Затем, она тут же снова полностью переключилась на меня. - И-иу, какое …интересное мнение, мистер Хаммел. Мне оскорбиться или возгордиться? - Рекомендую всё-таки вариант с гордостью, – усмехнулся я. – И называйте меня, пожалуйста, по имени. Мне так будет комфортнее. - Но… – протянула Сантана в некотором сомнении, на которое я только пожал плечами, процитировав шутливо: - Чёртова субординация, да? Видимо, это сработало. Девушка поглядела на меня долгим, что-то оценивающим взглядом, после чего приняла решение. – Окей. Курт. Договорились. - Сколько отвратительной фамильярности, – пробурчал Карофски себе под нос с неприкрытым осуждением. Мы с Сантаной синхронно уставились на него, и мужчина чуть вздрогнул, будто сам лишь только что заметил, что озвучил мысль вслух. – Чего? - Да что же с тобой всё-таки не так? – неизбежно задался я злободневным вопросом. - Этой загадке лучше остаться неразгаданной, поверь. – Ядовито откликнулась Сантана. – Серьёзно, Курт, не бери в голову. Дэйви у нас всегда такой. Около двухсот фунтов бесконечных претензий и безудержного хамства. Хотя, подозреваю, не совсем безудержного: у Смайта всё это ходячее недоразумение на ручном управлении. - Самая умная, да? Захлопнись, – огрызнулся глава охраны, на что девушка ответила лишь приторной улыбочкой, картинно оперев подбородок на сцепленные руки: - А то что? Карофски уже начал в своём лучшем рычащем тоне отвечать что-то на этот провокационный вопрос, когда я перебил: - Ну, хватит! Может, вы будете собачиться где-то в другом месте? Дэйв тут же закрыл рот, резко сомкнув челюсти со щелчком, и снова насупился на свою горемычную чашку с чаем. Сантана странно поглядела на такую реакцию, пробормотав едва слышно что-то вроде «К слову о ручном управлении, хах?», но в дальнейшем эти сомнительные слова никак не разъяснила, так что и я решил не дознаваться до их смысла. Наше странное чаепитие продолжалось в молчании, пока Карофски не поднялся из-за стола, чтобы занять новую наблюдательную позицию за полузакрытой дверью. С аппетитом умяв ещё несколько печений, Сантана вытерла губы салфеткой и поправила юбку на коленях. - Мои соображения касательно тебя были ошибочными. – Заявила она вдруг прямо. - Ещё бы. Ты разве что в проституции меня не обвинила. – Припомнил я, не вполне серьёзно упрекая. – ‘Ошибочные’ – это мягко сказано. - Сплоховала, признаю. – Сантана немного помолчала, словно решая, стоит ли высказывать свою мысль, и решилась. – Ты всё ещё кажешься мне довольно жалкой пародией на парня, однако, антипатии не вызываешь. – После такой добавки я не мог не ухмыльнуться: мне почему-то разом вспомнилась моя Китти и её бесподобные кодовые фразочки, говорящие на деле нечто совершенно отличное от того, в какую словесную форму они заключены. - Взаимно, – кивнул я, строя солидную мину. - Ага, – девушка вернула мне кивок, прежде чем встать. – Ахм. Проясним ещё один момент. Я погляжу, ты в полном порядке. Чем планируешь заняться? - Не знаю ещё. Скорее всего, снова буду разыгрывать из себя благополучную хозяйку Пэмберли [1]. – Я постарался не выразить в простом пожатии плеч своих истинных чувств. – Или мне удастся сбежать отсюда и придумать себе более полезное занятие. А что? - Мне просто нужно будет, э-эм, – Сантана слегка замялась, похлопывая по деловой сумочке на бедре, намекая на хранящийся где-то в её недрах смартфон. – Ну, ты знаешь. - ‘Отчитаться’? – предположил я, заставив девушку поджать губы в вынужденном согласии. - Как-то так. Это часть моей работы, Курт, я не собираюсь извиняться за то, что добросовестно выполняю данные мне начальством поручения. Ладно. В общем, я скажу Смайту, что беспокоиться не о чем. Ведь не о чем, правда? Я просто посмотрел на Сантану, выражая своё нежелание участвовать в таком разговоре. - Ясно, – отозвалась та, некоторое время спустя. – Ну, хорошего дня, Курт. Продолжая сохранять молчание, я проводил снова практически сбегающую от меня девушку взглядом. Вероятно, я погорячился, позволив себе надеяться на возможность хотя бы приблизительного дублирования своих отношений с Китти. При всём определённом сходстве темпераментов и манер этих двух молодых женщин, они всё же были абсолютно разными персонами, и мне нечего было рассчитывать на равную лояльность по отношению ко мне. Было стыдно признавать даже самому себе, насколько это разочаровало меня. Мне действительно остро не хватало моих людей. Рори умер, Юник успешно прикидывалась невидимкой, и остальные разъехались кто куда, со мной осталась только моя маленькая Шугар, которая сама нуждалась в поддержке и защите, поэтому меня не покидало отвратительно неустойчивое впечатление – нет, даже не какого-то одиночества, но полнейшей уязвимости. Выходило, что мог твориться какой угодно ужас, а рядом не было никого, кто реально был бы способен прикрыть мне спину. Подставить плечо. Согреть. Я посидел ещё немного, уставившись в пространство перед собой, пока не решил, что сегодняшний день хочу провести вне этого места и с человеком, который неизменно украшал мою жизнь. Шугар ответила на телефонный звонок сразу и, разумеется, обрадовалась перспективе моего скорого приезда, предложив присоединиться к ней в её планах – она собиралась прогуляться немного, после чего запереться дома, с шоколадом и телевизором. Такой расклад, за исключением части о шоколаде, мне пришёлся вполне по вкусу, так что я не возражал. Но прежде, чем я уехал со спокойной душой к Шугар, я понял, что забыл урегулировать ещё один немаловажный вопрос под общей пометкой «Хантер Кларингтон и всё, что к нему прилагается (проще говоря, миллион проблем, проблемок и проблемищ)». В противоположность моей девочке, Хантер отвечать на звонок вообще не торопился. Судя по времени на часах, я предположил, что он может отсыпаться после бурной ночи, однако, буквально через минуту после моей последней попытки дозвона я получил сообщение, напрямую говорящее о бодрствовании адресанта. 10:11. Входящее от: Хантер Что, красавчик, вспомнил, что я существую? И сразу за ним: 10:11. Входящее от: Хантер Прекрати трезвонить, окей? Я всё равно не буду с тобой разговаривать сегодня 10:12. Исходящее Так. И чем я заслужил подобную немилость, хмм? 10:13. Входящее от: Хантер Ты ещё спрашиваешь, кисонька?? После того, как безо всяких объяснений оставил меня вчера на балконе, а затем игнорировал мои попытки как-то разобраться? 10:13. Входящее от: Хантер В общем, отстань, у меня тоже есть гордость 10:13. Входящее от: Хантер Вроде :) 10:13. Входящее от: Хантер Так, эй! Забудь о предыдущей sms-ке, не собираюсь с тобой шутить: я на тебя сержусь, никаких тебе смайлов. Бу ((( 10:14. Входящее от: Хантер И я жду твоих извинений 10:15. Входящее от: Хантер Я это вполне серьёзно, сладкий. Я ЖДУ твоих извинений, да 10:16. Исходящее Давай проясним сперва, за что ты обиделся на меня? За то, что сначала я повёл себя, как взрослый человек (чего ты НЕ СДЕЛАЛ, кстати), и предотвратил кризисную ситуацию? И за то, что потом не ответил на твои пьяные сообщения, хотя ты даже не знаешь, по какой причине я не смог этого сделать? Ты ПОЭТОМУ надулся? 10:17. Входящее от: Хантер Это прозвучало совсем не похоже на извинения, знаешь ли, куколка. Старайся лучше. И я не ‘надулся’. Я оскорбился!! 10:17. Исходящее Ну да, точно. Ведь это же так по-взрослому 10:20. Входящее от: Хантер И это всё, что ты скажешь? о_о 10:21. Входящее от: Хантер Потому что я опять не услышал извинений, зай. Ни в едином слове 10:21. Входящее от: Хантер Ещё попытки будут? Я вздохнул. Как этому человеку удавалось в текстовом сообщении совмещать детскую претензию и отчаянную мольбу одновременно? Ведь в полученном мной незамысловатом тексте ощущалось и «Дубина ты, всё делаешь не так», и вместе с тем «Пожалуйста, верни всё, как было, будь рядом, просто будь, пожалуйстапожалуйстапожалуйста!». С такими интонациями раздражённо раздавали подзатыльники. С такими интонациями восторженно целовали руки… По всему выходило, что меня снова ставили в положение полностью обязанного, хотя толком даже и не объясняли, в чём заключалась очередная порция ответственности, возложенная на мои плечи. 10:27. Исходящее Я не считаю себя виноватым за то, что не ответил тебе ночью. Себастьян полностью контролировал мой телефон, и как-либо реагировать на твою активность, сам понимаешь, не казалось удачной идеей. Это было ради твоего же блага, бестолочь 10:28. Входящее от: Хантер Хорошо, я понял. Себ параноик, тут всё ясно. Но до этого? Хочу сказать, ты даже не дал мне договорить, так нельзя 10:28. Исходящее Нет, это начинать разговоры, наподобие вчерашнего, вот чего нельзя. А прерывать их – ещё как можно. И за это я тоже извиняться не желаю. Так что, ты можешь дуться - о, прости, чувствовать себя оскорблённым! – хоть всю оставшуюся жизнь, если тебе угодно 10:29. Входящее от: Хантер Ну Курт!!!!! 10:29. Входящее от: Хантер Ты совсем не ценишь нашу дружбу, да? 10:29. Исходящее Мне сложно точно определить для себя цену нашей дружбы, учитывая, что ты постоянно ставишь под сомнение сам факт её существования 10:32. Входящее от: Хантер …даже так? 10:33. Входящее от: Хантер Знаешь, вот это сейчас было реально больно и обидно. Неужели ты вправду так думаешь? 10:33. Исходящее Хантер, я не знаю, что я думаю, спасибо твоему природному таланту запутывать. Как только мне начинает казаться, что я прихожу к какому-то выводу, ты выкидываешь что-то такое, что заставляет все мои убеждения на наш счёт пошатнуться 10:34. Исходящее И в данной ситуации, даже не мои сомнения ставят возможность нашего взаимодействия под угрозу. Дело в тебе самом, Хантер 10:34. Исходящее Ты ведёшь себя… странно для меня и, прошу заметить, очевидно для остальных. Открою тебе тайну, на случай, если ты не в курсе: твой друг Себастьян не слепой 10:35. Исходящее И, что бы ты там ни мнил о себе, боюсь, ты всё ещё не настолько офигенный, чтобы переиграть его. Мне жаль. Но тебе следует прекратить всё это, чтобы мы могли продолжать нормально общаться Удивлением для меня стало то, что ответом на последнее моё sms стал входящий звонок. - Ты же не разговариваешь со мной сегодня, – напомнил я, старательно вкладывая в слова миролюбивую насмешку, однако, Хантер выпалил, практически не слушая меня: - ‘Прекратить всё это’. Что ты подразумеваешь, говоря «это»? - Это… то, что ты… – я почему-то смутился, и пришлось срочно менять тактику. – Без понятия, что именно происходит в твоей голове, толкая тебя делать то, что ты делаешь. Но, Хантер, честное слово, не нужно этого! Мой голос ненадолго сменила тишина, тихонько шуршащая помехами на линии. - Котёнок, – начал Хантер глухо, его интонация сразу мне не понравилась. – Просто я ведь, кажется, в тебя серьёзно влю… - Слушай, – нервно перебил я, не испытывая никакого желания дослушивать конец фразы. – Ты будешь шокирован, но у меня имеется официальный документ, в котором натуральным образом значится, что меня зовут «Курт Элизабет Хаммел», а никак не «Котёнок», «Куколка», «Зая» и прочие имена, которые ты беспрестанно используешь при обращении ко мне. Эти ужасные прозвища, к слову, входят в число того самого, что создаёт нашей дружбе плохой имидж в глазах других людей и что я убедительно просил тебя прекратить практиковать не более долбанной минуты назад. - Чёрт, ты же придираешься к мелочам, кара… - Я. Не. Карамелька! – отчеканил я, и неприятное чувство растеклось где-то между внутренностей, стоило только позволить ассоциациям привести мысли к упоминанию именно этого конкретного обращения минувшей ночью. – Я Курт. Запомни, пожалуйста, четыре буквы всего: Кей-Ю-Ар-Ти. Это ведь так просто! - Как будто ты не понимаешь, почему я так тебя называю! – в свою очередь взорвался Хантер, но я лишь продолжил напирать, чтобы сбить собеседника с опасной темы. Потому как в настоящий момент даже спровоцировать его на ссору или детское взбрыкивание, типа «я с тобой не вожусь», было значительно предпочтительнее, чем позволять парню идти своим опасным путём. - Или твой непонятный мозг может генерировать какой угодно бред, а на такую элементарную вещь не способен? Мне хотелось бы верить, что мы можем решить эту чёртову проблему во избежание дальнейших трудностей публичного общения! - А мне, к примеру, хотелось бы сейчас заниматься с тобой сексом по телефону вместо того, чтобы переругиваться без причины, так ведь нет же! – повысив голос, бросил мне Хантер, прежде чем, приложив заметное усилие, взять себя в руки и заговорить немного тише, хотя и всё ещё взбудоражено. – Какого дьявола ты вообще прицепился к этим прозвищам, лап? Раньше тебя это так не беспокоило. Что изменилось за одну ночь? Я промолчал, но и это характерное молчание было воспринято соответственно. - Это Себастьян. – Сам себе ответил Хантер после паузы. – Тем или иным образом, но это всегда Себастьян, так ведь? Он…угрожал тебе, Курт? - Нет, – отозвался я негромко, – но ему и нет необходимости. Подумай головой, Хантер, тебе следует поберечься. Он видел твоё сообщение ночью, и он… – с некоторым трудом я сумел подавить в себе вздох откровенного раздражения при одной новой мысли об этом, чтобы размеренно продолжить: – Он теперь намеревается проверять всю мою переписку, и у меня вряд ли получится как-то воспрепятствовать этому, так что…если собираешься продолжать писать мне, тебе следует быть аккуратнее в словах. - Всё-таки он настоящий маньяк! – присвистнул Хантер, с помесью восхищения и закоснелой ненависти. – А до прослушивания телефонных звонков Себ ещё не додумался? - Пока вроде нет, насколько мне известно. – Я поёжился. – И ты уж будь добр, поостерегись упоминать об этом при нём – не хватало ещё заронить зерно в благодатную почву. Хотя, – припомнил я невесело, – он ведь уже давно прослеживает номера звонящих мне абонентов, можно смело предположить, что и до идеи о прослушивании он рано или поздно дойдёт своим умом. - Да уж. Как вы двое вообще во всём этом существуете? – в голосе Кларингтона внезапно зазвучала различимая грусть. – Я хочу сказать, почему? Ты и Себ? - Теперь-то уже глупо гадать, ибо здравых причин и нет. А когда мы только познакомились, никто не сообразил нацепить на его одежду значок с оповещением «Осторожно, опасный псих». К сожалению, непосредственно по Себастьяну сразу никак нельзя было догадаться, что он из тех людей, от которых следует, не задумываясь, уносить ноги. - Да ты бы и не успел их унести, я хорошо Себа знаю. – Невесело фыркнул Хантер. – Но, я уже говорил тебе, ты можешь использовать свой шанс сейчас. Я помогу, обещаю. Должно быть что-то, что ты можешь сделать, чтобы избавиться от него. - К примеру? – недоверчиво уточнил я. Мой собеседник на том конце долго молчал. – Что, нет идей? – Хантер буркнул в ответ что-то неразборчивое. – Понятно, я почему-то так и подумал. Дай мне знать, если всё-таки сообразишь какой-нибудь легальный способ. В этом столетии, я бы предпочёл. - Ха, ха, очень смешно. – Прокомментировал тот мрачно. – Что самое интересное, ты даже в таких условиях лучше будешь отшучиваться и всячески избегать разговора, вместо того, чтобы дать мне нормальную возможность… - Хантер, мне уже надо идти. Давай потом? Меня Шугар ждёт. - Вот опять. Ты опять это сделал. – Указал Хантер, ещё больше мрачнея. – Почему я должен вечно гнаться за тобой, хотел бы я знать? Не иначе меня ты тоже по какой-то причине причисляешь к числу людей, от которых следует уносить ноги? - И в кого ты только такой упёртый, – пожаловался я. – Видишь ли, хотя я действительно не собираюсь обсуждать с тобой личных вопросов, потому что не вижу в этом целесообразности, штука в том, что мне на самом деле надо идти к Шугар. - Мы обсудим наши отношения позднее? - Нет у нас отношений, Хантер. - Но могут быть! – выпалил тот, и я вдруг почувствовал, что моё автоматическое безапелляционное «Не могут!», мгновенно выданное в ответ, что-то изменило в атмосфере нашей беседы. Хантер как будто закрылся, разве что замыкания механизма замка я воочию наблюдать не имел возможности. Зато услышал неуместно бодрое предложение: - Могут-могут, если ТЫ позволишь. - Ты тронутый, я угадал? Или тебе опасностей в жизни не хватает, что ты решил словить адреналина [2] за мой счёт? – предположил я, почти начиная сердиться. – Потому что у меня более разумных объяснений твоему упрямству не имеется. - А кто говорил только об адреналине? – «удивился» Хантер бравурно. – Я бы добавил, что за твой счёт пытаюсь словить кучу всего интересного, включая эндорфин, серотонин, даже окситоцин какой-нибудь [3]… Ты бы присоединялся к процессу, это весело, клянусь. - Глядите, какой романтик! Чего ты опять паясничаешь? - Ну, за невозможностью осуществления более желательной совместной деятельности, которой, заметь, препятствуешь из нас двоих именно ты, мне остаётся только паясничать, чтобы спровоцировать тебя хоть на какую-то человеческую реакцию. – Нахально усмехнулся парень, и я окончательно разозлился: - Ты бываешь до жути несносным временами! - Что делать? Приходится. – С притворным сожалением вздохнул Хантер. – Сам суди. Я не нравлюсь тебе плохим, но ведь и хорошим, как показала практика, я тебе тоже не нравлюсь. Так каков твой выбор, моя прелесть? Любишь что-то более…извращённое? «Великолепно, – подумал я расстроено, но и испытывая иррациональное облегчение. – Поздравляю, я только пару дней, как сменил его запись в телефонной книге, как мы снова вернулись к сальным шуточкам и к усложнённой схеме дёрганья за косички. Этот ребёнок никогда не повзрослеет в полной мере, да?..» - Если ты ещё раз упомянешь в одном предложении мою персону и что-то, имеющее хотя бы отдалённый сексуальный подтекст, не буду разговаривать с тобой уже я. – Пригрозил я, особенно не надеясь быть толково воспринятым. На том конце связи затихли – почти испуганно, что дало мне понять: на самом деле, даже наша дружба была не таким уж и гиблым делом, как можно было уже подумать по множеству поводов, предоставляемых мне срывающимся Хантером раз от раза с завидной исправностью. Если бы Кларингтон только приложил достаточно усилий, чтобы держать себя в руках… Если бы его реакции подчас не были бы настолько ребяческими… Но Хантер оставался Хантером, и изменить застарелые привычки собственной натуры, лишённой всякой самодисциплины, за пару месяцев он был, увы, не способен. И реагировал лишь тем способом, которым умел, даже не желая того и, возможно, раскаиваясь позднее. - А разве есть повод для бойкота? – оправдывая мои опасения, не сдержался он всё-таки, не прошло и полминуты. – Я к тому, что твоя персона и секс ведь просто… Вконец расстроенный подобной бесцеремонностью, я отключился. Потому что выслушивать очередную пошлость из уст человека, которого я пообвык видеть совсем в ином свете, и которому уже начал симпатизировать, мне совершенно не хотелось. Вероятно, Хантер сам понимал, что в подобном его состоянии конструктивного диалога у нас всё равно больше не получится, поэтому не перезванивал мне, за что я был, признаться, благодарен. Позднее, если Шугар и заметила, что я частенько был мыслями весьма далеко, причём, судя по всему, одновременно в нескольких местах, она ничего не сказала. И за это я был благодарен тоже. Шугар, как всегда, подарила мне передышку от моей жизни. Мы навестили Рори на кладбище, где порядочно задержались, а затем бесцельно разгуливали по улицам, притворяясь, что нас не сопровождают трое телохранителей на почтительном расстоянии. Мы просто бродили вдвоём и держались за руки, говорили на абстрактные темы, смеялись над какими-то шутками, как самые обычные молодые люди, пока не вернулись в дом. Там, к слову, (не принимая во внимание расположение комнат и общий «скелет» меблировки) уже давно проживание Шугар наложило свой особенный отпечаток, но, если присмотреться, можно было заметить некоторые мелочи, которые всё ещё остаточно и хрипловато кричали о личности прежней жилицы. Следы пребывания Юник в этой квартире как-то незаметно затирались, пусть я и не мог уловить точные причины, ведь, по сути, Шугар ничего здесь кардинально не меняла. Просто смутно казалось, будто любые вещи, принадлежащие Адамс, буквально на глазах утрачивали свою значительность. Словно бы вместе с внезапным исчезновением Юник отходила на второй план, а затем и полностью терялась сама её связь с материальной составляющей её калифорнийской жизни. В этом содержался какой-то неявный намёк, который я пока не умел полностью расшифровать, только улавливал на уровне предчувствий. А окончательно меня выбил из колеи инцидент, приключившийся уже ближе к вечеру. Шугар попросила принести ей из спальни дополнительный плед, и, уже на выходе из комнаты, я случайно запнулся о край стоящего возле дивана чемодана, успешно прячущегося в тени, как опытный партизан на подпольном задании. Чертыхнувшись, я схватился за дверной косяк, чтобы удержаться на ногах, а вот чемодан благополучно опрокинулся, открывшись. Оттуда наружу несмело показался ворох разноцветных тряпок, составляющих, вероятно, комбинации каких-то одежд, и я присел на пол, чтобы собрать их назад в чемодан, как вдруг мои пальцы наткнулись на вещь, которую легко узнали на ощупь, потому как последнее время та часто ощущалось на подушечках моих пальцев. Искусственные перья, короткие и изящные, похожие на маленькие и тонкие двусторонние щёточки. Я вспомнил и мягкость прикосновения, и глубокую черноту цвета, которая бархатистой пеленой застила мне взгляд, пока я сжимал боа в кулаках, опустившись на пол, разом почти лишённый сил. Этот аксессуар я видел на Юник пару раз, во время каких-то праздничных мероприятий, и потом тоже, гораздо позднее – совсем недавно. Кажется, именно такое боа было на ней буквально вчера, на вечеринке Кларингтона, …где Юник даже не должна была присутствовать, если подумать об этом спокойно. Но она присутствовала. Вроде бы. - Яблочный пирожок? – позвала меня Шугар. – Ты чего там застрял? - Я просто…запнулся. Тут чемодан, я не заметил его. – Ответил я, пытаясь не позволить моей растерянности отразиться в голосе. – Это…вещи Юник, правильно? - Ага, – кивнула девушка, приближаясь и глядя на чемодан, немного нахмурив лоб. – Странно, что ты наткнулся на него, он ведь стоял в углу за диваном… Я непроизвольно прикинул в уме возможную причину, по какой этот предмет самопроизвольно (или с чьей-то помощью?) выдвинул себя мне под ноги в «подходящий» момент, но это показалось слишком надуманно даже для всегдашних вселенских заскоков, с которыми мне приходилось иметь дело в связи с моей рационально необъяснимой природой. Шугар тем временем грустно опустила уголки губ, явно долго не заморачиваясь тайной перемещения чемодана в пространстве: - Ох, в общем, это всё, что набралось здесь. Она же оставила кое-что, ещё до первого переезда отсюда, хотела потом забрать, но вдруг покинула город так спешно... Я собиралась переслать ей чемодан в Нью-Йорк, но, не зная её адреса, не могу этого сделать. - Она всё ещё не отвечает и на твои звонки? – бессмысленно уточнил я, болезненно чувствуя, как всё внутри опускается. Шугар снова ответила кивком, и я вздохнул с секундным затруднением. – Та же история. Может, другим удалось связаться с ней? - Нам стоит спросить у девочек. – Согласилась моя подруга после короткого раздумья. Около получаса ушло на согласование удачного времени связи, в итоге на экране лэптопа Шугар мы имели честь лицезреть довольные мордашки наших Карли. После бурных приветствий и обсуждения как подробностей работы Роуз на музыкальном поприще, так и успехов обеих девушек на ниве предсвадебной подготовки, Марли спросила: - А вы-то там как поживаете? Чем занимаетесь? - Мы смотрели начальные серии “Затерянный мир” [4], пока на Курта не напал чемодан. – Весьма бесхитростно отрапортовала Шугар. Внести корректировку по поводу того, что инцидент лишь с огромной натяжкой можно было назвать полноценным нападением, я не успел, оттого что в глазах Китти мгновенно проявилось что-то сродни сентиментальности. - “Затерянный мир”, – протянула она почти мечтательно. – Помню времена, когда тоже засматривалась этой чепухой – исключительно из-за Дженнифер О’Делл. Она была хороша до неприличия… - Это Вероника? – неуверенно предположила Марли, косясь на невесту, которая кивнула, всё ещё витая где-то в собственных облаках. - Она самая. Я не раз представляла, каково было бы мне, будь я хитроумной английской леди вроде Маргарет Кру, оказаться в богом забытых джунглях вместе с красоткой Вероникой. Эх, – Китти улыбнулась как-то полусонно. – Она же просто порно-версия амазонки какая-то, так что… – В следующий момент ей достало ума сообразить, что она ляпнула, и воззриться на наречённую с сочетанием вины и ужаса в лице. – Всё, что я сейчас наговорила… - …имеет, признаюсь, определённую привлекательность. – Чуть понизив голос, отозвалась Марли, глядя на возлюбленную с робко поддразнивающим интересом. – Не думаю, чтобы достать для меня костюм «порно-версии амазонки» представлялось такой сложностью по нашим временам. Так что, мы вполне можем себе позволить… Отвлёкшись на собственные планы, девушки словно забыли в эту минуту, что находятся на открытом канале связи с Сан-Франциско, где мы с Шугар героически боролись с желанием заткнуть уши и приняться распевать в голос. - Ребята, это просто… – наконец, вклинилась Шугар и прикрыла рот ладошками, делая вид, что её вот-вот стошнит, и стараясь при этом не засмеяться. - Полностью согласен. – Присоединился я, пряча улыбку за выражением наносного и малоправдоподобного отвращения. – Такое ощущение, будто мы дети, которые вдруг узнали, что их мама и папа занимаются «этим». Неизлечимая психологическая травма. - Бедняжки! Как жестоко с нашей стороны, – рассмеялась Марли, а Китти присовокупила с преднамеренной значительностью тона: - Но мама и мама ведь действительно… - Буэ! – быстро перебила Шугар. – Перестань сейчас же. Отсмеявшись, Китти солидно кивнула. – И если серьёзно, народ, как вы? Это был, конечно, тот ещё вопрос, и отвечать на него честно ни у меня, ни даже у прямолинейной Шугар, не хватило бы наглости. Потому что эта парочка в Ванкувере, они выглядели по-настоящему счастливыми в этом новом витке их жизни; казалось проявлением эгоизма жаловаться им на одиночество и втравлять в наши неприятности. Переглянувшись, мы с Шугар негласно сошлись во мнении на ситуацию и улыбнулись синхронно: - Всё хорошо. - Вот как, – медленно отозвалась Китти, и теперь уже наши собеседницы переглянулись с сомнением. – Окей, допустим, Марсианочке я верю. У неё всегда ‘всё хорошо’, а по-другому просто быть не может – потому, что она так сказала. Но вот ты, – блондинка выразительно ткнула пальцем куда-то в экран, не оставляя для меня особенно много вариантов, на кого нацеливалась. – Выкладывай. - С чего ты взяла, что у меня что-то дурное происходит? – уклончиво вопросил я, в очередной раз дивясь на проницательность Уайльд. - Прошло немногим больше недели, как ты съехался с Себастьяном, но даже за этот короткий срок ты как будто отдалился ото всех. – Мягко ответила Марли, озвучивая, вероятно, общие мысли. – Мы не знаем, что ты скрываешь, но нам не по себе. Если у тебя трудности, ты должен рассказать нам, чтобы мы могли помочь. - Вы не можете помочь, – помотал я головой. Китти чуть нахмурилась, и я быстро выправился. – То есть, я не нуждаюсь в помощи. Всё, в самом деле, хорошо. – В собственном представлении я прозвучал болезненно похоже на внушения Себастьяна, что ещё больше понизило моё настроение. – А вам следует оставаться там, где вы есть, и делать свои чудесные дела. Потому что это круто, и радует нас всех. - А что насчёт того, что ты дважды переносил даты визита в Лос-Анджелес? – обвинительно поинтересовалась Китти, всё ещё не выглядя полностью успокоенной моими словами. – Признавайся: ты не можешь купить билет на самолёт, потому что Маркиз забрал твой паспорт и теперь заставляет по четырнадцать часов в сутки работать в подвалах Мэнора вместе с дюжиной таких же доверчивых мальчишек? - Что за необъяснимые химические процессы заставляют твой мозг порождать подобные образы, скажи на милость? – задал я ответный вопрос, прежде чем подумать в другом направлении. – Погоди-ка. Это что же, меня Рейчел сдала? - Ну, сам же ты последнее время ничего о себе не рассказываешь, вот мне и приходится пытать твоё окружение. – Пожала плечами Китти. Марли внимательно разглядывала меня, словно ожидая обнаружить, как минимум, симптомы какой-нибудь смертельной болезни: - Кроме шуток, Курт. Ты ведь так хотел в Эл-Эй. Почему ты откладываешь поездку? - Я просто… не могу пока, вот и всё. Как вы точно отметили, за минувшие недели у меня, в самом деле, случилось вполне достаточно перемен. И вообще, это что – допрос? – нарочито возмутился я. Девушки с явной неохотой отрицательно покивали, признавая отступление. – А Рейч я ещё устрою, когда всё-таки прилечу в Лос-Анджелес. Чтобы меньше жаловалась. - Эй, она не жаловалась! – поправила Китти. – Скорее, она делилась своим глубоким сожалением о том, что ты всё не появляешься, и у неё нет возможности сделать тебе сюрприз, – девушка загадочно подмигнула мне, видимо, для полноты эффекта. - Что за сюрприз? – тут же осведомилась Шугар, да и мне самому, признаться, стало несколько любопытно. Ведь если инициатива исходила от Берри, предполагать можно было что угодно. И всё равно ошибиться. - Не расскажем, – напевно отказала Марли, а её невеста с самой довольной миной присовокупила: - В конце концов, основной составляющей самой концепции сюрприза является тот факт, что его объект ни о чём не осведомлён. - Но ведь объект – Пирожок. Нечестно скрывать и от меня! - Ещё как честно. Ты же в секунду своему Пирожку всё выболтаешь, – фыркнула Китти, на что Шугар обиженно нахохлилась, и, хотя спорить она не стала, я углядел в подруге решимость, которая как бы говорила о том, что в ближайшее время никто иная, как мисс Берри, подвергнется натиску вопросов о предмете настоящего разговора. Затем я вовремя распознал и в лицах девушек с экрана смену настроения. Вероятнее всего, они снова планировали вернуться к массированной атаке на меня, в попытках дознаться до какой-либо истины. И пусть я сомневался, что они подозревают хотя бы отчасти то, что я от них на деле скрываю, я не собирался давать им возможности продолжать углубляться в это. - Чемодан! – заявил я, словно бы вспомнив, и Шугар моментально встрепенулась. - Ой, и точно! Девчат, мы ведь хотели у вас вот что спросить: вы не в курсе, где сейчас Юник обретается? - Что вообще от неё слышно? – подхватил я с надеждой. Но помрачневшие взгляды Карли принесли мне разочарование. – Тоже ничего, да? - Это глупо, – раздражение в голосе Китти выдало её взволнованность с головой. – Я вполне допускаю, обижаться можно хоть до посинения, но ведь нельзя же превращать это в настоящие прятки глобального масштаба! - Да и не в характере Юник вести себя так. – Высказалась Марли задумчиво. – Я всё пытаюсь понять её мотивы, но не могу. Ну, вспылила, с ней бывает. Ну, сбежала ото всех. Но ведь она же обычно быстро остывает, а тут... Четыре дня прошло. Почему она всё ещё отказывается контактировать с нами? - Так странно, – кивнула Шугар грустно, и, пока слова девочек пытались уложиться в моей голове, я повторил за ней эхом: - Так странно… «Более чем просто странно. Это же Юник, чёрт тебя дери! – воскликнул мой внутренний голос, и в его интонации читалось, что если бы он был достаточно материален для каких-либо действий, прямо сейчас он тряс бы меня за плечи в попытках вразумить на что-то. – Даже если постараться и закрыть глаза на всю эту не характерность её внезапного отъезда, вспомни – ты видел её. Ты видел её вчера. Ты видел её в наряде, что хранился последние недели на дне чемодана, который сегодня вдруг решил совершить послеобеденный променад из-под дивана тебе под ноги. Что тебе ещё нужно получить, чтобы признать, наконец, что прямо у тебя под носом творится что-то мутное? …Великий боже, Хаммел, в конце-то концов, тебе ведь прекрасно известно: Юник НИ ЗА ЧТО НА СВЕТЕ не бросила бы тебя и Шугар!» Я осознал, что уже с минуту сижу, уставившись в одну точку, пока ко мне обращаются, только когда Шугар сдалась и ущипнула меня за плечо. И вместе с короткой вспышкой лёгкой боли, мне пришла в голову мысль: - А что, если попробовать выведать через Дьюка? - В смысле? – удивилась Китти, глядя на меня, как на лунатика. - В смысле, даже если Юник на нас всё ещё злится, то Дьюк-то нет, и мы можем попытаться договориться с ней и даже помириться через его посредничество, разве нет? – пояснил я, и Шугар заулыбалась тоже: - На худой конец, хотя бы выясним у него их новый адрес. Наши собеседницы никак не отзывались какое-то время, глядя на нас со странными выражениями, и на какое-то мгновение я побоялся, что это связь прервалась, зависнув на одном переданном изображении, но девушки вдруг обменялись взглядами, не значащими ничего особо хорошего, и Марли всё-таки нарушила тишину: - Так вы не знаете? Юник же порвала с Дьюком, ещё в четверг 10-го, буквально за секунду до своего побега из Сан-Франциско. Причём, хм, весьма… грубым образом. - Да совершенно по-свински! – кивнула Китти укоризненно. – Вечером, пока он работал, забрала свои вещи, оставила ключи и записку, и укатила себе молчком. И это после того, как разругалась с ним в пух и прах с утра пораньше и динамила звонки целый день, пропадая незнамо где. Раздула такой грандиозный конфликт из-за какого-то крошечного недопонимания. - Дьюк разбит всем этим, – сочувственно добавила Марли, пока мы с Шугар слушали новость, едва ни раскрыв рты. – Юник не оставила их отношениям ни единого шанса. - А вот это, впрочем, как раз в её стиле. – Снова заговорила Китти и невесело усмехнулась. – Она вечно торопится сжечь все мосты, как только в её личной жизни появляется хоть малейший намёк на неудобство. А если вспомнить, от несчастного Дьюка она с самого начала же норовила удрать… За нашими с Шугар спинами раздался какой-то неопределённый грохот, заставив нас вздрогнуть. Осмотревшись беглым взглядом, мы не смогли сразу выявить его причину, но, пока моя подруга объясняла собеседницам, что происходит (а точнее, что предположительно может происходить), я обошёл комнату в поисках источника странного звука, немного напомнившего тот, с каким разбиваются обронённые блюдца. У окна в противоположной той, где мы обосновались, части зала, я источник этот и нашёл, неосторожно на него наступив. Миниатюрные осколки тонкого фарфора хрустнули под подошвой моей домашней обуви, причинив определённый дискомфорт стопе. В очередной раз чертыхнувшись, я нагнулся, чтобы рассмотреть остатки вещицы. Шугар, в какой-то момент закончившая наш разговор с Канадой, бесшумно появилась за моей спиной, чтобы присоединиться к недоумённому созерцанию разбитой декоративной статуэтки, что когда-то в прежние времена украшала одну из полок в коридоре, а затем, как я догадался по ярко выраженному изумлению Шугар, в спелёнатом виде покоилась в злополучном чемодане. - Это тоже Юник, – шёпотом произнесла девушка. Я знал о принадлежности разбитой вещицы и без обозначений. И потом, до меня внезапно как-то само собой дошло. - Нам не надо говорить так, – озвучил я, – будто Юник не любила Дьюка. Потому что она любила. Прошло время, прежде чем я пришёл в себя достаточно, чтобы смести и выбросить осколки. И чтобы пообещать Шугар, что тем или иным путём, но мы найдём Юник, где бы та ни пряталась. Больше мы эту тему не обсуждали, оставив сделанные выводы при себе, и по обоюдному согласию вернулись к просмотру старого сериала, коему, однако, ни один из нас уже не мог уделять хоть сколько-нибудь внимания. А после ужина я вернулся в Мэнор, находясь в ещё большем эмоциональном раздрае, чем был, его покидая. Словно приняв за конечную цель завершение процесса выбивания почвы у меня из-под ног, Себастьян посредством Хармони пригласил меня в кабинет, завершив свои дела, ближе к десяти часам вечера. Там находился, помимо моего парня, ещё один молодой человек, весьма приятной, простоватой наружности и с отстранённо-дружелюбной улыбкой на губах. При первом же взгляде на него, я как-то естественно осознал, что когда-то, вероятно, встречался с этим человеком, но ни обстоятельства этой встречи, ни хотя бы приблизительное её время, не удержались в моей памяти за неважностью. - Я помешал? – немного удивившись, осведомился я у Себастьяна, так как в моём рассеянном понимании не нашлось причин, согласно которым мы трое должны были разом находиться тут. Вполне логично я рассудил, что, вероятно, Себастьян излишне поторопился просить меня зайти, тогда как на поверку не все рабочие вопросы на сегодня оказались им решены. Но, вопреки моим выводам, Смайт покачал головой, светло улыбаясь мне, и быстро поднялся со своего кресла: - Нет, Ангел, ты вовремя, проходи. Рассуждая задним числом, я предполагаю, что, скорее всего, от меня ожидалось, будто перво-наперво я направлюсь поздороваться с Себастьяном (в конце концов, так вышло, что мы не виделись весь день). Но вместо этого, я с любопытством остановился подле второго мужчины и пригляделся к нему лучше, стараясь разбудить в себе какие-то воспоминания о личности незнакомца и при этом не выглядеть невежливо. - Нас не представили, – приветливо улыбнувшись, заметил я. Молодой мужчина с преувеличенной виной кивнул, признавая за собой то, в чём его уличили, и улыбка его стала куда как менее официальной, когда он назвался: - Николас. Я был настолько увлечён собственными размышлениями, половина из которых всё ещё окрашивалась испугом осознания того, что близкий мне человек, кажется, на самом деле попал в серьёзную беду, а вторая половина гадала, где же всё-таки я мог встречаться с этим Николасом, что, клянусь, в первую минуту мне даже в голову не пришло связать вместе это имя и наш давешний неприятный разговор с Себастьяном. Последнего, надо заметить, мало интересовала любая последовательность моих размышлений, потому что в тот самый момент, когда я, закономерно сказав «Курт», из воспитанности протянул новому знакомому ладонь для обычного рукопожатия, прямо передо мной – ни с того, ни с сего – выросла фигура Себастьяна. Честное слово, как в тех фильмах про вампиров: вот он стоит за столом, а в следующий момент – уже каким-то невообразимым образом оказывается рядом, с силой стискивая моё запястье, да так, что я охаю. Наверное, именно этот непроизвольный жалобный звук и заставил Себастьяна осознать, что он делал что-то не то. Он быстро сморгнул, целую секунду выглядя действительно бестолково, и хватка на моём запястье тут же ослабла, хотя полностью и не пропала – теперь меня просто удерживали за руку, что становилось уже пренеприятной тенденцией. В целом, момент был если и не спасён, то хотя бы исправлен. Относительно. - Вот, Курт, это Ник, как я и обещал; он здесь, чтобы заняться техникой. – Провозгласил Себастьян, словно всё происходящее было нормой. Он продолжать стоять (рядом, но несколько впереди), довольно-таки навязчиво заслоняя меня от второго парня, и что-то такое в интонации Смайта было особенное, что как бы говорило НЕЧТО тому, кто был посвящён. И, надо думать, Николас был, так как, моментально избрав тактику отрицания любой ненормальности, он продолжил осторожно улыбаться, соглашаясь со всем, что говорил его босс, и будто ненароком отступая на какую-то пару шагов. - Приятно познакомиться, – ровно обратил мне Ник, разумно глядя исключительно на Себастьяна. – Я бы хотел немного поработать с Вашим телефоном и лэптопом, ничего серьёзного: я просто размещу несколько индивидуальных программ, они никак не повлияют на функционирование систем, не переживайте. В принципе, я мог бы запустить процесс дистанционно, но это займёт немного больше времени. Зато, если бы Вы отдали мне телефон с лэптопом сегодня вечером, завтра с утра я уже вернул бы их в Ваше пользование, Курт, минимизировав неудобства. Как Вы на это смотрите? Строго говоря, вся эта долгая вступительная речь означала лишь вот что: Ник мог в два счёта осуществить замысел, даже не посвящая меня в свои планы, но его Хозяину зачем-то надо было, чтобы он намеренно проафишировал мне происходящее. Меня совершенно не приводила в восторг нужда принимать участие в подобных играх. Но вряд ли кто-то здесь собирался давать мне возможность сделать пасс. - Это Вы так спрашиваете у меня разрешения или же просто ставите в известность об уже решённом вопросе? – всё-таки уточнил я недовольно, делая попытку высвободить руку, чтобы обойти Себастьяна, так как разговаривать, практически не видя настоящего собеседника, было, мягко сказать, неловко. Себастьян, естественно, меня не отпустил, но обратил мне приглушённо, заглядывая в глаза: - Ангел мой, просто дай ему вещи сам, хорошо? Я не хочу, чтобы ты потом опять обвинял меня в том, что я всё решаю за тебя. - Но это и называется «решать за кого-то»! – возмущённо напомнил ему я. – Чёрт, да я почти на сто процентов уверен, что именно наша ситуация иллюстрирует значение этой фразы в семантическом словаре! - Ангел, я же вежливо тебя прошу. – Произнёс Себастьян чуть более настойчиво. – И давай не будем ссориться при подчинённых, ладно? Отдай Нику то, что оговорено, будь так добр, даже если тебе кажется, что от этого не будет прока. В этой жизни всем необходимо иногда идти на уступки. Считай, что это просто одна из таких необходимостей. В итоге, мне пришлось подчиниться. Не то чтобы это прибавляло мне гордости за себя. Я допускаю вероятность того, что, окажись на моём месте кто-то, обладающий большими достоинствами, нежели я, возможно, он не проигрывал бы с таким разгромным счётом каждую битву. У кого-то могло бы получиться противостоять Себастьяну. Мне лишь (слегка эгоистически) жаль, что, как тут ни рассуждай, а, в конечном счете, всё равно именно я был на моём месте, а не эта поистине славная, но химерическая личность. …Немногим позже, сидя перед трюмо и посвящая время косметическим процедурам по уходу за лицом перед тем, как идти ко сну, я даже не без осуждения попытался дознаться у Себастьяна, какого чёрта произошло в его кабинете, когда мы с Ником знакомились. Но, как и ожидалось, вразумительного ответа мне добиться не удалось. Вместо этого, мой сожитель мастерски, через описание блестящего уровня профессионализма Ника в сфере информационных технологий, перевёл тему в иное русло, и принялся что-то вещать мне о тонкостях своей работы – по крайней мере, того её презентабельного пласта, что лежал в многочисленных офисах ультрасовременных высоток. Я слушал его разглагольствования достаточно поверхностно, по-настоящему заинтересовавшись лишь, когда Себастьян упомянул о надобности в скором времени отлучиться ненадолго заграницу. - И куда ты летишь? – осведомился я, стараясь не выглядеть со стороны слишком уж обрадованным перспективой попрощаться хотя бы на пару дней. - Есть неотложные дела в Японии. – Пояснил Себастьян, поочерёдно рассматривая мои отражения в зеркалах. – Я был бы более чем счастлив, если бы ты полетел со мной, но, боюсь, дела всё равно не позволят мне уделять тебе достаточно времени в этой поездке. Ну конечно, - с отнюдь не весёлым сарказмом кивнул я мысленно. В твоей голове ведь и мысли не возникает, что у меня в незнакомой экзотической стране запросто могли бы появиться планы, как провести время, ОТДЕЛЬНО от тебя. По твоему мнению, и земля вокруг тебя вертится, и солнце с луной всходят только с твоего королевского дозволения, и я – начисто лишён жизни, если тебя в ней не наблюдается, так ведь?.. - Ничего, лети один, – легко подытожил я, между тем, вслух. – Делай свои неотложные дела. Я и тут прекрасно побуду. – «На мой взгляд, это вообще самая идеальная жизненная раскладка, когда мы двое находимся на разных континентах». - К тому же, это всего только на сутки, – словно извиняясь, добавил Себастьян. – Ты даже соскучиться не успеешь… - Уж это точно, – без злого умысла поддакнул я, по всей видимости, слишком поспешно, потому что во взгляде парня, пойманном мной в зеркале, что-то мелькнуло, быстро спрятавшись. - Боюсь, что Я буду по тебе скучать, – театрально вздохнув, оповестил меня тот, никак не прокомментировав мою последнюю реплику. Я, наконец, отложив ватные тампоны и лосьоны в сторону, фыркнул на высказанное им «опасение», упирая на очевидную для меня несостоятельность оного: - Ставлю сотню, у тебя просто не будет на это времени. Себастьян отозвался не сразу: он просто смотрел на меня некоторое время, приподняв брови в эмоции, сродни удивлению, и казался даже чем-то позабавленным; лишь после паузы он весьма любознательно спросил: - Ты и правда так полагаешь, Ангел? - А то ты мне скажешь, будто, как истинный герой возвышенно-любовного романа, дышишь только мной, видишь лишь меня, думаешь обо мне каждую секунду своей жизни, и прочие пафосные неправдоподобные бла-бла-бла? – рассмеялся я, оказавшись, против ожидания, единственным, кто смеялся, так что я быстро и несколько сконфуженно смолк. – Гхм. Я шутил, вообще-то. - Ну да, ты шутил, – вполголоса признал Себастьян, тем своим пустым, но в кои-то веки не угрожающим, а, скорее, удручающим тоном. Впрочем, это впечатление не продлилось долго. В следующую же секунду, парень будто бы стряхнул с себя эту странную хандру и осветился улыбкой, просто яркой и чистой, без каких-либо излишков: – Знаешь, что меня радует именно в этой моей посредственной и достаточно занудной командировке? - Откуда мне знать? – отозвался я тихо, почему-то уже уверенный, что предпочёл бы и дальше оставаться в неведении. Но Себастьян безмятежно продолжил, довольно сияя: - Впервые меня ждут назад. Ты, мой ангел, здесь. Ты будешь ждать меня дома. - Йэй, – так и не сумев толково выказать и грамма энтузиазма, сделал я попытку хотя бы сымитировать отдалённую копию ответного ликования. Ну, а что? Красота же. Я буду ждать его дома. Счастливчик я. Судя по ищущему выражению в глазах Себастьяна, он почему-то ожидал от меня какого-то более развёрнутого отклика, поэтому, против собственного желания чувствуя себя некоей невольной разновидностью бесчестного обманщика, я сдался и, глядя в сторону, выпалил: - В общем, держи меня в курсе своих перемещений по миру, и привези мне что-нибудь миленькое из Японии, и, э-э-э, я в душ! - Ты уже был в душе полчаса назад, – напомнил парень, наблюдая меня с каким-то всё наперёд знающим, дипломатически корректным любопытством. - Ну, повторно схожу, тебе воды жалко, что ли? – «О да, Курт. Делай, делай ситуацию ещё более идиотской, у тебя отлично получается!» Когда мой побег почти удался, буквально поражающий воображение своей скоростью сегодня Себастьян успешно перехватил меня за локоть в самый последний момент и, остановив, плавно развернул к себе. - Разрешишь присоединиться? – вопросил он, насыщая улыбку кокетством. - С какой стати? – я мотнул головой, внутренне радуясь, что понемногу начинал вырабатывать иммунитет против знаменитой смайтовской неотразимости. – Либо жди своей очереди, либо воспользуйся другой ванной комнатой, у тебя их тут на целую роту хватит. - Ангел, – Себастьян усердно постарался опустить уголки губ, чтобы выглядеть хотя бы отчасти серьёзным. – Мне кажется, ты не вполне отдаёшь себе отчёт, что на данный момент само по себе принятие душа не является для меня первоочередной задачей. - А, – протянул я настороженно, впиваясь пальцами в дверную ручку. Мы с Себастьяном замерли по обе стороны порога – он выглядел полным решимости войти в ванную, я же не считал необходимым его впускать. - Итак? – бесконечно тактично напомнил о своём предложении мой парень. – Могу я?.. - И не мечтай, – безапелляционно отказал я и, пользуясь тем, что подобное не ожидалось, захлопнул дверь прямо у Смайта перед носом. Не то чтобы, конечно, он не мог её в два счёта открыть. Я лишь рассчитывал, что у него достанет совести этого не делать. На самом деле, мой план был элементарен: повторить вчерашний трюк и, вернувшись в спальню, застать Себастьяна уже спящим и, хм, безопасным. Но нынче он решил сыграть в обход моих чаяний. Когда я прокрался в спальню, впотьмах подбираясь к кровати со всей возможной осмотрительностью, в последний момент меня без предупреждения поймали и коварно уронили на себя. Я даже испугаться толком не успел, лишь выругаться сквозь зубы от неожиданности, как Себастьян мастерски перекатил нас, чтобы я оказался снизу. Бой-френд принялся упоённо целовать меня и как в первый раз исследовать руками, тогда как я ограничился лишь оттачиванием нелёгкого мастерства того особого вида лежания, при котором нужно как можно правдоподобнее прикидываться бревном. Кажется, у меня вышло весьма внушительно, так как даже Себастьяну пришлось отдать должное моему таланту – с расстроенным стоном он уткнулся лицом мне в шею, проговорив туда без какой-либо вопросительности: - Ещё 'чуть больше времени’, да? - Ловишь на лету, – пробормотал я, ощущая себя спокойнее от относительной лёгкости его принятия, и столкнул с себя Себастьяна, который поддался, звуча убито: - Боже, Курт. И что ты всем этим пытаешься доказать? - Мне кажется, ты не вполне отдаёшь себе отчёт, что на данный момент сам по себе акт интимной близости не является для меня первоочередной задачей, – ответил я торжественно, пока Себастьян закатывал глаза. – Сейчас я просто хочу спать. - И как долго это будет продолжаться? – осведомился парень, укладываясь на бок и складывая голову на согнутую руку, чтобы было удобнее высматривать меня в темноте. - Ну, пока не высплюсь, наверное. Сон, сам понимаешь, штука такая. – С самым невинным видом ответил я, тоже устраиваясь удобнее на определённом расстоянии от сожителя. Тот наградил меня укоризненным взглядом: - Ты же понял, о чём я спрашивал. - О-о-о, тут никаких прогнозов давать не собираюсь. - Ты не только прогнозов мне давать не собираешься, я так понял, – недовольно пробурчал Себастьян, и я, не удержавшись, несильно пнул его по голени, в воспитательных целях. – Ауч, за что?.. Но серьёзно, Ангел! Я же с ума схожу просто. Постоянно видеть тебя, быть рядом, и не иметь возможности… - Будь мужчиной, Смайт, терпи, – безжалостно велел я, игнорируя ворчание Себастьяна, подозрительно напоминающее «Изверг». – А ещё лучше – спи. Мне кто-то однажды сказал, что здоровый ночной сон – просто первооснова счастливой жизни. Может, – добавил я (ни разу не издеваясь, но исключительно для полноты картины), – он даже эквивалентен сексу. - Враки, – буркнул Себастьян, уверенно отметая подобную вероятность, и с какой-то трогательной обречённостью откинулся на спину. – Вра-ки. - Что ж, неудачно для тебя, – «посочувствовал» я мельком, поворачиваясь к сожителю спиной и закутываясь в одеяло. – Доброй ноч… эм-м? – удивлённо вырвалось у меня, когда ко мне по-свойски прижались сзади, обняв за талию. – Я тебя внимательно слушаю, чего ещё? - Ничего. Мы собираемся спать, вот я и укладываюсь поуютнее, – растолковал Себастьян, говоря мне в затылок. Такое положение вещей меня, мягко говоря, не устраивало. - В твоём распоряжении чёртовски много места, Себастьян. Столь необходимо при этом постоянно спать, фактически, на мне? - Угум, – жизнерадостно согласился тот. Я цыкнул. - А, так это ты меня для исполнения роли живой подушки в Мэнор заселил, понятно. - В числе прочего, – голос Себастьяна уже зазвучал немного сонливее. Как он это делал?! Возможно, мне следовало как-нибудь на досуге взять у него мастер-класс по мгновенному, ничем не отягощённому засыпанию?.. - Твой замысел разгадан, – отметил я настоятельно. – И я собираюсь препятствовать его исполнению, Себастьян. …Себастьян? Ты там уже уснул? Отползай на свою сторону, слышишь? Сейчас же. - Не хочу, – по-детски капризно отказался парень, прижимаясь крепче. Я глубоко вдохнул и выдал почти нараспев: - В этой жизни всем необходимо иногда идти на уступки. Считай, что это просто одна из таких необходимостей. - Ты всю ночь сегодня собираешься меня цитировать, выбирая самое неподходящее время? – недовольно уточнил Себастьян, всё-таки с некоторым колебанием убирая с меня руку. - Только дай мне повод, – промурлыкал я, чувствуя себя несколько лучше, чем в начале вечера. – Хотя предпочтительнее было бы всё-таки поспать. - Надеюсь, ты понимаешь, что это твоё заговаривание зубов не будет срабатывать каждый раз… – тихонько ворча, мой бой-френд безо всякой охоты перелёг на свою половину кровати, оказавшись примерно в четырёх распрекрасных футах от меня. Четыре фута, конечно, не предел мечтаний (и даже не раздельные спальни, эх), но пока годились и они. - Доброй ночи, Себастьян, – улыбчиво пожелал я, закрывая глаза. Человек позади меня тяжко вздохнул, но отозвался со всей нежностью: - Ночи, ангел мой. Спи сладко. Самое интересное, что поначалу именно так и получилось. Я в кои-то веки быстро уснул, меня не мучили ни кошмары, ни видения, ни головная боль. Но долго это не продлилось. Около четверти третьего часа утра на короткий момент вернулись мрачные картинки прежних запертых помещений, где гулко звучал неясный, но какой-то подспудно враждебный шум, и лишь чувство глубокого страха насыщало воздух. Оно же, казалось, являлось даже материалом, из которого были выстроены стены, но ближе к завершению сновидения сменилось вдруг тихим пронзительным отчаянием, после которого пришло окончательное смирение, измученное и безнадежно монохромное. А затем меня разбудило ощущение из реальности, будто температура в спальне резко упала. Ещё даже не проснувшись толком, я уже знал, что это было: Себастьян переместился на ставшее привычным для себя место, со всем комфортом навалившись на меня поверх покрывала. Его оккупационную деятельность оправдывало только то, что он действительно тянулся ко мне неосознанно, продолжая в своё удовольствие спать. Но для меня суть его состояния не составляла особенной разницы. Полежав немного в сомнениях, я вздохнул и потихоньку выбрался из-под одеяла и конечностей Себастьяна, который вяло сопротивлялся моим действиям. Остаток ночи я провёл, расположившись в облюбованном ранее кресле, что было совершенно незатруднительно, ибо всякую сонливость у меня уже как рукой сняло. Даже не помню, о чём я думал те несколько часов до рассвета; такое ощущение, что мыслей не было вообще – я просто сидел, блуждая невидящим взглядом по обстановке спальни, видя вместо неё другие комнаты, из снов. Было едва ли больше половины шестого, когда Себастьян, чуть вздрогнув плечами, проснулся. Всё ещё уткнувшись в мою подушку, он вслепую пошарил руками вокруг себя, не обнаружив искомого, и вскинулся с похвальной энергичностью, встревожено озираясь, пока не нашёл меня взглядом. Наверное, в его мироощущении эта ситуация тоже чем-то напоминала иную похожую, причём весьма безрадостную, потому что Себастьян резко сел, и в выражении его лица ясно читалось «только-не-снова»-неудовольствие. - Имеет ли для меня смысл рассчитывать на получение в ответ действительно уважительной причины, если я спрошу, почему ты опять проводишь ночь не со мной рядом? – суховато и даже строго поинтересовался он, почти, однако ж, впечатлив меня. Ну, правда ведь – как часто вы можете услышать столь витиеватую фразу из уст только-только пробудившегося человека? То-то. А Себастьян вот взял – и выдал её, да без единой запинки. Талантище. - С какой стороны посмотреть, – ответил я, между тем, великодушно не акцентируя его внимание на том, сколько раз за пятнадцать жалких секунд он упомянул драгоценного себя и в каких тонах этот простой факт вырисовывал его психологический портрет. - С какой ни посмотри, а я прихожу к весьма неприятному выводу, что ты предпочитаешь ночевать повсюду, кроме, непосредственно, предназначенного для этой цели места – нашей постели. Съёмные квартиры, чердаки, теперь вот, опять, кресло. Мы уже обсуждали этот вопрос, Ангел, и пришли к определённому выводу. Ты должен спать со мной. – Заключил Себастьян с видом полностью уверенного в собственных словах человека. - Считаю своим долгом напомнить, что я пытался. – Отозвался я, забираясь в кресло с ногами, словно такая поза как-то упрочняла моё положение. – Но, знаешь ли, ночами ты отличаешься привычкой узурпировать мою половину спального места, прибавь к этому ещё этот твой небольшой сомнамбулизм с ярко выраженным обнимательным уклоном. Это крайне напрягает. Посему, все претензии в том, что я не задерживаюсь в постели, можешь смело высказать самому себе. Непробиваемая твёрдость во взгляде Себастьяна ясно демонстрировала, что на шутливый тон он более не настроен. Нет, сейчас здесь было только упрямое намерение добиться своего. Не желая потакать ему, я поднялся и, обозначив лишь, что намерен пойти умываться, спокойно направился в сторону ванной, которая в последнее время становилась буквально оплотом спасения от неприятных разговоров. Себастьян ещё обратил мне вслед негромкое, но чёткое: «Вернись, Курт», где поразительным образом уместились разом в идеальных пропорциях пленительная просительность и выверенная повелительность, но я решил благополучно проигнорировать обе составляющие, благо, делать подобное становилось раз от раза всё легче. Как бы там ни было, когда я вернулся в спальню через час намеренно долгих и вдумчивых утренних процедур, Себастьяна в комнате не было, зато, меня уже ждали мои изъятые вещи, оставленные на виду. Никаких видимых изменений в работе техники и впрямь не было заметно, да я и не ожидал получить какие-то наглядные доказательства этого отвратительного вмешательства в частную жизнь. Мне просто было не по себе, пока я вертел в руках телефон, борясь с желанием пойти и спустить его в унитаз, хотя бы. Поэтому лишь с минутным запозданием я заметил, что меня уже ждут четыре непрочитанных сообщения, полученные ещё вчера поздно ночью. 23:47. Входящее от: Эльфаба Хэй, ты думал, от меня так просто избавиться? Ни черта подобного. Так вот, я не могла говорить об этом при всех, ведь ТОТ разговор состоялся лишь между нами двумя, но это не значит, что я не собираюсь вспомнить об этом, общаясь наедине по, так скажем, безопасному каналу связи ;) 23:49. Входящее от: Эльфаба Я про ту нашу беседу, помнишь? Ты практически открытым текстом заявил, что хочешь выяснить отношения с человеком, который тебя не понимает. Я дала тебе совет, и, судя по тому, что рассказывала Юник, ты ему последовал. Можешь дурить кого хочешь, но отталкиваясь от твоего выбора песни, ты ПЫТАЛСЯ РАЗБЕЖАТЬСЯ с Маркизом. А потом вдруг – раз, и вы уже живёте вместе, планируя завести собаку, усыновить дюжину африканских сирот и встретить вместе старость, так выходит? Спросишь меня, тут что-то не сходится. Может, поговорим об этом? Позвони 00:17. Входящее от: Эльфаба Курт, это серьёзно. Ты, конечно, можешь молчать, пока у тебя всякие там подъязычные мышцы не атрофируются, но проблема от этого не исчезнет. Что между вами со Смайтом за непонятная хрень творится? 00:25. Входящее от: Эльфаба Ну ладно. Я просто хочу, чтобы ты, зараза скрытная, знал – ты всегда можешь поговорить со мной. В любое время, Курт, правда. Пожалуйста, не отворачивайся от меня. Я действительно хочу помочь. Вот. Окей, пока-пока :) Я несколько раз пробежался взглядом по всем этим пронизанным тревогой и даже какой-то на редкость неприкрытой заботливостью сообщениям, сожалея о том, что вчера не имел на руках аппарат, чтобы ответить-таки звонком и успокоить подругу, - пока до меня не дошло вдруг с вымораживающей ясностью. Китти тотально ошиблась. Этот ‘канал связи’ не был безопасен. Потому что даже в личной переписке мы больше не оставались наедине. Набирая малозначительное ответное sms, тщательно подыскивая наиболее нейтральные слова отрицания любых трудностей, я непроизвольно гадал про себя, прочёл ли уже и Себастьян сообщения Уайльд, достаточно ли миролюбиво воспринял содержащееся там беспокойство? Менее всего на данном этапе мне хотелось разжигания новой принципиальной войны между Смайтом и кем-то из моих друзей. Мне хватило того, что Юник после подобных столкновений подчистую пропала из моей жизни. И какая-то угроза была здесь. От размышлений меня отвлёк решительный стук в дверь, сразу после которого, даже не дожидаясь дозволения войти, в спальню заглянула Хармони. – Разрешите, сэр? Учитывая, что девушка уже практически находилась в комнате, мне оставалось только хмыкнуть и кивнуть. Та с радостью вошла окончательно и улыбчиво обратилась: - Утро доброе, мистер Хаммел. Мне велели доложить Вам, что завтрак готов. - Спасибо, Хармони. А не будешь ли ты так любезна, организовать мне его прямо сюда? – попросил я, и по лицу служанки мелькнула тень. - Сюда, сэр? - Ага. Я с удовольствием позавтракал бы здесь. - Но, сэр, Хозяин приказал накрыть в малой столовой, и он ждёт Вас, и…там Вам будет, э-эм, комфортнее, разве нет? – улыбка Хармони стала нервной. Немного удивлённый подобной сменой настроения, я предположил: - Может, и так, но я, пожалуй, всё равно остановлю свой выбор на этом помещении, я не хочу пока видеться с… Да это не важно. Просто передай своему Хозяину, что я не намерен спускаться в столовую. …Хм, Хармони, что случилось? - Позволите говорить прямо, сэр? – робко уточнила девушка, взволнованно теребя свой передник. Я кивнул, и она, глядя куда угодно, только не на меня, продолжила: – Видите ли, Хозяин сегодня…немного…не в духе. Не хочу сказать ничего дурного, мистер Хаммел, сэр, упаси боже, но я бы…если честно… В общем, если спросите меня, то я предпочла бы, э-э, не передавать мистеру Смайту подобных сообщений. Ну. Вы понимаете, вроде того, что Вы не собираетесь присоединяться к нему. При всём уважении, сэр, – Хармони, наконец, поглядела прямо на меня огромными умоляющими глазами. – Не заставляйте меня, пожалуйста. Я несколько раз моргнул, не сразу собравшись с ответом. На самом деле, я вполне понимал опаску Хармони. Будь я на её месте, принимая во внимание норов Хозяина, я бы тоже не рисковал соваться к нему с чем-то, что противоречило бы его воле. Особенно, когда он находился ‘немного…не в духе’. - Ладно, – отозвался я, в конце концов, и служанка с огромным облегчением громко выдохнула. – Тогда передай ему, что я переоденусь к завтраку и спущусь минут через пять. На это твоей смелости хватит? – вымучено пошутил я, на что девушка просияла: - Сию секунду, сэр! – и радостно убежала. Себастьян, распространяя вокруг себя живописную ауру мрачности, достойной самого Хитклиффа [5], сидел во главе стола, не приступая к поглощению пищи в ожидании моего появления. Как и обещал, я очень скоро спустился, всё ещё чувствуя себя ужасающе неуютно при одной лишь мысли о необходимости находиться в этой конкретной комнате, словно бы у меня было ассоциативно связано с ней нечто сродни забытого детского страха. Взяв себя в руки, я вошёл в маленькую столовую и, сглотнув, огляделся. Ничего особенного тут не наблюдалось. Только Себастьян, безукоризненно благосклонным тоном пожелав мне доброго утра, указал мне взглядом на стул, по его правую руку, не вербально веля занять предложенное место. Я ответил той же вежливой фразой, но присел чуть поодаль, не из вредности, но исходя из смутного опасения, что в этом помещении оставаться рядом с этой личностью отчего-то было не лучшим решением. Себастьян ни словом не отреагировал на моё самопроизвольное месторасположение, лишь чуть прищурил глаза на несколько секунд, но я миролюбиво пожал плечами и просто принялся за еду, уже не глядя на парня. Судя по всему, в отсутствующем выражении его лица кем-то другим было замечено что-то характерное, так как неподалёку за моей спиной Кэролайн, ждущая поручений, едва-едва слышно прошептала на ухо Хармони: «Божечки, нам влетит. Нам всем та-ак влетит…» Чувствуя себя виноватым перед прислугой, я постарался примирительно улыбнуться и обратил Себастьяну: - Стало быть, хм, ты сегодня улетаешь? - Да, – лаконично отозвался парень. - М-м, – прокомментировал я, попутно подумав, что вряд ли подобными попытками смогу что-то исправить и вернуть настроение Себастьяна на более-менее достойный уровень, но никаких блестящих идей у меня не было. Какое-то время мы завтракали молча. Зато потом я на свою голову вспомнил, что существовала тема, на которую я действительно не отказался бы побеседовать. - Кстати, пока ты ещё здесь, – снова заговорил я, – я хотел бы обсудить с тобой кое-что важное. - Вот как? – деланно удивился Себастьян и откинулся на спинку стула, словно так ему меня было удобнее рассматривать. – Значит, сейчас ты уже хочешь что-то обсуждать? - Себа… - Как интересно! – продолжил он, даже не слушая. – То есть, теперь мне нужно готовиться убегать в ванную комнату? Ты только уж, пожалуйста, заранее предупреди меня, когда будет подходящий для побега момент, ты ведь лучше в этом вопросе разбираешься – вон у тебя какой опыт большой. - Я дам тебе знать, будь спокоен, – пообещал я, стараясь не позволить раздражению слишком явно проявиться в голосе. – Так ты готов говорить со мной, или и дальше будешь только острить? Себастьян подался вперёд, преувеличенно выражая свою заинтересованность в беседе, и, упёршись локтями о стол, деловито сложил подбородок на руки: - Я готов, ангел мой. О чём будем говорить? - Обо мне… - С удовольствием. - …и о моей занятости, – заявил я. Какую-то долю секунды Себастьян продолжал смотреть на меня с тем же несерьёзным выражением во взгляде, но затем, сев прямо, он быстро махнул рукой слугам: - Свободны. Хармони, которая как раз начала разливать нам чай к десерту, едва не вздрогнула, отставила чайничек и попятилась на несколько шагов, чтобы присоединиться к Кэролайн, которая уже спешила покинуть помещение, от греха подальше. Я проводил взглядом их отступление, предчувствуя, что при таком раскладе ничего хорошего из моей затеи не выйдет. - Итак, Ангел, твоя занятость. – Повторил Себастьян, когда двери наглухо затворили, и мы остались одни. – Что с ней не так? - С ней ничего не может быть ‘не так’, по той простой причине, что она отсутствует начисто, – напомнил я, потому как, вероятно, в этом была необходимость. - Хорошо, скажи мне, что конкретно ты подразумеваешь под «занятостью»? - Какую-нибудь работу. Ты-то уж должен знать, что это такое. И, я делал это раньше, забыл? Я хочу продолжать. Себастьян помолчал немного, покусав губу, прежде чем ответить аккуратно: - Вряд ли, Курт. И всё. Вслед за этой наивосхитительнейшей репликой, он сам принялся мирно разливать чай, словно бы разговор был окончен, и все остались довольны. Я оторопело наблюдал, как он добавляет немного сахара, согласно моим предпочтениям, беззвучно размешивает его ложечкой, а потом придвигает мне мою чашку; дар речи вернулся ко мне далеко не сразу. - ‘Вряд ли, Курт’. – Медленно воспроизвёл я после паузы, даже не притронувшись к напитку. – И что значит это твоё ‘Вряд ли, Курт’, а? - Можно мне уже в ванную? – осведомился мой парень с усмешкой, но я его новообретённой весёлости не разделял. - Ну уж нет! Ты в силах по-человечески объяснить мне, что ты имел в виду? Потому что я, кажется, совершенно не понял. - Окей, всё довольно просто. Ты не будешь снова работать, Ангел, как делал это в “Irish cream” или “B-Rhodes-way”. Я уверен, будет только правильно, если подобных опытов не повторится. Никаких чужих людей, никакого начальства, никаких глупых новых коллег. Исключено. – Голос Себастьяна прозвучал с почти неуловимым на слух нажимом. – Сосредоточься на мне и Мэноре, пожалуйста. - Но ты ведь сам предлагал мне основать ночной клуб, где… - Предлагал. Но, столь упорно отказываясь, ты великодушно предоставил мне много времени на то, чтобы успеть ещё несколько раз мудро взвесить все «за» и «против» этого предприятия. И я пришёл к выводу, что минусы данной сомнительной идеи превышают плюсы. Так что, любовь моя, то моё предложение больше не является действительным. - То есть?.. – я задохнулся, и Себастьян воспользовался моей неспособностью продолжить мысль: - То есть, я категорически против любой твоей эстрадной работы. Особенно на данном этапе времени. Все эти клубы, Курт, посторонние люди, излишнее внимание к твоему таланту и не только к нему… – парень сделал неопределённый взмах кистью. – Поверь, для тебя же лучше, если всего этого больше не будет. И мне станет значительно спокойнее. - Тебе с самого момента нашего знакомства было прекрасно известно, Себастьян, я – певец. – Попытался я воззвать к элементарной логике уровня первого класса младшей школы, чувствуя себя загнанным в угол. – Ты мог бы сам догадаться, а если и нет, это уже не раз обсуждалось: особенностью моей профессии является повышенное общественное внимание. Не хочешь же ты устранить его настолько грубым способом? Запретишь мне…петь? - Я никогда не запретил бы тебе петь, родной, – мягко откликнулся тот, подсаживаясь ближе и касаясь моего локтя. – Я запрещаю тебе публично выступать. Это другое. Я не наблюдал особо великой разницы, но активно спорить словно бы не получалось: во мне секунда за секундой будто выключались живые эмоции. Постепенно оставалась лишь слабая ирония на границе с усталой апатией. Поглядев на Себастьяна со смесью именно этих вялых чувств, я предположил: - Скажи, в твоём идеальном мире, наверняка, я хожу среди людей в парандже, да? - Ошибаешься, – ласково улыбнулся тот, – в моём идеальном мире ты вообще среди людей не ходишь. – Коротко поцеловав меня в уголок угрюмо поджатых губ, он добавил тише. – Ты только мой. Я недоверчиво тряхнул головой, прежде чем подняться на ноги и, обойдя стол, снова посмотреть на Себастьяна с противоположной стороны. - Ладно, давай допустим, что ты против моих выступлений в клубах, допустим, что это нормально, и допустим даже, что ты имеешь право не позволять мне заниматься этим. Но есть же ещё варианты, так? Я могу найти другую работу, менее…публичную, что ли? - Ну, хорошо-хорошо, ангел мой, если тебе от этого будет легче, мы можем условиться – если я усмотрю где-нибудь достойные тебя перспективы и устраивающие меня условия, я с радостью разрешу тебя устроиться на работу. – Быстро согласился мой бой-френд, открыто создавая для меня устойчивое впечатление, что сделано это было им лишь ради наискорейшего прекращения неприятного разговора. Всё равно он ведь не давал никаких гарантий, просто успокаивал меня, как заартачившегося по пустяку ребёнка. – Однако пока этого, слава богу, не произошло, тебе следует сконцентрировать свои силы на делах Мэнора, договорились? Меня очень осчастливило бы, если бы ты целенаправленнее занимался домом. - Я похож на домохозяйку? – сумрачно поинтересовался я. Себастьян вздохнул с самым терпеливым видом. – Курт. В этом термине нет ничего постыдного. Ведение домашних дел – такой же почётный труд, как и исполнение песен перед слушателями, как и посвящение себя чему-либо ещё. Просто он немного другой, но его выполнение не менее важно. - Чего же ты-то корпорациями руководишь тогда, если вести домашнее хозяйство так круто?.. Впрочем, чёрт с ним, мы не о том рассуждаем. Я не пытался абстрактно унизить одну разновидность деятельности в сравнении с другой. Я только хотел, чтобы ты заткнулся на секунду и вспомнил, какой из них конкретно мне следует заниматься! Линия рта Себастьяна стала не то надменно, не то утомлённо прямой, и он промолчал, тем самым давая мне лишний раз понять, что ничего ему не нужно вспоминать – у него было готовое мнение относительно обсуждаемой темы, и менять его он не торопился. Всплеснув руками, я сел на ближайший ко мне стул и отвернулся в сторону, размышляя, какие, к слову сказать, «перспективы» и «условия» подразумевал парень ранее. Что, в его представлении, это за изолированная от остального человечества работа могла быть для меня? Экспедиция в заполярье? Одиночный полёт в космос? Строительство колодцев в пустыне? - Курт, если ты не возражаешь, раз уж всё равно мы говорим не о самых приятных вещах, я хотел бы урегулировать с тобой ещё один вопрос, – вернул моё внимание Себастьян, скрещивая руки на груди. Я покосился на него с плохо скрываемым неприятием. - Мне очень не понравится то, что ты скажешь, так? - Я опасаюсь, что даже более чем просто не понравится. – Будто бы слегка сожалея, кивнул тот, и я обречённо прикрыл глаза на мгновение: - Валяй. - Это касается твоих подруг, Уайльд и Роуз. - Да? – я изумлённо уставился на него, и мне с каким-то дискомфортом в грудной клетке подумалось, что – вот, сейчас-то я и узнаю, как Себастьян среагировал на сообщения Китти. - Я был бы более чем благодарен, если бы ты в кратчайшие сроки прекратил всяческое общение с этими женщинами. - Если бы?.. Я…что?! - На самом деле, это вовсе не просьба, Ангел. Продолжение вашей дружбы невозможно. Таким образом, ты ДОЛЖЕН прервать связь с ними. - Ничего я не должен! – возмутился я, громко и растерянно. - Послушай, твои Риццоли и Айлс [6] отлично устроились у себя в Ванкувере, и распрекрасно будут жить там без тебя и дальше. – Обозначил Себастьян и добавил многозначительно. – Я лично могу это гарантировать. - Так. – Остановил его я, холодея. – Что ты имеешь в виду? Себастьян ответил мне спокойным взглядом человека, полностью контролирующего ситуацию, когда заговорил: - Ангел мой, ты подумай вот о чём. Твоя разношёрстная братия. Всё это время. Как ты считаешь, насколько добр и терпелив с ними я был? - Уточни, это включая момент, когда твои посланцы устроили танец с факелами вокруг Рори и Арти, или такие прецеденты в проявлениях твоей доброты мне сейчас не учитывать? – тихо и ожесточённо вклинился я, на что парень скривился: - Ты мне этот досадный случай теперь до конца моих дней припоминать будешь, да?.. Курт, но в действительности, даже этот пожар, как исключение, лишь доказывает общее правило: я очень, очень, очень старался ради тебя быть хорошим к твоим друзьям. Давай подсчитаем. Шугар получила отличное наследство, которое в несколько раз превышает истинные размеры выплат за разрушение заведения Фланагана, и откуда, по-твоему, взялась разница? Дальше. Пока всё ещё не усугубилось настолько сильно, я в своё время планировал покрыть любые издержки Рори после твоего увольнения из “Irish cream”, и хотя я не успел этого сделать, добрые намерения ведь тоже считаются, верно? Потом, Юник, эта тва… Это существо без особого усердия получило значительное повышение и собственное директорское кресло, отдельно от партнёров, в иногороднем филиале, учреждение которого прежде не представлялась полностью возможным для их фирмы в связи с ограниченностью финансирования. Кто изменил это? И, конечно, благодаря кому в малоизвестную дыру пришёл представитель именитой звукозаписывающей студии, чтобы «открыть звезду» в местной певичке? Ты думаешь, музыкальные агенты всё ещё развлекаются тем, что расхаживают по всяким тупиковым местам, ища таланты под каждым камнем? Уже давно ведь всё происходит по другому сценарию. Но у меня есть обширные связи, и у той парочки появился шанс – они уехали в Канаду, обосновались там с комфортом, чтобы жить и работать без затруднений. За чей счёт? И, к тому же, сольный альбом безымянной девочки из заштатного клуба возникнет – вот так вот сразу – по чьей инициативе? Если бы Себастьян сейчас в завершении своей речи заявил, что и Джесси Сент-Джеймс оплодотворил Саншайн не без неоценимой Смайтовской поддержки, я, надо признать, даже и не удивился бы слишком сильно. Потому что, по всей вероятности, даже в этом бреде следовало бы закономерно обнаружить что-то невъебенно героическое, не так ли?.. И хотя в понимании Себастьяна вся его подпольная благотворительность наверняка представлялась проявлением самых лучших намерений, в моём собственном представлении, после короткого, но обстоятельного анализа, сложился дополнительный вывод, который, вполне может быть, являлся первостепенно верным. Ведь мы же имеем дело с Себастьяном Смайтом. Тут всегда имеет место быть некий подтекст, перечёркивающий любое поверхностно благое значение. В кои-то веки я понял это не постфактум, а сразу при получении информации. - Так это ты виноват, – подытожил я без выражения. – Это из-за тебя мы с Шугар остались одни. Себастьян посмотрел на меня несколько растерянно. – Прошу прощения, Ангел?.. - Ты ведь так это и планировал, правда? – продолжил я, без напора, но с презрением. – Выстроить события таким образом, чтобы все разъехались настолько далеко от меня, насколько это вообще возможно для них? Чтобы остался только ты. Я лишь удивлён, как это ты Шугар никуда не отослал. Неужели фантазия вдруг закончилась, Смайт? - Не было необходимости отсылать Шугар, – тот покачал головой, возвращая себе прежнюю безмятежность, и пожал плечами: – Она неопасна для нас. - Понятно, – бесцветно проговорил я, расстёгивая пуговицы на манжетах и пряча кисти рук в рукава рубахи. Только сейчас я внезапно осознал, что меня уже минут пять разве что не потряхивает от холода. - К слову, о ней. Ты ведь по какой-то непонятной мне причине очень хорошо относишься к этой девице, верно? – Себастьян вновь выглядел деловым человеком, как когда только начал обсуждение моих контактов с близким окружением. – Я веду к тому, что я, так и быть, согласен: ты можешь продолжать общаться с ней, раз тебе всё-таки необходимы ещё какие-то друзья, помимо моих, но при условии, что послушаешься меня и порвёшь с двумя другими девушками. Пожалуй, сейчас было вполне подходящее время отправить Себастьяна в ванную, потому что у меня появилось острое желание запустить сахарницу ему в голову. - Что же получается, я могу дружить с Шугар, только если откажусь от Китти и Марли? – я округлил глаза в удивлении и неверии. – Как это возможно? Ты кого из себя возомнил, чтобы выбирать, с кем мне общаться, а с кем нет?! - Курт, мой ангел, ты не мог бы отложить обвинения на более позднее время? Я потом всех их смиренно выслушаю, обещаю, но пока меня вполне удовлетворит, если ты просто скажешь мне, что принял мои условия и понял, что от тебя требуется сделать. - Да иди ты к чёрту, – процедил я. Себастьян медленно втянул воздух носом, словно призывая всё имеющееся в его запасах терпение, и неторопливо улыбнулся: - Окей. Ещё раз. Ты порываешь отношения с Китти и Марли, они припеваючи живут в Ванкувере, а Шугар остаётся с тобой. Или. Ты этого не делаешь, но в этом случае что-то предпринять придётся мне, а за мной дело не встанет, ты меня знаешь, и тогда, будем честными, ты останешься и без Шугар, и без Китти, и без Марли. Выбирай. - Что же ты делаешь? – прошептал я. – Ты…ты не можешь принуждать меня к такому… - Никто не говорит о принуждении, родной. У тебя есть свобода выбора, так что, в итоге всё зависит только от твоего решения. – Улыбка Себастьяна чуть расширилась, когда он добавил не без веселья в интонации, поднимаясь из-за стола. – Хотя я почему-то уверен, будто знаю, какой вариант развития событий ты предпочтёшь. Ты же у меня умница. - Но в августе у девочек свадьба, – сказал я слабо, потому что все силы уходили на то, чтобы унять крупную дрожь, зарождающуюся где-то в самой моей сердцевине, что покрывалась ледяной коркой. Но попытки заставить тело подчиняться значительно усложнял тот факт, что мой бой-френд теперь встал позади моего стула, весомо опустив ладони мне на плечи. – А я ведь друг невесты. Себастьян склонился и запечатлел любящий поцелуй на моей макушке, пробормотав затем в мои волосы: - К счастью, больше нет. Кое-как освободившись от его рук, я поднялся на ноги и с некоторым трудом поковылял к выходу, пока Себастьян наслаждался своей победой, и во всём этом был один-единственный плюс: вопреки пессимистичным и исполненным суеверного ужаса прогнозам Кэролайн, опасность для окружающих миновала. Ну, хоть какая-то компенсация. Уже открыв дверь, я замер ненадолго и, не оборачиваясь, коротко спросил у парня: - А Юник? - Что ‘Юник’, Ангел? – хладнокровно уточнил тот. - Я хочу знать, когда Юник снова проявится, ты меня и с ней расстаться заставишь, угрожая потерей Шугар? - Нет. - Не заставишь? - Не проявится. «Бог ты мой». Теперь сдерживать дрожь перестало быть возможным. Меня сильно знобило, слабость в ногах затрудняла продвижение вперёд, пока я брёл в спальню, а даже элементарное глотание причиняло мне боль, садня горло. Наконец, забравшись в постель, я с головой укутался во все находящиеся в зоне досягаемости одеяла, пытаясь хоть чуть-чуть согреть себя. Откуда-то извне моего кокона я услышал, как немного позже в комнату зашёл Себастьян – забрать небольшой чемодан в дорогу (и ещё минуты три постоять возле постели, возможно, даже глупо надеясь, что я покажу нос наружу, чтобы попрощаться, но я продолжил неподвижно лежать, грея ладошки дыханием) – а затем, слава всем богам, ушёл. Ближе к полудню заглянула Хармони, уточнить насчёт меню обеда, но я был не в состоянии как-либо отозваться, сколько она меня ни окликала. Так что, вскоре она удалилась, но минут через пятнадцать её сменил Уилл Шустер, который, поэтапно раскрыв свёрток из покрывал, быстро проверил меня, не найдя, однако, никаких физиологических причин недомогания. По его словам, это было что-то, с симптомами простуды, но не являющееся простудой, поэтому, немного подумав, Уилл дал мне выпить три каких-то таблетки, предупредил, что заглянет вечером, несколько скованно пообещал, что не поставит Смайта в известность, и настоятельно велел мне отдыхать. Я и занимался чем-то подобным, время от времени клацая зубами от холода. Часам к трём в спальню прокралась Мерседес с сочувственной улыбкой на лице и с глубокой тарелкой горячего бульона на подносе. Она обругала меня, когда я отказался от еды (казалось, я физически не способен сейчас глотать), и лично влила в меня несколько ложечек, для поддержания моей жизнеспособности, как она выразилась. Стало немного теплее. Перед уходом, Мерседес сказала, что, на самом деле, им, кухонным, не разрешено подниматься на второй этаж. - Я тебя не сдам, – прохрипел я, силясь улыбнуться, и девушка кивнула. - Я знаю, Курт, мило с твоей стороны. Я просто пыталась сказать, что – да, я нарушила правило, но это было необходимо. Когда я услышала, что ты снова приболел, сразу как Хозяин уехал, мне стало так… – Она вдруг прервалась и осторожно спросила: – Ты скучаешь по нему? - Не то чтобы, – уклончиво отозвался я, крайне поражённый ходом её мыслей. - В общем, я хотела тебя поддержать. Нельзя быть одному, когда плохо. К тому же, – в тёмных глазах Мерседес вспыхнула добрая хитринка. – Ты этого не знаешь, но у меня есть кое-что, из-за чего твоё настроение подскочит. Как и кровяное давление, надо полагать. - Что же? - А не скажу. Это будет сюрприз. – Величественно ответила моя приятельница, и я закатил глаза: - Ещё один сюрприз? Пожалуй, это становится традицией. - В каком смысле? – удивилась Мерседес. - Да так, – теперь уже я принял загадочный вид, ей в отместку, хотя подумал в этот момент, что будь Юник поблизости, она подняла бы меня на смех: ну, что это к дьяволам за «медиум», который даже некоторые элементарные вещи в собственной жизни предвидеть не в состоянии? И я бы вполне с ней согласился. - В любом случае, когда всё получится – а всё непременно получится, у меня есть хорошее предчувствие, Курт, – ты первым обо всём узнаешь! – пообещала Мерседес, прежде чем попрощаться и уйти, оставив меня снова в объятиях неискоренимой промозглости, которых нисколько не ослабил звонок Хантера. - Хэй, караме- пардон, я хотел сказать, Кей-Ю-Ар-Ти! – радостно поздоровался он, энергично выпаливая слова, и продолжил без паузы, поясняя для меня причины своего великолепного настроения: – Слышал, Себа нет в городе, лучше того, его нет в стране, так, может, посидим где-нибудь вечером, что скажешь? - Я не могу, – сразу же отказался я, не без усилий заставляя голосовые связки работать. - Зря ты так, я же не в мотель тебя сразу зову, напротив: в хорошее, уютное, цивилизованное место – идеальное для дружеских посиделок. - Я не могу, – повторил я устало, и Хантер, наконец, меня услышал. - Ты звучишь как-то не так. – Не без волнения заметил он. – У тебя там всё в порядке, Курт? - Да, просто прихворнул немного. Скоро пройдёт. - Оу! Ты заболел? Как ты себя чувствуешь? Тебе что-нибудь нужно? Мне приехать? – сразу же засуетился парень, так что мне пришлось заметно потрудиться, чтобы вложить в голос твёрдость, которая успокоила бы его: - Ничего не надо, Хантер, спасибо. Я уже иду на поправку, поверь мне, но тебе, в любом случае, не следует находиться поблизости, чтобы не заразиться. - Ты уверен, что тебе не требуется компания? Я могу быть замечательной сиделкой. - Боже, нет. Спасибо за твоё беспокойство, честно, но что меня действительно порадует, это отсутствие сиделки вроде тебя. - Эй, могу ведь и обидеться! - Знаешь, ты в последнее время так много на меня обижаешься, что одной причиной больше, одной меньше, я даже не замечу. – Безрадостно прокомментировал я. Хантер фыркнул с неудовольствием, пробормотав: – И кто в этом виноват, кисуль? - До свидания, Кларингтон. – Попытался я закончить беседу, уже порядком утомлённый нашими участившимися препирательствами, но парень перебил: - Окей, окей, не будем никого виноватить и отложим все спорные темы на время, когда ты поправишься. Но, правда, Курт, можно мне приехать в Мэнор? Я хотел бы… - Да оставь ты меня уже в покое, Хантер, – буквально взмолился я, прежде чем отключить связь, и откинул телефон от себя, будто это он был за что-то неприятное в ответе. Во всяком случае, замах у меня из-за общей слабости был весьма не впечатляющий, так что мобильный приземлился на перины совсем неподалёку. Я же, отчаянно замерзая, полежал ещё немного, зарывшись в бесполезные одеяла, пока не признал, наконец, что это не сработает. Спасение сейчас было в другом. Нашарив отброшенный телефон рукой, я быстро пролистнул список контактов и нашёл нужный. Необходимый. - Привет, Пирожочек! – жизнерадостно отозвалась Шугар всего после нескольких гудков ожидания. – Как дела? - Привет, милая, – обратил я ей сипло. – Ты…не очень занята сейчас? - Совсем не занята, а что? – судя по тону, девушка нахмурилась, немного встревоженная моим голосом. – Что-то стряслось? - Ох, Шугар… – уныло усмехнулся я. – Нет, всё в порядке, я просто… Ты могла бы ко мне приехать, а? Пожалуйста. Шугар никогда не нужно было просить дважды – несмотря на некоторую поверхностность характера, сердце у этой девочки было на месте, при этом, действительно большим. Она приехала и, видя моё никакое состояние, даже не стала ждать каких-то подробностей или объяснений тому. Она просто, немного попричитав над моей бледностью, улеглась у меня под боком калачиком, безвозмездно и ненавязчиво делясь своим безграничным теплом, и тихонечко находилась рядом, ничего от меня не требуя. Постепенно приходя в норму, я даже вздремнул часок, прежде чем проснуться – уже в гораздо лучшей форме. Потом я просто валялся вместе с Шугар, мы то подолгу молчали, то пели негромко вразнобой. Благодаря её присутствию, грусть и страх, презентованные мне Себастьяном как прощальный дар перед отъездом, немного притупились. Сдержавший обещание и зашедший проверить меня, доктор Шустер с облегчением засвидетельствовал значительные улучшения в состоянии моего здоровья. После его ухода, я даже чувствовал себя достаточно сильным, чтобы решиться на то, что безотчётно пугало меня. Воспользовавшись телефоном Шугар, я позвонил Дьюку и, извинившись за необходимость бередить ещё незажившую рану, поговорил с ним о Юник, выспросив у него лично всё, что он знал о её последних днях в Сан-Франциско. На самом деле, я не услышал ничего особенно нового. Всё было так, как и расписывали девочки. Незадолго до её переезда, несколько дней Юник и Дьюк много спорили о том, что происходит в Мэноре. Юник утверждала: творится неладное, что нужно исправлять, тогда как её бой-френд утверждал, что в личные дела даже самых близких друзей всё равно вмешиваться не стоит. Затем, ранним утром десятого мая, Юник устроила громкий скандал. Всё началось с того, что она заявила о чётких намерениях подкорректировать мою с Маркизом ситуацию, от чего Дьюк попытался её отговорить. Постепенно диалог приобрёл черты настоящего противостояния, в итоге которого, не слушая аргументов парня и послав его к дьяволам, Юник ушла, громко хлопнув дверью. Затем, она игнорировала все попытки связаться с ней, за целый день ни разу не объявившись, и лишь когда Дьюк вынужден был уйти на вечернюю смену, воспользовалась его отсутствием дома, чтобы беспрепятственно сбежать. - Она только написала мне, что всё кончено, и она не желает больше меня видеть, потому что события последнего времени наглядно продемонстрировали ей, насколько сильно мы не подходим друг другу, – грустно подытожил Дьюк. – Я бы попытался пойти наперекор её желанию бросить меня, чтобы исправить ситуацию, но в постскриптуме она сделала упор на то, что если я, хотя бы чуть-чуть, люблю её и уважаю, я должен повиноваться. Так что, я повинуюсь. - Мне очень жаль, приятель. – Посочувствовал я. – Представляю, как ты, должно быть, скучаешь по ней. И я не хотел бы более беспокоить тебя, но нам с Шугар действительно надо найти её, чтобы убедиться, что она в порядке, и для этого мне нужна твоя помощь, прости. - Ничего страшного, я понимаю. Что от меня требуется? - Ну, для начала, ты можешь просто подсказать мне, как связаться с её родителями? Может, они в курсе, как её сейчас найти. – Предположил я. Дьюк, подумав, ответил: - Знаешь, наверное, я лучше сам им позвоню, не возражаешь? Пусть дистанционно, но я уже знаком с ними и имел опыт общения. Не то, чтобы они от меня в восторге, но я сумею убедить их помочь нам в поисках Юник. Сомневаюсь, что они будут так же сговорчивы с тобой. – В его голосе проявилось виноватое напряжение. – Я так понял, родители Юник вообще не одобряют её близкое окружение и, э, образ жизни. - Ну да, – фыркнул я, – догадываюсь. Окей, я буду благодарен, если ты свяжешься с ними как можно скорее и что-нибудь узнаешь. - А тебе спасибо, что дал мне официальный повод вмешаться – я безумно хочу её найти. Ладно, буду держать тебя в курсе, – пообещал Дьюк, отключаясь. - Что он сказал? – осведомилась Шугар, в течение всего разговора внимательно за мной наблюдавшая. - В сущности, ничего. Но он позвонит Адамсам. Они-то должны что-то знать. – Почему-то довольно сильное сомнение вдруг поднялось во мне в ответ на эти слова, и мне пришлось взять себя в руки, чтобы сохранить сколько-нибудь уверенный вид. – Хм. Не тревожься, милая. Мы обязательно всё выясним. - А что будет, когда мы её найдём? - Не знаю, – я пожал плечами. – Попытаемся всё исправить. Помиримся. - Уедем в Нью-Йорк, как планировали раньше? – лицо Шугар осветилось надеждой, которую я вынужден был потушить. - Я…сомневаюсь, что это получится теперь. Извини меня. - А, конечно. Маркиз. Я понимаю. – Покивала девушка, пряча разочарование. Мы замолчали надолго, пока вдруг не перезвонил Дьюк. В его интонациях теперь звучало даже ещё больше горечи, чем прежде, что я ощутил, когда он только повторно поздоровался. Поняв, что беседа пойдёт явно не по тому сценарию, на который я рассчитывал, я извинился перед Шугар и вышел разговаривать в ванную, чтобы не беспокоить девочку иной раз лишними переживаниями, пока я сам не пойму, что происходит. - Дьюк, ты меня напугал. Что случилось? Ты говорил с Адамсами? Что они сказали? – накинулся я на парня, как только остался один. - Ничего, Курт. Они не могут ничего рассказать о Юник – они мертвы. – Отозвался Дьюк напрямик, судя по всему, сам ещё шокированный новостью. Я опустился на уголок ванной. - То есть, как – мертвы? - Полностью. Я наткнулся на нового жильца – в их доме уже новые жильцы, можешь себе представить? – который рассказал мне, что они оба перевернулись на машине. Мистер Адамс, кажется, был за рулём, скончался на месте. Миссис Адамс умерла парой часов позже, на операционном столе. Только позавчера были похороны. – Голос Дьюка подозрительно напрягся. – Юник даже не приехала на погребение – только перевела деньги, оплачивающие все услуги ритуального агентства. Она просто…отказалась присутствовать. Я не знаю, Курт. В принципе, никто не удивился: она никогда особенно не ладила с родителями. Мне пришлось приложить титанические усилия, чтобы оказать поддержку Дьюку, выбитому из колеи событиями, и более-менее сносно завершить наш безотрадный разговор. Мысли в моей голове путались, одна опережала другую, но ни единая не была цельной и хоть сколько-то разборчивой. Не зная, что думать, что о трагических вестях сказать Шугар, что вообще предпринять, я ощупью добрался до раковины, отвернул краны и, низко склонившись, плеснул в лицо водой. Это, к сожалению, внесло обидно мало ясности. - Что всё это значит? – проговаривая практически по слогам, спросил я у самого себя, выпрямляясь и мутным взглядом запоздало замечая, как в зеркале над умывальником что-то характерное мелькнуло где-то позади моего отражения, и против ожидания знакомый голос тихо и резко отозвался: - Хотела бы я знать. [1] Pemberley – роскошное поместье в Дербишире, принадлежащее зажиточному и родовитому английскому дворянину мистеру Дарси, персонажу знаменитой книги Джейн Остин “Pride and Prejudice”; к слову, владелицей Пэмберли посредством брака в итоге стала главная героиня романа, Элизабет Беннет. [2] Адреналин (Epinephrine) – катаболический гормон, образуется в хромаффинной ткани, также вырабатывается синтетически в медицинских целях. Секреция адреналина повышается в стрессовых ситуациях, увеличивается ощущением опасности и страха. [3] Эндорфин (endorphin) – гормон опиоидной группы, образуется в гипофизе, направлен преимущественно на уменьшение болевых ощущений в мышцах. Повышение выработки эндорфинов приводит человека в состояние счастья и эйфории. Серотонин (Serotonin) – многофункциональный гормон типа нейромедиаторов, образуется из аминокислоты триптофана. Так называемый «гормон удовольствия». Окситоцин (Oxytocin) – пептидный гормон, образуется в гипоталамусе. В народе известен как «гормон нежности». [4] “The Lost World” – трёхсезонная вольная экранизация одноимённого романа Артура Конана Дойла о путешествии разношёрстной компании из Лондона в дикие места в поисках так называемого Затерянного Мира, который они, собственно, находят, надолго застревая на плато, где мистическим образом переплетается бытие сразу нескольких эпох и реальностей (1999 – 2002, режиссёры Колин Баддс, Катрин Миллар и др.). Jennifer O’Dell – актриса, исполняющая одну из заглавных ролей: «дикарку» Веронику, которая спасает исследователей и постепенно становится их другом. [5] Heathcliff – один из главных героев романа Эмили Бронте “Wuthering Heights”, привезённый из Ливерпуля приёмный сын мистера Эрншо. На самом деле, крайне занимательный тип, с самого детства и до глубоких седин отличавшийся определёнными чертами: устойчивой мрачностью, железной волей, сконцентрированной мстительностью, отлично спланированным коварством, суровой решительностью и, конечно, отчаянно сильной любовью к одной-единственной женщине, Кэтрин Линтон. [6] Detective Jane Rizzoli, Dr Maura Isles – центральные персонажи детективного сериала “Rizzoli & Isles” (2010-2016, режиссёры Марк Абер, Майкл Цинберг и др.), где, помимо расследований, в сюжете огромное внимание уделяется линии взаимоотношений героинь, которые являются не только эффективным рабочим тандемом, но и близкими подругами