Ре Минор.

      Это была самая важная игра сезона, на кону стояло все: мое место в команде, мой престиж, моя популярность. Я понимал это, как никогда раньше, но проблема была в том, что я просто не мог сосредоточиться: руки, выводящие узоры на моей спине, опухшие от поцелуев губы, скользящие по моей шее, соприкосновение наших тел - и никакого футбола. Я понимал важность, но теперь она терялась в моих глазах.       Когда мы выиграли эту игру (в чем, кстати, не было моей заслуги), первое, что я хотел сделать, - найти Гарри. Нет, мы не договаривались встретиться, но он был нужен мне. Не могу передать словами, насколько он стал важен для меня, его присутствие казалось просто необходимым, и сила моих чувств к нему на самом деле пугала: я еще никогда никого не любил. Да что там "любил", все мои прошлые отношения были построены на сексе с красивыми девушками, и только. Но Гарри, Гарри - это нечто совсем другое. Зависеть от другого человека было невыносимо сложно, ведь - ни твои мысли, ни твои действия, ни твое время - ничто больше не принадлежит тебе, есть только "вы" - и это все, что имеет значение. - Гарри, где ты? - я не удержался и позвонил ему сразу же после игры несмотря на то, что наша команда ушла праздновать победу. Но я отказался, поскольку не чувствовал себя причастным к этому. - Что-то случилось? - вероятно, мой голос казался очень встревоженным, раз он спросил это, - я на работе. Луи? - Тебе еще долго? - Нет, еще час. Луи, милый, что случилось? - Ничего, я просто соскучился. Я заеду за тобой, хорошо? - Конечно, - Гарри выдохнул, - я тоже скучаю.       После душа я переоделся и сразу же поехал за Гарри. Да, знаю, я приехал на полчаса раньше, но что поделать - ждать я просто не мог, в последний день семестра я хочу быть с Гарри. Вчера я даже не сказал ему про Рождество у Голдмана, просто забыл. Мне кажется, на моем месте любой забыл бы, но кто знает? Мне нужно поговорить с ним сейчас же.       Я сидел в машине, постукивая костяшками по рулю и размышляя о том, как же могло все так получиться: я начал отношения с Джо, у Гарри была Джейн, а сейчас мы вместе. Сейчас мы вместе и я нуждаюсь в нем настолько, что не могу даже сосредоточиться на матче, это просто в голове не укладывалось. До этого момента я не задумывался, насколько я зависим: это было похоже на зависимость. Знаю, звучит банально, но так оно и было, я нуждался в нем. В НЕМ. И здесь меня ждало разочарование: родные меня не поддержат, это я знаю точно. Мама считает, что я должен встречаться с (цитирую) "хорошенькой девочкой из успешной семьи". Если я хоть что-то понимаю в биологии, то могу с уверенностью сказать, что Гарри - не девочка, да еще и вовсе не из успешной семьи. Нет-нет,я нив коем случае не упрекаю его в этом, но мама... Нет, она не должна ничего знать. Никто из родных не должен. - Ты уже приехал? - Гарри открыл дверцу машины и сел на сидение рядом, поцеловав меня, - точно ничего не случилось?       Он здесь, все хорошо. Он здесь, Луи. Успокойся, останови поток мыслей. - Не хочешь отпраздновать Рождество со мной и моим другом? Он женится, а еще он переезжает и перед этим хотел провести немного времени со мной. Он сказал, что с радостью познакомится с тобой. Что думаешь?       О, черт, я знаю этот его взгляд, он говорил: "Это изумительная идея, Луи, я бы с радостью, правда, НО...". Черт, я знал, что что-то пойдет не так, что все сорвется, что так идеально все не бывает.... Так, Луи, стоп. Успокойся. Успокойся и возьми себя в руки. - Луи, - он взял меня за руку, - я очень-очень хочу поехать и отпраздновать Рождество с твоим другом, но... - Ты не можешь.       Взгляд Гарри все говорил за него: на его лице читалось сожаление, разочарование, грусть, словом, - всё, что могло показать мне, как он сожалеет. - Луи, выслушай меня, пожалуйста, хорошо? - я кивнул и он продолжил, сжимая мою руку сильнее, - вчера звонил отец. Мою маму выписали из больницы, она практически выздоровела, и это так замечательно, - на глазах Гарри выступили слезы, но он, не смотря на это, продолжил, - и папа спросил, приеду ли я домой на праздники. Он сказал, что остыл и что это наш второй шанс, шанс быть семьей, Луи, понимаешь? Сестры тоже очень ждут меня дома, я очень хочу отпраздновать с тобой, но просто не могу отказать семье. Прости меня, пожалуйста. - О чем ты говоришь? - я наклонился и вытер большим пальцем проступившие у его глаз слезинки, - Гарри, конечно, я понимаю, это же так замечательно! Я очень долго переживал за тебя и за твои отношения с родителями, а сейчас... Сейчас все налаживается! Тут и сомнений быть никаких не может, Боже! Твоя мама поправилась, я так рад!       И тут я понял: вот оно. Раньше я не понимал, что значит "ставить интересы любимого человека выше своих", но сейчас... Я был так рад тому, что Гарри мирится с семьей, что мое "Я" откладывалось на второй план. Я могу подождать пару недель, зная, что мой парень счастлив, что у него все хорошо. - Я хотел сказать тебе вчера, но... Луи, спасибо. Спасибо большое, что понял меня. Боже, я так тебя люблю. - Я тоже тебя люблю.

***       Мы стояли на вокзале в обнимку уже почти сорок минут : мы знали, что разъехаться будет невыносимо сложно, поэтому и приехали пораньше. С тех пор, как мы поговорили, прошло восхитительных три дня: двадцатого Гарри не пошел на пары, чтобы побыть со мной, и мы устроили киномарафон. Двадцать первого мы ездили на каток, а потом пили горячий шоколад в сквере напротив. Двадцать второго мы весь день гуляли по Лондону, вспоминая все хорошее, что произошло с нами за полтора месяца. А сегодня, двадцать третьего, он уезжает. - Напомни мне, почему я не могу отвезти тебя? Почему ты должен ехать на поезде? - Родители встретят меня на вокзале, - он улыбнулся, потому что за последние три дня повторил эту фразу раз семь, а я, несмотря на это, все равно спрашивал, - я так хочу, чтобы ты поехал со мной, Луи. - Я тоже хочу поехать с тобой, даже на этом сомнительном виде транспорта, - Гарри засмеялся. Его всегда веселили мои (цитирую) "аристократичные замашки". К счастью, Бог лишил меня возможности ездить в купе на четверых и дал мне машину, - но даже я понимаю, что ваше Рождество должно быть именно семейным. Вам нужно побыть вместе. Я хочу, чтобы у вас все наладилось. - Я люблю тебя.       Поезд прибыл через несколько минут после этого разговора. Я помог Гарри занести чемоданы в купе, посидел с ним еще немного, а потом меня вежливо попросили покинуть поезд, если я не являюсь его пассажиром. - Позвони, как доедешь, хорошо? - я не мог перестать смотреть на него. - Конечно, Луи. Конечно позвоню. - Что ж, до скорого. Обними меня.       И он обнял. Да, времени у нас не было абсолютно, но он обнимал меня так, как будто впереди нас ждет еще целая вечность. - Я буду скучать, - он поцеловал меня. - Я тоже. Очень.       Я развернулся и быстрым шагом пошел к выходу. Вру, побежал. Я бежал оттуда, серьезно, бежал по двум причинам: поезд вот-вот уедет, а я еще нахожусь в купе. Второй причиной было то, что если я сейчас оглянусь - то просто не смогу уйти.       Как только я выбежал, двери закрылись и поезд тронулся. А затем он уехал. И под "он" я подразумеваю вовсе не поезд.       Как хорошо, что у меня сейчас просто не будет времени хандрить из-за отъезда Гарри, потому что мне тоже нужно собираться: уже вечером я должен быть дома.       Я не любил собирать вещи по одной лишь причине: у меня их было слишком много, и я никогда не знал, что взять, а что оставить. Учитывая мой гардероб, оставшийся дома, я мог бы вообще ничего не брать, но я все равно достал из-под кровати два чемодана и начал аккуратно упаковывать рубашки.       И именно в этот момент случилось кое-что странное. В дверь моей комнаты постучали. - Открыто, - равнодушно ответил я, складывая очередную рубашку. - Привет.       На пороге стоял сам Зейн Малик. Учитывая тот факт, что мы практически не общались в последнее время, видеть его на пороге моей комнаты было довольно странно. Но я не испытывал ненависти, нет. Не испытывал, хотя должен был. - И тебе привет. Что-то случилось? - Ты собираешься домой? - Нет, еду помогать Санта Клаусу. Еще стооолько дел.       Зейн лишь усмехнулся. Забавно, я хотел съязвить, а прозвучало как шутка. - Я уже собрался. Хочешь, поедем вместе? Я без Джо, если что.       Вот такого поворота я никак не ожидал : я уже предвкушал дорогу в одиночестве, даже новую музыку записал на флешку. С чего бы он..? Непонятно. - Ладно, без проблем.       Не знаю, почему я согласился, если честно. Возможно, из-за мамы. Она знает, как мы с Зейном дружны (были), и думаю, ей будет приятно, если мы приедем вместе. - Отлично! - Зейн был шокирован моим ответом не меньше меня, - тогда я зайду часа через два, хорошо? - Конечно, без проблем.

***       Утром, двадцать пятого декабря, я проснулся от пришедшего на мой телефон сообщения. Медленно открывая глаза, я на ощупь искал свой мобильный: да кто ж решил разбудить меня с утра в Рождество? "Доброе утро, Луи. Просто хотел пожелать тебе счастливого Рождества. Прости, что редко звоню. Я очень скучаю. Гарри хх"       Черт, знал бы он, как Я скучаю. Я был очень рад за него и его единение с семьей, но в моей семье все было очень даже так себе. Еще со вчерашнего вечера по нашему дому носились пафосные женщины, делали замеры, вешали по дому гирлянды, расставляли цветы (откуда они, черт возьми, взяли цветы в декабре?!). Мама вела себя так, как будто вечеринка по поводу Рождества важнее самого Рождества: она все бегала туда-сюда, примеряла платья, жаловалась на то, что толстая. Скорее всего, так было всегда, но я просто этого не замечал. "Ничего, я все понимаю. Надеюсь, у вас все пройдет хорошо. Я уже не могу дождаться конца каникул. И да, я тоже очень скучаю."       Только наши переписки делали мое настроение немного лучше: мама совсем меня замучила, Зейн строил из себя моего лучшего друга, а папа все спрашивал, как там моя девушка - сплошная фальшь. Мне не хватало киномарафонов, объятий и Гарри. О том, как прошло Рождество, рассказывать смысла не вижу. В нашем доме, казалось, собрались самые пафосные люди Лондона, и мы все что-то праздновали еще до обеда. После двух часов дня они все ушли, и осталась только наша семья и семья Зейна, и легче не стало: родители все еще верили в нашу дружбу, а я все еще хотел находиться за десять тысяч километров отсюда. Единственной моей радостью (не считая смс-ок Гарри) был приезд моей сестры Лесли: это тот человек, по которому я на самом деле скучал, а я редко по кому скучал. Она рассказывала про Америку, про колледж, а я (как только выдалась свободная минутка) рассказал ей о Гарри, потому что это, наверное, единственный человек в моей семье, который меня не осудит. Она сказала, что очень рада за меня и что обязательно приедет ко мне в колледж весной, чтобы познакомиться с ним.       На утро мы по старинной традиции распаковывали подарки, и меня не радовал, честно говоря, ни один из них: как всегда, все было запредельно дорогим, купленным без души. Гарри научил меня тому, что нужно радоваться мелочам, вниманию. Он всегда знал, что сказать. Клянусь, если бы он сейчас был здесь, - все было бы по-другому. Мои подарки, к сожалению, тоже никто не оценил (кроме сестры) потому что я, в отличие от всех, правда старался, а не попусту тратил деньги. С каждой прожитой в этом доме минутой я понимал, каким же идиотом я был всю свою жизнь, до знакомства с Гарри: я был таким же, как они. Гарри как-то процитировал какого-то известного человека и сказал мне такую фразу: "Мы не можем изменить то, откуда мы пришли, но можем изменить то, куда идти дальше". Возможно, я слегка ее перефразировал, но суть осталась прежней. Сейчас я понимал: да, я ошибался в прошлом, и ошибался во многом, но сейчас все будет по-другому.       После этого неловкого утра я сделал какао и пошел к себе в комнату, включил "Друзей" и устроился поудобнее: сегодня у меня будет "самый увлекательный" в жизни день. Но ничего, осталось потерпеть всего неделю.       Когда телефон вновь завибрировал от пришедшей смс-ки, я настолько обрадовался, что пролил какао на свой рождественский свитер. Я схватил телефон и открыл сообщение: "Привет, это сестра Гарри, Джемма. Прости, что беспокою, но... Джейн очнулась". И в этот момент мой мир рухнул.